Репортеры ждали появления Перри Мейсона. Суд еще не начался, но зал был полон до отказа, как бывает лишь при рассмотрении особенно интересных дел. Все места были заняты, те, кому места не досталось, стояли плечом к плечу вдоль стен.

Судья Пол М. Китли вошел в зал.

Судебный пристав ударил молотком и объявил начало судебного заседания.

Судья Китли устроился на своем месте, посмотрел на переполненный зал, глянул на окружного прокурора Гамильтона Бюргера, затем на Перри Мейсона.

Пристав открыл дверь и ввел Джона Эддисона. Эддисон выглядел так, будто он вообще не спал с тех пор, как полиция нашла тело Феррела. Когда миллионер — владелец универмага напряженной походкой проходил мимо стола, за которым сидел Мейсон, по залу пробежал неясный гул.

Пристав еще раз ударил молотком.

Мейсон как бы невзначай опустил руку на плечо Эддисона, улыбнулся и тихонько прошептал:

— Улыбнитесь же, черт побери.

Эддисон попытался изобразить улыбку.

— Вот так уже лучше, — шепнул Мейсон.

— Дело Эддисона! — объявил судья Китли. — Предварительное слушание. Джентльмены, готовы?

— Обвинение готово, — отозвался Гамильтон Бюргер.

— Защита готова, — сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер собирался было вызвать первого свидетеля обвинения, но Мейсон опередил его, обратившись к судье:

— Ваша честь, мы вызвали в качестве свидетельницы Веронику Дэйл. Но насколько нам известно, она лишена полицией связи с внешним миром и поэтому не явилась. Имея в виду тот факт, что вышеназванная Вероника Дэйл является свидетелем защиты, мы полагаем, что будет справедливо, если суд даст указание полиции доставить ее сюда.

Гамильтон Бюргер с неприятной усмешкой взглянул на Мейсона:

— Она появится здесь. Не беспокойтесь. И выступит свидетелем обвинения.

Судья Китли заявил:

— Насколько я понимаю, мистер Мейсон, вы в данный момент настаиваете лишь на присутствии мисс Дэйл независимо от того, чьей свидетельницей она является?

— Да, ваша честь, — кротко подтвердил Мейсон.

Судья Китли кивнул и обратился к Гамильтону Бюргеру:

— Итак, ваш первый свидетель, господин прокурор.

— Чарльз Неффе, — ответил Бюргер.

Чарльз Неффе оказался помощником шерифа. Вечером, незадолго до полуночи, он, находясь на своем посту, ответил на звонок обвиняемого Эддисона, который сообщил, что совместно с Лоррейн Феррел, вдовой Эдгара Феррела, обнаружил труп Феррела. Звонили из ближайшего от места происшествия телефона.

— И что вы тогда сделали? — спросил Бюргер.

— Я выехал к месту происшествия.

— Один? — спросил Бюргер.

— Нет, сэр. Я взял с собой еще одного помощника шерифа и еще частного детектива некоего Дрейка, который в то время находился у меня и спрашивал…

— Один момент, — перебил его Мейсон, — любой разговор, который состоялся между Полом Дрейком и данным свидетелем и о котором не знает обвиняемый, естественно, не имеет никакого отношения к обвиняемому.

— Естественно, — согласился судья Китли.

— Ваша честь, — вмешался Бюргер, — в данном случае есть особые обстоятельства, обвинение располагает сведениями, что с юридической точки зрения, Пол Дрейк является агентом обвиняемого.

— Вы можете доказать это?

— Я могу представить факты, из которых следует этот вывод, — заявил прокурор.

— Вы можете доказать это? — вновь спросил Мейсон.

Вмешался судья Китли:

— Нет никакой надобности заводить спор по этому поводу. Суд вынес свое решение. Свидетель не должен передавать свой разговор с каким-либо третьим лицом как свидетельское показание, если предварительно не будет установлено, что существовала некая связь между этим третьим лицом и обвиняемым. Продолжайте ваши показания, мистер Неффе.

