В Денвере было уже половина одиннадцатого вечера, когда Перри Мейсон вошел в гостини: у «Браунсто-ун» и попросил к телефону миссис Керби. Она ответила почти сразу, будто ждала телефонного звонка.
— Миссис Керби, — начал Мейсон, — боюсь, вы меня не знаете, и я, конечно, не хотел бы навязываться вам в столь поздний час, но я адвокат и мне нужно поговорить с вами по очень важному делу.
— Ваше имя, пожалуйста?
— Мистер Мейсон.
— Где вы сейчас, мистер Мейсон?
— В вестибюле.
— Будете добры подняться наверх?
— Это не причинит вам неудобств?
— Совсем нет.
— Спасибо, — поблагодарил Мейсон. — Сейчас буду.
Миссис Керби ожидала Мейсона у открытой двери своей комнаты, так что имела возможность рассмотреть посетителя, пока он шел по коридору.
— Добрый вечер, мистер Мейсон, — поприветствовала она. — Предполагаю, вы хотите поговорить о делах моего мужа?
Мейсон кивнул.
— Входите, пожалуйста.
Она занимала номер люкс с роскошно обставленной гостиной. Рассеянный свет создавал уют, удобная мебель приглашала присесть и отдохнуть.
— Располагайтесь, пожалуйста, мистер Мейсон.
Закрыв дверь, она повернулась и принялась изучать адвоката.
Ей было немного за тридцать. Узкий тонкий нос, бледно-голубые глаза с темными зрачками с точками, тонкие губы, и, накладывая помаду, она не пыталась сделать их более пухлыми. Твердый, слегка заостренный подбородок. Красивый голос, четкое, хотя благодаря заметным усилиям, произношение.
— Вы денверский адвокат, мистер Мейсон? — спросила она. — Если да, то мистер Рэдфилд больше не представляет моего мужа, что было для меня большой неожиданностью.
Мейсон покачал головой:
— Я из Калифорнии.
— О! — произнесла она и замолчала, выжидая.
— Я очень хочу узнать что-либо о местонахождении вашего мужа, — сказал Мейсон.
Она улыбнулась.
— А кто этого не хочет?
— Вы, возможно, подскажете, как его найти?
Она посмотрела на него задумчиво, спросила:
— Почему вы им интересуетесь?
— Вы слышали что-нибудь о друге вашего мужа, некоем докторе Самерфилде Мальдене? — Она медленно покачала головой. — Доктор Мальден был очень близким другом вашего мужа, хоть я и не уверен, поддерживали ли они связь.
— В последние четыре года практически ничего не слышала о своем муже, — ответила она с явной ненавистью в голосе.
Мейсон поднял брови и сказал сочувственно:
— И все же вы до сих пор за ним замужем?
— К несчастью. Меня вынудили.
— Боюсь, что я не понимаю, — пробормотал Мейсон, располагая ее к откровенности.
Она пояснила:
— Последние четыре года я поддерживала связь с мужем только через его адвоката мистера Хореаса Л. Рэд-филда. Он знает все юридические уловки. Меня шантажировали, мистер Мейсон.
— Боюсь, что все же не понимаю.
Она сказала:
— Мой муж был военным летчиком запаса. Его призвали на службу, уволили, затем снова, призвали.
— Как пилота?
— Как пилота и на командирскую должность. Я не больно много об этом знаю. С тех пор, как муж, поцеловав меня на прощанье, уехал из Денвера, я никогда не получала от него ни слова.
— Надо же! — сочувственно сказал Мейсон.
Она продолжила:
— Мы с мужем управляли несколькими ресторанами. После его отъезда я все взяла в свои руки и сама начала вести дела.
— Доходные? — спросил Мейсон, оглядывая роскошную обстановку комнаты.
— Очень доходные, — ответила она. — Однако я в то время не учла некоторых обстоятельств.
— Например? — поинтересовался Мейсон.
— Нет, право же, — сказала она, — думаю, не следует обременять вас моими личными делами.
— Конечно, конечно, — торопливо заверил Мейсон. — Просто я, как адвокат, заинтересовался, каким образом ситуация, о которой вы упомянули, вообще могла возникнуть.
— Ах, бесполезно вдаваться в подробности. Достаточно того, что ситуация имеет место.
