Утомленный и взволнованный, Гамильтон Бюргер встал и, стараясь не обращать внимания на переполненный зал, обратился к судье Кейзеру:

— Ваша честь, с позволения суда обвинение ходатайствует о закрытии дела против Эллен Робб. Выступая с этим ходатайством, обвинение основывается на следующих доводах. Согласно письменному признанию Хелма-на Эллиса, он был в некоторой степени очарован Эллен Робб. Но вместе с тем он находился в любовной связи с Сэди Брэдфорд, молодой женщиной, работавшей у Энк-литаса и гардеробщицей, и служительницей при женской туалетной комнате. Эллис не был больше заинтересован в своей жене.

Джордж Энклитас действительно дал Хелману Эллису один из своих револьверов. Этот револьвер хранился в доме Эллиса. Согласно его признанию, он завладел и другим револьвером Энклитаса, хранившимся под стойкой бара в «Большом амбаре». Во вторник вечером Хел-ман Эллис застрелил из этого револьвера свою жену, когда они вместе находились на борту яхты «Лоуман». Желая создать видимость того, что жена защищалась от кого-то, нападавшего на нее, он взял револьвер, подаренный ему Джорджем Энклитасом, и уже после совершенного убийства выстрелил в деревянную обшивку рядом с дверью каюты, потом вновь взвел курок и оставил заряженный револьвер со взведенным курком рядом с трупом жены, возле правой руки.

Затем Хелман Эллис вернулся в «Большой амбар», увидел там обвиняемую, а заодно также и ее подружку, Сэди Брэдфорд. Он уговорил Сэди подбросить револьвер, с помощью которого было совершено убийство, в вещи Эллен Робб, надеясь, что он останется там, пока не будет обнаружен полицией. Сэди Брэдфорд ничего не знала об убийстве. Эллис уговорил ее подбросить револьвер, уверяя, что это послужит поводом для увольнения Эллен Робб, а он, благодаря этому, сумеет оборвать свою связь с ней.

Позднее Эллис узнал от Сэди Брэдфорд о стычке Эллен с Джорджем Энклитасом, завершившейся уволь- нением Эллен Робб, а также и о том, что девушка намеревается тотчас же переехать в мотель «Морской прибой». Хелман Эллис немедленно отправился туда, дождался появления Эллен, а потом под предлогом своей страстной любви к ней и желания помочь вначале удостоверился, что револьвер в самом деле был подброшен в вещи Эллен, а потом убедил ее ни в коем случае не сознаваться, что виделась с ним в тот вечер в мотеле и что между ними было что-либо серьезное.

После этого, согласно признанию, которое теперь можно считать вполне достоверным, Хелман Эллис покинул мотель и направился прямо в яхт-клуб, отЬязал яхту от места ее швартовки и, пользуясь отливом, отошел от берега, пока ему не удалось завести мотор, при этом никто в яхт-клубе не знал, что судно отошло от места стоянки. На яхте он направился к острову Каталина и успел с утренним самолетом вернуться на берег. Зная, что Эллен Робб намеревается поговорить с Перри Мейсоном, он решил обязательно увидеться с ней после того, как она покинет контору адвоката. Он встретил ее, прогулялся с ней до остановки автобуса, шедшего до Коста-Месы, и по пути добился подробного описания ее визита в контору Перри Мейсона. И когда Эллен Робб рассказала, что Мейсон посоветовал ей оставить револьвер у себя и ничего с ним не предпринимать, Эллис что-то заподозрил и попросил девушку показать ему этот револьвер, лежавший у нее в сумочке.

Теперь мы подходим к особенно интересной части признания Хелмана Эллиса, задуманной для того, чтобы полностью сбить с толку. следствие. Револьвер, который Джордж Энклитас отдал Хелману Эллису, не был револьвером с царапиной на передней части. Однако револьвер, с помощью которого было совершено убийство и который был подброшен в вещи Эллен Робб, действительно имел такую царапину. Эллис заподозрил, что Мейсон, желая защитить свою клиентку, возможно, поменял револьверы. И когда Эллис рассмотрел револьвер, находившийся у Эллен Робб, то убедился, что именно так и произошло, поскольку у этого револьвера не было царапины.

