Я выехал на Вектор-стрит, где жила Паулина Гарсон, нашел место для парковки, вошел в телефонную будку и позвонил Паулине. Никто не поднял трубку.

Я обождал с полчаса и позвонил еще раз.

Низкий, горловой женский голос произнес:

— Алло!

Без тени сомнения в голосе я спросил:

— Паулина?

— Да. А что вам нужно? — сказала она.

— Позовите к телефону Мэрилин, только быстро. По очень важному делу. '

— Послушайте, а вы кто?

— Не надо, не надо никаких вопросов, — сказал я. — Каждая секунда на вес золота. Позовите к телефону Мэрилин.

— Минуточку, — сказала она.

Она отошла от аппарата, и я услышал перешептывания у трубки. Затем, спустя'несколько секунд, в трубке раздался голос Мэрилин, робкий и неуверенный:

— Да… Хэлло…

Я стал тяжело дышать в трубку.

На другом конце провода раздался вопль, и трубку положили.

Я отправился к нашей агентской машине и стал ждать. Спустя пятнадцать минут к подъезду жилого дома подкатило такси.

Таксист вышел, взглянул на пульт с номерами квартир и кнопками и нажал кнопку звонка в квартиру Паулины Гарсон.

Я подошел к таксисту.

— Знаешь, что это? — спросил я его.

Он взглянул на меня, затем на мою руку и ухмыльнулся.

— Похоже на двадцать долларов, — сказал он.

— Абсолютно правильно, — подтвердил я. — Это я < заказывал машину. А это двадцать долларов. Когда я приподниму шляпу, быстро отъезжай и возвращайся на стоянку такси.

— Больше никуда?

— Больше никуда. Просто вернешься на свою стоянку.

Он взглянул на меня, несколько озадаченный, и я сказал:

— Давай, давай, двигай, если хочешь получить двадцатку. Садись в машину, запускай мотор и, когда я поднесу руку к шляпе, отваливай.

— Просто поднесете руку к шляпе? — спросил он.

— Нет, не просто. Я постараюсь найти для этого какой-нибудь предлог. Ну а если тут окажется одна милая крошка, я с ней заговорю, а она ответит мне ледяным взглядом. Но ты следи не за ней, а за моей рукой. Когда я дотронусь до шляпы, уезжай.

— О’кей, — сказал он, сел в машину и запустил мотор.

Не прошло и полминуты, как из подъезда вышла бледная как полотно Мэрилин Милан с маленьким чемоданчиком.

Я поднял руку к шляпе, приподнял ее и сказал:

— Хэлло, Мэрилин! Вот мы и встретились.

— Это вы! — воскликнула она.

— Совершенно верно, — сказал я.

Такси отъехало от тротуара.

— Эй! — Мэрилин крикнула вслед таксисту, но такси укатило.

Я сказал:

— События приняли нежелательный оборот, Мэрилин, и я…

— Но я ведь предупреждала, что не желаю вас больше видеть. Мистер Арчер объявил вам, что вы уволены. У меня нет денег нанимать себе частного детектива.

— Вот вы стоите в дверях подъезда, а это им на руку. Ну, ладно, вы хотите пойти со мной в одно местечко, где ни одна душа вас не отыщет?

— Неужели вы можете это сделать, Дональд?

— А как вы думаете, для чего я вообще сюда пришел?

Она взглянула на меня и сказала:

— Я не Знаю, для чего.

Я взял ее под руку, забрал чемоданчик и сказал:

— Пошли, Мэрилин. Прежде всего вы должны отсюда убраться до того, как они узнают, что вы покинули эту квартиру.

Я подвел ее к агентской машине.

— Ну как вы узнали, где я… где меня искать? — спросила она.

— Больше вам деваться было некуда, — сказал я. — И раз уж я вас нашел, другие тоже смогут найти.

— Они меня уже нашли.

Я застыл на месте и взглянул на нее с испугом.

— Уже нашли?

— Да. Это произошло как раз в последние полчаса. Зазвонил телефон, и кто-то сказал моей подруге, что хочет со мной побеседовать.

— И что дальше произошло?

— Все то же самое — опять тяжелое дыхание и тишина.

— Только один звонок? — спросил я.

— Телефон звонил четыре или пять раз во второй половине дня, но я не отвечала. Я дала обещание Паулине, что я никуда не выйду из дому и не буду отвечать на звонки. Наверное, до самой моей смерти вид телефона будет вызывать у меня отвращение.

