Делла Стрит, доверенный секретарь Перри Мейсона, положила к нему на стол красивую визитную карточку. Взглянув на нее, Мейсон произнес:

— Миссис Самерфилд Мальден. Чего она хочет, Делла?

— Вам это имя о чем-либо говорит?

— Нет. А что?

Делла кивнула.

— Оно упоминалось в газетах. Она — Стефани Мальден, жена, точнее, вдова доктора Самерфилда Мальде-на. Он в собственном самолете, управляя сам, летел на съезд медиков в Солт-Лейк-Сити и разбился. Об этом есть во вчерашней газете. Менее чем через час после катастрофы на одном из сухих озер в пустыне с воздуха обнаружили самолет, а в нем — обуглившееся тело доктора Мальдена. Вероятно, он из-за какой-то неисправности пошел на вынужденную посадку. И разбился.

Мейсон кивнул.

— Теперь вспомнил. Доктор Мальден — известный хирург, да?

— Очень удачливый, и не только как хирург. У него большая практика в правительственных кругах, — ответила Делла Стрит.

— Предполагаю, — заметил Мейсон задумчиво, — миссис Мальден пришла по поводу завещания, права наследования имущества. Но признайся, она слишком поторопилась. Обычно дожидаются похорон. Вдова безутешна?

— Это должно быть так, — с нажимом сказала Делла.

— Имеешь в виду, что нет?

— Ну, — ответила Делла Стрит, — она нетерпелива, нервничает. Изящно одета, молодая, привлекательная. Сидит, постукивая носком сорокадолларовой туфли об пол, выставив ножку в нейлоновом чулке так, будто на уме кое-что, кроме горя.

—'Ты сказала, она молодая? — спросил Мейсон. — Разве доктор Мальден был не средних лет?

— Да. Она, я думаю, вторая жена или, возможно, третья, судя по тому, как выглядит. Она куколка.

— Сколько ей лет?

— Двадцать пять — двадцать шесть, роскошная фигура, о чем прекрасно знает. Одета так, чтобы подчеркнуть свои формы, хотя и с прекрасным вкусом. Она словно излучает сияние денег. Дорогая игрушка доктора Мальдена. Но ты можешь поставить на нее и наверняка выиграешь.

Перри Мейсон засмеялся:

— Ах, Делла! Не представляю, что бы я делал без твоих женских комплиментов. Возможно, очень многих упустил бы.

— Только не эту девушку, — улыбнулась Делла. — Ее нипочем не пропустили бы. Она сама позаботилась бы об этом.

— Довольно странное мнение о женщине, которая только что овдовела.

— Уже прошли целые сутки, — сыронизировала Делла.

— Ну, впусти ее. Полагаю, она ожидает положенную порцию почтительного сочувствия.

— Она ожидает положенную порцию почтительного внимания, — отпарировала Делла Стрит, — привыкла им пользоваться.

— Пользоваться? — спросил Мейсон.

Делла Стрит кивнула и вышла, чтобы проводить посетительницу в кабинет Мейсона.

Стефани Мальден была одета в жемчужно-серый, по фигуре, костюм из легкого шерстяного материала. На плечи небрежно наброшена накидка из платиновой норки. Когда сняла замшевую перчатку, сверкнули большие бриллианты квадратной формы.

— Мистер Мейсон, — сказала она таким тоном, словно приветствовала давнего друга, — я не могу выразить, как ценю ваше любезное согласие встретиться со мной без предварительной договоренности. Представляю, как вы заняты.

Она мельком взглянула на Деллу Стрит.

— Садитесь, — пригласил Мейсон, — не обращайте внимания на мисс Стрит, моего секретаря. О наших клиентах она знает все, что знаю и, возможно, чего я не знаю.

На лице Стефани Мальден промелькнуло легкое недовольство.

— Это очень деликатное дело. Очень личное и очень конфиденциальное.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Делла Стрит сделает личные, конфиденциальные записи и проследит, чтобы с ними ничего не случилось.

