Женщина, поднявшаяся навстречу Берте, когда та открыла дверь, на первый взгляд казалась молодой и привлекательной. У нее была стройная фигура, и ей еще могло бы подойти свадебное платье и даже школьная форма. Только когда острый взгляд Берты проник сквозь защитную сетку вуали и макияж и отыскал маленькие морщинки около глаз и напряженные складки у рта, она поняла, что посетительнице около сорока.

— Вы миссис Кул, не правда ли?

— Да.

— Я так и решила. Вы вошли так, как я и предполагала, судя по тому, что о вас слышала.

Берта кивнула и вопросительно взглянула на Элси Бранд. Элси почти незаметно кивнула в ответ.

— Входите, — пригласила Берта и проводила посетительницу в кабинет. — Вы сообщили моей секретарше ваше имя и адрес?

— Нет. ₍

— В офисе заведен такой порядок.

— Я понимаю.

— Так что же? — спросила Берта.

— Мое имя и адрес я сообщу позже. Сначала мне хотелось узнать, есть ли у вас время, чтобы заняться определенным делом?

— Делом какого рода?

— Вы работаете на мистера Белдера?

— Я выполняю для него работу.

— Есть ли незаконченное дело, над которым вы сейчас работаете?

Берта нахмурилась:

— Я думаю, что могу не отвечать на этот вопрос. Вы хотите, чтобы я сделала что-то против интересов мистера Белдера?

— Нет. Одну только вещь, которая будет иметь для него очень большое значение.

— Тогда для чего эти вопросы?

— Миссис Белдер может это не понравиться.

— Миссис Белдер никоим образом не влияет на мою жизнь.

— Думаю, миссис Кул, вы человек, который мне нужен.

Берта спокойно сидела и ждала дальнейших объяснений.

— Мистер Белдер, конечно, рассказал вам о семье… о миссис Голдринг и Карлотте.

Берта быстро и утвердительно кивнула.

— Вы с Ними встречались?

— Да, встречалась.

Черные глаза женщины впились в глаза Берты Кул. Даже сквозь сетку вуали Берта могла видеть, как в них отражается свет, льющийся из окна, словно глаза были отполированными кусочками черного гранита.

— Продолжайте, — сказала Берта.

— Я мать Карлотты.

— Ого!

— Теперь вы понимаете, почему мне необходимо держаться в тени до тех пор, пока не буду уверена, что вы сделаете то, что я хочу.

— А что вы хотите?

— Мне бы хотелось, чтобы вы поняли мою позицию.

— Прежде, чем вы займете мое время, — твердо начала Берта, — я хочу, чтобы вы поняли мою.

— В чем она заключается?

— Я работаю за деньги. Для сочувствия я отвожу внерабочее время. Я не могу принести душещипательную историю в банк, написать на обратной стороне свое имя, подать эту ценную бумагу в окошко и таким образом положить на свой счет депозит.

— Не беспокойтесь, миссис Кул.

— Прекрасно, тогда продолжайте.

— Необходимо, чтобы вы поняли мою позицию и причины, лежащие в ее основе.

— Полагаю, — продолжала Берта, — вы хотите рассказать мне о той стремительной личности, ветреном обольстителе, который был отцом Карлотты.

Слабая пародия на улыбку коснулась губ посетительницы.

— Обольстителем была я.

— Вы меня заинтриговали.

— В юности я была необычайно красива. С того времени, как я помню себя, во мне сидел неукротимый, бунтарский дух. Я восставала против школьных кабинетов, против правил. Я называла мать лгуньей, когда она пыталась рассказать мне о Санта-Клаусе. Она никогда не объясняла мне, что такое реальная жизнь. К тому времени, когда она сочла, что я достаточно взрослая для серьезных разговоров, я уже могла рассказать ей такие вещи, о которых она никогда не слышала. Постепенно она это поняла. Думаю, я разбила ее сердце.

Берта не делала никаких комментариев.

— Очень важно, чтобы вы представили себе реальную картину.

— Я все представила.

