— Продолжайте, — слегка улыбнулся судья Кейлор.

— Вы, мистер Броган, сказали, что видели тело Фри-ча? — спросил Мейсон.

— Да, сказал.

— Когда вы его видели?

— Я видел его в морге.

— Кто присутствовал при этом?

— Сержант Голкомб из отдела по расследованию убийств и доктор Гановер, производивший вскрытие.

— Вы знали Фрича при жизни?

— Да, сэр.

— В течение какого времени?

— Много лет.

— Вы можете сказать точнее?

— Нет, сэр, не могу. Я познакомился с ним давно.

— Пять лет?

— Да.

— Десять?

— Возможно.

— Пятнадцать?

— Не знаю.

— Но больше десяти лет назад?

— Не могу сказать.

— Вы можете припомнить, где и когда впервые встретили мистера Фрича?

— Нет, сэр, я не помню.

— Вы утверждаете, что видели тело мистера Фрича в морге?

— Да, сэр.

— Вы видели его впервые?

— Ваша честь, я возражаю, — обратился к судье Мун. — Свидетель Броган был вызван лишь для того, чтобы установить факт его знакомства с Фричем и подтвердить, что Фрич мертв. Нашим следующим свидетелем будет доктор Гановер, медицинский эксперт, который докажет, что мистер Фрич умер насильственной смертью от руки третьего лица. Далее мы сможем продолжать слушание в установленном порядке, чтобы установить наличие связи между обвиняемой и смертью Фрича. Следовательно, сейчас вопрос защитника неправомерен. В дальнейшем, когда свидетель Броган даст более подробные показания, касающиеся других сторон этого дела, защитник Мейсон сможет задать этот вопрос.

— Этот вопрос вполне правомерен и сейчас, — возразил Мейсон. — Вы спросили свидетеля, видел ли он тело Фрича. Я спрашиваю его, когда он видел тело и когда увидел его впервые?

— Возражение отклоняется, — сказал судья Кейлор.

— Когда вы впервые увидели тело Фрича? — повторил Мейсон.

Броган немного поерзал, посмотрел в зал поверх Мейсона и опустил голову.

— Вы не можете ответить на этот вопрос? — спросил Мейсон.

— Мне нужно собраться с мыслями, чтобы вспомнить.

— Что ж, вспоминайте. Не торопитесь, можете подумать.

Броган несколько помедлил, бросил взгляд на помощника прокурора и сказал:

— Насколько я помню, это было приблизительно минут пять десятого утра седьмого числа этого месяца.

— Где нах<}дилось тело?

— Оно лежало на полу в моей квартире, напротив буфета, где я храню вино.

— В каком положении находилось тело?

— С позволения суда, — вмешался Мун, — я опять вынужден возразить. Эти вопросы btoryr быть заданы, когда мистера Брогана вызовут в качестве свидетеля на более поздней стадии слушания дела. В настоящее время они неуместны.

— Во время прямого допроса свидетеля спросили, знал ли он Фрича и видел ли он его тело, — сказал Мейсон. — Теперь-я прошу его описать это тело. Я имею на это право.

— Я тоже так считаю, — согласился судья Кейлор… — Возражений отклоняется.

— Отвечайте на вопрос, — обратился к Брогану Мейсон.

— Верхняя часть уже затвердела, — сказал Броган. — Она была немного согнутой, то есть были согнуты и прижаты к бокам локти. На Фриче было нижнее белье. Это все.

— Вы больше ничего не. помните?

— На теле имелось несколько колотых ран.

— Вы их заметили в тот раз, когда оно лежало в вашей квартире?

— Нет, сэр, но я заметил небольшие пятна застывшей крови на майке.

— Какая была майка?

— Полосатая, без рукавов, спортивного типа.

— Что вы можете сказать о цвете тела?

— Оно было сероватым, трупного цвета.

— Вы видели спину? Какого цвета была спина?

— На спине… теперь я припомнил, на спине, кажется, был синяк… пониже шеи, между лопатками.

— Он был виден под майкой.

— Да, сэр. Голова была слегка повернута. Тело лежало на спине.

— Вы имеете в виду вашу квартиру?

— Да, сэр.

— Теперь давайте перейдем к тому моменту, когда вы увидели тело вторично. Где оно находилось?

— В морге.

— В каком положении оно было в этот раз?

— Оно было вытянутым.

— Вы его узнали?

— Да, сэр.

— Это было до или после вскрытия?

— Перед вскрытием.

— Мистер Броган, — сказал Мейсон, — когда я спросил вас, где вы впервые видели тело, вы явно замешкались. Помните?

— О, если суд позволит, — сказал Мун, — я считаю этот вопрос совершенно неправомерным, и кроме того, я не заметил, чтобы свидетель замешкался.

— Все-таки свидетель помедлил с ответом, — возразил Мейсон. — И кроме того, когда я задал ему вопрос, он заявил, что ему надо собраться с мыслями, чтобы вспомнить.

— Я считаю, что защитник прав, — сказал судья Кейлор.

— Почему вы помедлили с ответом? — спросил Мейсон.

— Я хотел собраться с мыслями.

— У вас что, путались мысли?

— Я хотел найти подходящее выражение им.

— Почему вы задумались, когда я спросил вас, где вы впервые увидели тело?

— Я боялся ошибиться.

— Благодарю вас. Теперь я вновь хочу задать вам несколько вопросов относительно вашего знакомства с Фричем. Вы можете вспомнить, когда встретили его в первый раз?

— Нет, сэр.

— Вы оказывали мистеру Фричу какие-либо услуги?

— Я… Нет, мистеру Фричу — нет.

— Он консультировался с вами по какому-либо вопросу незадолго до своей смерти?

— Я скажу так, мистер Мейсон. Я знаю, куда вы клоните, и…

— Не надо угадывать мои мысли. Я просто задал вам вопрос и жду на него ответа.

— Хорошо. Я не представлял интересов Фрича.

— А чьи интересы вы представляли?

— Ничьи.

— Вы пытались убедить Сильвию Этвуд, сестру обвиняемой; нанять для услуг вас?

— Да, сэр.

— С какой целью?

— Чтобы помочь ей завладеть некоей магнитофонной записью, которая, как мне казалось, могла скомпрометировать семью Бэйнов.