— Я сказал бы, — мдгко возразил Мейсон, — что, с юридической точки зрения, невозможно, чтоб вы оказались в подобной ситуации. Но, конечно, когда не знаком с подробностями…
— Ну, — возмущенно прервала она, — мой муж поступил со мной хуже, чем с собакой. Он надо мной издевается, а закон ему помогает. Я всегда думала, что закон должен быть справедливым.
— Иногда, — сказал Мейсон, продолжая выказывать расположение, — бывают формальности, которые ставят человека в затруднительное положение перед законом.
— И это вы говорите мне! — воскликнула она.
— По-видимому, — продолжил Мейсон, — нечто подобное произошло и в вашем случае, но… — Он, нахмурившись, посмотрел вдаль, с сомнением покачал головой, затем придал голосу скептический оттенок: — Боюсь, вы неправильно оценили ситуацию.
— Нет, — рассердилась она, — и у меня один из лучших в Денвере адвокатов. Он пытался найти выход, но говорит мне, что…
Она умолкла и вроде бы колебалась, продолжать ли.
— Конечно, — сказал Мейсон, — я не денверский адвокат и я не знаком с законами штата Колорадо. Я просто… О, но такое случается.
— Этого не случилось бы, — сказала она, — если бы не Пол Уинет, который изо всех сил старался встать на сторону моего мужа. Они с Дарвином xopoiuo все продумали. Вы никогда не сможете убедить меня в противном.
— Как я понял, мистер Уинет — друг вашего мужа?
Она кивнула.
— Он живет здесь?
— Уинет? Нет, в Иллинойсе. Его зовут Нолин Уинет, — сказала она с горечью, подчеркивая каждое слово его имени.
— В самом деле, — посочувствовал Мейсон.
Она сказала:
— Мой муж ушел, чтобы вступить в вооруженные силы. Я была глупа и поверила в его патриотизм. Конечно, у нас были трения. А у кого из женатых их нет? В нашем случае все усугублялось тем, что Дарвин терпеть не мог мою семью.
— Ну, — согласился Мейсон, — такое не в диковинку. Конечно, винить только мужчин нельзя, но…
Он не закончил мысли. Она сказала:
— В нашем случае винить можно Дарвина, потому что он познакомился с моей семьей до нашей женитьбы и сказал, что все они замечательные. Потом они с Уинетом задумали это.
— Мне очень интересно чисто с юридической точки зрения, — сказал Мейсон.
— Могу больше рассказать об. этом. Знаю, худого не будет. Я не хотела вдаваться в подробности, но все, в конце концов, улаживается, и я думаю, не будет ничего страшного, если все вам расскажу. Вижу, вы все еще считаете, что я недооценила мои юридические права. Но вернее будет, что вы недооценили дьявольской изобретательности моего мужа и его адвоката.
Мейсон внимательно слушал. Помолчав, она продолжила:
— Пять лет назад муж заявил, что его друг Уинет хочет финансировать ресторанный бизнес и что у него в Денвере имеется солидная недвижимость, которую можно использовать под рестораны.
Глаза Мейкона выражали искреннюю заинтересованность, но он продолжал молчать.
— Дарвин сказал мне, что это прекрасная возможность. Он предложил мне, чтобы его адвокат составил заявление моего адвоката! В то время мне еще не приходило в голову заиметь своего адвоката. Я, естественно, полагала, что наши с мужем интересы совпадают.
Мейсон опять кивнул.
— Итак, мы составили заявление. Теперь я понимаю, что это было самое невероятное соглашение. Соглашение такого рода, что вряд ли его могли когда-либо составить, если муж не спланировал все преднамеренно.
— Какое соглашение? — спросил Мейсон. — В общих чертах, пожалуйста.
— Пол Уинет сдавал нам внаем пять участков под рестораны. То есть согласился содержать там рестораны, а мы должны были управлять ими на условиях аренды. Было ясно, что оборотные средства будут у мистера Уинета и нам придется каждый пенни на расходы по ресторанам брать из этих средств, а затем мы будем обязаны, в свою очередь, буквально каждый пенни огромного дохода посылать мистеру Уинету в Иллинойс.
Мейсон слегка поднял брови.