— Сомневаюсь, миссис Кул. В юности я не была сорвиголова, как мальчишки, но также не была и сверхсексуальной недисциплинированной натурой, а была молодой девчонкой, которая с интересом присматривалась к взрослой жизни и стремилась к ней. Я не терпела лицемерия и фальшивой скромности, под которыми скрывалась суть поступков старших, Я любила испытывать жизнь и использовать любую предоставившуюся возможность. Это возбуждало. Мне не терпелось окунуться головой во все, что было создано для жизни и, казалось, должно мне понравиться. И вот я узнала, что у меня будет Карлотта.

Когда я это поняла, то нисколько не испугалась. И даже не испытывала особенного стыда. Просто была удивлена и немного поражена, что такое могло случиться со мной. Я ушла из дому и нашла работу в другом штате. Перед рождением Карлотты я связалась с одной организацией. Я не подписала отказ от права на моего ребенка, согласно которому мой ребенок мог быть удочерен и хорошо устроен в какую-нибудь семью. Дочь была моей. Я знала, что не могу ее содержать, но у меня было чувство собственности. Она всегда была моей, где бы мы ни находились. Помните, миссис Кул, это были времена, когда работа не была легкой, и я голодала.

— Я тоже была голодна, — просто сказала Берта.

— А теперь, миссис Кул, я скажу кое-что об обычаях. Думаю, что они лежат в основе моего лицемерия и самообмана, но они — общепринятая модель жизни. Это правила, согласно которым ведется игра. Как только вы нарушаете правила, вы обманываете общество, а начав нарушать их, теряете свою позицию открытого неповиновения и начинаете скитаться по разным углам. Нарушив одно правило, вы очень скоро нарушаете и другое. Вас засасывает. Медленно, незаметно вы теряете свою независимость. Вы занимаете оборону й после этого развиваете скрытую сторону вашей натуры.

Берта нетерпеливо произнесла:

— Послушайте, вы пытаетесь оправдаться передо мной. Не делайте этого. Не нужно. Если у вас есть деньги, а у меня — время, я сделаю то, что вы хотите. Если у вас нет денег, то у меня нет времени.' Вы, вероятно, не обратили внимания, что и у меня были свои взлеты и падения. Я сама немало испытала в этой жизни.

— Я говорю это для того, чтобы вы правильно поняла ситуацию.

— Я все прекрасно понимаю, но как миссис Голдринг смогла удочерить вашу дочь, если вы не подписывали бумаг об отказе прав на нее?

— Это как раз то* что я пытаюсь вау объяснить.

— Хорошо, тогда объясняйте.

— Миссис Голдринг даже двадцать лет назад была настойчивой личностью и интриганкой.

— Могу себе представить.

— Она пошла в организацию, где оставляли детей для усыновления. Тогда желающих усыновить было намного больше, чем детей. У миссис Голдринг была уже дочь, миссис Белдер. Она не могла больше иметь детей, но ей захотелось, чтобы у ее дочери была младшая сестра. Ей сказали, что придется подождать. Там она увидела Карлотту, которая сразу же понравилась ей. Одно ответственное лицо сказало ей, что мать оплачивает содержание дочери и, хотя с некоторых пор плата перестала поступать, о подписании бумаг об отказе не было речи. Они очень беспокоились по поводу сложившейся ситуации.

— И что же сделала миссис Голдринг? — спросила Берта.

— Миссис Голдринг либо заставила их нарушить одно из правил учреждения, либо, что более вероятно, завоевала их доверие и воспользовалась им, чтобы украсть документы Карлотты.

— Она могла это сделать, — заметила Берта.

— Потом она пришла ко мне и заставила подписать бумагу об отказе!

— Заставила?

— Да.

— Каким образом?

— Я уже говорила вам, что когда начинаешь нарушать правила, то нет ничего значительного, что могло бы остановить. Вы…

— Не трудитесь объяснять все это. Только, скажите, почему вы подписали?

— Один человек не в состоянии воевать со всем миром. Нет никакой разницы, право общественное мнение или нет. Ни один человек не силен настолько, чтобы встать против общественного мнения и выдерживать все удары… Вы когда-нибудь боролись с огромным тучным мужчиной, миссис Кул?

Берта сдвинула брови, словно рылась в своей памяти.

— Не-е-т, — наконец протянула она. — Ну, если это и было, то я не могу сейчас вспомнить.