— Вы знаете, дело это оказалось значительно глубже и куда более зловещим, чем я думал вначале. Теперь я обязан взять вас под свою ответственность.

— Но почему? Ведь мистер Арчер сказал вам… И у меня нет денег содержать детективов. Деньги, которыми я располагаю, я потрачу на то, чтобы убраться отсюда подальше.

— Понимаю. Но я не собираюсь с вас брать деньги. Я получу свое при случае.

— Что значит «при случае»? При каком случае?

— Когда я найду ваших тайных мучителей, я их крепко прижму.

— Прижмете?

— Вот именно. Заставлю их раскошелиться.

— Каким образом?

— А это уж оставьте на мое усмотрение, — сказал я. — Они затравили вас, и теперь для вас самая пора перестать быть кожаной грушей, которую молотят боксеры. Настало время нанести им ответный удар.

— Дональд, — сказала она, — мне бы очень хотелось вам верить. Я чувствую, что вам можно верить, и все-таки… Позвольте сказать, что я о вас думаю. Вы как-то слишком уж хладнокровны и… простите, кажетесь немножко самоуверенным.

— Таков мой профессиональный стиль, — сказал я. — Я выработал эту манеру, чтобы внушать уверенность моим клиентам.

— Меня вы не успокаиваете. Для. меня, ну, как бы это сказать, то, что вы говорите, звучит не совсем правдоподобно. Вам бы следовало быть немножко…

— Испуганным? — спросил я.

— Ну, не совсем, может быть, испуганным, но более осмотрительным, когда вы нащупываете дорогу в темноте. А вы ведете себя так, будто вам все ясно.

— Да, я четко знаю, что мне нужно делать, — сказал я, открывая дверцу машины. — Влезайте.

Я забросил ее чемодан на заднее сиденье, а Мэрилин села впереди, справа. Я обошел машину, сел на водительское место и запустил мотор.

— Куда мы поедем? — спросила она.

— Сначала, — сказал я, — мы поедем туда, где никто не сможет вас отыскать. Больше вы не услышите этих телефонных звонков.

— О, как бы мне хотелось в это поверить!

— Отлично, — сказал я. — Вот это и будет хорошей проверкой моих слов. Вы считаете меня самонадеянным типом? Давайте так договоримся: если они еще раз вам позвонят, значит, я жалкий обманщик.

— Если вы избавите меня от этого бремени, если я хоть однажды нормально усну, без снотворного, это будет просто чудом. А пока что каждый раз, ложась спать, я погружаюсь в такие жуткие кошмары, — что просыпаюсь в холодном поту и лежу в ожидании телефонного звонка.

— Забудьте это, — сказал я ей. — Вы — среди друзей.

— Хорошо, если бы так было. Я чувствую себя такой одинокой и беспомощной.

— Почему вы решили пожить именно у Паулины Гарсон?

— А больше мне идти было некуда.

— Вы давно ее знаете?

— Благодаря ей я бросила службу в Солт-Лейк-Сити. Она была как-то связана с компанией, в которой я сейчас работаю. По-моему, у Паулины были дружеские отношения с управляющим отдела кадров «Тихоокеанского агентства по проверке и подбору персонала» — они занимаются, в частности, подбором кадров для'иашей компании. Она узнала, что там требуется хорошая, по-настоящему хорошая секретарша. О моей квалификации она знала и не сомневалась, что я играючи пройду все испытания.

— Итак, вы оставили свою работу в Солт-Лейк и приехали сюда в полной уверенности, что…

— Нет, нет, — сказала она. — Никакой уверенности не было. Я взяла отпуск на две недели, купила билет на самолет, прилетела сюда, и Паулина представила меня своим друзьям.

— Понимаю. Фрэнку Экельсону.'

— Нет, не мистеру Экельсону. С ним мне еще предстояло увидеться, а познакомила меня Паулина со своей подругой Донной Хендрикс, которая проводила все персональные испытания секретарш. Мистер Экельсон проверил мою биографию и рекомендации, а затем передал меня Донне, и она проэкзаменовала меня по диктовке, машинописи, делопроизводству, скорости исполнения, аккуратности и тому подобное.

— Все экзамены вы выдержали?

— О, конечно, — сказала она. — Я действительно знаю свое дело… Дональд, куда мы едем?

— Мы просто немножко покатаемся — я хочу быть полностью уверенным, что за нами не следят. Сейчас дождемся желтого и поедем. Ага, вот он.

Зажегся желтый свет, и в тот миг, когда он сменился красным, я рванул машину вперед.

