Как только прибыла ридиофицированная патрульная машина и сидевшим в ней полисменам поручили следить за Джеспером, я сказал Селлерсу, понизив голос:

— Я полагаю, вы захотели взять меня с собой, чтобы помочь вам допрашивать Сильвию Хэдли?

— Помочь в чем?

— Допрашивать Сильвию Хэдли, — прошептал я.

Он повернул голову назад и рассмеялся:

— Слушай, Поллитровочка, не переоценивай себя. Твой компаньон Берта Кул уверяет, что ты мозговой маленький шельмец. Но это еще под большим вопросом, так что не позволяй подобной рекламе забивать тебе голову.

— Я вам больше не нужен?

— Я ничего от тебя не хочу. Свободен. Хочешь, я скажу, что тебе надо делать?

— Да? — спросил я.

— Я точно скажу тебе, что делать, — подтвердил он. — Не знаешь, где тут ночная аптека?

— Конечно знаю. Но, вообще, аптеки еще открыты.

— Прекрасно, — сказал он. — Ступай в аптеку и купи квасцов в порошке на двадцать пять центов.

— Квасцов в порошке на двадцать пять центов? Это очень много, — удивился я. — Что с ними делать?

— Отправляйся домой, наполни водой тазик и распусти в нем все квасцы.

— Ну а потом?

— Потом, — пояснил он, — мочи в них свою физиономию, пока она не примет нормальный вид.

С этими словами Фрэнк Селлерс отошел к Сильвии и Гиддингсу. Он любил пошутить, когда был в хорошем настроении.

— Ну, сестренка, — сказал он Сильвии, — а у нас своя дорога.

Они залезли в патрульную машину. Гиддингс сел за баранку, Селлерс хлопнул дверцей.

— Исчезни, Поллитровочка, — пожелал он.

За три квартала я увидел бензоколонку. Дошел до нее, хотя передвигаться было все еще довольно мучительно. Служащий бензоколонки, взглянув на агентскую кредитную карточку, рискнул выдать мне несколько десятицентовых монет. Я позвонил Берте.

— Где ты, черт побери, находишься? — требовательно спросила она.

— На бензоколонке, в пятьдесят восьмом квартале, на Карлтон-Драйв.

— Что ты, черт побери, там делаешь?

— У меня неприятности.

— У тебя всегда неприятности. Что случилось на этот раз?

— Двое бандитов угнали агентский автомобиль.

— Что?! Украли агентскую машину?!

— Ну да.

— Кому понадобился такой автомобиль?

— Им был нужен не автомобиль, — пояснил я. — Им нужно было оставить меня без колес. Мне нужен транспорт. Я избит и довольно слаб.

— Опять?

— Опять.

— Где, ты сказал, находишься?

— На Карлтон-Драйв.

— Ладно, — сказала Берта, — выезжаю.

— Я здорово окровавлен, — добавил я. — У меня в кабинете есть упакованный чемодан. Если привезешь его, я смогу переодеться в чистую рубашку.

— Хорошо, — проговорила Берта. — Сделаю. Боже мой, если теория перевоплощения верна, ты в прошлой жизни конечно же был футбольным мячом.

— Или боксерской «грушей» для отработки кулачных ударов, — сказал я и повесил трубку.

После этого я позвонил Филлис Крокетт:

— Полисмены собираются попросить вас опознать нефритового Будду. Опознайте, но не говорите ничего сверх необходимого. Скажите им, что ждете меня, что я позвонил и еду. Когда они уйдут, не выходите из дому — так нужно. Ждите меня. Приеду, как бы поздно ни было.

Я не хотел дать ей возможность задавать вопросы или спорить, а потому повесил трубку.

Берта прибыла через полчаса и сразу заголосила:

— Боже мой! Ну и видок у тебя!

— А я о чем тебе говорил? Привезла чемодан?

— Да.

— Захватила денег?

— Это еще зачем?

— Мои уплыли.

— Послушай, — сказала Берта, — ты имеешь право носить оружие. Почему ты не пользуешься им, вместо того чтобы позволять себя колотить?

— Пистолеты, — возразил я, — стоят от шестидесяти до семидесяти пяти долларов. Хорошие, а я хочу носить только такие.

— Ну так почему ты не приобрел такой пистолет? Только не пытайся вписать его в расход агентства. Это твое личное средство защиты, и плати из своего кармана.

Я сказал:

— Тогда каждый раз, когда на меня нападут, будут забирать и оружие. Нет, я не стану покупать пистолет.

— Твое дело, — согласилась Берта без особого сочувствия. — Так значит, тебе теперь нужна машина. А как я, черт побери, доберусь до своей квартиры?

— Тут есть телефон, — сказал я. — Вызови такси, пока я буду переодеваться.

— Вызвать такси! Почему ты… Кто я, по-твоему?

— Вызови такси, — повторил я, — и запиши оплату проезда на счет миссис Крокетт. Если хочешь, я сам вызову и оплачу такси, но мне нужно немного денег.

Берта неохотно вытащила свой кошелек и отсчитала пять долларов:

— Этого тебе до завтрашнего утра хватит… Это же надо, позвонил мне среди ночи, заставил работать шофером… Так что теперь будет с агентским автомобилем?