— Вы… Я… Я просто не знаю, как начать, — сказала она, положив ногу на ногу и разглаживая на колене жемчужно-серую юбку. Ее светло-карие глаза уставились на носок левой туфли.

— Начните с середины, — предложил Мейсон.

Она быстро взглянула на него.

— Я думала, скажете — начните с начала. Обычно рекомендуют начать так.

— Ну, попробуем быть оригинальными, — сказал Мейсон. — Иногда лучше начать с середины. От нее недалеко и до начала, и до конца.

Она нервно усмехнулась и произнесла:

— Моим мужем был доктор Самерфилд Мальден. Известный врач. Он… Он погиб в авиакатастрофе.

— Я понял это, — сказал Мейсон. — Читал в газете.

Несколько минут посетительница молчала, словно ее мысли блуждали в месте, удаленном на миллион миль. Затем пришла в себя и вернулась в действительность.

— Видите ли, мистер Мейсон, у мужа были неприятности.

— Неприятности какого рода?

— Налог на доходы.

— Какие именно?

— Внутреннее бюро по годовым доходам в последнее время ревизовало дела всех врачей, в особенности преуспевающих, у кого большая практика в правительственных кругах.

Мейсон понимающе кивнул.

— Вы, конечно, знаете, часть платы врач берет наличными. Люди часто платят за консультацию в учреждении. Ну, и тому подобное…

— У вашего мужа была большая практика в министерствах? — спросил Мейсон.

— Многих лечил токами высокой частоты. У него был штат медсестер, которые выполняли процедуры, и…

— И были медсестры, которые участвовали в сборе денег, да? — спросил Мейсон.

Она кивнула.

— Его правой рукой была Глэдис Фосс. Старшая медсестра, управляющая в лечебнице и тому подобное.

— Следователи допрашивали мисс Фосс?

— Да, ее расспрашивали.

— Сейчас она работает?

— Что делает сейчас, не имею представления, — продолжала миссис Мальден несколько резко. — Эта Глэдис должна была присоединиться к мужу в Солт-Лейк-Сити.

— Вы теперь знаете об их намерениях?

— Да. Доктор Мальден договорился с Глэдис, что она поедет в Финикс, Аризона, и получит сведения по тамошнему госпиталю. Но в Финиксе ее нет. Она туда уехала, а потом исчезла.

— Вы уверены, что Глэдис Фосс должна была встретиться с вашим мужем в Солт-Лейк-Сйти?

— Ну да, разумеется, — ответила 'она. — Не будем наивными.

— Что еще. можете рассказать о мисс Фосс? — спросил Мейсон.

— Глэдис Фосс двадцать семь лет. Моему мужу пятьдесят два, как раз опасный возраст. Он… О да, конечно, он был вполне мужчиной. В течение дня проводил с Глэдис довольно много времени. У них очень близкие, доверительные отношения.

— И вы думаете, что из этого что-то следует?

Она рассмеялась.

— Господи; мистер Мейсон! Я не дурочка и не вчера родилась.

— В газетах об этом ничего не пишут? — спросил Мейсон.

— Пока нет. Проглядели. Я должна быть готова к этому. Репортеры подойдут к двери, деликатно сообщат пикантную новость и спросят, могу ли я объяснить.

— И что сделаете вы? — поинтересовался Мейсон.

— Посмотрю прямо в глаза₄ — ответила она, — и скажу: «Правильно. Мисс Фосс должна была поехать в Финикс, а затем в Солт-Лейк-Сити». Скажу, что собиралась присоединиться к ним, но на день задержалась, а муж хотел, чтобы мы трое были вместе в машине. А вы чего ожидали? Что всплесну руками и горестно признаюсь репортерам: мой муж вел двойную жизнь, а я об этом не знала?

— Вы не первая его жена? — спросил Мейсон.