— Кто первым обратился к вам в связи с этим?

— Я сам обратился к миссис Этвуд.

— А кто сначала обратился к вам?

— Мистер Фрич.

— Чего он хотел?

— Потребовать деньги у семьи Бэйнов в обмен на эту запись.

— Вы слушали эту запись?

— Да, сэр.

— Вам было известно, что существует несколько пленок с этой записью?

— Но… Их было…'Я думаю, оригинал был один.

— Но вы ведь знали, что с него сделана одна или несколько копий?

Мун поднялся со своего кресла и обратился к судье:

— Ваша честь, я совершенно уверен, что перекрестный допрос свернул с правильного пути. Защитник во время перекрестного допроса моего свидетеля пытается приводить свои доводы. У защитника будет возможность поговорить насчет этой записи, когда его вызовут на свидетельское место и попросят объяснить, каким образом пленка с этой записью попала к нему.

Судья Кейлор сказал:

— Суд просит обвинителя воздерживаться от неуместных и язвительных выпадов. Возражение принимается.

Мейсон улыбнулся, глядя на испуганное лицо Брогана.

— благодарю вас, мистер Броган. У меня все.

На свидетельское место вышел доктор Гановер. _ч

— Скажите, доктор Гановер, — обратился к нему Мун, когда были выполнены все формальности, — вы присутствовали при опознании тела мистером Броганом, который только что давал показания в качестве свидетеля?

— Да, сэр, присутствовал.

— Это было именно то тело, которое Броган назвал телом Фрича?

— Да, сэр.

— Когда вы впервые увидели это тело, доктор?

— Примерно без двадцати десять утром седьмого числа.

— В тот момент вы проводили предварительный осмотр, чтобы определить время наступления смерти?

— Да, сэр.

— Что показал этот осмотр?

— Что смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи тех же суток.

— В дальнейшем вы производили вскрытие этого тела?

— Да, сэр.

— Я попрошу вас, доктор, просто и доступно объяснить суду, что явилось причиной смерти.

— Причиной смерти явились восемь колотых ран, нанесенных в грудную полость. Четыре раны были нанесены спереди, и две из них прошли через сердце. Еще четыре раны были нанесены сзади, одна из них прошла через сердце и две через легкое. Один удар попал в лопатку и не проник в тело глубже.

— Эти ранения явились причиной смерти?

— Да, сэр.

— Смерть была мгновенной?

— Это зависит от того, что вы понимаете под словом «мгновенная». Я бы сказал, что мгновенным последствием этих ранений было то, что. этот человек упал вперед и оказался беззащитным. Смерть наступила через довольно короткий промежуток времени.

— Скажите, знакомы ли вы с явлением под названием «трупные пятна».

— Да, сэр, конечно.

— Пожалуйста, объясните, что означает это понятие.

— Хорошо, сэр. После наступления смерти кровь прекращает циркулировать и имеет тенденцию оседать в нижней части тела. Сосуды в этой части переполняются кровью, и в результате застоя крови происходит изменение цвета этой части тела. Неискушенный в медицине может принять такое пятно за синяк.

— Где прежде всего образуются трупные пятна, доктор?

— Я уже сказал: на тех частях тела, где прежде всего скапливается кровь. Но я имею в виду не анатомическое строение тела, а его положение. К примеру, если тело лежит на спине, то трупные пятна появятся над мышцами спины.

— Могут трупные пятна появиться на спине, если тело лежит на животе?

— Нет, сэр.

— А если тело находится в сидячем положении, могут трупные пятна появиться между лопатками или на шее?

— Нет, сэр.

— Вы обнаружили трупные пятна на теле Фрича?

— Да, сэр, обнаружил. Очень ясно выраженные трупные пятна.

— Где они располагались? Попрошу вас, доктор, сообщить это суду, по возможности избегая употребления специальных анатомических терминов.

Доктор Гановер согнул руку и коснулся ею своих лопаток.

— Трупные пятна были вот тут, между лопатками, и еще в двух или трех местах на спине.

— О чем это говорит вам как врачу и опытному патологоанатому, доктор?

— О томi, что тело лежало на спине.

— А что вы можете сказать о трупном окоченении?

— Когда я осматривал тело, окоченение уже охватило руки и плечи, но еще не дошло до ног.

— Это' было сразу после обнаружения тела?

— Да, сэр.

— Вернемся к трупным пятнам. Когда они начинают появляться, доктор?

— В большинстве случаев через час или два после наступления смерти.

— А что вы можете сказать о начале трупного окоченения?

— Трупное окоченение охватыйает в первую очередь лицо и челюсти. Начинается оно через три — пять часов после смерти, постепенно распространяется вниз, охватывая шею, грудь, руки, живот и, наконец, ноги. Все тело коченеет обычно через восемь — двенадцать часов посЛе смерти. Однако трупное окоченение — фактор непостоянный, он зависит от ряда условий, в определенной степени от температуры.

— С учетом всего сказанного, доктор, вы можете определить время наступления смерти данного человека?

— Да, сэр. Я могу определить, что смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи.

• — Адвокат может задавать вопросы, — сказал Мун.

— Доктор, вы установили время наступления смерти, — начал Мейсон, — исходя /только из распространения трупного окоченения?

— Нет, сэр.

— На основании трупных пятен?

— Разумеется, нет.

— Давайте предположим, что тело пролежало в одном положении достаточно долго, чтобы на нем появились трупные пятна. Изменится ли расположение этих пятен, если изменить положение тела?

— Конечно нет. Когда кровь оседает, в тканях появляется определенное количество сгустков крови, которые сохраняются, даже если положение тела изменится. Если тело найдено с трупными пятнами на верхней его части, то врач может быть уверен, что кто-то перевернул его несколько часов спустя после наступления смерти. И опять-таки под верхней частью я подразумеваю не анатомическое строение, а положение тела.

— Понятно, — сказал Мейсон. — Как я понял, доктор, заключение о времени смерти вы сделали не только на основании трупных пятен.

