Селби позвонил шерифу Брэндону и спросил:

— Ты знаком с докладом доктора Трумэна по делу Брауера?

— Да, я только что с ним говорил. Что ты об этом думаешь?

— Думаю, произошло убийство.

— Послушай меня, Дуг, — проворчал Рекс, — нам бы надо побыстрее прокрутить это расследование. Газетчики из «Блейд» начинают проезжаться на наш счет.

— Ничего страшного. Мы должны быть готовы к тому, что время от времени они станут пересчитывать нам ребра. Мы начнем прорабатывать все версии и постараемся быть хоть на шаг впереди этих, критиканов. Тебе удалось связаться с окулистом из Сан-Франциско?

— Да, я послал ему телеграмму.

— Постарайся лучше поговорить с ним по телефону, чтобы ускорить дело. Возможно, мы получим от него полезную информацию. Теперь вот что. В триста двадцать третьем номере останавливались некие мистер и миссис Смит из Голливуда. Я попросил Кашинга найти их адрес. Напомни ему, позвони в полицейское управление Голливуда, одним словом, проработай эту парочку. Если ничего не получится, свяжись с автоинспекцией и постарайся узнать, имеет ли Лесли Смит из Голливуда машину, и, если да, попроси сообщить тебе адрес владельца и номер машины. Выясни, кстати, не держал ли Лесли Смит машину в одном из гаражей рядом с отелем.

— Надо учесть, — заметил шериф, — что, возможно, и здесь было использовано фиктивное имя.

— В любом случае попытаться стоит. Надо прочесать частым гребешком все, что связано с этим делом. Никто не лишен, права на ошибки. Мы тоже небезгреш-hjj. Множество убийств остаются нераскрытыми даже в городах, располагающих мощной и эффективной полицейской службой. Самое главное для нас — не поскользнуться на каком-нибудь крошечном факте и не превратить себя в посмешище для репортеров из «Блейд». Представляешь, что с нами будет, если газетчики раскроют убийство, а мы все еще будем бродить впотьмах.

— Я понял, — уныло произнес Брэндон. — Оставь сбор фактов мне. Я все переверну вверх дном и выверну наизнанку.

— Еще одна вещь. Если ты хорошо потрясешь Джорджа Кашинга, он, возможно, сообщит тебе об одной киноактрисе", которая останавливалась в гостинице. Пусть это тебя не беспокоит. Нам сейчас не надо лишней шумихи, и я уже связался с ее агентом. Сегодня в восемь они должны быть у меня в кабинете. Я постараюсь все выяснить и дам тебе знать.

— Отлично, — сказал Брэндон, — я приступаю. Будь в зоне досягаемости, и уже через полчаса я. смогу тебе что-нибудь рассказать.

Когда прокурор положил трубку, секретарша принесла телеграмму £>т шефа полиции Миллбэнка. В ней говорилось:

«В ответ на Вашу телеграмму. Мэри Брауер — пять футов пять дюймов, вес — сто шестьдесят фунтов, возраст, по информации страховой компании, пятьдесят два года. Проживает в нашем городе: Сентрал-стрит, 613. Последний раз видели отъезжающей в Рино. До отлета в Лос-Анджелео сообщила друзьям, что муж умер в Южной Калифорнии. Была одета в коричневый костюм, темно-коричневое пальто с воротником из меха лисы, коричневые перчатки. Чарльз Брауер — пастор методистской церкви в нашем городе. Пять футов семь дюймов, сто тридцать пять фунтов, серые глаза, широкие скулы. Согласно церковным записям, пятьдесят шесть лет. Слабое здоровье. Недавно уехал на «шевроле» номер 65438. Одет: голубой костюм, рубашка с мягким воротничком, бело-голубой галстук, светло-коричневые ботинки. Имеет маленький шрам треугольной формы за правым ухом в результате автомобильной аварии три Года назад. Телеграфируйте, если нуждаетесь в дополнительной информации».

Селби — прочитал телеграмму, удовлетворенно кивнул и произнес:

— Вот человек,'который знает свое дело.

Аморетт Стэндиш позволила себе полюбопытствовать:

— Вы проверяли, настоящая ли это миссис Брауер?

— Именно.

— А мертвый мужчина — мистер Брауер?

