Мейсон поставил машину на стоянке; вошел в здание и хотел уже направиться в свою контору, но потом передумал и двинулся к Дрейку. Его контора работала круглосуточно, сам Дрейк задерживался там допоздна.
Когда Мейсон вошел, Дрейк говорил по телефону.
— Да, сержант… Нет, я не могу раскрыть источники информации… Нет, это не жертва… Да, я знаю, что имею дело с властями, а вы имеете дело с сыскным агентством, если вы лишите меня этих источников, мне придется закрыть контору. Я же не спрашиваю вас, откуда вы… Но ведь это одно и то же… Нет ли здесь у меня Перри Мейсона? Но у него своя собственная адвокатская контора. Позвоните ему… Хорошо, я свяжусь с ним. До свидания. — Дрейк повесил трубку и обратился к Мейсону: — Откуда ты только узнал о поддельных чеках, Перри?
— А что?
— Звонил сержант Голкомб. Они задержали парня по имени Эрик Хенсел. Тот предъявил поддельный чек на две тысячи долларов, подделав подпись владельца универмага Джона Эддисона. Если бы банк не дюлучил от нас предупреждения’, парень бы забрал эти деньги. Они попытались дозвониться до Эддисона', но не могли застать его. А тот парень заявил, что получил чек от вас. Как только сержант Голкомб услышал ваше имя, так у него сразу подпрыгнуло давление.
— Я позвоню ему, — заметил Мейсон, — а пока собери с полдюжины своих парней, через два часа их ждет работа.
— Что случилось?
Мейсон поудобнее устроился в кресле.
— А ты в хороших отношениях с шерифом?
— Да так себе. А что?
— Тебе придется заехать к нему. Дело касается Эдгара Феррела. Он совладелец Эддисона.
Глаза Дрейка сузились.
— Дело вот в чем, — продолжал Мейсон. — В четверг днем Эдгар Феррел отправился в отпуск, нагрузив машину всякими походными принадлежностями — спальным мешком, палаткой, рыболовными снастями, — он забил этим весь багажник и даже заднее сиденье снял, чтобы освободить место для вещей. А сегодня днем его жена Лоррейн Феррел видела на улице его автомобиль. Ей показалось, что его ведет женщина, но она в этом не уверена. Поэтому надо как следует прот верить все больницы, выяснить все случаи аварии и постараться узнать, что же произошло. Феррел мог стать жертвой грабителей, которые отняли у него машину, а самого вполне могли убить. И действуй поживее. А я пока переговорю с Голкомбом.
Сержант Голкомб, сняв трубку, усдышал спокойный голос Мейсона:
— Дрейк сообщил мне, что вы хотели связаться со мной? Я к вашим услугам.
— Каждый раз, когда я сталкиваюсь с вами по какому-нибудь делу, все идет кувырком.
— Что у вас за дело и что идет кувырком? — спросил Мейсон.
— Здесь у меня сидит человек, задержанный при попытке предъявить поддельный чек. Он говорит, что именно вы должны знать все об этом чеке.
— Вы уверены, что чек подделан?
— КонечнЬ. Подпись поддельная. Подпись Джона Эддисона, владельца универмага, — сказал Голкомб.
— А что говорит об этом сам Эддисон?
— Мы до сих пор не могли связаться с ним. В банке заметили подделку лишь потому, что агентство Дрейка предупредило банки о возможности такого мошенничества.
Мейсон подмигнул сидящему напротив Дрейку и осведомился:
— А как об этом узнал Дрейк?
— Он отказывается говорить, — ответил Голкомб, — но нам известно, что солидная доля его работы связана с вашей адвокатской деятельностью. И тут этот парень сказал, что вы знаете о чеке. Словом, мы решили расследовать это дело.
— Сейчас’ я приду взглянуть на него и заодно поговорю с вами, — сказал Мейсон.
В голосе Голкомба послышалось удивление:
— Когда?
— Прямо сейчас.
— Отлично, — сказал Голкомб. — Я уж думал, что вы не захотите связываться с этим.
Мейсон повесил трубку.
— Голкомба ваше поведение часто ставит в тупик, — усмехнулся Дрейк.
— Он такой тугодум, что ему можно сунуть под нос пачку динамита с горящим фитилем, а он будет соображать, что бы это значило. Ладно, пойду навещу его.
Мейсон сел в машину и подъехал к отделению полиции.
