С одной стороны длинного стола в тюремной комнате для посетителей сидел Перри Мейсон, а с другой стороны, за толстой сеткой, ссутулившаяся и потерянная Стефани Мальден, смотревшая на адвоката умоляющими глазами.

— Мистер Мейсон, вы просто обязаны верить, и все. Вам придется поверить мне. В конце концов, я ваша клиентка, и вы обязаны представлять меня.

— Я буду вас представлять, — ответил Мейсон, — независимо от того, верю вам или нет. Вы имеете право на то, чтобы вас представлял адвокат. Вы имеете право на судебное разбирательство, то есть разбирательство судом, а не какого-либо прокурора. Независимо от совершенного вами, имеете право на ваш день в суде и на компетентный совет, чтобы самой усмотреть, защищены ли ваши права. Когда я беру на себя защиту, я сражаюсь за каждый дюйм каждого конституционного права клиента.

— Но я хочу, чтобы вы мне верили. Если будете смотреть просто как на клиентку, частицу человечества, кого беспристрастно защищаете по служебной обязанности, такое отношение подорвет мою веру в себя. Не так ведет себя хирург, делающий операцию, когда на спасение пациента от смерти один шанс из тысячи.

— Вы, конечно, можете в любое время обратиться к другому адвокату, — сказал Мейсон.

Она сжала губы.

— У вас мои сто тысяч долларов, мистер Мейсон.

Мейсон ответил, понизив голос, но с раздражением:

— У меня ни цента ваших денег. Я вам об этом говорил раньше и хочу, чтобы вы это поняли.

— Я знаю, что они у вас, мистер Мейсон. Несомненно. Я сперва думала, вы сделали это для защиты моих интересов и ничего не скажете людям из налоговой инспекции, а некоторое время спустя, когда все успокоится, отдадите мне деньги или хотя бы мою часть. Теперь… я не знаю, что и думать.

Мейсон сказал:

— Я знаю, что думаю я. Думаю, что вы зашли в квартиру, открыли сейф, взяли деньги, а потом подстроили мне ловушку, чтобы я пошел туда и…

— Зачем бы мне это понадобилось, мистер Мейсон?

— Затем, чтобы сделать то, что делаете сейчас. Обвинить меня в присвоении ваших ста тысяч долларов и заставить меня делать то, что захотите вы.

— Мистер Мейсон, я никогда не была в квартире.

— И вы можете, глядя мне прямо в глаза, говорить, что никогда не были в квартире?

— Да, конечно.

— Никогда?

— Никогда.

Она смотрела на адвоката спокойно и твердо.

— 'Именно это меня в вас тревожит, — сказал Мейсон.

— Что именно?

— Что вы продолжаете говорить неправду своему адвокату. Это плохо.

— Я не обманываю.

Мейсон сказал:

— Я пытался защитить ваши интересы. Вы пришли ко мне в контору. Сказали, что вас кто-то преследует. Я захотел узнать, кто это, и нанял детектива, чтобы тайно выследить этого человека.

— Вы наняли детективов? — воскликнула она удивленно.

— Да, — подтвердил Мейсон. — Когда вы пришли ко мне во второй раз, за вами уже наблюдали нанятые мною, чтобы выяснить, кто вас преследует.

— И что они узнали?

— Что за вами не-наблюдал никто.

— О! — произнесла она, и в голосе прозвучало мгновенное осознание сказанного.

Мейсон спокойно продолжил:

— Когда вы ушли из моей конторы во второй раз, за вами опять-таки следили те, кого я нанял. Кроме них, никто за вами не наблюдал. Вы солгали мне, когда сказали, будто вас кто-то преследует. И солгали только для того, чтобы вынудить меня пойти в меблированные комнаты в Диксивуде. Когда ушли из моей конторы в тот второй раз, вы понятия не имели, что за вами действительно наблюдают, но только мои люди. Из конторы вы отправились прямехонько в меблированные комнаты в Диксивуде.

— Это ложь, мистер Мейсон. Ваши детективы просто соврали вам. Я ничего такого не делала. Повторяю вам, я~ никогда там не была. Наблюдавшие за мной детективы, должно быть, решили заработать вознаграждение, сообщив вам то, чего вы ожидали. В конце концов, разве не так уж редко детективы дают ложные сообщения.

