Филипп Э. Каллингдон оказался мужчиной средних лет, с усталыми серыми глазами, от которых по лицу разбежалось множество мелких морщинок. Выступающий подбородок говорил о сильном характере. Он производил впечатление человека доброго, любящего беззлобно подшутить, которого трудно разозлить, но уж если вывести его из себя, то гнев его будет страшен.

Я не ходил вокруг да около, а сразу приступил к делу:

— Вы Филипп Каллингдон, главный подрядчик, которой проходил по делу «Бегли против Каллингдона» в качестве обвиняемого?

Усталые глаза внимательно смотрели на меня.

— А вам что до этого?

— Я проверяю это дело.

— Что там проверять? Дело давно закрыто.

— Вам пришлось выплатить страховку?

— Да.

— Вы знаете, о какой сумме шла речь в соглашении?

— Я знаю, какая сумма указана в соглашении, но до сих пор не знаю, с кем я разговариваю и почему вас это интересует.

Я протянул ему свою визитную карточку:

— Дональд Лэм из частного сыскного агентства «Кул и Лэм». Мы проверяем одно дело.

— На кого вы работаете?

— На одного клиента.

— Что вас интересует?

— Я пытаюсь выяснить что-нибудь об Ирме Бегли, бывшей истцом по вашему делу.

— Что вы хотите о ней узнать?

— Мне бы хотелось выяснить характер и тяжесть нанесенной ей травмы.

— Насколько я понимаю, она действительно получила травму. Так сказали доктора, причем доктора, приглашенные обеими сторонами. Однако мне всегда казалось, что в этом деле есть что-то сомнительное.

— Что же вас смущало?

Он почесал в затылке. Я попытался ему помочь:

— Из документов я понял, что иск против вас был возбужден через одиннадцать месяцев после аварии. До этого вам были предъявлены какие-либо требования?

— Нет. Но дело в том, что поначалу эта женщина не Ьбратила внимания на свою травму, не предполагала, что это что-то серьезное. Как я понимаю, вначале это ее не очень беспокоило, но потом стало хуже. Она обратилась к доктору, который назначил ей обычное лечение, не задумываясь о том, в чем причина болезни. Наконец она попала к специалисту, который и объяснил ей, что у нее начались осложнения от травмы позвоночника.

— И причиной этого была автомобильная авария?

Он кивнул.

— И после этого она взяла адвоката и возбудила против вас дело?

Он опять кивнул.

— И ваша страховая компания заключила с ними соглашение?

— Именно так.

— По вашему предложению?

— На самом деле я был очень удивлен сложившейся ситуацией. Я не хотел, чтобы моя страховая компания выплачивала ей деньги, во всяком случае крупную сумму.

— Почему же?

— Я.не считал себя виновным в том, что случилось.

— Почему?

— Ну, знаете, как это бывает. Мне казалось, что скорее виновата она, чем я. Я готов признать, что пытался проскочить на красный свет и выехал немного вперед, но все равно она в не меньшей степени была виновата. Вначале мне вообще показалось, что ничего серьезного не случилось. Мы разбили пару фар, помяли бамперы и пробили дыру в радиаторе моей машины. Она выскочила из машины, такая бойкая и шустрая, и я подумал, что сейчас она начнет ругаться, но она только рассмеялась и сказала: «Ах вы гадкий! Вы не должны были ехать на красный свет».

— Д что вы сказали?

— Я сказал ей: «Ах вы гадкая, вы не должны были проезжать перекресток со скоростью сорок миль в час».

— И что потом?

— Потом мы записали номера машин, обменялись визитными карточками. Вокруг нас собралось несколько человек, которые давали нам советы, а потом кто-то закричал* чтобы мы очистили перекресток. Вот, пожалуй, и все, что было.

— Вы заключили с ней какое-нибудь соглашение?

— Она так и не прислала мне счет.

— А вы не посылали ей счета?

— Нет. Вначале я ждал, что из всего этого выйдет. Потом, когда ничего не произошло, сказать по правде, я уже забыл об этом, когда вдруг против меня было возбуждено дело.