— Не думаю. Женщина утверждает, что это не он,

описание тоже не соответствует. Позвоните коронеру и попросите поискать маленький треугольный шрам, упомянутый в телеграмме. Не думаю, что он его. обнаружит, но проверить необходимо. /

Секретарша взяла телеграмму и покинула кабинет. Селби принялся беспокойно расхаживать из угла в угол. Наконец он уселся за письменный стол и начал сочинять телеграмму шефу — полиции Миллбэнка.

«Подтвердите, если возможно, — писал он, — был ли у Брауера друг, возможно пастор, в возрасте между сорока пятью и пятьюдесятью пятью годами, ростом примерно пять футов пять дюймов и весом около ста двадцати фунтов, темные волосы с сединой на висках, маленькая лысина на макушке ближе к затылку, занимается фотографированием, возможно, сделал несколько безуспешных попыток продать сценарии голливудским студиям, интересуется кинематографом. Когда его видели в последний, раз, был одет в черный сюртук, потертые до блеска черные брюки, черные ботинки. Застенчив в манерах, но с четкой дикцией человека, привыкшего выступать с кафедры перед публикой. Имеет портативную пишущую машинку «Роял». Отвечайте как можно быстрее, дело очень важное, благодарю за помощь».

Селби передал текст Аморетт Стэндиш с просьбой немедленно отослать. Прежде чем он успел выйти из кабинета, зазвонил телефон. Подняв трубку, прокурор услышал голос Брэндона.

— Кое-какие новостишки для тебя, Дуг, — сказал шериф.

— Удалось узнать настоящее имя?

— Пока нет.

— Связался с окулистом в Сан-Франциско?

— Да. Он был очень занят, когда получил телеграмму, и лишь сейчас принялся за прошлые записи. Пока ничего не нашел, думаю, не очень и старался. Пришлось подхлестнуть его. Я сказал, что, если потребуется, мы сможем заставить его просмотреть копии всех рецептов. Он считает, что это широко распространенный тип очков. Однако я попросил, чтобы он составил список всех, кому были выписаны идентичные рецепты в последние годы, и телеграфировал нам.

— Что еще? — поинтересовался Селби.

Брэндон понизил голос.

— Послушай, Дуг, — осторожно начал он, — оппозиция хочет попытаться вытащить нас на свет Божий.

— Продолжай, — сказал Селби.

— Джерри Саммервилл, хозяин «Блейд», импортировал звезду криминального репортажа из Лос-Анджелеса по имени Карл Биттнер. Тот приобрел славу в некоторых ежедневных изданиях. Не знаю, во сколько это обойдется и кто все это придумал, но Саммервилл позвонил в Лос-Анджелес утром, так что Биттнер уже в городе. Он расспрашивал коронера и хорошенько прокачал Кашинга.

— Ну и что Кашинг ему поведал, ты знаешь?

— Нет. Биттнер очень быстро обработал его, заявив, что он специальный следователь и вроде бы имеет отношение к твоей команде. Ну, Кашинг слегка и распустил язык. Не знаю, правда, насколько серьезно… Может быть, нам следует припугнуть эту пташку за то, что он выдает себя за официальное лицо?

— «Специальный следователь» ничего не означает, — медленно сказал Селби. — Давай не будем особенно волноваться о том, что делают другие, и сосредоточимся на наших проблемах… Ведь, в конце концов, в нашем распоряжении официальная машина, да и начали мы раньше их.

— Ну, прямо скажем, не намного раньше, — проворчал шериф. — Мы собираем факты, а эти ребята могут ими воспользоваться.

— Мы не обязаны делиться с ними всем, что нам известно, — возразил Селби.

— Как раз об этом я и хотел тебя попросить. Надо бы закупорить источник информации.

— Что касается меня, я целиком — за.

— Значит, так и поступим. Теперь еще кое-что: Мистер и миссис Лесли Смит — чистая фальшивка. Они дали адрес: Блер-Драйв, 3350. Этого номера в природе не существует. В различных уголках штата зарегистрировано по меньшей мере полсотни автомобилей на имя Лесли Смита.

— О’кей, — после небольшой паузы сказал Селби, — значит, твоя задача — проверить все пятьдесят.

— Я потолковал с Кашингом, — продолжал шериф, — и он сказал, что это была пара ребятишек, которые пустились на поиски приключений и воспользовались первым пришедшим им на ум именем.

