— И, кроме того, он дал вам образцы почерка ответчицы и просил вас узнать, не ею ли подделана подпись на чеке?

г- Примерно так.

— Тогда, — продолжал адвокат, — вы должны были сказать ему, что подпись была подделана не ответчицей.

— Нет, сэр. Я сказал прокурору, что нет достаточных доказательств для утверждения, что это сделала ответчица. Я могу утверждать то, что эта подпись не Эддикса, а скорее копия его подписи.

— Что значит копия?

— Кто-то держал подлинную подпись Эддикса против источника яркого света электрической лампочки или окна, затем поверх нее был наложен чек, и подпись Эддикса скопировали.

— А как вы это установили?

— Это легко сделать, мистер Мейсон. Обычно человек подписывается уверенно, твердой рукой. При копировании подписи рука двигается медленно и с помощью микроскопа видны следы дрожи. Так было и в этом случае..

— Но вы не можете сказать, кто подделал подпись?

— Нет, не могу.

— У вас есть основания считать, что это сделала ответчица?

— Я думаю, что ответ на это даст следующий свидетель, — сказал графолог, сухо улыбаясь.

Гамильтон Бюргер откинул голову Назад и расхохотался. Он был уверен, что удачно расставил ловушки для Мейсона, и теперь пришел в хорошее настроение.

— Больше вопросов не имею, — сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер, довольный, что ему удалось озадачить защиту, излучал самоуверенность.

— Прошу мистера Говарда Денни занять свидетельское место, — почти промурлыкал он.

Говард Денни поднялся на возвышение и был приведен к присяге.

— Чем вы занимаетесь?

— Я эксперт-дактилоскопист и, кроме того, выполняю обязанности шерифа. /

— Я хочу обратить внимание на чек, предъявленный в качестве вещественного доказательства, и спросить, видели ли вы его раньше?

— Да.

— Где и когда?

— Представитель полиции показал мне его в половине пятого утра.

— Какого дня?

— Утром в четверг. Мистер Эддикс был убит вечером в среду.

— И о чем попросил вас полицейский офицер?

— Он просил проверить отпечаток пальца на чеке.

— Можете вы показать, где он находится?

т- Да, сэр. Вот здесь. Это отпечаток среднего пальца правой руки Джозефины Кэмптон.

— Но это не совсем обычный отпечаток пальца?

— Да, сэр. Он окрашен кровью.

— Что произошло дальше с чеком?

— После того как я опознал его, чек положили обратно под сиденье машины, где он был найден.

— Что было дальше?

— В восемь часов утра ответчицу освободили.

— А где были в это время вы?

— Вместе с шестью другими свидетелями я спрятался на балконе, откуда мог наблюдать за действиями ответчицы.

— Что же произошло потом?

— Когда ответчицу освободили, она…

Этна не удержался:

— Я возражаю против этих домыслов свидетеля…

Мейсон потянул его за фалды пиджака и заставил сесть.

— Не будем придираться к мелочам, ваша честь, — сказал он. — И мешать выяснению обстоятельств дела. Мы знаем, что ответчицу освободили в гараже, откуда ее и забрал мистер Этна.

Судья одобрительно кивнул. Мейсон прошептал партнеру:

Это их бомба. Они думают, что мы наголову разбиты. Не позволяйте обвинению видеть ваше замешательство. Если мы будем спокойны, то начнут волноваться они и выложат свои карты. В конце концов ведь наша задача на предварительном слушании дела — заставить их обнажить весь арсенал, чтобы у них не осталось для нас неприятных сюрпризов, когда дело будет слушаться перед жюри.

— Продолжайте, — сказал Гамильтон Бюргер свидетелю.

— Ну, как только Джозефина Кэмптон осталась в гараже одна, она нашла ту машину, в которой ее везли в полицию, открыла дверцу и достала из-под сиденья чек.

— Откуда вы знаете, что это был чек?

— Я проверял машину за десять минут до того, как ответчицу освободили. Чек лежал под сиденьем. Как только она вышла из гаража, мы вновь проверили машину. Чек исчез.