— Вы правы, сэр. Трупные пятна и ’трупное окоченение не являются факторами постоянными. Если, скажем, человек умирает после схватки или после значительных мышечных усилий, трупное окоченение может развиться довольно быстро. Я считаю недопустимым целать вывод о времени наступления смерти, основываясь только на развитии трупного окоченения. Понятно, я говорю о том случае, когда время смерти устанавливается через короткий промежуток в один, два или три часа после ее наступления. Если прошло более длительное время, то на основании окоченения можно получить цовольно точный результат — например, установить шестичасовой интервал, в течение которого могла наступить смерть.

— Но в данном случае вы установили трехчасовой интервал?

— Да, сэр.

— Я не хочу сам делать каких-либо выводов, доктор, но хочу задать вам вопрос. Вы относитесь к обвиняемой по этому делу с предубеждением?

Доктор Гановер нахмурился.

— Я могу иметь свое собственное мнение относительно виновности или невиновности обвиняемой.

— Вы считаете ее виновной?

— Да.

— Вы в этом уверены?

— Да.

— Вы пришли к этому выводу в результате проведенного вами исследования?

— В результате своего исследования и в результате расследования, проведенного другими.

— И как всякому гражданину, вам бы не хотелось, чтобы обвиняемая ушла от наказания?

— Вы правы.

— То есть, давая свои показания, вы старались выстроить их так, чтобы заранее вызвать у присутствующих предубеждение против обвиняемой?.

— Нет, сэр, это совсем не так.

— Я не говорю об искажении вами фактов, доктор. Я говорю о той манере, в какой вы давали показания.

— Понимаю, сэр.

— А теперь, доктор, скажите, какие факторы вы принимали во внимание, когда установили, что смерть наступила в течение названных вами трех часов?

— Я рассматривал прежде всего два фактора —..степень переваренности пищи в желудке и температуру тела. Температурный фактор я считаю абсолютным показателем.

— Вы не упомянули об этих факторах на прямом допросе, доктор.

— Меня о них не спрашивали.

— Скажите, доктор, а вы предполагали, что на прямом допросе вас не спросят об этом?

— О, ваша честь, — сказал Мун, — я считаю такого рода перекрестный допрос неправомерным. Защитник вдается в несущественные подробности, уводит свидетеля и нас в область, далекую от существа дела.

— Неверно, — возразил Мейсон. — Я просто хочу показать, что данный свидетель пристрастен.

— Он же прямо сказал, что считает обвиняемую виновной и желает, чтобы она понесла наказание, — парировал Мун.

— Это гак, — согласился Мейсон, — но я собираюсь доказать, что во время прямого допроса доктор Гановер намеренно не упомянул о двух только что названных им факторах, позволяющих установить время наступления смерти, поскольку он и обвинитель решили, что, не назвав их на прямом допросе, они спровоцируют меня на то, чтоб во время перекрестного допроса я сам задал вопросы, касающиеся времени совершения убийства. Он надеялся получить таким образом стратегическое преимущество и убедительнее опровергнуть доводы защиты.

— Возражение отклоняется, — сказал судья Кейлор.

— Вы можете ответить мне, прав ли я, доктор?

Доктор Гановер вдруг потерял свою прежнюю уверенность:

— Ну… я, разумеется, обсуждал свои показания с властями.

— Под властями вы имеете в виду помощника окружного прокурора?

— И полицию тоже.

— Но вместе с помощником прокурора?

— Да, сэр.

— Давала ли вам полиция советы относительно того, как вы должны, строить свои показания?

Доктор Гановер сразу клюнул на приманку.

— Нет, сэр. Они не давали мне никаких советов. Это ничем не оправданная инсинуация.

— А помощник окоужного прокурора?

Доктор Гановер растерялся:

— Мы лишь в самых общих чертах обсудили содержание моих показаний.

— И может быть, условились во время прямого допроса ограничиться минимумом показаний и просто заявить, что смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи, сознательно воздерживаясь от более конкретных разъяснений, чтобы на перекрестном допросе втоптать меня в грязь.

— Я не уверен, что использовалось выражение «втоптать з грязь».

— А его эквивалент?

— Хорошо, я скажу. Мне дали указание… нет, я не так выразился, никак не подберу нужного слова… Короче, было оговорено, что подробности насчет времени убийства я придержу до перекрестного допроса.

— Чтобы втоптать меня в грязь?

Доктор Гановер улыбнулся.

— г Повторяю, в нашем разговоре не произносилось это грубое выражение.

— Хорошо, а какое произносилось?

Доктор Гановер опустил глаза и замолчал.

— О, ваша честь, — возмутился Мун, — я думаю, что такие детали не имеют значения. Доктор Гановер ответил на все вопросы защитника.

— Я думаю, что имею право знать именно детали, поскольку они могут иметь прямое отношение к позиции данного свидетеля.

— Возражение отклоняется.

— Какое выражение, доктор, употреблялось в вашем разговоре?

— Разбить вас в пух — и прах, — выпалил доктор Гановер.

— Не считаете ли вы, что различие между этими Двумя выражениями только формальное?

— Я возражаю против этого вопроса как несущественного, — сказал Мун.

— Возражение принимается, — заявил судья Кейлор, — факты говорят сами за себя.

— Итак, — сказал Мейсон, внезапно меняя тактику, — вы показали, что нанесенные Фричу ранения не вызвали мгновенной смерти, а лишь заставили его упасть и сделали беззащитным?

— Да, сэр, показал. Таково мое мнение.

— Почему вы думаете, что он упал вперед, а не назад?

— Полагаю, что сначала были нанесены ранения спереди, а когда человек упал лицом вниз, были нанесены еще четыре удара.

— Почему вы думаете, что все происходило именно так?

— Потому что это само собой разумеется.

— А почему вы считаете, что это само собой разумеется?

Ну, честно говоря, эти раны не позволяют судить, в какой последовательности они были нанесены. Можно лишь утверждать, что все они были нанесены почти одновременно, но если после первого удара в сердце человек упал лицом вперед, то остальные ранения можно было нанести ему только в спину.

— Но первые четыре удара могли быть нанесены и сзади, и человек в этом случае упал бы на спину. Остальные четыре удара были бы нанесены в грудь.

— Пусть так, если вам этого хочется.

— Единственное, чего я хочу, это доказать, что вы не установили последовательности ранений и ваши показания относительно этого являются лишь предположениями.

— Я полагал, что ранения были нанесены сначала в грудь, но я опасаюсь утверждать это.