Мейсон сказал:

— В этом случае на задании были двое. Я надеялся, что сможем поймать тех, кто за вами наблюдает, и хотел быть уверенным, что мы их не упустим. Поэтому настоял, чтобы мое детективное агентство послало на задание двоих независимых детективов. Они оба следовали за вами, оба знают, что вы пошли в меблированные комнаты в Диксивуде, доехали в лифте до девятого этажа и пробыли там около десяти минут.

Мейсон неотрывно смотрел на нее через сетку. Она на миг отвела глаза, затем опять взглянула на него.

— Итак? — после долгой паузы спросил Мейсон.

— Хорошо, — сдалась она устало. — Я была. Я пошла туда. Просто чтобы закрыть сейф. Я доверяла вам, но подумала, вы совсем рехнулись, если оставили квартиру в том виде, в каком ее нашли. Вы сказали, что картина снята, часть штукатурки отсутствует, дверца стенного сейфа открыта. Это было бы на руку любому агенту налоговой инспекции, который придет туда и заявит, что я взяла деньги из сейфа. Я не могла этого допустить.

— Как вы вошли? — спросил Мейсон.

— С помощью ключа.

— Какого ключа?

— Дубликата, который я сделала с ключей моего мужа. Я же сказала, что клала их в воск, и…

— Тот ключ вы отдали мне, — сказал Мейсон. — Помните?

— О…

Она закусила губу.

— Продолжайте, — повторил Мейсон. — Где вы взяли тот, что у вас?

— Когда ключи были у меня, я сделала не один дубликат.

— Значит, ключей у вас было по два.

— Да.

— Зачем?

— Не знаю. Я только подумала, что это неплохо.

— Чтобы один ключ дать мне, а другой оставить себе?

— В то время я так далеко не заглядывала.

— Откуда мне знать, что это действительно так?

— Поверьте мне на слово.

— Однажды я вам поверил, но это не привело ни к чему хорошему, — напомнил Мейсон.

— Только в одном, мистер Мейсон. Я не сказала вам правды единственно об этом.

— Хорошо. Что вы делали в квартире?

— Вошла и увидела все то, о чем вы рассказали. Я заперла сейф. Очень осторожно, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Поместила плиту штукатурки на место и повесила картину. Это все, что я сделала. Я сделала только это и ушла,

— И это единственное, в чем вы меня обманули?

— Да, конечно.

Мейсон вздохнул.

— Теперь расскажите об остальном.

— О чем остальном?

— О деле. За что вас здесь держат? О смерти вашего мужа.

— Они думают, что его убили.

— Каким образом?

— Я этого не знаю. Они думают, что это сделала я. И вместе с Рамоном Кастеллой.

— А это так и есть?

На ее лице появилось отвращение.

— Я его ненавижу.

— Почему вы его ненавидите?

— Потому что я убеждена — он двуличный и всегда мешал лучшим стремлениям моего мужа. Потому что… Ну, потому что он мне не нравится.

— Он когда-нибудь приставал к вам? — спросил Мейсон.

Поколебавшись мгновение, подтвердила:

— Да.

— Вы сказали об этом мужу?

— Нет.

— Почему же нет?

— Потому что… Ну, потому что в то время… Ну, я… Ну, это произошло при таких обстоятельствах, что я не… Я не хотела беспокоить его.

— И все же пошли на квартиру к этому человеку. — Да.

— Зачем?

— Хотела узнать, кто отвез мужа в аэропорт.

— Почему захотели узнать это?

— Потому что… Рамон думал, что отвезла я, а я думала, что он.

— Вы не отвозили?

— Нет.

— И он не отвозил?

— Сказал, что нет.

— Кто же это сделал?

Опять долгая пауза.

— Продолжайте, — сказал Мейсон, — соберитесь. Так кто же отвез доктора Мальдена в аэропорт?

— Это мог бы сделать единственный человек.

— Кто именно?

— Дарвин Керби.

— Кто этот Дарвин Керби?

— Много о нем не знаю, мистер Мейсон. Муж говорил о нем довольно часто. Они познакомились во время войны. Дарвин Керби не врач, тогда был каким-то офицером. Во всяком случае, они подружились, много времени проводили вместе. Ну, и мужу нравилось с ним общаться.

