В дверь офиса Мейсона постучали каким-то нервным, почти истеричным стуком.

— Если это Сильвия, впусти ее, — сказал Мейсон Делле Стрит.

Та приоткрыла дверь, потом распахнула ее и посторонилась.

— Проходите, миссис Этвуд.

У Сильвии Этвуд были заплаканные глаза. Она возбужденно проговорила:

— О, слава Богу, я нашла вас, мистер Мейсон. Слава Богу! Я долго звонила вам по телефону, но никто не брал трубку.

— После пяти коммутатор отключается, — пояснил Мейсон.

— Мне не дали другого номера. Сказали, его нет в справочнике. О, мистер Мейсон, я совершала страшный, ужасный поступок! Я ошиблась насчет отца, мистер Мейсон. Это, наверно, Хэтти поднималась в квартиру Брогана. Она могла надеть отцовское пальто. Когда этот человек спускался в лифте, а я стояла на лестнице… в общем, я вам уже говорила, что это бнпа женщина.

— На ней по-прежнему было пальто?

— Нет. Она держала его в руках.

ют

— И вы не пошли за ней, а поднялись' наверх?

— Поднялась и стала ждать возле квартиры Брогана. Я вам уже все рассказывала. Я была уверена, что следую за отцом.

— Ладно. Теперь нам нужно выслушать Хэтти.

— Боюсь, не получится, — покачала головой Сильвия. — Во всяком случае, пока мы не решим, как действовать. Сейчас Хэтти в полиции.

— В полиции?! — воскликнул Мейсон. — Но ведь доктор…

— Ее разбудили, арестовали и увезли. Бедная девочка даже не поняла, что происходит.

— Она была под действием лекарства, и они не имели права на это. Кто это сделал?

— Сержант Голкомб.

— Продолжайте.

— Они… они нашли пешню. Ту, которой убили Фрича.

— Где?

— В комоде у Хэтти. Под платками. В том же ящике, где я спрятала пленку, но только ее я положила сверху.

— Теперь это не важно, — холодно сказал Мейсон.

— Я знаю, что вы обо мне думаете, мистер Мейсон. Наверно, вы считаете меня легкомысленной дурочкой,' но… теперь уже поздно, и нам нужно действовать сообща. — Она раскрыла сумочку и достала чековую книжку. — Я дала вам чек на пятьсот долларов в качестве предварительного гонорара. Сейчас, я выпишу вам еще полторы тысячи. Я хочу, чтобы вы… чтобы вы представляли интересы Хэтти. И пожалуйста, мистер Мейсон, помните, что я не хочу предпринимать ничего такого, что может омрачить память об отце, но все же Фрич был шантажистом и заслуживал смерти. Если бы вся эта история происходила в Техасе лет двадцать назад, отец не задумываясь пристрелил бы Фрича на виду у всех, и ни один судья не тронул бы его.

— Но это произошло в наши дни и не в Техасе. И ваше утверждение, что ваш отец убил Фрича, оказалось явным заблуждением.

— Я знаю, но, повторяю, отца уже нет. Его не смогут наказать, и все-таки лучше оставить пятно на его памяти, чем допустить, чтобы с одной из нас — я имею в виду Хэтти — стряслась беда. Я пытаюсь вам объяснить, мистер Мейсон, что, кроме вас, никто не знает, что я сделала для отца. Никто не знает подробностей. Конечно, Джаррет осложнит нашу задачу. Но стоит' послать ему телеграмму, что где-нибудь в джунглях сделано какое-то археологическое открытие, как он немедленно умчится туда. Даже похороны его не остановят. Он видел столько мертвых. цивилизаций, что смерть одного человека для него…

— Послушайте, — сказал Мейсон, — вы тоже натворили уже достаточно дел и не надо добавлять еще, не надо посылать Джаррету никаких телеграмм.

— Что вы, мистер Мейсон! Я не сделаю этого. Теперь я предоставлю делать все вам.

— И чего вы хотите от меня? Зачем выписали этот чек?

— Я хочу, чтобы вы защищали Хэтти.

— Напиши на обороте, — обратился Мейсон к Делле Стрит, — что этот чек выписан в качестве оплаты для защиты Хэтти Бэйн, что я могу действовать по своему усмотрению и, если представится такая возможность, вправе разоблачить убийцу, кем бы он ни оказался. Подчеркни: «кем бы он ни оказался». Вас это устраивает? — Мейсон пытливо посмотрел на Сильвию Этвуд.

Зеленые глаза устояли под его взглядом.

— Вполне, мистер Мейсон.

Мейсон, продолжая смотреть Сильвии в глаза, проговорил:

— Мы попали в неприятную ситуацию отчасти из-за вашего страстного желания выступать, как выразился ваш брат, в роли мисс Интриги. Постарайтесь не совершать теперь других поступков, которые могут осложнить дело.

— Вы ужасно консервативны, мистер Мейсон. Если бы Джаррет не сказал вам, что виделся с отцом, никто не смог бы доказать, что отец не ездил к Фричу. Я готова поклясться, что следовала в ту ночь за отцом.

— Благодарю за комплимент, — усмехнулся Мейсон.

— За какой комплимент?

— За то, что считаете меня консервативным. Как-нибудь скажите это полицейским, ладно?

— Вы смеетесь надо мной.

— Нет. Вы опасная женщина, и я хочу лишь, чтобы вы помалкивали и не лезли в чужие дела.

— Вы действительно ужасный человек. Вы послушали Джаррета, поверили ему. Но еще до завершения этого вы будете благодарить меня за то, что я многое предвидела и поступала так, как вам со своими устаревшими представлениями о профессиональной этике не пришло бы и в голову.

Она вышла из офиса выпрямившись, с высоко поднятой головой.

— Не дай Бог, чтобы она еще что-нибудь выкинула! — воскликнул Мейсон.

— Готовы Держать пари? — спросила Делла.

— О Боже, нет, — простонал Мейсон.