— И однако вы только что заявили, что расположение трупных пятен указывает на то, что тело лежало на спине, не так ли?

— Ну… когда человек перестал двигаться, да.

— И смерть предполагает это?

— По-моему, да.

— То есть ваша экспертиза позволяет считать, что первые четыре ранения были нанесены в спину?

— Вероятно.

— Я хочу знать определенно: позволяют ли результаты вашей экспертизы сделать такой вывод?

— Да, полагаю, позволяют.

— Не надо предположений. Да или нет?

— Да, но этих результатов недостаточно, чтобы сделать окончательный вывод.

— Выходит, вы не знаете, в каком положении находился человек при наступлении смерти?

— Не знаю, сэр.

— Но вы допускаете, что после смерти тело могло быть перенесено с одного места на другое?

— Нет, сэр. Я так не думаю.

— Значит, напали на него сзади?

— Не стану отрицать этого, мистер Мейсон.

— Не надо отрицать, отвечайте.

— Ну… я не знаю.

— Значит, вы не знаете, упал ли человек лицом вперед?

— Не знаю.

— Вы обследовали тело на предмет отравления?

— Я обследовал тело, чтобы установить причину смерти. И установил, что этой причиной явились восемь кот лотых ран, о которых я уже говорил.

— Вы пришли к выводу, что их оказалось достаточно для наступления смерти?

— Да, сэр.

— Как вы думаете, кроме этих ран, могла ли существовать какая-нибудь другая причина смерти — яд, например?

— Нет, сэр. Мне известно, что ранения были нанесены, когда человек был жив. Мне известно, что в результате ранений должна была наступить смерть. Поэтому я полагаю, что причиной смерти явились Эти ранения. Имелся ли еще какой-то фактор, повлиявший на смертельный исход, мне неизвестно.

— Итак, доктор, вы заявили, что смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи седьмого числа.

— Да, сэр.

— Насколько точно вы это определили?

— Поймите же, мистер Мейсон, я не могу точно назвать час, когда наступила смерть, но могу определить интервал времени, в течение которого она должна была наступить. Я готов утверждать, что смерть наступила не раньше полуночи и не позднее трех часов ночи седьмого числа. Вероятнее всего, это случилось около часа ночи, но для большей верности я назвал этот трехчасовой промежуток.

— Как вы это установили?

— Я уже говорил, что главным образом измерением температуры тела и сравнением ее с некоторыми данными, касающимися скорости охлаждения тела.

— И это, — улыбнулся Мейсон, — как раз та часть ваших показаний, которую вы р обвинением решили приберечь для перекрестного допроса?

— Ну да.

— Что ж, расскажите, что подразумевается под скоростью охлаждения.

— Среднюю нормальную температуру тела в момент смерти, особенно насильственной смерти, можно принять равной 98,6 градуса по Фаренгейту. Тело охлаждается со скоростью примерно полутора градусов в час в зависимости от внешних условий. Замечу, что речь идет о первых двенадцати часах после смерти.

— Почему вы выделили насильственную смерть?

— Потому что при естественной смерти температура тела может быть повышенной. Если, к примеру, температура была равна 103 градусам и человек умер естественной смертью, то здесь нужны одни расчеты времени смерти. Но если человек здоров и умирает насильственной смертью, мы смело можем принять температуру тела равной 98,6.

— То есть в данном случае вы установили время наступления смерти по температуре тела?

— Главным образом. Кроме того, я учитывал распространение трупного окоченения, состояние пищи в пищеварительном тракте й трупные пятна.

— Вы приняли во внимание то, что тело было без верхней одежды?

— Да, сэр. Я принял во внимание различные температурные элементы: температуру воздуха и тот факт, что тело было раздетым.

— А вы уверены, что в момент смерти тело было раздетым?

— Я допускаю, что да.

— Такое же приблизительное допущение, доктор, вы сделали относительно последовательности нанесения ранений, основываясь лишь на том, что показалось вам наиболее вероятным.

— Нет, сэр. Мы тщательно осмотрели одежду в шкафу в квартире покойного.

— Это напротив квартиры Брогана?

— Да, сэр. Мы внимательно, осмотрели всю одежду.

— Что вас интересовало?

— Отверстия от оружия или пятна крови.

— Вы обнаружили что-нибудь?

— Нет, сэр.

— То есть, другими словами, вы хотите сказать, что перед смертью Фрич расхаживал по квартире Брогана в майке и трусах?

— Нет, сэр, не хочу и не могу этого утверждать. Но я могу утверждать, что если человек был в обычной своей одежде и ее сняли с него тотчас же После смерти, то это бы не повлияло на мои расчеты времени наступления смерти по температуре тела. Я сделал значительную поправку в виде трехчасового интервала и абсолютно уверен, что смерть наступила не раньше полуночи и не позднее трех часов ночи.

— Вы уверены в невозможности наступления смерти до полуночи?

— Да.

— А позднее трех часов ночи?

— Да, сэр, уверен.

— Вы готовы поручиться в этом своей репутацией врача?

— Да, сэр. Заявляю это со всей ответственностью.

— Благодарю вас, доктор. У меня все, — заключил Мейсон.

— Один момент, доктор, — сказал Мун. — Я тоже хочу задать вам несколько вопросов, касающихся тех же обстоятельств, которыми интересовался и мистер Мейсон. Итак, доктор, где вы впервые увидели тело Фрича?

— Оно лежало на полу в квартире Джорджа Брогана.

— В каком месте?

— Прямо перед буфетом, и должен напомнить, что человек, утверждающий, что нашел это тело, заявил, будто оно выпало из буфета, когда открыли дверцу.

— Одну минуту, — вмешался Мейсон, — Я. прошу изъять из показаний эту последнюю часть ответа как основанную только на слухах.

— Возражение принимается. Просьба обоснованна, — заявил судья Кейлор.

Мун, понимая справедливость возражения, продолжал как ни в чем не бывало:

— Как по-вашему, доктор, возможно ли вообще такое, чтобы это тело засунули в буфет и, когда дверцу открыли, оно выпало бы оттуда?