— Оглянитесь, — сказал я. — Не привязался ли к нам кто-нибудь?

— Нет, вы же последним проскочили, — ответила она. — Все остались стоять за перекрестком. Вы ведь проехали на красный свет, Дональд.

— Почему, я пересек перекресток, когда еще был желтый сигнал.

— Я знаю, но на полдороге загорелся красный.

— Именно это мне и было нужно, — сказал я.

Я повернул, мы выехали на боковую улочку, затем я сделал левый поворот и прибавил скорости.

— Продолжайте, — сказал я. — Расскажите мне подробнее, как вы попали к Паулине Гарсон.

— Рано утром я позвонила Паулине и попросила ее подъехать к моему дому к девяти часам и ждать, пока я выйду. Я не рискнула взять такси, потому что не сомневалась, что они будут за мной следить… Дональд, скажите, Бога ради, как вы думаете, кто они, эти люди? Зачем они так старательно изводят меня и что им от меня нужно?

— Не знаю, — сказал я. — Именно это мы и должны раскрыть. Но после того, как мы получим ответы на интересующие нас вопросы и узнаем, кто они такие, мы перейдем в контрнаступление.

— Мне бы хотелось, — сказала она злобно, — чтобы вы изловили этого человека, кем бы он ни был, и превратили его в котлету.

— Подождите, — сказал я. — Так говорить не следует. Вам могут припомнить эти слова. Ведите себя спокойнее. Предоставьте уж мне грозить и сражаться, а сами сидите себе тихонько.

— Куда мы едем, Дональд?

— А куда бы вы хотели?

— Сама не знаю. Я готова ехать в любое место, лишь бы не быть одной, вот и все.

— Как вы смотрите на то, чтобы пожить у Берты Кул? Это будет ваша конспиративная квартира.

— О Боже, ни за что! Она раздражает меня до смерти. Она слишком уж давит на меня.

— Хорошо, у меня есть секретарша с собственной отдельной квартирой. Я думаю, что она позволит вам пожить у нее.

— Жить под одной крышей с чужим человеком — это не для моих нервов.

— Еще какие-нибудь подруги есть у вас? — спросил я.

— Нет.

— Совсем нет?

— Никого.

— Ну тогда все равно поедем домой к моей секретарше. Между вами есть что-то общее.

— Но вам за это никто не заплатит, — запротестовала она.

— Заплатят, заплатят. И помните, кстати, что Арчер, нанимая нас на работу, выплатил аванс. Я все еще этот аванс отрабатываю.

— Дональд, по-моему, вы играете в какую-то игру.

— Да, играю, — сказал я. — И цель этой игры — выяснить, кто загнал вас в угол, а затем поменяться с ним местами и самого его прижать к стенке.

— Зачем вам это?

— Ненавихдг, когда кто-то водит меня за нос. Терпеть не могу, когда меня облапошивают. Пока что в вашем случае мы больших успехов не добились. Мы влезли в это дело в качестве телохранителей, чтобы защитить вас, но телефонные звонки не прекратились, угрожающие письма продолжали поступать, а вас запугали почти до истерики. Так что же, бросать вас в таком состоянии? Нет, мне-это не нравится.

— Вы мне еще не рассказали, как вам удалось найти меня у Паулины.

— Я — детектив, — сказал я. — Я бы вас под землей нашел.

— Но вы не могли знать, что я у Паулины.

— Узнал же, не правда ли?

— Вот я и не могу понять, как вам это удалось.

— Ладно, обождите, вот приедем домой к моей секретарше и там поговорим, глядя в глаза друг другу, а тут я не могу отвлечься от дороги.

— А они не станут искать меня и на этой квартире?

— Это последнее место на зедоле, куда они могут сунуться, — заверил я ее.

— Почему вы так думаете?

— По различным причинам. Люди, замешанные в этом деле, убеждены, что наше агентство полностью отстранилось. Они не могут представить себе, что и у детективов может быть собственная гордость, удовлетворение от выполненной задачи. Они думают, что «Кул и Лэм» полностью умыли руки и вышли из игры.

— Но мне бы все-таки хотелось узнать, каким образом вы нашли меня.

— Давайте оставим эту тему. Что вы намеревались делать, когда ушли от Паулины? Вы вызвали такси. Неужели вы не знаете, как легко следить за такси?

— Конечно, знаю, но я собиралась поехать в аэропорт, там затеряться в толпе, пересесть, в другое такси, убедиться, что никто меня не преследует, а потом…

— А потом? — спросил я.