Сержант Голкомб, наморщив лоб и сдвинув брОви, мрачно жевал сигару. За столом напротив него сидел Эрик Хенсел. Теперь этот парень вел себя не столь нагло.
— А, Мейсон, — приветствовал адвоката Голкомб. — Садитесь.
— Что вам от меня нужно? Это все провокация. Вы думаете, что вам все можно… — затараторил Хенсел.
— Хватит! — рявкнул на него сержант, — Молчать! Говорить буду я.
Хенсел тут же умолк.
— Его взяли, когда он пытался получить деньги по чеку на две тысячи долларов, подписанного якобы
Джоном Эддисоном, — объяснил Гролкомб. — Подпись сделана карандашом, затем обведена чернилами. С Эддисоном мне связаться не удалось. Хенсел поначалу вел себя прилично, но потом вдруг заявил, что его друг, газетчик Джордж Виттли Дундас, может устроить полиции неприятности. Позвонили Дундасу. Тот выслушал нас и хмыкнул, заявив, что он действительно встречал Эрика Хенсела, но знает его плохо, связей с ним не поддерживает и пусть Хенсел не ссылается на него. Он сказал, что встречал этого типа один или два раза в баре.
— Мерзкая крыса! — не выдержал Хенсел. — Хочет улизнуть.
— Молчать! — рявкнул Голкомб еще более свирепо.
Хенсел съежился. Его пальто, будто внезапно став на размер больше нужного, нескладно повисло на нем.
Голкомб перекинул сигару из одного угла рта в другой. Вид его явно говорил, что как только он докопается до правды, то спуску виновным не даст.
— Ну, и что дальше? — вежливо спросил Мейсон.
— Когда номер с Дундасом не прошел, Хенсел выдал новую историю. Сказал, что был у вас в конторе, что обсуждал дело, касающееся Эддисона, и вы будто бы дали ему чек от имени Эддисона.
— Что же это за дело, касающееся Эддисона?
— Об этом он молчит.
— У вас уже готово для него обвинение? — спросил Мейсон
— Да. Мошенничество.
— Что же, — предложил Мейсон, — стоит проверить его отпечатки пальцев. По ним мы определим, кто он на самом деле. Если он так ловко придумывает разные истории, то…
Хенсел подпрыгнул на стуле:
— Ты, чертов умник! Законник паршивый!..
Сержант Голкомб отреагировал мгновенно. Мощным пинком он усадил Хенсела на место, добавив:
— Сядь и заткнись!
— Следовательно, — спокойно продолжал Мейсон, будто ничего не заметив, — в первую очередь предстоит точно установить личность этого человека.
Голкомб внимательно слушал Мейсона.
— Но до сих пор вы еще не опровергли его версию.
— Я не слышал его версию.
— Я же пересказал вам ее.
Мейсон повернулся к Хенселу:
— Значит, вы были в моей конторе?
— Сами отлично знаете, что был.
— И я дал вам этот чек?
— Да, именно вы.
— Чек, подписанный Джоном Эддисоном?
— Да.
— А за что вы должны были получить его?
— Вы знаете за что. Чего спрашиваете?
— Я хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос, — спокойно продолжал Мейсон. — Если вы получили от Эддисона чек на две тысячи долларов, значит, вы либо оказали ему некоторую услугу, либо должны оказать ее. Даром две тысячи не дают.
— Если вы так настаиваете, я могу все рассказать, — с угрозой в голосе заявил Хенсел.
— Да, я настаиваю, — заявил Мейсон.
— Отлично. Мне известно, что Эддисон заплатил вам, чтобы… Сам знаете за что…
Мейсон улыбнулся:
— Адвокату платят за то, что он знает. Но если вы уверяете, что Эддисон заплатил за то, что знаете вы, тогда, молодой человек, вы угодили из огня да в полымя. Если вы каким либо образом избежите обвинения в подделке чека, то вы только что сознались в вымогательстве.
Сержант Голкомб от неожиданности перестал жевать свою сигару.
— Вот оно как оборачивается! — воскликнул он.
— Что оборачивается? — спросил Мейсон.
— Да ведь этот парень занимался шантажом, — сказал Голкомб.
— Ловко вы подцепили его с этим чеком. Он не мог отделаться от обвинения в подделке чека, не открыв того, что занимался шантажом. Поэтому-то он и не мог объяснить, за что получил чек.