Неффе продолжал:

— Я направился туда, где ждали меня Эддисон и миссис Феррел. Это была станция техобслуживания в полутора милях от старого фермерского дома. Этот дом…

— Минутку, — прервал его Гамильтон Бюргер. — Мне кажется, что мы можем обратиться к карте, это должно прояснить ситуацию. Вот карта, которую я прошу вас внимательно рассмотреть и точно указать ваш путь. Я полагаю, мистер Мейсон, вы согласитесь, что в данный момент эта карта Может быть использована, учитывая тот факт, что я обещаю в случае необходимости представить доказательства того, что на ней точно изображена местность, о которой идет речь.

— Не возражаю, — сказал Мейсон.

— Да, — продолжал Неффе, — по карте я могу точно показать свой путь. Я ехал вот по этому шоссе, в сторону — вот, согласно стрелке; здесь — ставлю цифру один — я остановился.

— Это станция техобслуживания? — спросил Бюргер.

— Да. Здесь меня ждали Эддисон и миссис Феррел, — подтвердил Неффе.

— Что было потом?

— Они указали мне дом, где нашли тело Эдгара Фер-рела.

— Вот фотографии, — сказал Бюргер, — вы можете сказать, что на них изображено?

— Да, сэр. На них изображена комната, где найдено тело. Дом снят с разных точек. Труп был найден в юго-западном углу дома, в комнате, которая отмечена на фотографии.

— Эти фотографии делали вы?

— Не, но я присутствовал при этом.

— Вы изучали их?

— Да.

— Что они показывают в общем и в целом?

— Ту обстановку, которую я обнаружил в доме и вокруг него, участок рядом с домом. Все в том самом виде, какой я нашел, когда прибыл на место происшествия.

— Прошу приобщить эти фотографии к делу в качестве вещественного доказательства, — сказал Бюргер.

— Защита не возражает, — сказал Мейсон. — Только надо обвести кружком комнату, где найдено тело.

— Вот окно той комнаты, — протянул Бюргер еще одну фотографию.

Пока все были заняты просмотром снимков, Бюргер задал новый вопрос:

— И что же вы обнаружили, мистер Неффе?

— Я вошел в дом вместе с Эддисоном и женой покойного. Я предупредил их, чтобы они ничего не трогали. Они согласились, но заявили, что уже оставили в разных местах отпечатки своих пальцев. Я поднялся по лестнице, открыл дверь спальни и увидел лежащее на полу тело.

— Можете вы описать положение тела?

— У меня в машине был фотоаппарат. Я сделал снимки трупа.

— Вы можете предъявить их?

Неффе выполнил требуемое.

— Что вы заметили в спальне?

— Немного. Обратил внимание на керосиновую лампу. Она была потушена, но бачок был полон. Почти полон. В оконном стекле было видно отверстие от пули. Я…

— Слова «отверстие от пули» характеризуют не факт, а лишь заключение, к которому пришел свидетель, осмотрев объект, — заметил Мейсон.

Судья Китли молча кивнул.

Гамильтон Бюргер раздраженно заявил:

— Конечно, конечно. Если суд желает быть столь скрупулезным, мы вычеркнем «от пули» и оставим лишь «отверстие». Мистер Неффе, опишите, что это было за отверстие.

Неффе улыбнулся:

— Круглая дырка, мистер Бюргер. Почти в точности под размер пули калибра 38.

Публика в зале рассмеялась, оценив юмор Неффса, а судья призвал ее соблюдать тишину.

— У вас есть снимки отверстия?

— Да, сэр. Я сфотографировал все окно.

Неффе предъявил и это фото.

— Я вынул стекло и наложил на него с обеих сторон прозрачный пластик, — продолжал Неффе.

— Зачем?

— Потому что пуля, пройдя сквозь стекло, оставила в нем трещины. Я боялся, что куски стекла могут выпасть, разбиться, и тогда вещественное доказательство будет уничтожено. Нельзя будет доказать, что это была геометрически правильная круглая дырка.

Бюргер кивнул приставу, и тот достал деревянный ящик толщиной в несколько дюймов, но площадью в несколько квадратных футов. Бюргер открыл ящик и извлек из него стекло, обложенное двумя толстыми листами пластика.

— Это то самое стекло? — спросил он Неффса.