— Сколько заплатила ваша страховая компания?

— Не знаю, могу ли я это сказать без их разрешения.

— Почему?

— Ну… видите ли, это была довольно приличная сумма. Очевидно, у нее действительно был поврежден позвоночник.

— Я бы все-таки хотел узнать, что это была за сумма.

— Знаете, что я сделаю, — сказал он. — Я позвоню завтра в свою страховую компанию и спрошу, нет ли у них возражений. Если нет, я позвоню вам в офис и все расскажу.

— Вы не могли бы назвать мне вашу страховую компанию?

Он улыбнулся и покачал головой:

— По-моему, я сказал вам все, что мог, по крайней мере сейчас.

— Это интересный случай, — заметил я.

— Лично мне интересно, — сказал Каллйнгдон, — что именно вы расследуете. Вы считаете, в этом деле что-то было нечисто?

— Не забивайте этим себе голову. Может быть, я просто проверяю, каково в целом ее финансовое положение.

— Да, понятно, — сказал он. — Что ж, скажу вам, мистер Лэм, если только она не растратила эти деньги по-глупому, ее кредитоспособность должна быть очень приличной, в пределах разумного. Она получила порядочную сумму от страховой компании.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Значит, завтра вы свяжетесь с ними, а потом позвоните нам в офис и назовете сумму — если, конечно, у страховщиков не будет возражений. Договорились?

— Хорошо, договорились.

Мы пожали друг другу руки. Я спустился к машине агентства и как раз включил зажигание, когда сзади меня к тротуару подъехала еще одна машина и остановилась. Из нее вышла изящная молодая женщина со стройными бедрами и легкой походкой. Я глянул на нее пару раз, и тут же узнал ее. Это была продавщица сигарет из «Встреч у Римли».

Я выключил зажигание, закурил и стал ждать. Ждать пришлось не более пяти минут. Девушка быстро выскочила из дома, открыла дверцу машины и забралась в нее. Я вылез из машины и театральным жестом приподнял шляпу.

Она подождала, пока я подойду к дверце ее машины.

— Вы знаете, что для этого вам нужна лицензия? спросил я.

— Для чего?

— Для того чтобы вести расследование как частный детектив.

Она покраснела.

— Вы непременно должны во все вмешиваться, да?

— Совсем нет. Я и наполовину не делаю того, что должен.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я просто болван, а'не частный детектив.

— На мой взгляд, вы вовсе не кажетесь тупым.

— И все же это так.

— Но почему?

— Офис окружного суда сейчас уже закрыт, — сказал я.

— Ну и что?

— Я считал себя очень умным. Я проверил судебные документы, нашел дело, по которому Ирма Бегли выступала истцом — дело о возмещении ущерба при столкновении автомобилей, — и счел, что поступил очень хитро.

— А это не так?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я на этом остановился.

— Я не понимаю. \

— Как только я обнаружил, — сказал я, — что она выступала истцом по одному делу, я записал фамилии обвиняемого и поверенных истца и с этим ушел.

— А что вы должны были сделать?

— Продолжать искать.

— Вы хотите сказать…

— Вот именно. — Я улыбнулся. — Надеюсь, вы были умнее.

— Почему?

— Мы могли, бы поделиться информацией, и мне не пришлось бы завтра идти в окружной суд смотреть до-, кументы.

— А вы ведь хитрый, правда? — заметйла она.

— Я вам только что сказал, что я тупица.

— Я знаю про четыре дела с ее участием.

— Л все под ее собственным именем?

— Конечно. Она не настолько сошла с ума.

— А как она на самом деле получила эту травму позвоночника?

— Не знаю.

— Как давно вы начали проверять эти дела?

— Ну… не очень давно.

— А по какой причине?

— Вам не кажется, что вы задаете слишком много вопросов? — спросила она.

— Вы поедете со мной в моей машине? — поинтересовался я. — Или мне поехать с вами в вашей? Или я должен буду следить за вами, чтобы выяснить, куда вы поедете и что будете делать?