— Третья. И я его не украла. Вторая украла у первой. Потом умерла, и он был очень, очень одинок. Я не больно старалась женить его на себе. Никому не навязывалась. И вышла за него не из-за денег, мистер Мейсон. Если бы я вышла за богача старше меня на семьдесят лет, это было бы совсем другое дело. Но я вышла за мужчину, который старше всего на двадцать пять лет. Допустим, через десять лет отношения стали бы… ну, скажем, напряженные. Но уверена, взаимопонимание возможно в любом случае. Я вышла замуж потому, что доктор Мальден очаровал меня. Он был думающей машиной. Мог хладнокровно, беспристрастно, разумно обсудить любой вопрос и дать чертовски нестандартный ответ.

— А неприятности с подоходным налогом? — напомнил Мейсон.

— Они утверждают, что утаил сто тысяч, но доказать не могут. Говорят одно: его денежный доход сейчас равен доходу таких же врачей с аналогичной практикой. Нашли также пациентов, заплативших ему за операции, один двести долларов, другой триста пятьдесят. Утверждают, что в последнее время мой муж получил много побочных денег.

— Итак, что произошло?

— Они расспрашивали мужа, а он просто рассмеялся им в лицо. Сказал, что о своих финансовых делах ничег го не знает, а его счета ведет Глэдис и…

— А что сказала Глэдис Фосс?

— Ничего. Обещала просмотреть счета, а потом оставила их до своего отпуска.

— Как долго она с ним работала?

— Четыре года.

— А сколько лет вы женаты?

— Пять лет.

— Вы не думали, что разделяете с мужем ответственность за некоторые дела?

Она рассмеялась:

— Не будем ходить вокруг да около, мистер Мейсон. Нет, я ни о чем не знала. И если б вы были знакомы с доктором Мальденом, поняли бы почему.

— Так почему?

— Он полагался только на себя. Не думаю, чтобы доверял свои секреты хоть кому-нибудь. Всегда говорил по существу и Только то, что хотел сказать. Не более.

— Хорошо, — подытожил Мейсон. — Вы нарисовали предварительную картину, но все ходите вокруг да около того, о чем действительно хотели переговорить со мной. Теперь, надеюсь, перейдете, наконец, к главному.

Она сказала:

— Что бывает при утверждении завещания на имущество такого рода?

— Ваш муж оставил завещание?

— Да.

— Каковы его условия?

— Все до последнего цента достается мне.

— А страховка?

— Страховка недавно изъята и переписана на меня.

— Сумма страховки?

— Сто тысяч долларов. В случае самоубийства считается недействительной.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — После похорон подадим заявление о назначении вас душеприказчицей его последней воли и завещания.

— А как быть с его собственностью? Допустим… Допустим, муж утаил какую-то сумму денег?

— Да, конечно, — сказал Мейсон, — государство принимает это во внимание. Оно не любит терять налог. Имею в виду как Государственный департамент по налогам на наследство, так и бюро по годовым доходам. В случае смерти все сейфы опечатываются. Их вскрывают только в присутствии представителей департамента по налогу на наследство.

— Понимаю, — сказала она, снова рассматривая носок левой туфли.

Она быстро взглянула на Деллу Стрит, потом посмотрела второй раз.

— Продолжайте, — напомнил Мейсон.

Она сказала:

— Прямо не знаю… С чего начать, мистер Мейсон?

— Не начинайте, — сказал Мейсон, — а прямо приступайте к делу. В конце концов, мы знакомы недолго. Вам известны жизненные факты, а я адвокат. Давайте начнем о деле. Чег. о вы хотите?

Она сказала:

— Я постараюсь ничего не упустить. — Мейсон кивнул. — Я всегда гордилась тем, что была… ну, бдительной.

— Начеку? — уточнил Мейсон, взглянув на Деллу Стрит.

— Начеку, — подтвердила Стефани, — но в чужие дела носа не сую.

— Хорошо. Продолжайте.

Она сказала:

— Моего мужа довольно часто вызывали ночью. Конечно, для практикующих медиков в этом ничего необычного. А я… Ну, я всегда хотела знать, что происходит.

— Вы уже упомянули об этом, — напомнил Мейсон.

— Я следила за тем, что происходит.

Мейсон кивнул.