— Да, сэр, то самое.

— Когда вы занимались со стеклом, мистер Эддисон и миссис Феррел ничего не говорили вам?

— Говорили.

Вмешался Мейсон:

— Я протестую против передачи каких-либо слов миссис Феррел, сказанных в отсутствии обвиняемого. Против передачи слов, сказанных обвиняемым или в его присутствии, я не возражаю.

— Отлично, — откликнулся Бюргер, — что говорил Эддисон и что было сказано в его присутствии?

— Эддисон сказал, что знает это место, так как подумывал, не купить ли дом, когда его за три недели до случившегося предлагали для продажи. Когда миссис Феррел сказала ему, что беспокоится за своего мужа, он спросил, не считает ли она возможным, что ее муж находится в этом загородном доме, который он, оказывается, купил. Она ответила, что ничего не знает об этой покупке своего мужа.

— Постойте, — сказал Бюргер. — Давайте кое-что уточним. Я хочу, чтобы не возникло причин для недоразумений. Итак, обвиняемый Джон Эддисон заявил вам тогда, на месте преступления, в присутствии миссис Феррел, что он был там один-единственный раз, три недели тому назад, когда дом был предложен для продажи.

— Да, сэр, так он сказал.

— Скажите теперь, вы не заметили никаких следов вокруг дома?

— Да, сэр, заметил.

— Что за следы?

— Следы автомобильных шин.

— Вы можете описать их?

— Я сделал с них снимки, сэр.

— Эти фотографии сейчас у вас?

— Вот они, сэр. — Свидетель выложил снимки с отпечатками шин.

— А теперь, господа, прошу обратить внимание на этот снимок. Что вы можете сказать о нем, Неффе?

— На нем видно, что автомобиль побывал здесь сразу же после дождя. То есть следы были оставлены в момент совершения преступления. Потом грязь запеклась на солнце.

— А так как на этом месте машина делала поворот, остались следы всех четырех колес?

— Да, сэр.

— Вы знаете, когда последний раз там был дождь?

— Да, сэр. Вечером восьмого и утром девятого.

— То есть в понедельник в ночь и во вторник утром?

— Да, сэр. Во вторник часа в четыре утра.

— А каково было состояние почвы, когда вы в сопровождении миссис Феррел и обвиняемого были на месте убийства?

— Тогда вся земля была сухая.

— Были ли еще какие-нибудь следы машины вокруг дома, кроме тех, что изображены на этом снимке?

— Да, сэр. Были и другие. Но эти сохранились лучше всего.

— Значит, эти следы сохранились лучше всего потому, что были оставлены после дождя?

— Да, сэр. Я бы сказал, в течение двадцати четырех часов после дождя.

— И потому они четко сохранили рисунок протекторов всех четырех колес?

— Да, сэр.

— Скажите, у вас была возможность осмотреть автомобиль обвиняемого?

— Да, сэр. Я осмотрел его.

— Когда?

— Двенадцатого, во второй половине дня.

— И что вы обнаружили?

— Я заготовил пластичную массу, с помощью которой снимают отпечатки протектора. По этой массе я проехал на его машине, выполнив поворот. После этого я сделал снимок оставленных следов.

— И что же вы обнаружили? Я полагаю, что в этом вопросе вы можете считаться экспертом?

— Следы абсолютно идентичные. В этом не может быть сомнений.

— Снимки у вас при себе?

•- Да, сэр.

Все углубились в рассмотрение снимков. Было очевидно, что на судью Китли идентичность отпечатков произвела большое впечатление.

— Теперь вы можете задавать вопросы свидетелю, — обратился Бюргер к Мейсону.

Мейсон указал на вырезанный кусок стекла:

— Вы собственноручно вырезали его?

— Да, сэр.

— И теперь он в том же состоянии, когда был частью всего оконного стекла?

— Да, сэр. За исключением того, что я его вырезал. На нем по краям остались следы стеклореза.

— Это я понимаю. Я говорю лишь об отверстии и расходящихся от него трещинах.

— Да, сэр.

— Эти трещины расходятся всего на два-три дюйма. Так это обычно и бывает?

— Да, сэр.