— Нет, сэр. Это предположение опровергается в первую очередь положением рук. Трупное окоченение протекало при согнутых руках. Локти были прижаты к бокам, ладони почти упирались в подбородок. Однако ничто не указывало на то, что руки были связаны. Это говорит о том, что после наступления смерти тело не могло находиться в вертикальном положении в буфете или еще где-то. В последнем случае руки бы свисали и трупное окоченение зафиксировало бы их в этрм положении. Тот факт, что руки были подняты, а локти прижаты к бокам, свидетельствует, что тело лежало на спине, а не находилось в вертикальном положении, удерживаемое чем-то. Только в этом случае руки могли окоченеть в том положении, в каком мы их нашли.

— У вас есть другие причины так думать?

— Да, сэр. Это расположение трупных пятен. Я уже говорил.

— Благодарю, доктор. У- меня все.

— Извините, — сказал Мейсон, — у меня есть еще несколько вопросов к доктору.

— Пожалуйста, задавайте.

— Доктор, вы обсуждали свои показания с обвинителем?

— Да, сэр.

— И договорились, что во. время перекрестного допроса попытаетесь упомянуть о том, что человек, нашедший тело, заявил, что оно выпало из буфета.

— Но так оно и было. Я сам слышал.

— В тот день, когда нашли тело?

— Позднее. Я беседовал с этим человеком.

— Но вы условились упомянуть об этом на перекрестном допросе?

— Ну… я… только сказал, что это утверждение явно не соответствует действительности, и мистер Мун предложил, чтобы я при случае указал на это во время перекрестного допроса.

— В случае возможности, не так ли? Вы условились об этом?

— Ваша честь, мне кажется, мы уже много раз все это слышали, — сказал Мун. — Я готов признать, что этот свидетель находится на стороне обвинения.

— Тогда, — сказал Мейсон, — я не буду настаивать на ответе на этот вопрос. Мне нужно только, чтобы суд понял, что показания данного свидетеля играют на руку обвинению.

— Я не это имел в виду, — сказал Мун.

— Зато это имею в виду я, — парировал Мейсон, — и не отступлюсь от его допроса, пока все не убедятся в справедливости моих слов.

— Ну, продолжайте, — устало проговорил Мун. — Давайте, наконец, покончим с этим вопросом. Он несуществен, и меня совершенно не интересует.

— Могло ли быть так, доктор, чтобы тело поместили в буфет с поднятыми руками и, когда дверцу закрыли, руки остались бы поднятыми? — спросил Мейсон.

— Тогда было бы невозможно закрыть дверцу, предварительно не связав рук, — сказал доктор Гановер, — но и в этом случае расположение трупных пятен было бы совершенно другим. Учитывая это, можно считать, что после наступления смерти тело лежало на спине примерно в том положении, в каком его обнаружила полиция.

— Вы обследовали ковер, чтобы обнаружить кровь?

— Вы имеете в виду ковер перед буфетом?

— Ковер, на котором лежало тело.

— Да, сэр, обследовал.

— Вы нашли кровь?

— Нет.

— У меня все, доктор.

— Минутку, доктор, — сказал Мун. — Вы рассчитываете, что обнаружите кровь?

— Не обязательно. Кровотечение было небольшим из-за узости ран, которые почти сразу закрылись. Имело место внутреннее кровотечение, но наружного почти не было. Вполне вероятно, что всю кровь впитал материал майки.

— У меня все, доктор.

— Еще один вопрос, доктор, — сказал Мейсон, улыбнувшись. — Вы обычно пользуетесь очень эффективным и точным методом для определения наличия крови, не так ли?

— Да, сэр.

— Этот метод позволяет обнаружить даже микроскопическое количество крови?

— Да. Кроме того, он помогает обнаружить и некоторые другие вещества.

— Вы обследовали ковер с помощью этого метода?

— Нет, сэр. Мы просто осмотрели поверхность ковра, но следов крови не обнаружили.

— Почему вы не воспользовались тем методом?

— Честно говоря, мы тогда це думали об этом, мистер Мейсон. Когда полицейские впервые увидели тело, они предположили, что, как и утверждал обнаруживший тело человек, оно вывалилось из буфета, когда открылась дверца. И только после экспертизы стало ясно, что это утверждение не соответствует истине. К тому времени этот ковер уже основательно потоптали, и в офисе обвинителя решили, что теперь искать там какие-либо улики и тем более всерьез говорить о них в суде — дело напрасное.

— У меня все, — сказал Мейсон.

— Это все, доктор, — подтвердил Мун.

Доктор Гановер с явным облегчением покинул свидетельское место.

— В качестве следующего свидетеля обвинения вызывается миссис Эрма Лортон, — сказал Делберт Мун.

На свидетельском месте появилась высокая, тощая женщина с близко посаженными глазами и тонкой ниточкой решительного рта. Она назвала свое имя и сообщила, что проживает в «Мендон-Эпартментс».

— Это тот многоквартирный дом, в котором находятся квартиры мистера Брогана и мистера Фрича?

— Да, сэр.

— Я попрошу вас мысленно вернуться в ночь с шестого на седьмое число, миссис Лортон, — сказал Мун, поднимаясь с места. Он разгладил пиджак, поправил волосы и обвел взглядом публику, всем своим видом как бы обещая ей сенсационную новость.

— Да, сэр.

— Что вы делали около половины первого ночи седьмого числа?

— Я находилась в своей квартире.

— А чем вы конкретно занимались?

— Я собиралась ложиться спать, но ждала, когда придет соседка.

— Кто эта соседка?

— Женщина, которая живет в соседней квартире.

— Какой номер вашей квартиры?

— Шестьсот семь.

— А квартиры соседки?

— Шестьсот девять.

— Расскажите подробней о вашей соседке.

— Это молодая женщина. Моя знакомая.

— Она вам небезразлична? Между вами установились доверительные отношения? Вы можете сказать- только «да» или «нет».

— Да.

— Настолько доверительные, что вы заинтересовались тем, когда она в ту ночь вернется домой?

— Да, сэр.

— И не ложились спать именно поэтому?

— Да.

— И каков был результат ваших наблюдений?

— Дверь моей квартиры была чуть приоткрыта. Я прислушивалась к шуму лифта. И без двадцати пяти час…

— Вы услышали шум лифта?

— Да, сэр.

— Что было потом?