— Он переписывался с Керби?

— Нет. И где Керби, никто не знал. По-видимому, Керби был небогат, и после войны он стал перекати-поле, переезжая с места на место. Он ни к кому не приноравливался.

— Как вы обо всем этом узнали?

— Из их разговоров, когда он неожиданно появился. Дарвин поведал что-то о своей философии жизни. Он вроде бы вдруг почувствовал себя всего лишь шестеренкой в машине цивилизации и решил расстаться со службой. Когда после войны его демобилизовали, не оказалось ни одного родственника, с кем он хотел бы поддерживать отношения. Ему не нравилась его жена, то есть он не был особенно счастлив в супружеской жизни. Думал, что она к нему придирается. Была еще властная теща… Короче, просто не захотел возвращаться домой. Умыл руки.

— И вы утверждаете, что он не поддерживал связи с вашим мужем?

— Нет. Уверена, что нет. Муж часто вспоминал о нем и хотел, чтобы Дарвин написал ему хотя бы строчку и дал знать, где он. Муж обижался, потому что… Ну, он всегда любил Дарвина.

— А затем Дарвин неожиданно объявился?

— Да.

— Когда?

— Вечером, за день до смерти мужа.

— Той ночью он остановился в вашем доме?

— Да.

— Кто его видел?

— Обе кухарки и горничная. Он остался на обед.

— И заночевал?

— Да.

— А на следующее утро уехал?

— Да. Они уехали вместе. Сказал, что собрался в Чикаго, а оттуда поедет в Канаду. Хотел провести какие-то исследования. Я думаю, что он делал остановку в Денвере или Омахе. Я не обратила особого внимания на эту часть разговора.

— Когда он должен был уехать?

— Как я поняла, муж собирался по дороге в лечебницу завезти его в аэропорт. Я знаю, Дарвин улетел утренним самолетом.

— Тогда он не мог отвезти доктора Мальдена в аэропорт.

— Да нет, мог. Он мог поменять билет и улететь более поздним самолетом.

— Можете чем-нибудь подкрепить такое предположение? Доказательства есть?

— Да. Кто-то же отвез его. Это не я, думаю, не Рамон, и почти уверена, что не Глэдис.

— Тогда машина доктора Мальдена обязательно осталась бы в аэропорту, — сказал Мейсон. — Доктор улетел бы на своем самолете, Дарвин Керби на лайнере, а машину обязательно оставили бы там. Вы, кажется, какое-то время думали, что доктора Мальдена в аэропорт отвез Рамон Кастелла?

— Да.

— А почему?

— Потому что он всегда это делал. Но прошлой ночью сказал мне, что в этот раз не отвозил. Я ему не верю. Я думаю, он врал. Я не уверена, что не отвозил.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я это проверю. Теперь скажите мне, какие у них основания полагать, что ваш муж убит? Утверждают, что испортили самолет или что другое?

— Об этом ничего не могу сказать, мистер Мейсон. Не мог дать ни малейшей подставки. Знаю только, что Рамон Кастелла что-то им сказал.

— Быть может, что вы испортили систему управления самолетом или что-нибудь. другое?

— Я не знаю, мистер Мейсон, не имею ни малейшего представления.

— Я хочу попросить ускорить предварительную экспертизу. Они думают, что стану говорить о юридических формальностях, или не решаются ждать обвинительного вердикта большого суда, а потому поспешили подать жалобу, обвинив вас в убийстве. Я собираюсь вынести это на быстрое предварительное слушание, чтобы узнать, что у них против вас.

— Вы будете продолжать представлять меня?

— А вы хотите этого?

— Очень.

Мейсон сказал:

— Я буду представлять вас, во всяком случае до предварительного слушания. Мой уход сейчас может повредить вашему делу, уронить вас в общественном мнении. После сцены, которую я устроил в офисе окружного прокурора, после того, что ему наговорил, и после огласки этого я не могу бросить ваше дело и попросить вас переменить адвоката, не уронив себя во мнении читающей публики. А ведь, в конце концов, именно она создает общественное мнение вокруг вас. Но я должен пре, упредить: у них, несомненно, имеется очень серьезная, очень веская улика, прямо указывающая на вас. Иначе они не осмелились бы арестовать вас в такое время и подать жалобу.

Она покачала головой.