— Вы можете сказать, какая сторона стекла была наружной, а какая — обращенной к спальне?

Свидетель улыбнулся и отрицательно мотнул головой:

— Нет, сэр, не могу.

— Вам не показалось, что это стоило отметить, "Когда вы вырезали стекло?

— Нет, сэр. Ведь обе стороны совершенно одинаковы.

— Но одна из них наружная, а другая — нет.

В расспросы Мейсона вмешался Гамильтон Бюргер:

— Врдц ли суду столь необходимо это знать. Какая разница между двумя сторонами стекла? Никакой!

— Ну, а что сталось с остальной частью стекла? — спросил Мейсон.

— Его забрали для опытов в лабораторию, — ответил Бюргер.

— Каких опытов?

— Сквозь него стреляли из пистолета 38-го калибра, — пояснил Бюргер. — Затем измеряли диаметр отверстия. И, мне кажется, свидетелю известно об этом.

— Это верно? — спросил Мейсон свидетеля.

— Да, сэр.

— Кстати, — торжествующе сообщил Бюргер, — размеры отверстий, полученные во время опыта, в точности совпали с размерами отверстия, оставленного пулей, поразившей Феррела.

— И вы собираетесь представить их тоже как вещественное доказательство? — спросил Мейсон.

— Я не вижу оснований для этого, — заявил Бюргер. — После проведения испытаний стекло разбито. Но остались фотографии и осколки стекла. Мне кажется, свидетель может пояснить это.

— Да, сэр, — начал Неффе. — Стекло мы не стали сохранять. Отверстия оказались слишком близки к краю стекла. Когда попытались вырезать кусок стекла, оно треснуло и раскололось.

— Все. У меня больше нет вопросов, — сказал Мейсон.

Бюргер, несколько удивленный лаконизмом Мейсона, вызвал следующего свидетеля — специалиста по дактилоскопии.

Свидетель показал, что он обнаружил в загородном доме убитого отпечатки пальцев Лоррейн Феррел, Джона Райсера Эддисона, и, кроме того, отпечатки пальцев двух неизвестных лиц, по его мнению, женщин.

Следующим свидетелем обвинения был Фрэнк Парма — еще один помощник шерифа.

— Вы прибыли в загородный дом Феррела днем двенадцатого числа? — спросил Бюргер.

— Да, сэр.

— В какое время.

— Примерно в час.

— Вы вели специальное расследование?

— Да, сэр.

— И что вы обнаружили?

— «Смит-и-вессон» калибра 38 номер 64805.

— Где вы нашли его?

— Если можно, я покажу на карте. Вот здесь. Примерно в восьмидесяти с чем-то футах от дома. Прямо напротив окна комнаты, где нашли труп. Револьвер лежал под камнем в русле высохшего ручья.

— У вас сохранились фотографии этого места?

— Да, сэр. У меня также есть снимок булыжника, о который он ударился, когда его, видимо, выбросили из…

— Не следует утверждать, что «его, видимо, выбросили», говорите лишь о том, что вы точно установили, — прервал Бюргер.

— Да, сэр. На револьвере остались отметины от удара о булыжник, находившийся примерно в двух футах от него. На камне остались следы краски и волокна дерева. У револьвера была деревянная ручка. Кусочек ее откололся при ударе.

— На пистолете нашли какие-нибудь отпечатки пальцев?

— Никаких, сэр.

— Совсем никаких?

— Нет, сэр. Оружие было тщательно протерто.

Бюргер открыл небольшой саквояжик и извлек из него револьвер.

— Он самый, сэр, — узнал оружие свидетель.

— Вы не установили личность владельца оружия?

— Да, сэр. Установлено, что примерно семь месяцев назад его приобрел Джон Райсер Эддисон.

— Вы предъявили оружие обвиняемому?

— Да, сэр.

— И что он сказал?

— Обвиняемый опознал револьвер и заявил, что он дал этот револьвер Эдгару Феррелу, когда тот собирался на рыбную ловлю.

— Что вы можете сказать о патронах?

— Их не было. Барабан был пуст.

— В каком состоянии был ствол?

— В стволе остались следы пороха.

— Вы ничего больше не хотите спросить? — обратился Бюргер к Мейсону.