Эллис убедил Эллен Робб в опасности иметь при себе револьвер и ехать с ним в автобусе. Он сказал, что ее могут арестовать за незаконное хранение оружия. Он добавил также, что мистер Мейсон дал ей правильный совет и что она должна опять положить этот револьвер в ту сумку, где его обнаружила, но что в данный момент самое для нее безопасное — отдать револьвер ему, а он вернет его ей сегодня же, позднее, и она положит его туда же, где и нашла. Однако она не должна ни при каких обстоятельствах рассказывать никому ни о его посредничестве, ни о его заинтересованности в этом деле.

Затем он объяснил Эллен Робб, что у него есть неотложные дела, распрощался с ней и немедленно поехал на летное поле, где у него уже был арендован самолет, и, поскольку у него была лицензия на пилотирование, полетел на остров Каталина. Там он отыскал свою яхту, открыл дверь каюты, сделал из взятого у Эллен реврль-вера выстрел по трупу своей супруги, потом, обогнув на яхте остров, привязал ее к подходящей скале, нацелил курс в открытое море, закрепил рулевой механизм в соответствующей позиции, завел мотор и, отвязав прочный канат, отправил яхту прямиком в открытое море. Затем вернулся к оставленному самолету, прилетел обратно в Лос-Анджелес, отправился в контору Перри Мейсона и убедил его, что Эллен Робб угрожает нападение со стороны Надин Эллис, понимая при этом, что Мейсон, по всей вероятности, наймет для охраны своей клиентки надежных людей.

Покончив с делами, Эллис, по его признанию, отправился в мотель «Морской прибой» и проник туда незамеченным с дальнего конца аллеи. Он убедил Эллен в том, что оказал ей огромную услугу, привезя обратно ее револьвер, и повторил, что она никогда не должна упоминать о его участии в этом деле. Он поклялся в своей вечной любви и привязанности к ней и пообещал, что они поженятся, как только он уладит дела с женой и получит от нее развод.

Кроме того, согласно признанию Эллиса, по-видимому правдивому, он понятия не имел, что вокруг острова Каталина существует запретная для малых судов зона. Он рассчитывал, что его яхта понесется под парусами в открытый океан и будет плавать, пока не опустеют резервуары с горючим, ну а потом она, возможно, попадет в шторм и затонет. Он знал, что это судно непригодно для дальних морских плаваний. Ну а если все-таки яхту обнаружат, то в теле Надин найдут пулю, выпущенную из револьвера Эллен Робб. Эллис был убежден, что, скрупулезно продумав все детали преступления, он обеспечил себе абсолютное алиби.

Итак, я изложил высокому суду самую суть признания Хелмана Эллиса. Я чувствую своим долгом прокурора заявить, что это признание предполагает прекращение дела против Эллен Робб. Я отдаю себе отчет в том, что она оказалась жертвой обмана, и мне хотелось бы, чтобы эти факты стали достоянием гласности.

Судья Кейзер задумчиво посмотрел на Гамильтона Бюргера. Затем его взгляд обратился к Перри Мейсону.

— Суд, — сказал он, — все еще не совсем понимает, как получилось, что револьвер, подброшенный в вещи обвиняемой, возвратился к Джорджу Энклитасу.

— Похоже, — утомленно пояснил Бюргер, — что Сэди Брэдфорд во время своего дежурства в женской туалетной комнате обнаружила этот револьвер на полу как раз в тот момент, когда она вернулась в туалетную комнату' после разговора с Хелманом Эллисом. Она уверена, что этот револьвер бросил на пол Эллис и что она, открывая дверь, задела этот револьвер ногой и он отлетел под одну из раковин. Она утверждает, что, когда она пошла к двери, револьвера там не было. В туалетной комнате в тот момент не было ни души. А когда она, поговорив с мистером Эллисом, вернулась назад, револьвер уже лежал под раковиной. Она подобрала его и вернула на положенное место, под стойку бара, полагая, что, поступая так, она исполняет желание Хелмана Эллиса.

Правда, вызывает недоумение то, что Хелман Эллис, сознавшись в убийстве, тем не менее настаивает на том, что не имеет никакого отношения к появлению этого револьвера в туалетной комнате. И все-таки, учитывая, что туалетная комната проветривается исключительно с помощью вентиляторов и не имеет окон, что туда ведет одна-единственная дверь, похоже, что по какой-то причине, непонятной мне, Хелман Эллис продолжает лгать относительно появления револьвера, и чтоб мне провалиться на этом месте, — невольно вырвалось у Бюргера, — могу лишь предположить, что его ложь — попытка впутать во все это Перри Мейсона как адвоката обвиняемой.