— А потом — я сама не знаю. Там видно будет, думала я.

— Вы собирались уехать из города?

— У меня есть друзья в Солт-Лейк-Сити. Некоторые из них занимают довольно влиятельные посты в политическом мире. Я думаю, что они бы меня взяли под защиту.

— Значит, вы намеревались отправиться в Солт-Лейк-Сити?

— Да.

— Из аэропорта?

— Нет. Я хотела взять в аренду машину, доехать до Лас-Вегаса и там уже сесть в самолет, сдав перед этим машину.

— Без предъявления водительских прав машины в аренду не дают — вот за что первым делом уцепились бы ваши преследователи. Они бы обзвонили автопрокатные конторы и выяснили, в каком направлении вы сбежали.

— Об этом я не подумала.

— Вы о многом не подумали. А теперь сядьте поудобнее, расслабьтесь, потому что я должен сосредоточиться за рулем и быть уверенным, что за нами не следят.

Я стал выписывать восьмерки, огибая квартал за кварталом, чтобы убедить ее, сколь старательно я ухожу от любого преследования, а затем подъехал к дому, где жила Элси Бранд, остановился и выключил мотор.

— Сколько мы здесь будем стоять? — спросила она.

— Покуда вы не расскажете мне всю правду.

— Правду? Я вам все рассказала.

— Нет, не все.

— Дональд, я все рассказала. Клянусь, что я все сказала.

— Вы не рассказали мне, что сегодня утром вам звонила Паулина Гарсон.

Она взглянула на меня, начала было что-то говорить, но смолкла на полуслове, словно онемев на несколько секунд.

— Давайте, давайте, — сказал я. — Рассказывайте. Сколько еще народу знали этот ваш, так сказать, «незарегистрированный» номер?

Она замялась и наконец выговорила:

— Н-н-никто. А как вы догадались?

— Не догадался, а знал.

— Но я… я стерла запись с пленки диктофона… Дональд, неужели мой телефон прослушивают?

— Конечно нет.

— Тогда откуда же вы узнали?

— Я использовал метод дедукции. Вы сказали мне, что просили Паулину ждать вас в машине перед домом в девять утра, но сами звонить Паулине вы не могли, потому что рядом была Берта. Таким образом, могла позвонить вам сама Паулина. Вот разговор-то с ней Берта и слышала, тот самый разговор, который вы стерли с пленки. Паулина дозвонила, когда Берта ушла в ванную.

Она смотрела на меня расширившимися глазами.

— Куда вы отправились вчера вечером после того, как подсыпали Берте снотворное в шоколад?

Теперь в ее округлившихся глазах был написан панический ужас.

— Дональд, что вы такое говорите?

— Давайте, давайте, — сказал я. — Вы понапрасну теряете время.

— Откуда вы знаете, что я выходила из дома?

— Это написано на вашем лбу крупными буквами.

— Дональд, могу я вам доверять?

— В каком смысле?

— Могу я рассчитывать на то, что все, что я вам скажу, останется сугубо между нами?

— Можете рассчитывать, что я сделаю для вас все, если это впрямую не угрожает моей собственной жизни. Это единственный предел для вас. Вы — моя клиентка. Арчер нанял нас, чтобы мы вас защищали, а не его. Я верен вашим интересам — в рамках возможного. Так что советую доверять мне, так оно для вас будет лучше.

— Вы читали сегодняшние газеты, Дональд?

— Какое они ко мне имеют отношение?

— Там опубликовано кое-что насчет… насчет одной женщины, которую убили, ее считали как бы содержательницей притона, сводницей, поставлявшей девушек по вызову.

— Жанетта Лэтти? — спросил я.

— Да. Значит, вы знаете?

— Знаю. Какие контакты у вас с ней были?

— Я… я дважды ходила на свидание.

— Она устраивала?

— Да.

— Каков был принцип оплаты?

— Я получала пятьдесят долларов и на такси, но я думаю… мне кажется, я не оправдала ожиданий миссис Лэтти, потому что после этого она мне больше свидания никогда не устраивала.

— А как вы думаете, что от вас требовалось?

— Вы хотите, чтобы я начертила для вас диаграмму?

— Одно из свиданий было с Арчером?

— Боже, никогда! Арчер ничего об этом не знает. Не имеет ни малейшего представления. Если бы он узнал, он бы вышвырнул меня, как дохлую мышь, и вымыл бы руки.

Я немного поразмыслил.

— Вы приехали сюда из Солт-Лейк-Сити?