— У меня нет вопросов, — ответил адвокат.

— Попросите доктора Паркера К. Лоретто, — сказал Бюргер.

Доктор Лоретто, занявший свидетельское место, назвался врачом-хирургом, упомянув, что его часто привлекают для вскрытий и он связан с полицией, что, по просьбе полиции, он произвел вскрытие трупа Эдгара Феррела.

— Что было причиной смерти? — спросил Бюргер.

— Пулевое ранение. Пуля вошла в левую часть черепной коробки, немного сзади уха, и застряла в лобной кости.

— Значит, пуля проникла в мозг?

— Да. Она вызвала сильнейшее повреждение тканей мозга и внутреннее кровотечение в черепной коробке.

— И эта рана была причиной смерти?

— Да, сэр.

— Сколько, по-вашему, может прожить человек, получивший такую рану?

— Самое ничтожное время. Потеря сознания и смерть наступают практически в течение нескольких секунд.

— Получив такую рану, человек уже не может^- двигаться?

— Нет. Не может. Правда, падая, человек изменил положение тела. Но это уже от него не зависело.

— Вы нашли пулю?

— Да, сэр, нашел.

— В каком состоянии она была?

— Сплюснута на конце, но в основном не повреждена.

— То есть?

— Я хочу сказать, что в основном она сохранила свою цилиндрическую форму и отметины, которые остаются на пуле после выстрела, даже если пуля никуда и ни в кого не попала.

— Вы как-нибудь пометили найденную пулю?

— Да, сэр.

— Как?

— Я выцарапал на ней свои инициалы.

— Я покажу вам пулю и попрошу ответить, та ли это пуля, о которой вы говорили.

Бюргер театральным жестом открыл небольшой запечатанный конверт и вытряхнул на ладонь кусочек свинца.

Доктор Лоретто поднес пулю к глазам, внимательно разглядывая ее.

— Да, та самая пуля, — сказал он.

— Что вы с ней сделали, когда нашли ее?

— Я передал пулю Джорджу Медлену из отдела баллистики при шерифе.

— У меня все. Что у вас? — покосился Бюргер на Мейсона.

— Никаких вопросов, — ответил Мейсон.

— Пригласите Джорджа Медлена, — велел Бюргер.

Джордж Медлен был коренаст, невысок, лысоват, выглядел солидно, говорил сухим хрипловатым голосом. Твердым шагом он прошел на свидетельское место, принес присягу и взглянул на Гамильтона Бюргера.

— Ваше основное занятие?

— Я помощник шерифа, сэр.

— Давно вы на этом посту?

— Двадцать три года, сэр.

— За это время вы специализировались в какой-нибудь отрасли криминалистики?

— Да, сэр. В баллистике и в дактилоскопии.

— Насколько подробно вы изучили баллистику?

— Я прочел большую часть стандартных учебников. Посещал лекции в школе полиции. Четырнадцать лет практической работы.

— Я прошу вас осмотреть пулю, которую доктор Лоретто только что идентифицировал как роковую. Вы видели ее до этого?

— Да, сэр.

— Что это за пуля?

— Свинцовая пуля 38-го калибра производства компании «Петерс». Выстрел сделан из револьвера 38-го калибра.

— Я прошу вас обратить внимание на отметины на пуле и ответить, что они означают.

— Это следы нарезки ствола, из которого была выпущена пуля.

— Есть ли возможность установить по ним, из какого оружия произведен выстрел?

— Да, сэр.

— Пожалуйста, поясните это суду.

Медлен повернулся к судье:

— Каждый ствол имеет некоторые особенности нарезки. Например, число каналов, их формы, размеры. Кроме того, каждый ствол имеет отличия в отливке металла, котор1ые тоже оставляют свой след на пуле. Эти отметины на пуле столь индивидуальны, как отпечатки пальцев.

— Вы пытались установить тип оружия, из которого была выпущена пуля?