— За что же вы все-таки получили чек? — спросил Мейсон.
Хенсел ответил уже более примирительным тоном:
— Я затеваю одно дело и нуждаюсь в деньгах. Я говорил об этом с Эддисоном. Эддисон посоветовал мне обратиться к вам, к своему адвокату. Я изложил вам все дело, вы одобрили мое предложение, сказали, что Эддисон согласен финансировать меня, и дали мне этот чек.
Мейсон улыбнулся:
— Вот прямо так — вынул из шляпы и дал вам?
— Из моей шляпы!
Мейсон смотрел на него с сочувствием. Голкомб не выдержал:
— Что вы чушь мелете, Хенсел? Из вашей шляпы! Вы хоть понимаете, что говорите?
Хенсел растерялся.
— Продолжайте, — сказал Мейсон.
— Идите к черту!
— Так что со шляпой? — настаивал Голкомб.
— Ничего, — огрызнулся Хенсел.
— И это все? — спросил Мейсон.
— Да.
— Больше ничего не добавите?
— Нет.
— Ну, а может, скажете, что за дело вы решили затеять?
— Да так, надо помочь деньгами одному предпринимателю, выпускающему товары, которые Эддисон собирался продавать в своем универмаге.
— Кто это? — поинтересовался Мейсон.
— Я не могу вам сказать.
— А что за товар?
— Это деловая тайна.
Мейсон улыбнулся и взглянул на сержанта:
— Может, все-таки проверим личность этого парня.
Сержант набрал номер справочной службы:
— Часа два назад я дал вам отпечатки пальцев человека, который назвал себя Хенселом, если вы уже… Да, я подожду, посмотрите… Да, я жду.
В течение нескольких секунд царило молчание.
— Нашли? И что? — Голкомб записывал на листке результаты проверки. В комнате царила тишина.
— Понятно, — сказал Голкомб. — Когда, вы говорите, его арестовали во второй раз? Так… Спасибо, Мак.
Сержант повесил трубку, отодвинул телефон, выбросил остаток сигары в пепельницу и повернулся к Хенселу:
— Итак, мистер Хенсел, он же — Хеновер, он же — Хендвиг?
Хенсел сидел, ни на кого не глядя, уставившись в пол, и молчал.
Сержант посмотрел на Мейсона.
— Да, как я и думал, он шантажист. Никогда в своей жизни он не написал ни одной заметки. Постоянно занимался вымогательством. Но подделкой чеков не занимался.
— А теперь попался с чеком, — заметил Мейсон.
— Да, попался, — неохотно согласился сержант.
— В каком банке? Своем или Эддисона? — спросил Мейсон.
— В банке Эддисона. С чеком этого банка. Он пришел туда с удостоверением личности, с водительскими правами, со всеми другими бумагами.
— Теперь с ним все ясно, не так ли? — спросил Мейсон.
— Только наполовину ясно, — ответил Голкомб. — Что шантаж — ясно. Проклятье, Мейсон, похоже, вы ловко обвели вокруг пальца этого парня, а теперь хотите обвести и нас.
— Как это? — удивился Мейсон.
— Хотите убедить полицию, что этот тип подделал чек. Мне это не нравится, Мейсон, — ответил Голкомб.
— Что же, — сказал Мейсон, — пусть он сам все расскажет о чеке. Если это был шантаж, то он сядет за шантаж.л
— Я уже все рассказал, — буркнул Хенсел.
— Нет, не все, — возразил Мейсон. — Вы отделались общими словами. Кто был тот человек, которому вы хотели помочь?
— Хватит, — буркнул Хенсел. — Я все расскажу. Я позвонил Эддисону и сказал, что хочу занять у него две тысячи долларов. Эддисон посоветовал мне обратиться к Мейсону: он сказал, что мистер Мейсон выдаст мне чек.
— Значит, — уточнил Мейсон, — сам Эддисон послал вас за чеком ко мне?
Хенсел на мгновение задумался. Потом сказал:
— Если вы позволите мне связаться по телефону с Эддисоном, он подтвердит это.
— Подтвердит вашу историю?
— Да.
— Стало быть, ту, прежнюю историю, вы придумали?
— Да… но…
Мейсон взглянул на Голкомба: ^
— Что же, сержант, вот он и сознался, что лгал. Если он хотел разменять чек, подписанный якобы Эддисоном, значит, он действительно кое-что о нем знал. Или, скорее, делал вид, что знал. Вот вам и мотив для шантажа.