— Возможно, вы упустили на какое-то время эту машину из поля зрения?

— Нет, сэр. Я все время следил за ней.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

Мейсон зевнул, посмотрел на часы и сказал:

— Вопросов нет.

— Что? — воскликнул изумленно Бюргер.

— У вас есть еще свидетели, мистер Бюргер? — спросил судья.

Прокурор в полном замешательстве смотрел на Мейсона.

Этна наклонился, чтобы что-то шепнуть партнеру, но Мейсон под столом толкнул его ногой. Он делал вид, что не придал последним показаниям большого внимания.

Судья-Мунди переводил взгляд то на невозмутимую защиту, то на Гамильтона Бюргера, державшего шепотом совет с Гинсбергом.

— Ваш следующий свидетель, мистер Бюргер, — сказал судья.

— Вызовите Фрэнка Каммингса.

Каммингс показал, что он исполняет обязанности шерифа и является братом надзирательницы в тюрьме. Утром в четверг он приехал вместе с ней на квартиру Джозефины Кэмптон. Сестра открыла дверь ключом, взятым у ответчицы, и собрала платья, которые потом отвезла в тюрьму. Тем временем Каммингс просверлил отверстие в верхней части Двери, надел комбинезон и поставил стремянку в коридоре. Когда ответчица вернулась домой, он сделал вид, что чинит проводку. Как только она зашла в комнату, свидетель подвинул к ее двери стремянку, влез на нее и стал смотреть в приготовленное отверстие. Он видел, как ответчица подняла юбку и достала из чулка сложенный листок бумаги. Вынула из шкафа книгу, раскрыла ее, прикрепила бумагу клейкой лентой к странице, закрыла книгу и поставила ее на место.

Свидетель тотчас же слез со стремянки и отодвинул ее. Дождавшись ухода миссис Кэмптон из квартиры, он зашел в комнату, открыл книгу и забрал эту бумагу.

— Что это была за бумага? — спросил Гамильтон Бюргер.

Свидетель усмехнулся.

— Это был чек на двадцать пять тысяч долларов, который находится в числе вещественных доказательств.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

Мейсон с улыбкой сожаления посмотрел на свидетеля:

— Вы не имели права входить в комнату, не прав¹ да ли?

— Да, это так.

— И не имели права обыскивать ее без ордера?

Свидетель бросил взгляд на Бюргера.

— Тогда я об этом не подумал, — ответил он.

— Прежде чем вам доверили исполнять обязанности' шерифа, вы должны были хорошо изучить законы. Знаете ли вы, что ваши действия незаконны?

— Пожалуй, да.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, — сказал Мейсон.

Следующим свидетелем был служащий зоопарка. Он рассказал, что его вызвали в ночь убийства в «Стоунхендж», где он обнаружил трех горилл, гуляющих на свободе. Ему и раньше приходилось бывать там и проверять условия содержания животных. Тогда он впервые столкнулся с гориллами Эдцикса и изучил их особенности. Под его руководством в ту ночь гориллы были водворены в свои клетки. Кроме того, он осмотрел животных, но не нашел на них следов крови.

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер.

— Что вы подразумеваете под «следами крови»? — спросил Мейсон.

— Я осмотрел их шерсть в поисках капель крови. Это было сделано по просьбе прокурора.

— Чтобы сберечь время, я могу объяснить суду, — вмешался Бюргер, — что моим следующим свидетелем будет патологоанатом. Он покажет, что характер раны, образовавшейся у Эдцикса на шее от удара ножом, был таков, что кровь из нее должна бить фонтаном. При этом любой находящийся рядом был бы забрызган кровью,

— О, понимаю, — промолвил Мейсон. — Продолжайте.

— Я закончил, — сказал Бюргер. — Можете переходить к перекрестному допросу.

— Ни на одной из горилл не было следов крови?

— Ни на одной… Впрочем, на одной из горилл были пятна крови. Не капли или брызги, а именно пятна. Очевидно, она порезалась стеклом.