Как теперь представляется, Перри Мейсон действовал нешаблонно, но не противозаконно. Узнав, что в вещи обвиняемой подброшен револьвер, он проверил этот револьвер и отдал отстрелянные из него контрольные пули для дальнейшей проверки эксперту-баллистику. Поступая так, он действовал в рамках своих прав. Но я все-таки и сам не понимаю, как револьвер Кроудера мог оказаться у Эллен Робб, если только это не было сделано ее адвокатом.

— Могу ли я обратиться к суду, ваша честь? — спросил Мейсон.

— Разумеется, мистер Мейсон.

— Когда моя клиентка пришла в мою контору и заявила, что кто-то подбросил ей револьвер, мне очень захотелось изыскать возможность детально изучить его. Я был убежден в правомочности своих действий, — к тому же тогда еще не было известно о совершении преступления. Я подменил револьвер Эллен Робб на другой, хранившийся у меня, сделав это тайком от обвиняемой. Как я полагаю, любой добросовестный адвокат в подобной ситуации имеет право предпринимать подобные шаги в интересах своего клиента.

— Так, ну пока все логично, — сказал судья Кейзер, — и суд склонен с вами согласиться, хотя это, разумеется, были не совсем обычные шаги. В принципе, об этом должна была быть осведомлена полиция.

— Это вопрос целесообразности, зависящей от обстоятельств, ваша честь, — откликнулся Перри Мейсон.

— Тем не менее, — продолжал судья, — имея в виду, ваши манипуляции с оружием и тот факт, что, как выясняется, убийство было совершено именно с помощью револьвера, подброшенного вашей клиентке, хотелось бы знать, мистер Мейсон, как бы вы отчитались за последующие события?

— Я не думаю, что обязан за них отчитываться. Я доказал невиновность своей клиентки, я разоблачил убийцу. Если мои методы и были нешаблонными, то, во всяком случае, они были эффективными.

Судья Кейзер улыбнулся. А Гамильтон Бюргер, покраснев, сказал:

— Если у мистера Мейсона и была какая-либо возможность вернуть оружие в туалетную комнату при «Большом амбаре», на данный момент я располагаю на этот счет лишь показаниями сознавшегося убийцы и его сообщницы, и я удовлетворен этим независимо от того, была ли мне рассказана правда. — Ситуация, обрисованная

Сэди Брэдфорд, которая стала теперь официальной свидетельницей обвинения, такова, что подтверждает невозможность Перри Мейсона подбросить револьвер туда, где его обнаружили. Я понимаю, что Хелман Эллис испытывает ненависть к Мейсону, раскрывшему хорошо продуманный Эллисом план убийства своей жены. Убежден, что Эллис каким-то образом завладел этим револьвером и вернул его в туалетную комнату, надеясь впутать в это мистера Мейсона.

Совершенно очевидно, что, поскольку единственным свидетелем против Мейсона является ныне сознавшийся убийца, пылающий к нему мстительной ненавистью, и поскольку, как выясняется, клиентка адвоката невиновна, я убежден в недопустимости возбуждения против Перри Мейсона судебного дела. Более того, если бы я сделал это, то поставил бы под сомнение честность одного из свидетелей обвинения и дал бы козыри в руки Хелману Эллису, который, кстати говоря, в данный момент уже отвергает собственное признание, утверждая, что оно было достигнуто принуждением и обещаниями освобождения его от ответственности.

— Если обвинитель убежден, что возможность вернуть револьвер для меня была исключена, — сказал Перри Мейсон, — то, конечно, не мне ему возражать.

Судья Кейзер надолго задумался и в конце концов покачал головой.

— Данная ситуация, — сказал он, — остается абсолютно загадочной для суда. Но в свете обстоятельств, раскрытых обвинением, действия адвоката, приведшие не только к оправданию невиновного лица, но и в итоге к разоблачению и аресту лица виновного, не оставляют ничего иного, как закрыть дело против Эллен Робб, освободить ее из-под стражи и объявить перерыв в заседании суда.