Она подумала и сказала:

— Если вы собираетесь ехать вместе со мной, поедем в моей машине.

Я предусмотрительно обошел ее машину спереди, так что если бы она решила резко рвануть с места, ей пришлось бы переехать меня. Открыв машину, я уселся рядом с ней, захлопнул дверцу и сказал:

— Езжайте осторожно, а то я всегда нервничаю, когда езжу с незнакомыми водителями.

Она несколько секунд подумала, потом смирилась с ситуацией.

— Вы всегда получаете то, что вам нужно? — с горечью спросила она.

— Вам бы хотелось, чтобы я сказал «да», верно? — ответил я, улыбнувшись.

— Мне плевать, что вы скажете, — огрызнулась она.

— Это все упрощает, — сказал я.

Немного помолчав, она поинтересовалась:

— Так что вы хотите и куда мы едем?

— Это вы ведете машину, — заметил я, — а я хотел бы получить ответы на свои вопросы.

— Какие, например?

— Ваши часы работы во «Встречах»?

От удивления она резко обернулась ко мне, и машина завихляла по дороге. Она переключила внимание на дорогу и сказала:

— Еще есть что-нибудь?

Я промолчал.

— Я прихожу туда в четверть первого, — сказала она. — К половине первого я должна одеться или раздеться, называйте это как хотите, и выйти в зал. Работаю до четырех, потом возвращаюсь в восемь тридцать и работаю до полуночи.

— Вы знаете миссис Эллери Крейл?

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Она очень часто бывает у нас.

— А мужчину, который был с ней сегодня, вы знаете? — Да.

— А теперь, — сказал я, — мы переходим к более важным вопросам. Зачем вам понадобилось изучать прошлое миссис Крейл?

— Просто из любопытства.

— Это ваше собственное любопытство или чье-то еще?

— Мое собственное.

— Ваше любопытство распространяется на всех людей?

— Нет.

— Тогда почему вас так интересует миссис Крейл?

— Я хотела разузнать, как она начинала свою карьеру.

— Давайте мы в любом случае не будем ходить по кругу, ладно?

— Что вы хотите этим сказать?

— Я спросил вас, почему вы проверяете прошлое миссис Крейл. Вы ответили, что из любопытства. Я спросил, откуда такое любопытство, и вы ответили, что интересуетесь, как она начинала. Все эти слова означают одно и то же. Давайте попробуем что-нибудь другое.

— Я говорю вам правду.

— Не сомневаюсь. Но меня интересует причина вашего любопытства.

Она молча вела машину, очевидно решая, что можно мне сказать. Потом внезапно спросила:

— Что вы выяснили у Каллингдона?

— Когда я пришел к нему, это не вызвало у него подозрений. Он заинтересовался и был готов позвонить в страховую компанию и узнать, может ли он назвать мне сумму, которую они выплатили ей по соглашению. Но, полагаю, после вашего визита он решил, что события развиваются слишком быстро'.

— Так оно и есть.

— Что он вам сказал?

— Он спросил меня, где я живу, как меня, зовут и почему это меня интересует.

— И вы ему солгали?

— Да. Я сказала, что работаю в газете и собираю материал для статьи о серии похожих дорожных происшествий.

— И он спросил вас, из какой вы газеты?

— Да, — покраснев, призналась она.

— И позвонил в редакцию?

— Какой вы догадливый!

— Так он сделал это?

— Да.

— Тогда-то вы и выскочили из квартиры?

Она кивнула.

— Ну что ж, что сделано, то сделано, — сказал я. — Если бы вы не явились туда, десять шансов против одного, что он позвонил бы мне и назвал сумму…

— За чем вы охотитесь?

— Сумма страховки по соглашению.

Она пренебрежительно махнула рукой:

— Сумма страховки составляла семнадцать тысяч восемьсот семьдесят пять долларов.

Теперь была моя очередь изумляться:

— А вы-то за чем охотитесь?

— За копиями рентгеновских снимков, конечно.