— Откуда вам это известно?

— Потому что из ноги гориллы был извлечен осколок стекла.

— Что произошло с этим осколком?

— Не знаю. Наверное, выбросили.

— Кто извлек его из ноги гориллы?

— Я.

— Эта операция была безболезненной?

— Горилла спала в это время. Чтобы вернуть животных в клетки, им дали фрукты с сильным снотворным. Гориллы были очень встревожены общим переполохом, воем сирен, лаем собак. Они понимали, что нарушили порядок…

— Откуда вы это знаете? — спросил Мейсон.

— Гориллы обладают развитым умом, и они понимают, какие действия нарушают дисциплину. Они знают, что покидать клетки нельзя.

— У меня все, — сказал Мейсон.

Бюргер объявил:

— Вызывается Мортимер Херши.

Херши занял свидетельское место, был приведен к присяге и показал, что за две недели до смерти Бенджамин Эддикс планировал какую-то крупную сделку. Как и обычно в подобного рода случаях, о существе этой сделки знал лишь один Эддикс. Его служащие были посвящены только в некоторые детали.

Поздно вечером во вторник, накануне дня убийства, Эддикс пригласил Херши и Феллона на совещание. Он сообщил им, что хочет написать новое завещание. Позже он проведет его через все юридические формальности, а пока он хотел, чтобы оно хранилось в доме.

— Он рассказал вам об условиях завещания?

— Нет, сэр. Он только упомянул, что чувствует себя виноватым перед миссис Кэмптон и хочет возместить нанесенный ей ущерб.

— Говорили ли вы о характере этого возмещения?

— Нет, только о самом факте.

— Он не рассказал вам о содержании завещания?

— Нет. Он только сказал, что хочет, чтобы оно хранилось в безопасном месте вместе с другими бумагами. Затем он положил завещание в конверт, запечатал его и попросил мистера Феллона и меня расписаться на конверте.

— Что вы и сделали?

— Да.

— Что произошло дальше?

— С утра в среду мы занялись сбором денег…

— Что вы подразумеваете под. этим?

— Мы отправились по загородным банкам, где получали наличные по чекам, выписанным на меня, Феллона и Эддикса.

— Сколько денег вы привезли в среду вечером?

— Я не вернулся в тот вечер, так как остался с друзьями в Санта-Барбаре, а в семь часов утра в четверг мне сообщили о смерти мистера Эддикса. Я сейчас же вернулся в «Стоунхендж», связался с властями, а затем с адвокатом Эддикса мистером Сиднеем Хардвиком.

— Вы передали собранные вами деньги ему?

— Да.

— Сколько их было?

— Около восьмидесяти пяти тысяч долларов.

— Думаю, что можно переходить к перекрестному допросу, — сказал Гамильтон Бюргер и добавил, обращаясь к судье: — Я вызвал этих свидетелей, ваша честь, просто чтобы суд имел полную картину дела.

— Очень хорошо, — отозвался судья.

Мейсон улыбнулся Херши и сказал:

— Как я понимаю, подобная поездка с целью пополнения финансов была для вас обычным делом?

— Совершенно верно.

— Мистер Эддикс при жизни не раз посылал вас в такие поездки?

— Да, сэр.

— Для чего же мистеру Эддиксу нужны были такие большие суммы наличными?

— Для его сделок. Я думаю, что почти при каждой большой сделке мистера Эддикса в договоре указывалась неверная общая сумма.

— То есть?

— Она завышалась.

— А потом?

— Я думаю, что мистеру Эддиксу делалась скидка.

— Таким образом, мы можем констатировать, — вставил Бюргер, — что мистер Эддикс вел довольно сложные и незаконные дела.

— Можете ли вы объясниться немного яснее? — попросил Мейсон.

— Ну, допустим, если мистер Эддикс покупал нефтяную скважину за сто тысяч долларов, то в договоре указывалось, что эта скважина продана ему за триста тысяч долларов. Из них двести пятьдесят тысяч якобы должны были выплачиваться наличными при совершении сделки, а пятьдесят тысяч в более поздний срок.