— Завтра утром, — сказал я, — тебе сообщат о нем из полицейского участка. Быть может, раньше. И спросят, почему агентский автомобиль оставлен перед пожарным гидрантом.

— Ты уверен, что они припаркуют его перед пожарным гидрантом? — спросила она.

— Абсолютно.

— Ты вытворяешь черт-те что, — проворчала Берта и втиснулась в телефонную будку, чтобы вызвать такси.

Я взял чемодан, переоделся в туалете, смыл с лица засохшую кровь и осмотрел следы катастрофы в волнистом зеркале. Когда я вышел, Берта уже покинула кабину. Служащий бензоколонки смотрел на меня сочувственно.

— Вы, должно быть, попали в аварию? — спросил он.

— Совершенно верно.

— А что с вашей машиной?

— Разбита к чертям вдребезги, — ответил я.

Я проверил горючее в автомобиле Берты. Бак был залит наполовину. Я поехал вдоль Карлтон-Драйв и, когда проезжал мимо, взглянул на дом Джеспера. Перед ним стоял полицейский автомобиль. Они все еще сидели у Джеспера, ожидая Селлерса с ордером на обыск. Я проехал полквартала и остановился. Сопоставив факты, я догадался, что, когда я беседовал с Джеспером, он только притворился, будто услышал телефонный звонок из другой части дома. А в действительности позвонил своим головорезам, велев им прийти и «позаботиться» обо мне. Чтобы это выполнить, те, кому он звонил, должны были находиться поблизости. Прибыть издалека у них времени не было. Я почувствовал уверенность, что эти люди должны находиться где-нибудь рядом и не спускать глаз с дома, а потому начал отмечать номер каждого автомобиля, проезжавшего по Карлтон-Драйв. Одна машина замедлила ход около дома Джеспера. Я поехал за ней и догнал примерно через четыре квартала. Это был старомодный седан, регистрационный номер NPE 799. В нем находились двое, оба крупные молодцы, и в сидевшем за баранкой я достаточно уверенно узнал того, кто бил меня ногой по ребрам, когда я схватил его за ногу и повалил на землю.

Они повернули направо, на Пятую улицу. Я поехал прямо, до начала 53-й, потом вернулся на прежнее место и стал ждать. Примерно через пять минут тот же самый автомобиль опять проехал мимо. Я еще раз последовал за ним. На этот раз они доехали до бензоколонки и остановились. С заднего сиденья вылез верзила и вошел в телефонную будку. Я остановился в полуквартале. Примерно через две минуты верзила вышел из телефонной будки, влез в автомобиль, и они быстро укатили. Я последовал за ними, держась так близко, как только было можно. Они сделали три правых поворота вокруг квартала, вернулись на Карлтон-Драйв, повернули налево и поехали к Шестьдесят первой. Повернули направо, на Шестьдесят вторую, затем налево, на подъездную аллею. Я заметил место и, проехав по Шестьдесят первой четыре квартала, развернулся и поехал обратно. Их автомобиль стоял на подъездной аллее. Они оба стояли перед дверью маленькой одноэтажной дачи с. верандой. Я вылез из машины и торопливо пошел по аллее к седану. Надел перчатки и попробовал открыть дверь. Она была не заперта. Я осветил салон фонариком, вмонтированным в авторучку. Автомобиль был зарегистрирован на имя Дайли Фергюсона, девяносто шесть — одиннадцать, Шестьдесят первая улица. В отделении для перчаток я обнаружил поллитро-вую бутылку виски, в которой осталось граммов триста. Рукой в перчатке я взял бутылку за горлышко, закрыл отделение для перчаток, тихонько прикрыл за собой дверь автомобиля, вернулся к автомобилю Берты, вылил виски в водосточный желоб и осторожно опустил опорожненную бутылку на пол машины. Затем привязал к горлышку бутылки веревку, подвесил ее, предотвратив тем самым загрязнение отпечатков, которые могли на ней остаться, и поехал к себе домой.

Держа пустую бутылку из-под виски за веревку, я вошел в квартиру и приступил к разгрому. Вытащил ящики, вывалил вещи на пол, перевернул аптечку, стащил костюмы с вешалок и вывернул карманы. Сбросил постельные принадлежности и голый матрас с кровати. Закончив, вышел и поехал к аптеке возле дома Крокетта. Оттуда я позвонил Филлис.

— Сделайте проход к лифту свободным, чтобы я мог подняться, — сказал я. — Собираюсь прокрасться мимо дежурного. Будьте уверены, я поднимусь в вашу квартиру очень скоро. Держите двери открытыми.

Я подошел к многоквартирному дому и подождал, пока туда не вошла группа людей, по виду живущих в этом доме. Я вошел сразу за ними. Один из вошедших заметил меня и придержал дверь. Я поблагодарил его; вынул сигарету, попросил у него прикурить и вошел в лифт вместе с ним, стараясь, чтобы он все время был между мною и ночным дежурным. Его компания вышла на пятнадцатом этаже, я поехал на двадцатый. Дверь в прихожую была открыта. Филлис встретила меня.