— Это мне не совсем понятно, — сказал Голкомб.
— Как же, — объяснил Мейсон, — этот человек продолжает лгать насчет чека. Это либо подделка, либо первая нить из паутины шантажа.
—. Черт возьми, всегда терпеть не мог разбираться с этими шантажистами. С ними, одна морока, — заметил сержант.
— Ну, это ваше дело, — сказал Мейсон. — Ведь именно вы сами притащили, меня сюда, чтобы проверить версию этого шантажиста. А у этого парня обнаружился такой длиннющий список темных делишек. Но теперь он признал, что его история о том, что чек дал ему я, была ложью.
Хенсел пылал неприкрытой ненавистью:
— Очень ловко придумано, мистер Перри Мейсон! Но вам еще предстоит раскаяться в этом!
— Мною придумано? — переспросил Мейсон.
— Кем же еще?
— Но, — ответил Мейсон, — мне кажется, что вы сами только что заявили, что имели дело с Эддисоном, а ваша история насчет меня — сплошная выдумка.
Хенсел промолчал.
— Если вы хотите получить свидетельство Эддисона, — продолжал Мейсон, — то с ним в конце концов можно связаться.
— Я должен поговорить с ним! — выкрикнул Хенсел. — Это его подпись стоит на чеке!
— Как я понимаю, подпись поддельная, — заметил Мейсон.
— Не нравится мне все это, — тяжело вздохнул сержант Голкомб.
— Возможно, ваши сомнения имеют основания, сержант… Но шантажист есть шантажист, и вряд ли полиция заинтересована в том, чтобы он разгуливал на свободе, преследуя — приличных людей, — сказал Мейсон.
— Не знаю, что мне с ним делать. — Сержант повернулся к Хенселу и непривычно отеческим тоном спросил его: — Хенсел, это и впрямь был шантаж?
— Убирайтесь к черту! — выкрикнул Хенсел.
— Сержант Голкомб все равно узнает всю правду, — укоризненно произнес Мейсон. — Всю до последней капельки.
— Я сказал, убирайтесь вы все к черту!
Мейсон направился к двери.
На столе сержанта зазвонил телефон. Голкомб взял трубку:
— Голкомб у телефона… Эй, Мейсон, погодите!
Мейсон вернулся.
— Что случилось, сержант?
— Звонили из отдела убийств. Только что сообщили, что Эдгар Феррел, партнер Эддисона по универмагу, найден мертвым в старом заброшенном доме, примерно в двадцати милях от города. Он, видно, был убит из засады. Пуля оставила след в оконном стекле.
Мейсон поднял брови.
— Когда примерно это могло случиться?
— Сейчас узнаю. — Сержант вновь взял трубку. — Когда стреляли? Должно быть, во вторник вечером… Хорошо. Я еще не кончил разговор, будьте на проводе.
Мейсон кивнул сержанту, потом обратился к Хенселу:
— Где вы были во вторник вечером?
Хенсел вскочил со стула и заорал:
— Господи, вы и это хотите мне, пришить! Гадина! Подлец!
— Тихо, тихо, — оборвал его Мейсон, — что за выражения? Я ничего не знаю о вашем прошлом, Хенсел, но знаю, что ’вы занимаетесь шантажом. Я советую вам сказать сейчас всю правду, чтобы вас не обвинили еще и в убийстве.
— Я не связан ни с каким убийством! — запротестовал Хенсел. — Я попался с поддельным чеком. Но все это было подстроено…
Сержант изо всех сил грохнул трубку на рычаг.
— Это ужасно, — сказал Мейсон. — Самого Феррела я не знал, но действительно иногда оказывал услуги его партнеру, мистеру Эддисону. Я полагаю, мистер Эддисон будет потрясен, узнав о случившемся… Пожалуй, сейчас мне лучше вернуться в свою контору.
Сержант Голкомб, казалось, пропустил мимо ушей слова Мейсона. Он уставился на Хенсела.
— Ты знаешь что-нибудь об этом убийстве? — спросил он.
Хенсел теперь просто взвыл:
— Да вы что? Побойтесь Бога!
Сержант перегнулся через стол и еще раз слегка врезал ему:
— Я не терплю, когда на меня орут шантажисты.
Мейсон тихо закрыл за собой дверь и вышел в коридор.