— Но триста тысяч долларов не выплачивались?

— Конечно нет. Разумеется, я беру чисто гипотетический случай.

— Понятно. Продолжайте.

— Обычно в такой сделке выплачиваются, возможно, пятьдесят тысяч долларов наличными, а это с-пятьюдесятью тысячами, уплачиваемыми к более позднему сроку, составляет сто тысяч долларов.

— Но ведь в договоре указано триста тысяч долларов? — Да.

— С какой целью это делалось?

— Не знаю, сэр, кроме того, что при сделках заключались контракты на большую сумму.

— А как же платили подоходный налог те, кто продавал ему собственность?

— Я думаю, что в их книгах указывалась сумма в сто тысяч долларов, хотя в договоре стояла другая цифра. Конечно, в некоторых случаях из-за подобного расхождения у них должны были быть неприятности.

— Иными словами, Бенджамин Эддикс пытался уклониться от уплаты подоходного налога?

Херши заколебался, потом отрицательно покачал головой.

— Нет, мистер Мейсон, я и сам сначала так думал, но позже пришел к выводу, что там должно быть другое объяснение.

— Какое же?

— Я думаю, что когда-то мистер Эддикс был женат, и его жена была жива и не разведена с ним. По законам этого штата, все состояние, нажитое мистером Эддиксом, принадлежит и его жене, если только она этого пожелает. Поэтому мистер Эддикс устраивал дела так, чтобы его книги показывали сравнительно небольшой доход. Таким способом он мог занизить общую цифру своего состояния.

— У меня все, — сказал Мейсон.

— Следующий свидетель Натан Феллон, — объявил Бюргер.

Феллон дал те же показания, что и Херши, с той только разницей, что он явно был недоволен своим умершим патроном.

— Где вы были в ночь убийства?

— В Лас-Вегасе, штат Невада.

— Что вы там делали?

— Вытягивал наличные из банков, чтобы мистер Эддикс мог обойти налоговое ведомство.

— Вам самому известно, что он делал это, чтобы обойти налог?

Свидетель колебался.

— Нет, сэр.

— Значит, ваше заявление — это только предположение?

— Ну, раз человек делает так, для этого может быть одна причина.

— Вот именно, — вмешался Гамильтон Бюргер. — А раз Эддикс пытался обойти закон о подоходном налоге, то должна быть причина, по которой он это делал.

— А вы что, — прервал его Мейсон, — пытаетесь провести перекрестный допрос своего же свидетеля?

— Возможно, мои комментарии были и лишними, — ответил Бюргер, — но в конце концов, мистер Эддикс не может сам защищать себя.

— Ну что же, — обратился Феллон к Бюргеру. — Возможно, вы назовете другую причину его действий.

Публика в зале разразилась смехом, и даже судья Мун-ди не смог сдержать улыбку.

— Ваш хозяин не был откровенен с вами?

— Мистер Эддикс не любил меня, а я не любил его-Моя служба у него долго не продлилась бы, даже если бы его не убили.

— Вы уехали из «Стоунхенджа» в среду, в день убийства?

— Да, сэр.

— В какое время?

— Я летел в Лас-Вегас самолетом. Он поднялся в воздух в два часа дня.

— Что поручалось вам сделать в Лас-Вегасе?

— Я должен был привезти Эддиксу сто пятьдесят тысяч долларов.

— Вы выполнили это?

— Нет.

— Почему?

— Потому что на провоз такой суммы денег мне нужно было иметь разрешение. Узнав о смерти мистера Эд-дикса, я положил деньги в банк на его имя. Об этом я уведомил адвоката Эддикса.

— Мистер Херши уехал из «Стоунхенджа» раньше вас?

— Нет, сэр. Мы уехали одновременно. Мистер Херши завез меня в аэропорт, а потом поехал в Санта-Барбару.

— Кто же остался в «Стоунхендже»?

— Бенджамин Эддикс.

— А кроме него?

— Никого.

— Не кажется ли вам это довольно необычным?

— Да, сэр. Это было необычно.