— На этот случай мистер Уинет приказал своим бухгалтерам учитывать все поступления и вычитать необходимые расходы. Чистую прибыль предполагалось делить на четыре части. Мистеру Уинету доставалось две четвертых, нам с мужем — по одной. Условия аренды были таковы, что доли, арендаторов не могли быть перераспределены, ни добровольно, ни принудительно. Вы понимаете, мистер Мейсон, ловушка скрывалась в том, что не могло быть принудительной передачи имущества?
— Да, — сказал Мейсон, — но таков закон во многих штатах.
— Это означало, что если мы обанкротимся, или суд приговорит нас к штрафу, или наложит арест на имущество, то аренда становится недействительной, равно как какое-либо имущество. Наши имущественные интересы в аренде будут замешаны в судебном процессе или подчинены определению суда, и Уинет имеет возмож-ностъ и право объявить аренду аннулированной и забрать весь ресторанный бизнес, созданный нами, в свои руки.
— И что тогда? — спросил Мейсон.
— Тогда, — пояснила она, — муж поймал меня на удочку, вынудив подписать соглашение со множеством условий, среди которых то, что я буду управлять ресторанами в его отсутствие и посылать вырученные деньги Уинету.
— А как насчет жалованья? — спросил Мейсон. — Разве стороны не получали жалованья?
— Нет. По условиям соглашения, полное вознаграждение должно быть получено от мистера Уинета. Конечно, я рассказываю в общих чертах. Это длинное соглашение и, как до меня только, к сожалению, дошло, очень и очень умело составленное.
— Да, начинаю понимать ваше положение, — посочувствовал Мейсон. — А затем ваш муж исчез?
— Муж обманул меня. Он служил в вооруженных силах. Срок службы Истек, и я ждала его возвращения. Но он не пришел домой и не давал о себе знать. А потом ко мне пришел адвокат мужа и сказал, что он требует развода и раздела имущества. Откровенное воровство.
— Адвокат поддерживал связь с вашим мужем?
— О да, — сказала она. — Спросите у мистера Хоре-аса Л. Рэдфилда.
— И вы не можете развестись без…
— О, я могу получить развод, — сказала она, — но какая мне от этого польза? Я хочу получить что-то за проделанную работу. Понимаете, мистер Мейсон, я угробила больше четырех лет жизни, работая день и ночь до изнеможения на эти рестораны, взвалив на себя всю ответственность управления, превращая их в доходное предприятие. И каждый раз, когда я получала доллар, муж также получал доллар. Я была без какой-либо помощи, волновалась, придумывала меню, писала объявления, работала до ночи, и…
— Но зачем вы это делали? — спросил Мейсон. — Почему не отказались и не стали жить как прежде?
— Потому что я не могу себе этого позволить. Я делаю деньги. Хорошие деньги. Я делаю настолько хорошие деньги, что не могу бросить свой бизнес. Но дело в том, что муж в это время блаженствует на каком-то тропическом острове с. какой-нибудь красоткой, исполняющей каждое его желание, и насмехается надо мной. Каждый раз, когда я зарабатываю доллар, он также, ничего не делая, получает доллар. Мой адвокат говорит, что по законам этого штата я не смогу добиться юридического решения о выплатах алиментов в судебном процессе против мужа до тех пор, пока я лично не вызову его повесткой. Мой адвокат хочет, чтобы повестка была послана в пределах территориальных границ этого штата, и требует акт о распоряжении имуществом.
— А потом? — спросил Мейсон..
— Потом я смогу получить развод и воспользоваться актом о распоряжении имуществом, чтобы заключить новое соглашение с мистером Уинетом.
— А мистер Уинет хочет заключить соглашение с вами?
— О, я думаю, что да. Я заработала ему много денег. У меня, кажется, есть талант зарабатывать для всех, деньги.
— Включая себя.
— Да, включая себя. Я считаю, что в отношении заработков мне с соглашением повезло. Раздражает только то, что Дарвин фактически заставил меня на него работать. Для него это великолепное Соглашение.
— А он общался с вами?
Только через адвоката. Он не прислал ни записки*, ни дешевой открытки. Я на него работаю не покладая рук, а он бездельничает и ухмыляется. Поистине самая большая подлость, с которой я когда-либо сталкивалась.
— Не надо расстраиваться, — сказал Мейсон.