— Я услышала, как дверь лифта отворилась и в коридоре раздались шаги. Я решила, что это моя знакомая, и хотела дать ей знать, что не сплю, — на- тот случай, если ей понадобится какая-нибудь помощь, — и открыла дверь, чтобы окликнуть ее. Но я не услышала шагов, приближающихся к моей квартире, и поняла, что кто-то стоит у лифта и смотрит на номера квартир, и выглянула из двери.

— Вы можете назвать человека, которого увидели?

— Да, сэр. Это обвиняемая в настоящем процессе.

— Та, что сидит сейчас рядом с адвокатом Мейсоном?

— Да, сэр:

— Если суд позволит, я попрошу обвиняемую встать.

— Встаньте, — сказал судья.

Хэрриет Бэйн поднялась.

— Это та женщина? — спросил Мун.

— Да, сэр. Это она.

— Вы видели, куда она направилась тогда?

— Да, сэр. Я продолжала наблюдать за ней. Она направилась в конец коридора, к квартире, которую снимал Фрэнк Риди.

— Вы имеете в виду мужчину, которого знали тогда как Фрэнка Риди?

— Да, сэр.

— Теперь вам известно его настоящее имя?

— Да, сэр.

— Назовите его.

— Дж. Дж. Фрич.

— Посмотрите на эту вот фотографию покойного Фрича и скажите, этого ли человека вы при его жизни знали как Фрэнка Риди.

— Да, это он.

— Я прошу зафиксировать опознание, ваша честь. А теперь, миссис Лортон, скажите, что делала обвиняемая?

— Она позвонила у дверей.

— Квартиры Фрича?

— Да. Она позвонила два или три раза. И мистер. Риди, то есть мистер Фрич, открыл дверь и впустил ее.

— Вы видели, как она выходила из этой квартиры?

— Нет, сэр.

— Вы продолжали какое-то время наблюдать?

— Да, сэр.

— Как долго?

— Минут десять.

— А потом?

— Наконец вернулась моя знакомая, сказала мне, что все у нее утряслось, и я легла спать.

— Можете начинать перекрестный допрос, — сказал Мун.

— Вы без труда опознали обвиняемую? — улыбнулся свидетельнице Мейсон.

— Да, сэр.

— У вас отличное зрение?

— Да, сэр, я хорошо вижу.

— Вы носите очки?

— Нет, сэр/

— Вы никогда их не надеваете?

— Только когда читаю.

— Вы всегда надеваете их, когда читаете?

— Да.

— Вы видите без очков?

— Да, сэр.

— Но читать без них не можете?

— Да, сэр.

— Для чтения вам необходимы очки?

— Да, сэр. Необходимы. Я уже вам говорила, — ответила женщина раздраженно.

— А сейчас на вас нет очков?

— Вы же видите, сэр, — нет.

— Но вы смогли опознать обвиняемую, когда она встала?

— Да, сэр.

— Сегодня вы впервые после той ночи увидели обвиняемую?

— Нет, сэр.

— Вы видели ее в тюрьме?

— Да, сэр.

— Среди других женщин?

— Нет, сэр. Она была одна.

— Ее вам показали?

— Да, сэр.

— Кто?

— Сержант Голкомб.

— И что сказал вам сержант Голкомб?

Если суд позволит, я возражаю против такого вопроса как неправомерного и основанного на слухах, — сказал Мун.

— Возражение принимается, — решил судья Кейлор.

— Вам кто-нибудь тогда указал на обвиняемую?

— Я сама указала на нее.

— Вы сказали, что эта женщина является обвиняемой?

— Да, сэр.

— Но кто первым обратил на нее ваше внимание?

— Ну конечно, полицейские, они хотели знать, опознаю ли я ее. Для этого меня и повезли в тюрьму.

В зале послышался смех.

— Значит, сначала полицейские указали вам на обвиняемую, а затем вы указали на нее полицейским?

— Да, я подтвердила, что именно её видела в Нашем доме.

— Вам ее только показали?

— Да, сэр.

— И вам сообщили, что эта женщина — Хэрриет Бэйн, арестованная за убийство Фрича?

— Да, сэр.

— А теперь скажите, как вы смогли без очков опознать Фрича на фотографии?

— Я… Мне было видно.

— Вы видели достаточно хорошо, чтобы опознать его?

— Да, сэр.

Мейсон взял со стола книгу со сводом законов и протянул ее свидетельнице.

— Пожалуйста, прочитайте один абзац, любой абзац вот на этой странице. Прочитайте без очков.

Она взяла книгу, прищурилась, поднесла ближе к глазам, затем отнесла подальше.

— Я не могу прочитать без очков, — сказала она. — Я плохо различаю буквы.

— А как же вы различили черты лица на фотографии?

— Я знала, чья это фотография, — гордо заявила она.

— Откуда?

— Помощник окружного прокурора, мистер Мун, сказал мне, что это фотография Фрича, — снисходительно пояснила женщина.

— Благодарю вас, — опять улыбнулся Мейсон. — У меня все.

Мун, для которого такой поворот дела был явно неожиданным, сердито спросил свидетельницу:

— Но ведь несмотря на то, что на вас нет очков, вы видели эту фотографию достаточно хорошо, чтобы узнать на ней человека, который был вам известен как Фрэнк Риди, не правда ли?

— Возражаю против этого вопроса как наводящего, — сказал Мейсон.

— Я задаю его после перекрестного допроса, ваша честь, — сказал Мун.

— Не имеет значения, — возразил Мейсон. — Нельзя подсказывать своему свидетелю.

— Вам лучше по-иному сформулировать вопрос, — посоветовал судья Кейлор.

— Но, ваша честь, после перекрестного допроса часто появляется необходимость заострить внимание свидетеля на определенной части его показаний — той части, которую желательно опровергнуть.

— Задавайте вопросы, — сказал Мейсон, — только не подсказывайте.

— Вы не имеете права мне указывать.

— Похоже, и судья не имеет права. Суд уже вынес решение.

— Ну, полноте, джентльмены, — вмешался судья Кей-лор, — не нужно личных выпадов. Суд принял возражение адвоката. Сформулируйте ваш вопрос иначе, мистер помощник окружного прокурора.

— Вы видели эту фотографию? — спросил Мун свидетельницу.

— Да, сэр.