— Ну вот, — продолжила она, — я обнаружила… Ну, это выглядит так, будто я все-таки сую нос в чужие дела…

— Не беспокойтесь так о себе, — прервал Мейсон. — Пусть вас волнует только результат, которого хотите добиться. Теперь успокойтесь-ка и расскажите все.

— Хорошо, — согласилась она. — У мужа в кармане была связка ключей. Время от времени я их изучала. Смогла определить назначение почти всех. Там был ключ от сейфа с гонорарами, за которым Внутреннее бюро доходов охотится, как коршун, а также ключи от лечебницы, от отделения в сейфе, где он хранил свои наркотики, от дома, от гаража.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Но о назначении еще двух ключей догадаться не смогла. — Мейсон кивнул. — Тогда я, растопив свечу, сделала восковые копии этих ключей. Вы вините меня-за это, мистер Мейсон?

— Давно скопировали?

— Примерно год назад.

— Продолжайте, — предложил адвокат.

Она сказала:

— Я сделала дубликаты этих ключей и решила, что обязательно найду двери, к которым они подходят. Как только выдалась возможность, я тайком перепробовала все замки в лечебнице мужа.

— К чему подошли ключи?

— Я уверяю вас, ни к чему в лечебнице.

— Тогда к чему же?

— Я наняла частного детектива следить за мужем. И узнала, что он время от времени бывает в меблированных комнатах в Диксивуде. Были все основания предположить, что эти ключи от квартиры 928-Б. Я узнала, муж за нее платит. Хочу надеяться, что вы еще не совсем меня презираете, мистер Мейсон. Но я терпеть не могу, когда делается что-либо касающееся меня, а я не знаю, что происходит.

Она вынула из сумочки два ключа, мгновение подержала их; сравнивая, и положила на стол Мейсона.

— Продолжайте, — сказал он, осторожно взглянув на Деллу.

— А вот еще. — Стефани передала Мейсону пачку фотостатов. — Я не знаю… То есть не знаю, что они означают. Это фотостатические копии страниц записной книжки, которая была в кармане его куртки. Они разложены по порядку.

Мейсон просмотрел копии.

— Откуда вы их достали?

Она опустила глаза.

— Из кармана его куртки. Я заметила, что эту маленькую тонкую записную книжку он очень бережет. Однажды, когда он менял одежду, я ее вытащила и спрятала.

— И что произошло?

— Он хватился, как только приехал в госпиталь. Позвонил мне и попросил посмотреть в костюме, который оставил для чистки. Я велела не класть трубку, пока поищу, а через несколько минут сказала, что нашла. Он вроде бы успокоился. Попросил привезти ее в лечебницу и отдать непременно в руки Глэдис Фосс, и никому другому.

— Что вы сделали?

— Только то, о чем он попросил. Но задержалась, чтобы снять фотостатические копии. Не стала ждать, пока проявятся. Копии на фотостатической бумаге забрала на следующий день.

Мейсон взял фотостаты.

— Что еще? — спросил он.

— За мной следят.

— Кто и зачем?

Она сказала:

— Может быть, представители Внутреннего бюро доходов. Точно не знаю. Знак* только, что за мной установлено наблюдение.

— Как давно?

— После того, как муж меня покинул.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Хорошо, посмотрим правде в глаза, мистер Мейсон. Допустим, что муж вел двойную жизнь, что под вымышленной фамилией жил в меблированных комнатах в Диксивуде, что там его встречала Глэдис Фосс, ну, и что там был сейф со значительной суммой денег, допустим, со ста тысячами долларов. Что может с ними случиться?

— На какое имя снята квартира?

— Чарльза Эмбоя, — ответила она.

— Теперь задам очень личный вопрос. Считалось ли, что у Чарльза Эмбоя есть жена?

— Конечно. Для чего бы еще ему нужна была эта квартира?

— Не знаете, с ним кто-то жил?

— Нет, не знаю, если вы это имеете в виду. Знаю, что там жил мистер Чарльз Эмбой и… И этого для меня достаточно.