— Да, сэр. Я взял «смит-и-вессон» 38-го калибра, который был представлен как вещественное доказательство, зарядил его пулями «Петерс», полностью идентичными роковой пуле по весу и размерам, и несколько раз выстрелил в тюки с ватой. Затем нашел пули в тюках и рассмотрел их под специальным микроскопом. Он состоит как бы из двух отдельных микроскопов, так, чтобы объект можно было поместить под любой из них, а затем сравнить получающиеся картины, вращая ствол. Естественно, если картины совпадают, то получается одно изображение. Я поместил под микроскоп обе пули, и царапины, микронеровности, следы нарезки — все совпало. Вот так мы и определяем.

— У вас есть вопросы? — спросил Бюргер Мейсона.

— Да. Вы сказали, свидетель, что вы также эксперт по дактилоскопии?

— Да, сэр.

— Вы обнаружили отпечатки пальцев подсудимого?

— Да, сэр.

— И вдовы покойного, Лоррейн Феррел?

— Да, сэр-.

— Чьи-нибудь еще?

— Да, сэр.

— Самого покойного?

— Да, сэр.

— Кроме того, вы обнаружили отпечатки, которые вы приняли за женские. Не так ли?

— Да, сэр. Я думаю, что они принадлежат двум разным женщинам. — Свидетель покосился на Бюргера.

— Полагаю, вы приняли меры к тому, чтобы установить, кто же оставил эти отпечатки?

— Да, во всяком случае, следовало убедиться, что они не принадлежат полицейским.

— Где теперь эти отпечатки?

— Ваша честь! Я протестую, — вмешался Бюргер, обращаясь к судье. — Если защите так угодно, пусть она наймет частного детектива, чтобы проверить отпечатки.

— Но если эти отпечатки нельзя предъявить для освидетельствования, то этот детектив впустую затратит время, — возразил Мейсон.

— Полиция не может представить защите эти отпечатки, — раздраженно сказал Бюргер.

— Почему?

— Потому что. с их помощью вы начнете запутывать дело, пытаясь выгородить своего клиента.

— Но если полиция располагает такими вещественными доказательствами, то и защита должна располагать ими.

— Вам не даны те полномочия, которыми обладает полиция.

— Вы квалифицировали свидетеля Медлена, как специалиста по отпечаткам пальцев. Я хочу выяснить, насколько полно он провел расследование, с целью проверить его компетентность.

— Вы вовсе не хотите проверить его компетентность. Вам нужно совсем другое.

— Пусть так, но я действую в рамках закона.

— Ваша честь, я протестую. Так нельзя допрашивать свидетеля.

Заговорил судья Китли:

— Суд считает, что свидетель дал показания, связанные с баллистикой. Он упомянул о том, что он и специалист по дактилоскопии, но это не имеет отношения к делу. Точно так же, как и мера его компетентности в данной области.

— Я подчиняюсь решению суда. У меня нет больше вопросов к свидетелю.

— Вызовите вашего следующего свидетеля, — обратился судья к Бюргеру.

Бюргер взглянул на часы, висевшие в зале:

— Подходит время перерыва.

— Но все-таки у нас осталось еще пятнадцать минут, — заявил судья Китли.

— Что же, — согласился Бюргер, — вызовите Эрика Хенсела.

Место свидетеля занял Эрик Хенсел.

— Вы знакомы с обвиняемым Джоном Эддисоном? — спросил Бюргер.

— Да, сэр.

— Вы разговаривали с ним одиннадцатого числа?

— Да, сэр.

— О чем вы говорили?

Хенсел замялся.

— Отвечайте, — настаивал Бюргер, — что это был за разговор?

— Время, место, лица, присутствовавшие при этом? — добавил Мейсон.

— Где происходил разговор?

— В кабинете Эддисона, в универмаге.

— Кто при этом присутствовал?

— Никто. Только я и Эддисон.

— Ну и о чем шла речь?

— Я хотел получить кое-какую информацию для передачи другу, который ведет одну специальную колонку в газете. Я спросил мистера Эддисона о том, каким образом он подобрал на шоссе во вторник вечером некую девушку и достал ей номер в отеле. Эддисон посоветовал мне обратиться к его адвокату.

— Он назвал имя адвоката?

— Да, сэр. Имя мистера Перри Мейсона.

— И вы встретились с мистером Мейсоном?

— Да, сэр.