— Вы одна? — спросил я.

— Совсем одна, — ответила она. — Слава Богу, Дональд! Что с вами?

— Несчастный случай.

— Что за несчастный случай?

— Кое-кто, — сказал я, — подумал, что я мешок для битья. Они здорово мне надавали, хотя я пытался их разубедить.

— Дональд, вы должны показаться врачу!

— Врачу действительно стоило бы увидеть меня, — попытался я улыбнуться, но лицо слишком распухло, и улыбка получилась односторонней. — Который час? — спросил я.

Филлис посмотрела на свои наручные часики:

— Двенадцать минут первого.

Я покачал головой.

— Что вы хотите сказать?

— Сейчас двадцать минут двенадцатого, — сказал я.

— Дональд, что вы имеете в виду?

Я ответил:

— Ваши часы спешат. Сейчас двадцать минут двенадцатого.

— Дональд, не может быть! Я смотрела телевизор и… Я знаю, мои часы идут точно.

— Я пришел сюда в двадцать минут двенадцатого, — повторил я.

Она с минуту изучала меня, затем улыбнулась:

— Хорошо. А теперь расскажите мне, что случилось с вашим лицом?

— Я думаю, мы доберемся и до этого, — ответил я.

— Каким путем?

— Это интересует не только вас, но и полицию.

— Полицию?

— Да, полицию, — сказал я. — Никогда не делайте ничего, что помешало бы полиции увенчать себя лаврами. В моем случае это аксиома. Мне никто не звонил?

Она покачала головой.

— Берта Кул, мой компаньон, не звонила и не спрашивала меня?

— Нет.

Я произнес:

— Ну, тогда мы…

И тут зазвонил телефон. Я кивнул Филлис.

— Если кто-нибудь спросит, не здесь ли вы, что я должна ответить? — спросила она.

— Скажите, что я здесь.

Она ответила на звонок, затем повернулась ко мне:

— Это ваш компаньон, миссис Кул. Она хочет поговорить с вами немедленно.

Я подошел к телефону. Берта сказала:

— Фрэнк Селлерс желает увидеть тебя прямо сейчас.

— Где он?

— В полицейском участке. Он велел разыскать тебя и тотчас сообщить ему об этом.

Я ответил:

— Ладно, Берта. Я учту это.

В голосе Берты звучало сомнение:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Дональд? Фрэнк, кажется, что-то пронюхал.

— Всегда кажется, что он что-то пронюхал, — подтвердил я. — Я позвоню ему.

Я положил телефонную трубку и кивнул Филлис:

— Надо звонить в полицию.

Я набрал номер полицейского участка, попросил отдел по расследованию убийств и застал у телефона Фрэнка Селлерса. Он сразу же набросился на меня:

— Где ты, черт побери, находишься, Дональд?

— В квартире Крокетта. Совещаюсь со своей клиенткой.

— Как давно ты там торчишь?

— Чуть больше часа. А что?

— Я хочу тебя видеть.

— Я только что от вас, — напомнил ему я. — Вы велели мне убираться. Я убрался.

— А теперь я намерен опять повидаться с тобой.

— Я здесь, наверху, — напомнил я.

— Хорошо, я поднимусь, — сказал Селлерс. — И пусть эта дама, Крокетт, устроит так, чтобы я смог подняться в том самом лифте без помех, иначе разнесу квартиру на куски… Я думаю, ты здорово влип, Поллитровочка, и собираюсь взяться за тебя персонально. Так что получишь урок, который никогда не забудешь.

Я сказал негодующе:

— Вы не позволили бы себе так со мной разговаривать, если бы пара головорезов не обработала меня.

Было слышно, как Селлерс тяжело сопит у телефона. Я положил трубку. Филлис Крокетт, слышавшая разговор, смотрела на меня озабоченно.

— Что это значит, Дональд? — спросила она. — Вы не в ладах с полицией?

— Я всегда не в ладах с полицией, — ответил я. — Это хроническое. Это органическое. Фрэнк Селлерс поднимется сюда. С ним, возможно, будет еще кто-нибудь. Он желает подняться без малейших хлопот. Лучше позвоните в дежурку, чтобы его пропустили и чтобы кто-нибудь проводил его во избежание недоразумений с лифтом.

— Дональд, я обязана встречаться с полицией в любой час ночи, как только они того пожелают?

— Только сегодня, — успокоил я.

— Дональд, давайте-ка я положу вам на лицо горячий ореховый компресс. И мне нет дела до того, кто сюда поднимется.

— Давайте, — одобрил я. — И разбросайте вокруг побольше полотенец, как если бы обрабатывали мое лицо около часа. И если представится случай, выражайте Фрэнку Селлерсу побольше негодования, мол, полиция, не может защитить граждан, в том числе меня.

— Это его не разозлит?

— Разумеется, — пояснил я, — он разозлится на вас до чертиков. Я знаю массу способов взбесить его, а взбесившись, он не сможет сосредоточиться.

— Он что, уже взбешен?

— Взбешен, точно, — подтвердил я. — По правде говоря, в настоящее время виновник его бешенства я.