— Но вы уверены, что квартиру снимал именно ваш муж?

— О да.

— Как узнали?

— Нашла в его кармане чек годовой уплаты. Чек на имя Чарльза Эмбоя за квартиру 928-Б.

— Какова была сумма?

— Пять тысяч долларов.

Мейсон удивленно поднял брови.

— Вряд ли он уплатил за квартиру наличными.

— У мужа был другой банковский счет на имя фиктивных партнеров Мальден и Эмбой. Он выдавал чеки на этот счет, подписываясь либо своим именем, либо «Эмбой».

— И, возможно, использовал фиктивного партнера, чтобы тратить заработанное.

— Я не знаю.

— Квартплата составила пять тысяч долларов в год?

— Да, так.

— Ваш муж содержал довольно дорогое гнездышко.

— А почему бы и нет? Он мог себе это позволить. Уверена, ничто так не разрушает любовь, как унылое существование в дешевой квартирке с выцветшими коврами, сосновым туалетным столиком, грошовым зеркалом и расшатанной кроватью. Это делает все фальшью…

Несколько минут Мейсон изучал ее.

— Извините меня, но вы говорите так, будто все это вам знакомо.

Она взглянула на него настороженно. Помолчали.

— Вы никогда не были в этой квартире? — спросил наконец Мейсон.

— Нет.

— Почему?

— Господи, мистер Мейсон! Зачем бы я туда пошла?

— Посмотреть, что происходит. Получить доказательства.

— Доказательства чего?

— Вам никогда не приходила мысль о разводе?

— Нет. Я очень счастлива в настоящем. Я не против того, чтобы муж завел любовницу, только бы не знать об этом. Могу разделять его физическую любовь с кем-либо, но я не смогла бы примириться с мыслью, что он пытается меня перехитрить. Узнать, что муж содержит другую квартиру, для меня было шоком. Но боюсь, мистер Мейсон, вы можете неправильно понять меня.

— В чем именно?

— Флирт мужа может оказаться второстепенным делом.

— Так всегда бывает, — сказал Мейсон.

Она рассмеялась.

— Я не имела в виду именно это.

— А что вы имели в виду?

Она сказала:

— Давайте посмотрим на все это с другой точки зрения. Жизнь доктора не такая, как у большинства людей. Необходимо, чтобы в любую минуту знали, где он находится, и можно было бы вызвать. Обычный человек может сказать жене, что едет по делам в Чикаго, собрать чемодан и пожить четыре или пять дней с любовницей. Однако врач обязан держать под наблюдением сотни дел. Он может потребоваться в любой час дня и ночи. — Мейсон кивнул. — Моего мужа часто вызывала «миссис Эмбой». Получив такой вызов, он оставлял меня и говорил, по какому номеру его можно найти.

— Какой номер?

— Крестлайн, 69342. Через телефонную компанию я узнала адрес, где установлен телефон Крестлайн, 69342. Оказалось, это меблированные комнаты в Диксивуде.

Мой муж, возможно, встречался в этой квартире с Глэдис Фосс. Возможно, она там жила. Не знаю.

— Как миссис Эмбой?

— Возможно.

— Вы не пытались узнать?

— Нет.

— Продолжайте, — сказал Мейсон. — Что имели в виду, когда сказали: флирт был побочным делом?

Она ответила:

— Я, конечно, думаю, что между Глэдис Фосс и мужем была и романтическая привязанность.

— Она симпатичная? — спросил Мейсон.

— Женщина не может правильно оценить внешность другой женщины из любовного треугольника. Но Глэдис Фосс не дурнушка.

— Можете описать ее?

— В ней есть все, что хочется женщине и что нуж-rib мужчине: глаза, фигура, стиль. Если более точно, то ей двадцать семь, брюнетка, большие карие глаза. Рост пять футов два дюйма, вес сто двенадцать фунтов. Красивые ноги — она любит их показывать — и узкие бедра. Я бы возненавидела ее за внешность, даже если бы она не ловила на крючок моего мужа.