— Да.

— У вас здесь были знакомые?

— Только одна.

— Кто?

— Паулина Гарсон.

— Каким образом вы познакомились с Жанеттой Лэтти?

— Через одну девушку, с которой мы дружили с Солт-Лейк-Сити. Я написала ей, как мне здесь одиноко живется, и она посоветовала заглянуть к Жанетте Лэтти.

— И вы заглянули?

— Да.

— И принесли рекомендации?

— Нет, просто она поговорила со-мной, задавала мне массу всяких вопросов — была ли я в прошлом замужем, есть ли у меня мальчики и прочее тому подобное.

— И после этого организовала для вас два свидания? — Да.

— Оба с одним и тем же мужчиной?

— О, нет, слава Богу, нет.

— Что вы этим хотите сказать?

— Ну, этот первый… этого я в жизни больше видеть не хочу.

— А второй?

— Этот был лучше, но… в общем, он смеялся надо мной и называл меня старомодной. Не думаю, чтобы ему еще когда-нибудь захотелось со мной увидеться.

— Итак, — сказал я уверенно, но на самом деле не зная, попаду ли я в цель, — вчера вечером у вас должен был произойти решительный разговор с Жанеттой Лэтти. На какую тему?

— На тему, ну, Дональд, я…

— Давайте, давайте, — сказал я. — Выкладывайте до конца.

— Мне вдруг пришло в голову, что за всеми этими телефонными звонками, может быть, скрывается Жанетта Лэтти.

— Что вас заставило так думать?

— Я вдруг подумала, что адреса на конвертах напечатаны с помощью резинового штампа. А я вспомнила, что однажды я видела такой портативный печатный на-борчик — это было у миссис Лэтти, когда я впервые выходила от нее вечером на свидание. Она пинцетом вставляла буковки в верстатку… ну, вы знаете, что я имею в виду. Вы такие видели, наверное, в игрушечных магазинах. Там такие пазы на три или четыре строчки, к этому прилагается набор резиновых шрифтов, пинцеты и подушечка с краской. Вы набираете слова, вставляете их, нажимаете на подушечку с краской и оттискиваете их на бумаге — получается довольно хороший оттиск.

— Так, и что же?

— Вчера днем я об этом задумалась и решила вам об этом рассказать. А потом подумала, что лучше помалкивать, потому что я испугалась, как бы вы не отправились к миссис Лэтти, чтобы поговорить с ней на эту тему, а она возьмет да и расскажет вам что-нибудь обо мне, о том, что я ходила на встречи с мужчинами, ну, и если мистер Арчер когда-нибудь об этом узнает, тогда уж прощай и работа, и вообще все.

— И. что же вы дделали? — спросил я.

— Я решила, что сама пойду к миссис Лэтти и поговорю с ней.

— И вы пошли к ней?

— Да.

— Предварительно насыпав Берте в шоколад наркотиков?

— Мне бы не хотелось применять это слово — наркотики. Я… ну, я подумала, что миссис Кул выглядит усталой, и мне захотелось, чтобы она хорошо выспалась ночью, и я взяла несколько таблеток снотворного, совершенно безвредных, это я точно знаю, и… ничего страшного не произошло, Дональд, — я растворила две таблеточки в шоколаде миссис Кул.

— Затем дождались, пока она заснет?

— Да.

— Потом спустились и сели в свою машину?

— Нет, моя машина не в порядке. Я спустилась вниз по лестнице и вызвала такси.

— Сели в такси и поехали к миссис Лэтти?

— Да.

— В котором часу это было?

— О Боже, не знаю, ну, примерно… это было уже после того, как миссис Кул заснула и захрапела… я полагаю, было около половины одиннадцатого, может быть, около одиннадцати, что-то в этом роде. Я не обратила особого внимания на время.

— Хорошо. Вы вышли из дома, доехали до миссис Лэтти, поговорили с ней. Каким образом вы вернулись домой? Такси вас дожидалось, или…

— Нет-нет, я с ней не говорила.

— Не говорили?

— Нет.

— Почему же?

— Когда я подошла к дому, в окнах, выходящих на улицу, было темно, но в окнах с задней стороны горел свет. Я стала огибать дом и увидела, что свет падает из спальни, и я услышала, что миссис Лэтти разговаривает с кем-то, причем очень быстро и очень серьезно, и я подумала, может быть, мне немножко обождать… Меня заинтересовало, кто там с ней мог быть в комнате, и тут я услышала мужской голос.

— Вы различали слова?