Я.немного подумал и сказал:

— Я прошу у вас прощения.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что мне очень жаль. Я не должен был быть таким идиотом. Но я только что Узнал обо всех остальных случаях и не смог сразу осознать всех последствий этого. Похоже, мой мозг притупился из-за отсутствия практики.

— И что сделает страховая компания?

— Они могут начать независимое расследование этого случая.

На ее лице появилось выражение мрачного триумфа.

— Это было бы неплохо, — произнесла она и, подумав, добавила: — Если только они сделают это достаточно быстро.

— Вы еще не объяснили мне причину своего любопытства, — сказал я.

— Ладно, — ответила она. — На случай, если вы и правда тупой, хотя, по-моему, это совсем не так, скажу вам, что миссис Крейл собиралась купить «Стен-берри-Билдинг», выкупив его у старого Руфуса Стен-берри.

Я кивнул.

— Ну а теперь немного поработайте головой.

— Вы хотите сказать, что у Римли в договоре на аренду есть условия, касающиеся покупки?

— Думаю, что так.

— В случае честной покупки договор об аренде аннулируется?

— В течение девяноста дней.

— А вы работаете на Римли — ищете компромат на Ирму Крейл, чтобы связать ей руки?

— В некотором роде.

— Какие у вас отношения с Римли?

— Хотите меня расколоть?

— Если вы хотйте это так называть, то пожалуйста.

— С Питтманом Римли у меня чисто деловые отношения, хотя это и не ваша забота. Но у меня есть концессия на продажу сигар, сигарет и сладостей.

— Вам приходится самой работать с этими товарами?

— С финансовой точки зрения совсем не обязательно, но когда вы участвуете в деле, всегда лучше за всем приглядывать самой.

— И вас устраивают условия работы?

— Вы имеете в виду мой костюм? Не говорите глупостей. У меня красивые ноги. Если другим нравится на них любоваться, то меня это не волнует. Что касается личных дел, я сама себе хозяйка.

— Я так понимаю, что, если она купит это здание, Римли придется заключать договор об аренде на новых условиях и это даст ему возможность или прикрыть вашу концессию, или поднять цену?

— Что-то в этом роде.

— Итак, Римли знал о прошлом Ирмы Крейл, дал вам нужную информацию и предложил ее обдумать, не так ли?

Немного поколебавшись, она сказала:.

— Давайте больше не будем говорить о Римли.

Я не возражал.

— Вы сказали, что Ирма Крейл и раньше проделывала подобные номера?

— Несколько раз.

— Где же?

— Один раз здесь, потом в Сан-Франциско, в Неваде и в Небраске.

— И каждый раз под своей настоящей фамилией? Вы в этом уверены?

— Да.

— А как вы добыли эту информацию?

Она покачала головой.

— Ну, хорошо. Разумно предположить, что вам ее передал Римли. Давайте будем отталкиваться от этого. Как фамилия человека, с которым вы только что разговаривали?

— Ковингтон.

— Каллингдон.

— Да, правильно.

— Вы точно не помнили эту фамилию, не так ли?

— Я плохо запоминаю имена.

— Другими словами, вы раньше не слышали этого имени?

— Почему вы так думаете?

— Да потому что иначе вы бы его запомнили.

— Я же объяснила вам, что плохо запоминаю имена.

— Кстати об именах… — сказал я и замолчал.

— Вы хотите знать мое профессиональное имя или настоящее?

— Ваше настоящее имя.

— Я так и думала.

— Вы мне его скажете?

— Нет.

— А как ваше профессиональное имя?

— Билли Прю. — С этими словами она включила фары.

— Прелестное имя. Оно ничего не означает.

— А имена должны что-то означать?

— Они должны звучать убедительно.

— Как же оно звучит?

— Звучит как профессиональное имя, как псевдоним,

— Что ж, это так и есть. Значит, оно должно быть убедительным.

— Полагаю, что мы могли бы спросить об этом, пока вы не обдумаете как следует, что же вы еще хотели мне сказать.