— Однако вы не думаете, что ваш муж был очарован только ее внешностью?

— В том-то и дело, мистер Мейсон. Полагаю, что наряду с романтической привязанностью их связывали и деловые отношения. Вероятно, муж попросил ее поработать с секретными документами и вычислить, чтобы он… Он… Нет, — спохватилась она, — я не могу зайти так далеко. Могу лишь предположить это как возможное.

— Вы не могли бы больше рассказать о таинственной миссис Эмбой? — спросил Мейсон.

— Звонила всегда миссис Эмбой и просила к телефону доктора Мальдена. Он подходил к телефону, и они всегда говорили только о симптомах. Конечно, я на одной стороне провода не могла полностью слышать разговора. Муж, бывало, говорил:. «Когда у вас впервые возникла эта боль, миссис Эмбой?», или: «Не могли бы вы подробнее рассказать об одышке?», или что-либо в таком роде. Затем он устало говорил мне: «Думаю, придется уехать на несколько минут».

— А потом что?

— Потом говорил, что выезжает на вызов, и я могу дозвониться до него по номеру Крестлайн, 69342. А затем, говорил он, посетит на дому и других пациентов, и давал мне список номеров телефонов в том порядке, в котором намеревался сделать свои ночные визиты. Три или четыре раза, когда я вынуждена была его разыскать и прошло значительное время после ухода, я пыталась высчитать, где смогу застать, не потревожив слишком много людей. Набрала третий или четвертый номер и узнала, что он там еще не был. Набрала предыдущие номера и обнаружила, что он еще по Крестлайн, 69342. Когда это случалось, всегда говорил, будто с Эмбой были осложнения и он сейчас же выезжает.

— Вы ничего не заподозрили?

— Не сразу. «

— 'Где теперь мисс Фосс? — спросил Мейсон.

— Я сама хотела бы знать. Возможно, в Солт-Лейк-Сити.

Мейсон сказал:

— Если человек смог утаить сто тысяч долларов наличными, то его доход должен быть чрезвычайно большим.

— Да, это так.

— Очень хорошо, — продолжил Мейсон. — Давайте посмотрим на это без эмоций и порассуждаем логически. Если ваш муж мог утаивать, предположим, по десять тысяч долларов наличными в месяц, а налоговая инспекция до сего времени этого не обнаружила, то его доход должен быть по крайней мере сто пятьдесят — двести тысяч долларов в год.

— Да, очень большой, — согласилась она.

— Вы думаете, эта примерная сумма соответствует действительности?

— Да. Думаю, это так. Сумма огромная, как и его расходы. Он тратил шесть тысяч в месяц.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Так почему же человек ставит себя в положение опасное, угрожающее профессиональной деятельности, привычному образу жизни и даже свободе, только ради того, чтобы утаить подоходный налог со ста тысяч долларов? Вы знаете, миссис Мальден, за махинации с подоходным налогом людей сажают в тюрьму. Даже если бы ваш муж избежал тюрьмы, разразился бы ужасный скандал, который, несомненно, повлиял бы на его профессиональную карьеру и повредил репутации намного больше, нежели он мог выиграть, скрыв подоходный налог.

— Да, мистер Мейсон, — сказала она. — Невзирая на мотивы, какими руководствовался муж, не считаете ли, что мы должны обнаружить некоторые факты прежде, чем это сделает кто-либо другой?

— Что вы имеете в виду?

— А вот ^то: очень хотела бы знать истинное назначение квартиры, которую муж содержал под именем Чарльза Эмбоя. Была она любовным гнездышком или вторым деловым офисом?

— Либо тем и другом одновременно, — предположил Мейсон.

— Хорошо, допустим второе. Тогда там должен быть сейф с большой суммой денег. Разумно предположить, что Глэдис Фосс или кто-либо еще, кто делил е ним это любовное гнездышко, знают кодовую комбинацию цифр замка сейфа. Предположим, Глэдис узнала, что муж погиб в авиакатастрофе. Она уже, несомненно, об этом знает. Не будет ли для нее большим соблазном пойти на квартиру, открыть сейф, взять деньги и исчезнуть?