— Кашинг, возможно, и прав, — возразил Селби, — но расследование дела ведем мы, а не он. Не вызывает сомнения то, что в комнату пастора проникли через один из соседних номеров. Стул, подпирающий ручку, не позволял открыть двери триста двадцать первого номера, обе двери в триста двадцать третий были заперты, поэтому я склоняюсь в пользу триста девятнадцатого.

— Но там никого не было.

— В этом нам надо удостовериться, Рекс. Мне не нравится поведение Кашинга во всем этом деле. Он не сотрудничает с нами так, как надо. Не мог бы ты еще раз поговорить с ним и слегка припугнуть? Да, еще. Я обратил внимание на то, что письмо было напечатано аккуратно и четко, практически профессионально.

— Я как-то не заметил этого, — после секундного размышления сказал шериф. — Но сдается мне, ты прав.

— Напротив, сценарий, обнаруженный в портфеле, напечатан отвратительно: "буквы разбегаются, между словами разные интервалы, огромное количество забивок, а пунктуация никуда не годится. Не мог бы ты сверить письмо и сценарий?

т— Ты полагаешь, их печатали разные люди, но на одной и той же машинке?

— Именно. Это полностью вписывается в версию убийства. Сверив стиль машинописи, мы сможем чуть больше продвинуться в деле. Теперь, Рекс, вернемся к покойнику. Удалось узнать что-нибудь новое? Как насчет ярлыков на одежде?

— Сейчас ведется проверка. Пальто было куплено у одной из фирм в Сан-Франциско. Никаких меток из прачечных. Как только проверю все — вещь за вещью, — дам тебе знать. Держи, сынок, голову выше и не волнуйся. Мы справимся.

Когда Селби повесил трубку, в кабинет проскользнула Аморетт Стэндиш и сказала негромко:

— Там в приемной человек, который заявляет, что должен непременно видеть вас по делу чрезвычайной важности.

— Не может ли он встретиться с одним из заместителей?

— Нет.

— Как его зовут?

— Карл Биттнер.

Селби медленно кивнул.

— Впустите его.

Входя в кабинет, Карл Биттнер, казалось, просто источал деятельную энергию. Почти такой же высокий, как Селби, он был лет на пятнадцать старше прокурора. Его узкое, чуть ли не иссохшее лицо с впалыми щеками, острыми скулами и тонкими губами не внушало симпатии.

— Я, — представился он, — Биттнер из «Блейд», работаю по делу об убийстве. Что вы можете мне сообщить?

— Ничего.

Биттнер в деланном изумлении приподнял брови:

— Мне приходилось работать на крупные ежедневные газеты Лос-Анджелеса. Там окружной прокурор более дружелюбен по отношению к нам и делится информацией, которой располагает.

— Значит, вам не повезло, что вы оказались у нас, — ответил Селби.

— Дело в том, — продолжал Биттнер, — что известность, которую приобретает расследование, часто позволяет прояснить туманные обстоятельства. Поэтому окружной прокурор считает весьма полезным сотрудничать с газетами.

— Очень рад за него.

— Вы не разделяете его позицию?

— Нет.

— Если вы нам все расскажете, то значительно увеличите шансы идентифицировать тело.

— Какую информацию вы хотите получить?

— Все, что известно вам, — заявил Биттнер, плюхнулся в кресло, угнездился в нем поудобнее и закурил сигарету.

— До настоящего времени я не располагаю информацией, которая позволяет установить личность покойного.

— Итак, вы о нем ничего не знаете?

— Буквально ничего.

— Не связан ли он каким-либо образом с одной из голливудских актрис?

— А разве он связан?

— Я спрашиваю вас.

— А я вас.

— Не открывает ли ваше расследование возможность предположить, что в данном деле замешана киноактриса?

— Я не могу ответить на ваш вопрос.

— Почему?

— Потому что еще не имел времени сопоставить различные факты.

— Когда вы предполагаете их сопоставить?

— Пока не знаю.

Биттнер поднялся, скривил бледные тонкие губы в ухмылке и произнес:

— Премного благодарен, мистер Селби. «Блейд» появится в продаже через два часа. У меня как раз хватит времени, чтобы успеть написать о вашем враждебном отношении к прессе. Позвоните мне, если появится что-то новенькое. Гудбай!

Он с триумфальным видом захлопнул дверь кабинета, как будто заставил окружного прокурора сказать именно то, что надо.