— Вы опознали человека на ней?

— Да, сэр.

— У меня все.

— Минутку, — сказал Мейсон. — Как вы ее опознали, миссис Лортон? Вы не смогли прочитать ни строчки в книге, которую я вам дал, но сумели различить лицо на фотокарточке?

— Я знала про эту фотокарточку, поскольку мистер Мун предупредил меня, что на суде я должна буду ее опознать.

— И вы поверили ему на слово?

— Разумеется.

— И когда полицейские указали вам на обвиняемую по этому делу и сказали, что это ее вы видели тогда в коридоре, вы тоже поверили им на слово?

— Но это совсем другое дело. Насчет нее я уверена.

— Следовательно, насчет человека на фотографии вы не были уверены?

— Возможно, я сомневалась, но я не могла не поверить мистеру Муну. Он раньше дважды показывал мне эту фотокарточку, и я ее опознала.

Мейсон улыбнулся.

— Откуда вы знаете, что это именно та фотокарточка?

— Полагаю, я могу верить слову окружного прокурора! — взвизгнула она.

— Как и слову сержанта полиции?

— Да.

— У меня все.

— У меня тоже все, — раздраженно сказал Мун. — Сейчас мы покончим с этим делом. Позовите Фрэнка Хэзвелла.

Фрэнк Хэзвелл — высокий, худощавый мужчина, медлительный и добродушный на вид, удобно устроился в кресле для свидетелей, будто собирался оставаться в нем долго.

Предварительный допрос показал, что он — эксперт по дактилоскопии и что он искал в квартире Джорджа Брогана скрытые отпечатки пальцев. Он обнаружил и сфотографировал много таких отпечатков.

Мун вновь поднялся, чтобы обратить на себя внимание публики: высокий, стройный, с роскошными, зачесанными назад волосами, он явно рисовался и гордился своей внешностью.

— Итак, мистер Хэзвелл, — начал он, — вы смогли идентифицировать какие-либо из обнаруженных вами отпечатков пальцев?

— Да, сэр, смог.

— Обнаружили ли вы отпечатки, принадлежащие кому-либо из присутствующих на этом процессе?

— Да, сэр.

— Чьи?

— Я обнаружил отпечатки пальцев Перри Мейсона.

Волна смеха прокатилась по залу суда, несмотря на цризывы судебного пристава соблюдать порядок. Даже судья Кейлор позволил себе улыбнуться.

— Где вы обнаружили их?

— В трех местах.

— А именно?

— На поверхности стола в гостиной, на лезвии ножа в кухне й на магнитном держателе для ножей, который висел над раковиной.

— Как вы идентифицировали эти отпечатки?

— Мистер Мейсон еще ранее предоставил нам отпечатки своих пальцев в связи с другим делом об убийстве.

— Какие еще отпечатки вы обнаружили?

— Я обнаружил отпечатки пальцев Хэрриет Бэйн.

— Которая является обвиняемой в данном деле?

— Да, сэр.

— Как вы это выяснили? ч

— Путем сравнения обнаруженных отпечатков с отпечатками, снятыми непосредственно с ее пальцев.

— Где вы обнаружили отпечатки ее пальцев?

— Мне удобнее всего пояснить это путем демонстрации фотоснимка гостиной и места, где было обнаружено тело. Небольшие белые кружки на этом снимке приблизительно указывают места, где я обнаружил отпечатки пальцев обвиняемой.

— Мы хотели бы представить этот снимок в качестве доказательства. Я покажу их защитнику и…

— Не утруждайте себя, — сказал Мейсон. — Я охотно признаю этот фотоснимок в качестве доказательства.

— Начинайте перекрестный допрос, — оборвал его Мун.

—‘ Вы обнаружили только три моих отпечатка? — недоверчиво спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Почему так мало? Я находился в этой квартире довольно долго.

— Видите ли, мистер Мейсон, искать скрытые отпечатки пальцев — это все равно что охотиться за дичью в лесу: там может водиться много дичи, но не всегда удаётся ее подстрелить. Необходимо, чтобы отпечаток был оставлен на поверхности, которая сохранит его скрытое изображение, и проявлять его надо в течение определенного времени.

— Какого времени?

— Ну, это зависит от многих переменных: от погодных условий, влажности, характера поверхности, где оставлен отпечаток. В данном случае я могу сказать, мистер Мейсон, что эти отпечатки оставлены не ранее чем за семьдесят два часа до их обнаружения.

— Не раньше?

— Не думаю, мистер Мейсон. Конечно, я определяю время приблизительно, но — при данных обстоятельствах наиболее вероятен этот промежуток времени.

— Следовательно, ваша экспертиза показала, что обвиняемая находилась в квартире Брогана какое-то время, не ранее чем за семьдесят два часа до их обнаружения?

— Да, сэр.

— И то, что я также побывал там в период этих же семидесяти двух часов?

— Да, сэр.

— Вы обнаружили отпечатки пальцев Сильвии Этвуд, сестры обвиняемой?

— Да, сэр.

— Следовательно, и она какое-то время находилась в этой квартире в период этих семидесяти двух часов?

— Да, сэр.

— Вы обнаружили отпечатки пальцев покойного Фрича?

— Да, сэр.

— Много?

— Довольно много.

— Значит, и он побывал в этой квартире в период упомянутых семидесяти двух часов?

— Да, сэр.

— Вы обнаружили отпечатки пальцев Джорджа Брогана?

— Конечно.

— И он был в этой квартире в период семидесяти двух часов до их обнаружения?

— Да, сэр.

— А теперь будьте добры, скажите нам, не обнаружили ли вы в этой квартире отпечатки пальцев сержанта Голкомба из отдела расследования убийств?

Хэзвелл осклабился.

— Да, сэр.

— Стало быть, и сержант Голкомб побывал в этой квартире в период семидесяти двух часов до вашего обследования?

— Да, сэр.

— Скажите, пожалуйста, при вашем обследовании вы обнаружили что-нибудь, что указывало бы на пребывание в этой квартире сержанта Голкомба до совершения убийства?

— Нет, сэр. Могу только утверждать, что я обнаружил отпечатки его пальцев.

— А вы можете утверждать, что в этой квартире до совершения убийства находилась обвиняемая?