— Допускаю это, — сказал Мейсон. — Где живет Глэдис Фосс?

— На улице Кьюнею, 6931. Небольшой домик.

— Это далеко от квартиры в Диксивуде?

— Думаю, около мили или полутора миль.

— В своем домике она проживает одна?

— Да.

Мейсон нахмурился.

— Это очень странно. — Миссис Мальден пожала плечами. — Вы пытались узнать, где сейчас Глэдис Фосс?

— Конечно. Была у нее дома. Приколола к двери записку. Оставила также записку в лечебнице. Позвонила в госпиталь в Финиксе.

— Она там была?

— Да, была. Но уехала.

— Вы искали ее в Солт-Лейк-Сити?

— Нет, мистер Мейсон. Я не готора к этому. Я хочу, чтобы этим занялись вы.

— Имеете в виду, чтобы я нанял детективов для?..

— Вот именно, — подтвердила миссис Мальден.

— Конечно, — сказал Мейсон. — Внутреннее бюро по годовым доходам, вероятнее всего, опередило нас. Предполагаю, они уже пытаются связаться с…

— Не думаю, — прервала она. — Налоговая инспекция, несомненно, догадалась, что муж утаивал наличные, но ничего не знает о квартире и, вероятнее всего, никогда о ней не узнает.

— Вернемся к подоходному налогу, — напомнил Мейсон. — Следователи почувствовали, что суммы в квитанциях вашего мужа на наличные неправдоподобно малы.

— Да, это так.

— Тогда они сделают тщательную ревизию и отыщут двух пациентов, заплативших наличными и сохранивших квитанции. Сопоставив их со счетами вашего мужа, обнаружат, что наличные зарегистрированы не были.

Она улыбнулась:

— Едва ли это будет просто.

— А почему бы нет?

— Муж был очень загружен, у него огромная практика в правительственных кругах. Он лечил токами высокой частоты, имел несколько аппаратов для этого и нанял четырех сестер для своей лечебницы.

— Глэдис Фосс была старшей сестрой?

— Да, это верно. Управляющей в лечебнице, доверенным секретарем, главной медсестрой и все в таком роде. Словом, его правой рукой. Муж объяснил налоговой инспекции, что они считали неудобным вести бухгалтерские книги. Отмечали только, что по счету уплачено, а каким образом — чеком или наличными, — не знали. Сказал, что поручил денежные дела исключительно Глэдис Фосс.

— Они вроде бы расспращивали ее прежде, чем она уехала в отпуск?

— Да. Она сказала, что была очень занята, выполняла лечебные процедуры и наблюдала за пациентами, а не тратила время на бухгалтерию. Оформляла только самые необходимые документы. Сообщила также, что доктор Мальден не очень вникал в счета и был небрежен с деньгами. Еще сказала, что полученные от пациентов наличные клали в сейф и… В том-то и загвоздка, мистер Мейсон, это и усложняет дело. Словом, в банк деньги переводили только каждые две недели. Были, мол, слишком заняты, чтобы бегать туда через каждые несколько часов, оставляя пациентов ждать в лечебнице.

— Эти денежные взносы, как я понял, были очень велики?

— Не особенно велики. Это и послужило поводом для начала расследования. Когда пациент заплатил триста пятьдесят долларов наличными, по документам выходило, что за те две недели на депозит положена тысяча долларов, а налоговая инспекция полагает, что должно быть по крайней мере вдвое больше. И книги велись так, что невозможно установить: эти триста пятьдесят долларов наличными включены в депозит или нет.

Мейсон понимающе кивнул.

— Естественно, налоговая инспекция считала, что так вести бухгалтерские книги недопустимо. На дальнейшие расспросы Глэдис Фосс только повторила: я медсестра, а не бухгалтер. Доктору Мальдену посоветовали нанять бухгалтера, но он возразил, что терпеть их не может, всецело занят лечением людей и деньги для него мало значат, а его практика достаточно прибыльна, чтобы обеспечить существование, и в конце концов, он врач, а не банкир.