— А я боролась, — сказала посетительница. — И борьба с общественным мнением все равно что борьба с таким мужчиной, который берет вас своим весом. Ему не нужно ничего делать — вы просто не можете бороться с этой чудовищной массой.

— Прекрасно, — нетерпеливо сказала Берта. — Вы не могли бороться против общественного мнения. Вы сказали об этом уже четыре или пять раз.

— Это объясняет, почему миссис Голдринг удалось заставить меня подписать отказ. Когда она нашла меня, я была в исправительном доме.

— Ого!

— Вы можете понять ситуацию, в которую она меня поставила. Она сделала это очень мило в форме шантажа. В тюрьме я была без средств и не могла поддерживать дочь. Миссис Голдринг могла дать ей уютный дом. Какие только мечты я не лелеяла: я хотела подождать до тех пор, когда моя девочка вырастет и поймет свою мать, а потом воссоединится со мной. Я мечтала сама обеспечить ее домом, пока она была еще настолько мала, чтобы помнить о приюте, но все мечты испарились. Пять лет я находилась в трудном положении. Я не работала, но в то время я не Могла знать, что мне и не придется этого делать.

— В каком же затруднительном положении вы находились? — спросила Берта.

Посетительница нахмурилась:

— А это, миссис Кул, грубо говоря, не ваше дело.

— Валяйте, можете говорить грубо, — разрешила Берта. — Я сама грубая женщина.

— Это не поможет делу.

— Так что же вы хотите?

Женщина улыбнулась:

— Мои руки связаны. Миссис Голдринг имеет на меня влияние.

— Я вас не понимаю.

— Она знает мое прошлое, и из-за этого я не могу действовать. Карлотта будет шокирована, если узнает, что ее мать находилась в исправительном доме. С другой стороны, сейчас я могу сделать для дочери гораздо больше, чем миссис Голдринг. Она истратила страховку, которую получила после смерти мужа. Я же относительно богата.

Берта с любопытством спросила:

— Как это вам удалось выбраться из тюрьмы, да еще получить денег, чтобы…

— Боюсь, что мне снова придется быть грубой, миссис Кул.

по

— О черт! Я знаю, что это не мое дело, но вы заинтересовали меня.

— Да, могу понять, что финансовые детали вас интересуют больше, чем романтические.

Берта некоторое время обдумывала ее слова, а потом сказала:

— Полагаю, что вы правы.

— Миссис Голдринг, — продолжала женщина, — может соперничать со мной в финансовом отношении, только если получит наследство. А единственный шанс для нее получить наследство — смерть миссис Белдер, которая завещала свое состояние матери. Насколько я знаю, такое завещание составлено, а миссис Белдер исчезла.

Берта потянула мочку левого уха, что служило признаком полного внимания.

— Что вы имели в виду, когда сказали «исчезла»?

— Совершила убийство и ускользнула. В конце концов ее найдут. Все это могло подействовать на нее так, что сердце не выдержало… — И женщина стиснула пальцы, чтобы проиллюстрировать, что произошло с сердцем миссис Белдер.

Берта ничего не сказала, оттягивая пальцем ухо.

— Вы можете понять положение, в котором я оказалась: миссис Голдринг наследует деньги миссис Белдер, и она может ими воспользоваться, чтобы удержать Карлотту.

— Вы хотите сказать, что привязанность Карлотты можно купить? — скептически спросила Берта.

— Не будьте глупой, миссис Кул. Карлотта не дурочка. Давайте рассмотрим ситуацию следующим образом. У ее матери в биографии есть черные пятна. Думаю, теперь вы понимаете ситуацию, не так ли?

Берта кивнула.

— Миссис Голдринг истратила все деньги, ничего не оставив на черный день, и единственная ее надежда — выйти замуж за какого-нибудь богача. Карлотта находится как раз в том возрасте, когда она начинает осознавать, как важно привлечь такого, мужчину. Если у миссис Голдринг окажутся деньги, то она истратит их в течение тридцати дней. Она будет полностью раздета, без пенни в кармане. Внезапное сознание этого бедствия вызовет у Карлотты сильнейший эмоциональный шок. Необходимость перемены в привычном образе жизни, переход от изобилия к абсолютной' бедности — все это потрясет Карлотту. Она плохо представляет ценность денег.