— Нет, меня это очень расстраивает, мистер Мейсон. Боюсь, что всего не знаю. Наконец я пришла к выводу, что тиски закона сжимают меня все сильней и сильней, чтобы я Ждалась.
— И вы сдались?
— Да.
— Вы о чем-либо договорились?
— Да. Согласилась на его условия.
— Насколько я понял, вы хотите получить развод.
— Я уже сказала.
— И, как предположил-адвокат, вызовете мужа в суд повесткой в пределах территориальных границ штата Колорадо?
— Правильно. Я согласилась составить акт о распоряжении имуществом на условиях мужа, а он, со своей стороны, согласился приехать в Колорадо, чтобы здесь получить вызов в суд. Поэтому я подумала, что ваш визит связан с актом о распоряжении имуществом и что вы также представляете мужа. —
Мейсон покачал головой.
— Я только хочу задать вам несколько вопросов в связи со смертью доктора Самерфилда Мальдена.
— Я никогда не слышала о докторе Мальдене.
— Полагаю, что он погиб в авиакатастрофе.
Она задумалась, нахмурившись.
— Кто, полагают, погиб?
— Доктор Мальден.
Неожиданно она сказала с надеждой в голосе:
— Есть ли хоть малейшая вероятность, что погиб не он, а Дарвин?
— Я не знаю, — сказал Мейсон.
— Сегодня днем позвонил детектив, а позднее полиция. Я дала им адрес зубного врача Дарвина. Не знаю, зачем он им нужен, должно быть, чтобы сравнить зубы. Если бы он умер… Нет, я не должна так говорить! Все это меня так угйетает. Все это меня так расстроило, что я решила сдаться и распутать все дело лишь для того, чтобы больше об этом не думать.
— Когда ему должны послать вызов в суд? — спросил Мейсон.
— Сегодня. Все уже готово. Соглашение я подписала и отдала моему адвокату. Он считает, что в данных обстоятельствах меня полностью' защитит соглашение, если его не включат в решение суда о разводе. Но чтобы это самое решение суда было в отношении алиментов действенным, муж должен быть вызван в суд повесткой в пределах границ штата Колорадо.
— А как насчет Уинета?
— Уинет будет рад иметь со мной дело, особенно когда узнает, что я сначала заключила компенсирующее соглашение с мужем и он не обижен.
— Вы не могли бы сделать так, чтобы решение суда касалось и собственности вашего мужа?
— Какая собственность? У него ничего нет, кроме доходов от аренды. Если я представлю их суду, аренда прекратится, мои права вместе с его правами аннулируются. В штате Колорадо ему никаких денег не заплатят. Каждый полученный с ресторанов цент принадлежит Уинету, пока он в Иллинойсе не разделит доход. Мой адвокат говорит, я не могу проследить за деньгами в. Иллинойсе на основании решения иллинойского суда, пока не получу личного вызова в суд. Но это все равно поможет. Уинет заявит, что муж вынудил ^го выплатить большие суммы денег, так что Дарвину ничего не достанется.
— Это выглядит сговором, — уточнил Мейсон.
— Конечно, сговор. Но как это доказать? И какая будет польза, если доказать удастся? Чтобы доказан, нужно предъявить иск, а для этого вызвать его в суд. Мой адвокат говорит, что в вопросах, — которые он задает, можно обеспечить вызов в суд через публикацию, но когда затрагиваются личные интересы, необходим личный вызов в суд.
Мейсон сказал:
— Вполне очевидно, вы не испытываете добрых чувств к мужу.
— Добрые чувства! — воскликнула она гневно. — Я ненавижу землю, по которой он ходит. Он не только отнял лучшие годы моей жизни… Нет, я так не скажу, мистер Мейсон, очень уж избитая фраза. Во всяком случае, считаю, что женщина вступает в брак с открытыми глазами. Больше всего меня бесит то, что он целых четыре года держал меня здесь в состоянии юридического рабства. Я работала на него без жалованья. Мое положение не позволяло развестись и снова выйти замуж. А он… Если бы юн узнал хоть о малейшем неблаговидном моем поступке, не постеснялся бы его использовать, чтобы отклонить любое мое заявление о разводе, а возможно, попытался бы лишить меня положенной части имущества. Из своей части денег, заработанной мной для него, он платил частной детективной фирме, и меня держали под наблюдением. Ведь формально я его жена. Если бы я позволила какому-нибудь мужчине меня поцеловать, муж использовал бы это как улику. Я понимаю, он очарован жизнью на каком-то тропическом острове. Рыбалка, экзотические кушанья, послушные девушки, роскошное безделье. Он, видите ли, отверг цивилизацию со всеми ее заботами и тревогами. Он мог себе это позволить. Я здесь работала, как лошадь, и жила, как монашка. А он пользовался плодами моего труда.