— А затем Глэдис уехала в отпуск?

— Да, именно.

— А налоговая инспекция собиралась снова расспрашивать ее, когда вернется?

— Она обещала пересмотреть платежи, хотя уверена, что деньги спрятаны и утаены от обложения не были.

— И что тогда произошло?

— Период затишья. Возможно, налоговая инспекция ревизовала расходы мужа и искала дополнительный сейф или что-то в этом роде.

— А им не пришло в голову попытаться узнать, была ли у него другая квартира, снятая на вымышленное имя?

— Не могу сказать. Не уверена.

— Вы думаете, очень важно, чтоб я нашел Глэдис Фосс до того, как это сделает налоговая инспекция?

— Да.

— И чтобы она рассказала мне, что…

— Вы обязаны заставить ее говорить, вы адвокат!

— Но если я дам ей понять, что она имела дело с безналоговыми наличными деньгами, — сказал Мейсон, — могу этим все испортить? — Стефани прикусила губу. — Об этом вы не подумали?

— Нет.

— Подумайте теперь.

— Я… Лучше все доверю вам, мистер Мейсон. Всю проблему. Вы возьметесь вести мои дела, уладите имущественные вопросы, включая налоги. Будете представлять мои интересы. И вообще сделаете все, что посчитаете нужным.

— И вы даете мне свободу делать все, что я посчитаю нужным в ваших интересах?

— Да. Я доверяю вам безоговорочно.

— Благодарю.

— Мистер Мейсон, я знаю, юрист, как и врач, — связан этическими нормами. Но первейшая обязанность адвоката — защитить своих клиентов. Теперь, кто бы ни шпионил за мной, узнает, что я сюда приходила. В этом ничего особенного. Женщине разрешается навестить своего адвоката, чтобы получить совет, особенно в данных обстоятельствах. Но с этого момента вы замените меня и сделаете то, что мне не по силам.

— Что именно имеется в виду?

— Хотите поставить точки над «Ь>? — нетерпеливо спросила она. — Я нуждаюсь в защите. Если обнаружат, что муж имел недекларированный доход, у меня будет много неприятностей и на имущество наложат штраф. А если теперь случайно обнаружат другую квартиру и, допустим, ничего в ней не найдут, будут уверены, поскольку за мной следили, что меня там не было.

— Продолжайте, — поощрил Мейсон. — Давайте договорим до конца.

— Никто не станет подозревать вас. Когда уйду отсюда, последуют за мной, но не за вами.

— Минуточку, минуточку, — сказал Мейсон, когда она встала и направилась к двери. — Вернитесь, Вы можете сбросить на меня все свои проблемы.

Поколебавшись, она ответила раздраженно:

— Те, кто следит за мной, ждут моего ухода. Я хочу показать, что визит к вам связан с утверждением завещания на имущество. Чем дольше здесь останусь, тем больше возникнет подозрений. Я рассказала все. Хочу, чтобы вы меня защитили, чего бы это ни стоило. Разумеется, заплачу за это.

— Подождите минутку, — попросил Мейсон, изучая фотостатические копии записной книжки. — Эти записи вроде бы зашифрованы, своего рода код.

— Да.

— У вас есть ключ к шифру?

— Нет.

— А пытались расшифровать?

— Конечно.

— Когда-нибудь пытались разузнать, что за ключ у вашего мужа?

— Конечно, нет. Он был очень осторожен. При малейшей попытке с моей стороны, при первом же вопросе, заданном вроде бы случайно, я бы себя выдала. Нет, мистер Мейсон, свои секреты он хранил при себе, а я при себе.

Поджав губы, Мейсон углубился. в раздумья. Миссис Мальден порывисто подошла к его столу, пожала руку, улыбнулась Делле Стрит и заторопилась к выходу.

— Больше не осмеливаюсь остаться ни на минуту.

— Я должен обдумать, — сказал Мейсон.

— Поторопитесь, — посоветовала она и вышла.