— Вы уверены, что финансовое положение миссис Голдринг настолько плохо?

— Я вменила себе в обязанность знать это, миссис Кул. Миссис Голдринг совершила путешествие из Сан-Франциско с единственной целью — посмотреть, нельзя ли заставить свою дочь порвать с Эвереттом Белде-ром, и сделать так, чтобы они жили все вместе за счет Мейбл.

— А Карлотта не может пойти работать?

— Конечно, она это сделает, но она выросла в совершенно другой атмосферу, среди людей, которые больше интересовались гольфом, теннисом и верховой ездой, чем работой или карьерой. Она пробовала работать, но ее надолго не хватало.

— Если вас интересует мое мнение, — сказала Берта, — то я вам скажу, что для нее это потрясение будет на пользу.

— Разумеется, — отрезала посетительница. — Это как раз то, на что я надеюсь. Вы думаете, что мне было легко наблюдать, как моя дочь растет в тепличных условиях? Боже мой, знаете ли вы, что означает для матери, у которой есть определенные планы в отношении дочери, видеть, как другая женщина полностью разрушает жизнь ее ребенка? Я наблюдала это в течение последних пяти лет, не имея никакой помощи. Но когда произойдет этот крах и Карлотте волей-неволей придется осознать, какая пустая, легкомысленная простофиля эта миссис Голдринг, тогда появится настоящая мать и предложит дом, деньги, безопасность и возможность познакомиться с достойными людьми…

— Вы можете все это дать дочери?

— Да.

— Эти люди знают о вашем прошлом?

— Конечно, нет.

— Но миссис Голдринг знает?

— Да.

— Разве она не захочет рассказать, если вы заберете Карлотту?

— Вполне возможно.

— Но вы не думаете, что она это сделает?

— Я смогу предпринять некоторые шаги, чтобы помешать этому.

— Какие шаги?

Посетительница улыбнулась:

— Во всяком случае, миссис Кул, я пришла сюда, чтобы нанять вас, а не для того, чтобы подвергаться перекрестному допросу, затрагивающему мои личные дела.

— Валяйте, — сухо сказала Берта. — Полагаю, я задаю чертову уйму вопросов. Вы хотите заплатить за время, которое займете у меня, так что рассказывайте, что считаете нужным.

— Во многих отношениях миссис Голдринг стала Карлотте хорошей матерью, но она очень глупа. Недалекая женщина, из тех, которые пытаются подцепить второго мужа, используя те же приманки, с помощью которых они поймали первого.

Я достаточно повидала жизнь, миссис Кул. Вероятно, вы тоже. Женщины, которым за сорок, за пятьдесят и даже за шестьдесят, вновь выходят замуж, если полнотелы, устроены и довольны и не очень озабочены тем, чтобы обзавестись семьей. Те же, которые морят себя голодом, сидя-на диете, пытаясь вернуть себе живость тридцатилетней женщины, притворяясь игривыми; застенчивыми котятами, никогда не достигают своих целей.

Молодые имеют свежесть юности, округлые очертания упругого тела, но в зрелой женщине ость что-то, привлекающее пожилых мужчин, чего нет у молодой. Для того чтобы чего-то достичь, зрелой женщине нужно умело пользоваться своим оружием, а не подделываться под молодых. Как только она начинает себя вести несвойственно своему возрасту, она терпит поражение.

— Милая философия. Что это добавляет к данному случаю? — спросила Берта.

— Это добавляет, что миссис Голдринг — легкомысленная глупая женщина. Она промотала полученную страховку, надеясь с помощью денег заполучить второго мужа. У нее были наряды, великолепный уход, дорогие номера и связи. Если вас интересует, я могла бы рассказать даже грязные детали.

— Грязные детали всегда меня интересуют, — сказала Берта.

— Ее страховка составляла двадцать тысяч долларов. Вместо того чтобы вложить эти деньги в дело с умом, миссис Голдринг решила, что будет тратить по четыре тысячи долларов в год в течение пяти лет. А за пять лет она сможет найти желанного супруга. Как только она приняла такое решение, для нее стало невозможным оставаться в рамках имеющейся суммы. Скажу вам одну вещь: она была щедра к Карлотте. И это поддерживало ее собственное положение.