— Перекрестный допрос, — сказал Гамильтон Бюргер Перри Мейсону.

— Почему это было необычно, мистер Феллон?

— Потому что обычно в доме были прислуга и служитель, ухаживающий за животными.

— Но когда в тот день вы уезжали, в доме остался только мистер Эддикс?

— Совершенно верно. За несколько дней до этого мистер Эддикс решил, что обезьянник содержится в неудовлетворительном состоянии, и уволил всех служащих.

— А кто же готовил ему еду, чистил клетки и занимался прочими вещами?

— Мы, — ответил Феллон с явным отвращением. — Это и было одной из причин моих разногласий с патроном. Я не нанимался для такой работы.

— Мистер Херши помогал вам?

— Все делали мы втроем: Херши, я и сам Эддикс.

— А слуга и домоправительница?

— Никого не было.

— Не было ли каких-либо неприятностей из-за этого?

— Были. Например, на мистера Эддйкса напала одна из горилл и хотела втащить его в клетку. Мне удалось отогнать ее. ручкой метлы, которой я мел пол.

— Были у мистера Эддйкса при этом какие-нибудь повреждения?

— Да, он повредил ногу. Кроме того, у него были царапины на лице.

— Когда это произошло?

— Утром в понедельник.

— У меня все, — сказал Мейсои. — Больше вопросов нет.

Гамильтон Бюргер вызвал на свидетельское место фотографа, который предъявил суду снимки трупа, лежащего на кровати, и показал, что кровь, бившая фонтаном из раны на шее, обрызгала стену и ковер. Там были также фотографии лица Эддйкса, показывающие царапины, нанесенные гориллой.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

— Я заметил, что здесь предъявлены две разные фотографии лица умершего, — сказал Мейсон. — На одной из них лицо сильно заросло щетиной, на другой — чисто выбрито.

— Первая сделана перед тем, как тело отвезли в морг, а вторая — сразу после вскрытия. Содержатель похоронного бюро побрил Эддикса, готовя его к похоронам.

— Значит, вы сделали снимки трупа, а потом приехали вновь, чтобы это сделать вторично. Верно?

— Да, сэр.

— Почему вас послали еще раз?

— Не знаю.

— Но вам велели поехать в морг и сделать снимки, показывающие лицо крупным планом?

— Да.

— Чисто выбритое?

— Да.

— В целях опознания?

— Не знаю. Мне дали. распоряжение, и я его выполнил.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон, улыбаясь. — У меня все.

— Таковы наши свидетели, ваша честь, — добавил Гамильтон Бюргер.

— Я обращаю внимание, ваша честь, на то, — заговорил Мейсон, — что мне хотелось бы получить дополнительные справки, чтобы продолжить перекрестный допрос. Мне нужно выяснить кое-какие технические подробности и поговорить с моим помощником. Сейчас приближается время обеденного перерыва. Не может ли суд прервать заседание и продолжить процесс завтра?

Судья Мунди покачал головой.

— Вы имели полную возможность подготовиться к слушанию дела, мистер Мейсон. Когда оно было начато, прокурор предложил рассмотреть вопрос об отсрочке. Вам она не понадобилась, и вы хотели начать процесс. Суд не позволит вам вести его по частям. Я предоставляю вам пятнадцатиминутный перерыв для того, чтобы вы могли поговорить с помощником. Перерыв.

Судья вышел из зала. Мейсон подошел к миссис Кэмптон, сидевшей под охраной надзирательницы.

— Простите меня, — прошептала ему миссис Кэмптон. — Я попыталась схитрить, и в результате это ударило по мне же. Вызовите меня на свидетельское месят», и я расскажу правду.

— Говорите сейчас же. Вы мне лгали?

— Только о чеке. И то я не лгала, а просто утаила это от вас.

— Хорошо. Где вы его взяли?

— Со столика около кровати мистера Эддикса. Он был пьян и спал. Чек лежал рядом. Я знала, что он собирался дать его мне…

— Подождите, разве он предназначался для вас?

— Да.