Мейсон сказал:
— Я хотел бы задать вашему мужу несколько вопросов.
— Он в чем-нибудь замешан?
— Еще не знаю.
— Тогда, — сказала она, — это мне без пользы. Я была вынуждена подписать соглашение, по которому, начиная с того самого момента, появление моего мужа в пределах штата Колорадо расценивалось как признание моего предложения о соглашении. Вы можете себе такое представить? Я была вынуждена принять его условия, а затем они составили соглашение так, будто именно я хотела его заключить. О, они обложили меня юридическими барьерами, какими только смогли. До чего же я хочу, чтобы муж благополучно убил себя до того, как появится в штате Колорадо!
— Возможно, он^же здесь.
— Возможно, но я не знаю.
— Такая ситуация, несомненно, озлобила, — сказал Мейсон, — и я вас за это не виню.
— Естественно, такая ситуация озлобила, и думаю, горечь пережитого неизгладимо повлияла на мой характер.
— Каким образом будут переданы бумаги? — спросил Мейсон.
— Мой адвокат в полночь встретится с мистером Рэд-филдом. С адвокатом будет некто, облаченный правами шерифа. Мистер Рэдфилд согласился отвезти их к месту, где будет ждать. Дарвин.
^Мейсон сказал:
— Если у вас, миссис Керби, нет ни юридических, ни моральных обязательств облегчить положение мужа, почему бы вам не дать указание вашему адвокату, чтобы он взял меня с собой. И когда бумаги будут переданы, я смогу задать вашему мужу несколько вопросов.
Она покачала головой.
— Вы можете все испортить. Вдруг ему не понравитесь. Я не решаюсь раскачивать лодку.
— Я мог бы подождать, пока подпишут соглашение и передадут бумаги.
— О чем хотите его спрашивать?
— Об убийстве.
Ее глаза загорелись. Спросила:
— Где это случилось?
— В Калифорнии.
— Думаете, муж имеет какое-то отношение к нему?
— Могу только сказать, — ответил Мейсон, — что очень хочу расспросить его о смерти близкого друга, доктора Самерфилда Мальдена, потому что власти Калифорнии пришли к выводу, что доктор Мальден убит. Не хочу делать никаких заявлений, которые не смогу подтвердить, миссис Керби. Конечно, вы вправе как угодно расценить мое участие в этом деле. Скажу одно: согласно представленным суду уликам ваш муж — последний, кто видел доктора Мальдена живым. Если, конечно, доктор Мальден мертв, на чем настаивают власти Калифорнии.
Быстрым, почти кошачьим движением женщины, мгновенно воплощающей принятое решение в действие, миссис, Керби схватила телефонную трубку и сказала оператору на коммутаторе:
— Соедините меня с Эдом Дуарте, пожалуйста. Он в офисе? Скажите, что звоню я. — Минуту спустя сказала в телефонную трубку: — Эд, это Милисент Керби. У меня адвокат из Калифорнии, мистер Мейсон. Он хочет пойти сегодня с вами и расспросить Дарвина об убийстве… Вы не хотите?.. Он говорит, мешать не будет… Я понимаю… О, конечно, главный — вы. — Положив трубку, повернулась к Мейсону: — Прошу прощения. Мой адвокат запретил что-либо, даже разговаривать с вами. Он сказал, что знает все и это дело — динамит. Еще раз прошу прощения, но не могу больше с вами разговаривать. Я вынуждена просить вас уйти.
Шагнула вперед и открыла дверь.
— О, не может быть, что все настолько плохо, — запротестовал Мейсон, улыбаясь.
Ее губы сжались в твердую тонкую безмолвную линию. Она решительно предложила уйти.