— Вы можете помолчать? Я хочу подумать.

— Я так и предполагал, что вы захотите. Сигарету?

— Нет. Не тогда, когда я веду машина, — добавила она:

Я' устроился поудобнее на сиденье и закурил. Так в молчании мы медленно проехали кварталов десять, и вдруг она прибавила скорость.

— Ну вот, наконец, — сказал я.

— Что такое?

— Наконец-то вы решили, куда мы едем.

— Я с самого начала знала, куда я ехала.

— Куда же?

— Ко мне домой. Мне надо переодеться.

— Видимо, это ударение на местоимение первого лица означает, что моя поездка закончится у вашего дома.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила она. — Взяла вас на воспитание?

Я улыбнулся. Она повернулась ко мне — видимо, хотела что-то сказать, но передумала и промолчала. Минут через пять она остановилась у тротуара.

— Приятно было с вами познакомиться, — сказала она.

— Не беспокойтесь, я вас здесь подожду.

— Вам придется долго ждать.

— Ничего.

— Чего ради вы будете ждать?

— Хочу услышать, почему вас так заинтересовала миссис Крейл.

— Тогда сидите здесь и ждите!

Она выскользнула из машины, обошла ее сзади, вынула из сумочки ключи, отперла дверь подъезда и вошла внутрь. Я сидел очень спокойно, стараясь не поворачивать головы, но краем глаза увидел, что она остановилась через несколько шагов и постояла в плохо освещенном вестибюле. Она стояла там одну-две минуты, потом растаяла в сумраке подъезда.

Через три минуты дверь подъезда внезапно распахнулась, и я увидел фигуру, плотно закутанную в меховое манто до колен, которая стремительно сбежала к машине. Я вышел и начал вежливо открывать для нее дверцу.

Холодные пальцы стиснули мОе запястье.

— Пойдемте, — хрипло прошептала она, — пожалуйста, пойдемте быстрее! О Боже мой!

Я хотел задать ей вопрос, но, посмотрев на ее лицо, передумал и побежал за ней.

Дверь за ней захлопнулась, но в правой руке у нее был ключ. Левой она придерживала полы шубы. Она открыла дверь, прошла через вестибюль, который был лишь чуть-чуть шире коридора, поднялась по ступенькам и прошла по покрытому ковром коридору до лифта, который со скрипом привез нас на четвертый этаж. Она прошла по коридору и остановилась перед дверью слева. Ее ключ еще раз щелкнул в замке, и дверь распахнулась. Всюду горел свет. Это была трехкомнатная квартира, если считать за комнату маленькую кухоньку без окна. Квартира была не из дешевых.

Ее перчатки, сумочка и жакет лежали на столике в прихожей. Там же стояла пепельница с единственной, наполовину выкуренной сигаретой. Через открытую дверь мне была видна спальня, где на кровати валялись ее юбка и блузка, которые она сняла с себя.

Она проследила за моим взглядом и хрипло прошептала:

— Я как раз сняла с себя все — собиралась принять ванну. Я набросила на себя первое, что мне попалось под руку.

Я посмотрел на меховую шубку. Ее левая рука придерживала полы, в просвете между которыми проглядывало розовое шелковистое тело.

— Что же произошло?

Не говоря ни слова, она прошла к двери в ванную, потом отпрянула:

— Сделайте это, пожалуйста, сами.

Я открыл дверь и заглянул внутрь. Там горел свет. В ванне лежало тело человека, который сегодня днем сопровождал миссис Эллери Крейл во «Встречах у Рим-ли». Его колени были подтянуты высоко к груди, голова откинута на край ванны, глаза полузакрыты, нижняя челюсть отвисла.

Я дотронулся до его руки, чтобы пощупать пульс, но это была пустая формальность. Сердце Руфуса Стенбер-ри было так же неподвижно, как церковный дворик морозным утром. Даже в смерти его лицо имело то же расчетливое выражение. Сейчас он, наверное, проводил ревизию вечности.

— Он… мертв? — спросила она от двери.