Судья Кейзер поднялся со скамьи, задумчиво взглянул на Перри Мейсона, покачал головой и удалился в свой кабинет. У Гамильтона Бюргера, окруженного репортерами, горевшими желанием выяснить детали признания Эллиса, не было никакой возможности обменяться хотя бы несколькими фразами с Мейсоном, а тот, подмигнув Делле Стрит, воспользовался суматохой и поспешил прочь из зала суда.

— Но каким образом вы это узнали? — спросила его Делла, когда они спустились к лифту.

— Это было единственным, что могло произойти, — ответил Мейсон. — С того момента, как Эллен Робб получила от меня этот револьвер, у нее просто не было времени найти яхту, выстрелить в труп Надин Эллис и вернуться в мотель «Морской прибой». Не забывай, что Дрейк проследил за всеми ее перемещениями от автобусной остановки до мотеля. Единственно, что могло произойти, — судно с трупом Надин Эллис должно было быть отправлено в открытое море, так сказать, в два приема. Вначале — ночной круиз к какой-нибудь неприметной бухточке на Каталине. А потом яхту направили в открытое море, предполагая, что запасы горючего вскоре иссякнут. Я мог подумать только об одном месте, пригодным для такого двухэтапного путешествия, — и это была стоянка у Каталины. Совершенно очевидно, что Эллен Робб была не в состоянии проделать такое путешествие.

Более того, когда я все тщательно обдумал, мне стало ясно, что револьвер, найденный в каюте рядом с трупом Надин, был подброшен туда уже после убийства миссис Эллис. Один выстрел был сделан из револьвера, валявшегося со взведенным курком на полу каюты, возле руки убитой. Когда кто-либо пытается прицельно выстрелить из револьвера с механизмом повторного действия, то очень часто оттягивает курок назад, но когда этот кто-то ведет быструю стрельбу, то у него нет времени взводить курок рукой. Тогда обычно человек использует механизм повторного действия, и при этом практически невозможно, чтобы курок револьвера оставался взведенным уже после единственного выстрела. Поэтому я и заподозрил, что этот револьвер был подброшен, а если так, то тогда пуля, выпущенная в деревянную обшивку каюты, предназначалась для того, чтобы сбить нас со следа.

И после этого все уже стало просто, стоило мне сообразить, что пуля из револьвера Энклитаса была выпущена первой. А это означало, что миссис Эллис была уже мертва, когда я вручал Эллен Робб подмененный мной револьвер. Тогда получалось, что яхта отправилась к острову Каталина до того, как Эллен Робб явилась в мою контору. Значит, Хелман Эллис лгал относительно своего разговора с женой утром в среду. Кроме того, у Эллисов была только одна машина, так что свидетельство, согласно которому Хелман приехал на ней к мотелю Эллен поздно вечером во вторник, исключало для миссис Эллис возможность тогда же уехать на этой машине в Финикс. Стоило мне ухватиться за это звено в цепи рассуждений, и я понял, что должно было произойти.

— Но как же вы узнали, что пуля от револьвера Энк-литаса была первой пулей?

— Я ведь пометил его ствол иглой для гравировки по металлу еще до того, как он вышел из-под нашего контроля, а на пуле, извлеченной-из трупа миссис Эллис, не обнаружилось отметок, которые неизбежно остались бы на ней, вылети она из этого ствола.

— Ну, — сказала Делла Стрит, — на этот раз вас крепко приперли к стенке. Возможно, хотя бы это научит вас в будущем не рисковать собой в интересах ваших клиентов.

Мейсон ухмыльнулся и покачал головой:

— Это всего лишь научит меня искусству сосредоточиваться. Я еще никогда не мыслил так быстро и напряженно, как вчера в промежутке между завершением дневного заседания суда и тем моментом, когда подбросил Эллису этот коварный вопрос во время перекрестного допроса. И когда я вышел из зала суда, я был словно выжатый лимон.

Делла Стрит восхищенно посмотрела на него:

— И все же в течение всего этого времени вы ни разу не усомнились в своей клиентке, хотя и имели все основания думать, что она вам лжет.

— Делла, — сказал Мейсон, тяжело вздохнув, — если я когда-нибудь стану сомневаться в своих клиентах, пожалуйста, окажи мне одну услугу: запри контору, достань какой-нибудь растворитель краски и убери с двери нашей приемной слова: «Перри Мейсон, адвокат».