— У них нет никакой улики против меня, потому что я ничего не сделала. И если сможете, объясните мне, каким образом можно подняться в воздух и убить летящего в самолете человека? Да это же просто невозможно!

— Самолет рассчитан на двоих? — спросил Мейсон.

— Да. Рассчитан на багаж, так что часто летали двое.

) когда в тот раз самолет вылетел из аэропорта, в нем находился только один человек. Да и в сгоревшем самолете, когда его нашли после аварии посреди пустыни, обнаружили только одно тело.

— Итак, — сказал Мейсон. — Я осмотрюсь и прикину, что можно сделать. Мне еще не все понятно.

— Мистер Мейсон, вы ведь взяли какие-то деньги из квартиры, не так ли? Пожалуйста, будьте откровенны со мной. Пожалуйста!

Мейсон возразил:

— Я вам уже сказал и говорю снова: я ничего не брал.

— Вы говорите так только для того, чтобы налоговая инспекция не сочла вас сообщником.

Мейсон твердо сказал:

— Я говорю так, потому что это правда. Возможно, вам с нею не приходилось сталкиваться. Но то, что я говорю, правда. Теперь я попытаюсь докопаться до ис_г тины.

Мейсон отодвинул стул, подал знак надзирательнице, стоящей в дальнем конце комнаты, что свидание закончено, и ушел, выполнив, несколько формальностей.

Когда он, быстро шагая через вестибюль большого здания к выходу, нетерпеливо взглянул на часы, опущенные глаза уловили тень, и тело прониклось особенным ощущением близости другого человека. Это было нечто неуловимое. Не запах, не тепло чужого тела, а магнетическое чувство тревоги, возникающее, когда человек вдруг неожиданно наталкивается на кого-то. Мейсон резко поднял глаза и остановился. Женщина, с которой он чуть не столкнулся, искала что-то в кошельке. Она тоже почувствовала другого человека, подняла темно-синие глаза на каменно-твердое лицо Мейсона и сказала:

— Боюсь, я не смотрела!

— Я виноват, — сказал Мейсон. — Я торопился и…

В темно-синих глазах вспыхнуло любопытство.

— Не надо об этом. Вы мистер Мейсон, не так ли?

— Да.

— Вы меня не узнаете, но я видела вас прошлой ночью в меблированных комнатах.

— В меблированных комнатах?

— Да. В Диксивуде. Я шла через вестибюль, а вы выходили. Я Эдна Коулбрук. Мой муж, Гарри Коулб-рук, работает в бюро опознания в офисе шерифа. Я как раз к нему иду.

— О да, — сказал Мейсон и слегка отодвинулся в сторону, чтобы пройти мимо нее к двери.

— Мы живем в меблированных комнатах в Диксивуде, вы знаете.

— Я не знал.

— Я видела вас несколько раз в суде и… Можете себе представить, что прошлой ночью, хотя это было бы бестактно, я чуть не заговорила с вами. Вы, наверное, заметили это. Я подняла глаза, увидела вас и мгновенно узнала. Но через секунду вспомнила, что я официально не знакома с вами. — Темно-синие глаза улыбались. — Скажите, мистер Мейсон, у вас клиент в Диксивуде? Я сгораю от любопытства. Не то что люблю сплетничать или разглашать, но Диксивуд кажется мне своеобразным частным клубом. У нас небольшая группа сблизившихся людей. С вами была очаровательная молодая леди. Она там живет? Надеюсь, вы не считаете меня ужасно импульсивной. Муж говорит, что я всегда бросаюсь туда, куда ангелы ступить боятся. Но я не думаю, что в наше время можно куда-либо попасть, не проявив инициативы.

Мейсон засмеялся:

— Боюсь, вы задали мне так много вопросов, что я не смогу на них ответить, миссис Коулбрук. Собственно говоря, я был по личным делам. Однако сейчас вам придется меня извинить. Я столкнулся с вами потому, что спешу, опаздываю на встречу.

Мейсон приподнял шляпу. и заторопился к выходу. На пороге рискнул задержаться и взглянуть через плечо. Она стояла там, где он ее оставил. Лоб слегка наморщился, синие глаза задумчиво смотрели ему вслед. Мейсон знал, что секундная остановка, мгновенный взгляд назад были серьезной ошибкой.