— Когда?

— В тот же день.

— Где?

— В его конторе.

— И что вам тогда сказал мистер Мейсон?

— Мистер Мейсон заявил мне, что его клиент не желает огласки этого случая, и дал мне чек на две тысячи долларов, подписанный мистером Эддисоном.

— Вы заявляете, что мистер Эддисон дал вам две тысячи долларов за то, чтобы вы умолчали, что он находился на некоем участке шоссе во вторник вечером?

— Да, сэр.

Гамильтон Бюргер расплылся в самодовольной улыбке и с сарказмом в голосе обратился к Мейсону:

— Задавайте свидетелю ваши вопросы, если они у вас есть.

Мейсон, будто не обратив внимания на слова Бюргера, спросил:

— Иначе говоря, Хенсел, вы пришли к мистеру Эддисону, чтобы шантажировать его?

— Да, — твердо сказал свидетель. — Если бы ваш клиент не хотел бы кое-что утаить, он не заплатил бы двух тысяч за мое молчание.

— Что он хотел утаить?

— Это вы знаете.

— Я не знаю. Я спрашиваю вас.

— Утаить то, что он прихватил с собой блондиночку и нежно заботился о ней, и то, что он был на том месте во время убийства.

— И за какой же из этих фактов он выложил деньги?

— Наверное, за оба.

— Вы так полагаете?

— Да.

— Значит, вы знали об убийстве, когда начинали шантажировать Эддисона?

Хенсел растерялся, не зная, что отвечать.

— Вы знали? — настаивал Мейсон.

— Нет.

— Почему же вы сказали, что полагаете, будто Эддисон заплатил вам за то, чтобы утаить факт своего нахождения на шоссе в тот вечер, когда произошло убийство?

— Так я думаю теперь.

— Но прежде вы так не думали?

— Нет.

— В то время вы ничего не знали об убийстве?

— Конечно же нет.

— Вы пытались шантажировать его только потому, что он встретился и помог молодой женщине.

— Он достал ей комнату в отеле.

— Вы договорились со службой окружного прокурора, что с вас будет снято обвинение в вымогательстве, гели вы выступите свидетелем по этому делу?

— Я не заключав ни с кем никаких договоров.

— Но вы так поняли сложившуюся ситуацию?

— Ну я…

— Он понял ее именно так, — заявил Гамильто Бюргер. — Вымогательство — это относительно неболь шое правонарушение по сравнению с убийством.

— Прекрасно, — ответил Мейсон, — но в силе оста ется тот факт, что с него обещали снять обвинение шантаже.

— Да, — гаркнул разозленный Бюргер.

Мейсон повернулся к Хенселу:

— Почему вы не сказали об этом?

— Вы спрашивали о договоре. Никаких договоров н было. Былб просто соглашение, но не договор.

— Очень тонкое рассуждение, мистер Хенсел. Дого воров вы не заключали, но зато заключили соглашени с окружным прокурором.

Хенсел молчал.

— Вы никогда не привлекались к судебной ответст венности? — спросил Мейсон.

— Привлекался.

— За что?

— За шантаж.

— Сколько раз?

— Четыре.

— У вас есть помощница, женщина, с которой вы ра ботаете. Не так ли?

— Протестую против такого некорректного, непозво лительного ведения допроса, — заявил Гамильтон Бюр гер. — Задавая подобные вопросы, не относящиеся i делу, защита уходит от сути дела и угрожает репутаци: свидетеля.

Вы согласны с этим, мистер Мейсон? — спроси, судья Китли.

Мейсон почтительно поклонился:

— Ваша честь, целью моих вопросов являлся не под рыв репутации свидетеля, но выяснение личности еп помощницы. Возможно, именно отпечатки ее пальце найдены в доме, где совершено убийство, отпечатки принадлежащие женщине, личность которой пока н установлена.

В зале зашушукались. Судья Китли постучал молот ком, призывая к порядку. Потом заявил:

— Я не думаю, что вопрос следует ставить именно так. Такая форма постановки вопроса может лишь дискредитировать свидетеля. Время слушания дела подошло к концу. Продолжение слушания состоится завтра в десять часов утра.