— Нет, сэр. Только то, что я обнаружил ее отпечатки.

— А как вы ответите на этот же вопрос в отношении меня?

— Скажу то же самое.

— Итак, из ваших показаний — я говорю только о ваших показаниях — следует, что оснований думать, что убийство совершено обвиняемой, не больше, чем относительно меня или сержанта Голкомба?

— Ну, знаете, мистер Мейсон, я не могу…

— Возражаю против этого вопроса как спорного, — сказал Мун.

— Конечно, этот вопрос в какой-то мере спорен, — сказал судья Кейлор. — Однако защитник лишь пытается указать на фактор времени. Думаю, я могу позволить ему это.

— Что вы ответите? — спросил Мейсон.

— Вероятно, вы правы. Я не могу сказать, когда именно за эти семьдесят два часа были оставлены отпечатки. Я только знаю, что обвиняемая находилась в этой квартире в пределах этого срока.

— И то же в отношении меня?

— Да, сэр.

— И в отношении сержанта ГолкЬмба?

— Да, сэр.

— То есть оснований думать, что сержант Голкомб был в этой квартире и совершил убийство, ровно столько же, сколько для обвинения в убийстве мисс Бэйн?

— Но мне, конечно, известно, что сержант Голкомб был в этой квартире после совершения убийства.

— А вам известно, был ли он там до убийства?

— Нет, сэр.

— Вам известно, была ли обвиняемая в этой квартире после убийства?

— Я понимаю, что вы имеете в виду… э… минутку. Если начистоту, то должен сказать, что мне это неизвестно.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — У меня все.

Мун замялся, словно раздумывал, не задать ли свидетелю еще вопрос, потом отказался от этого.

— У меня тоже все, — сказал Мун. — А теперь, ваша честь, я хочу вновь вызвать Джорджа Брогана, чтобы он дал показания относительно совершенно другой стороны этого дела. Если суд позволит, эти показания станут основанием для представления в качестве доказательства той магнитофонной пленки с записью, которая являлась предметом предварительного следствия и была обнаружена полицией только благодаря обыску у адвоката Мейсона.

Броган вновь занял свидетельское место. Было видно, что он настроен отнюдь не оптимистично.

— Скажите, мистер Броган, — начал Мун, — беседовали ли вы до седьмого числа этого месяца с мистером Перри Мейсоном?

— Да, сэр. Беседовал.

— И где состоялась эта беседа?

— В моей квартире.

— Имела ли эта беседа отношение к кому-нибудь из семьи Бэйнов?

— Да, сэр, имела. Она касалась прав собственности, которые важны или потенциально важны для каждого из членов этой семьи.

— Эта беседа имела какое-либо отношение к деятельности убитого мистера Фрича?

— Да, имела, сэр. "

— Вы можете описать, не вдаваясь в подробности, ваш разговор с мистером Мейсоном? Просто передайте общий смысл ваших переговоров.

Броган глубоко вздохнул и поерзал в кресле.

Судья Кейлор взглянул на Мейсона и повернулся к Муну.

— Не слишком ли далеко мы ушли от существа дела?

— Нет, ваша честь. Ответ должен подтвердить мотив убийства и дать основание для представления в качестве ранее упомянутой улики магнитофонной пленки, которую полиция обнаружила в офисе Перри Мейсона.

— Нет возражений? — Судья Кейлор бросил взгляд на Мейсона, который с невозмутимым видом вертел в руках карандаш.

— Никаких возражений, — ответил тот с вежливой улыбкой.

— Очень хорошо. Продолжайте, — сказал судья Кейлор. — Однако я попрошу всех быть по возможности лаконичными. Я думаю, если обвинение находит нужным указать на мотивировку преступления, будет достаточно, если свидетель расскажет о происходивших переговорах в общих чертах.

— Вы слышали, что сказал судья? — обратился Мун к Брогану. — Расскажите коротко о ваших беседах с Мейсоном.

— Мне стало известно, — начал Броган, — что мистер Фрич был замешан в одном темном деле и успешно скрывал это в течение многих лет. Он утверждал, что между ним и Недом Бэйном, отцом обвиняемой, существовала какая-то связь. Подтверждение этого могло бы привести к потере семьей Бэйнов значительной части ее собственности. Я решил, что могу быть полезен Бэйнам, и предложил им свои услуги.

— Сразу всем?

— Нет. Одному из членов этой семьи.

— Кому?

— Миссис Сильвии Этвуд.

— Вы имеете в виду сестру обвиняемой?

— Да, сэр.

— Что происходило дальше?

— Миссис Этвуд наняла для ведения дела мистера Мейсона. Мистер Мейсон навестил меня, и я попытался объяснить ему, что в сложившихся обстоятельствах действую в качестве посредника, но в то же время представляю только семью Бэйнов и не имею и не хочу иметь ничего общего с мистером Фричем.

— Почему вы заняли такую позицию?

— По причине чисто этического характера. Речь шла об этике бизнеса.

— Действия мистера Фрича показались вам неэтичными?

— Да.

— В каком смысле?

— Лестно говоря, я понял, что это откровенный шантаж, и не захотел стать его участником.

— Но вы вступили в переговоры с миссис, Этвуд?

— Да, сэр: г

— И она в свою очередь наняла мистера Мейсона?

— Да, сэр.

— Фигурировала ли в ваших переговорах некая магнитофонная пленка с записью?

— Да, сэр.

— О какой записи шла речь?

— Предположительно это была запись разговора между мистером Фричем и мистером Бэйном, отцоМ обвиняемой.

— Как развивались события дальше?

— Мистер Мейсон и миссис Этвуд пришли ко мне домой, чтобы прослушать запись этого разговора, и я предоставил им такую возможность.

— Каким образом эта запись оказалась у вас?

— Мистер Фрич дал мне ее. Он полагал, что в его интересах ознакомить мистера Мейсона и миссис Этвуд с подробностями его притязаний. Как только он узнал, что за это дело взялся мистер Мейсон, он понял, что если хочет выиграть его, то ему придется выложить свои козыри.

— Дальше.

— Я заверил мистера Фрича, что, хотя и н& собираюсь представлять его интересы, готов поручиться своим добрым именем за то, что у меня с его записью ничего не случится.

— С ней что-нибудь случилось?

— Да.