— Нет, только рокот мужского голоса. По низкому тембру я различила, что это, безусловно, мужчина.

— Они спорили?

— Не знаю, спор у них был или нет, но в голосе ее слышались печальные нотки, и казалось, что она пытается ему что-то объяснить или заставить его сделать что-то… Миссис Лэтти не любила, чтобы около ее дома стояли машины, она говорила, что ее соседи любят совать нос в чужие дела и слишком большая суета у ее дома возбудит у них подозрение. Поэтому я попросила таксиста отъехать к соседнему кварталу и там меня дожидаться. Я немного походила вокруг,'дожидаясь, пока этот человек уйдет, но он не появился. Судя по тону разговора, который я слышала, миссис Лэтти была чрезвычайно возбуждена, и мысль о том, чтобы говорить с ней, когда она в таком состояний, меня не радовала. Я понимаю, что я повела себя трусливо. Стоя у её дома, я решила, что уеду в Южную Америку или еще куда-нибудь, чтобы скрыться от всего этого. Вот тогда-то я и подумала, что надо взять у мистера Арчера деньги на дорогу.

— Итак, вы вернулись в такси и поехали домой?

— Дональд, такси на условленном месте не оказалось. Я'думаю, ему надоело ждать. Мне пришлось пройти десять кварталов до автобусной остановки, я приехала домой на последнем автобусе.

— Да, наследили вы основательно.

— Что вы этим хотите сказать?

— А то, что таксист прочтет газету, вспомнит адрес и сообщит в полицию.

Она побледнела от ужаса.

— Дональд! — воскликнула она.

Я утвердительно кивнул.

— Дональд, в этом обвинить меня невозможно.

— Они смогут обвинить, и они это сделают, — сказал я. — А теперь расскажите мне, когда вам впервые позвонили? Когда вы получили первое письмо с приказом убираться из города?

— Тот день я никогда не забуду. Это было пятого. Я получила заказное с доставкой на дом, и в нем была резиновым шрифтом напечатана угроза, а четверть часа спустя мне первый раз позвонили.

— В котором часу это было?

— Это было во второй половине дня. Я только что вернулась с работы. Приняла душ и стала готовить себе что-то на ужин. Платье я с себя сбросила, поскольку боялась его чем-нибудь заляпать.

— Это было пятого?

— Да.

— А четвертого у вас было свидание?

— Вы имеете в виду свидание, назначенное Жанеттой Лэтти?

— Да.

— О, нет! Я до этого дней десять, а то и две недели не ходила от нее на свидания. У меня было только два таких свидания, Дональд.

— Какой интервал был между ними?

— Дайте вспомнить… первое было в среду, а второе — в следующую пятницу.

— Миссис Лэтти давала вам какие-нибудь инструкции о том, что вы обязаны делать?

— Да, она вручила мне отпечатанную инструкцию и отпечатанные правила и предупредила меня, что если я эти правила нарушу, то у меня будут неприятности и больше никаких свиданий она мне устраивать не будет.

— И вы их не нарушили?

— Нет, я все в точности соблюдав.

— Прекрасно, — сказал я. — Загадочные звонки начались с пятого. Теперь давайте вернемся немножко назад. Что вы делали четвертого?

— Четвертого? Ну, это был самый обыкновенный день.

— А как прошло третье?

Она нахмурила брови.

— Я не могу включать и выключать память, как компьютер, Дональд, но я попытаюсь вспомнить… Я абсолютно уверена, что и третье прошло обычнейшим образом.

— Что значит обычнейшим? — спросил я.

— Ну, на завтрак был грейпфрут, кофе, тосты, — после душа, конечно. Потом поехала в контору, там был перерыв на кофе, потом через час пошла на ленч.

— Что вы едите на ленч?

— Ну, ленч у меня довольно плотный. Когда ем, решаю кроссворды. Я на них помешана.

— Итак, и в этот раз вы, вероятно, решали за ленчем кроссворд? -

— Да.

— Это было третьего?

— Да.

А четвертого?

— Да, должно быть, тоже решала кроссворды, хотя точно сейчас вспомнить не могу.

— Что было вечером?

— В один из этих вечеров я пошла в кино. Перед этим я побаловала себя коктейлем, поужинала, а потом пошла в кино.

— Одна пошли на коктейль и на ужин?

— Совершенно верно. Но помню, меня не хотели пускать в коктейль-бар из-за того, что я была одна. Сначала у меня возник небольшой спор с швейцаром, но я уже там однажды бывала, и у меня был знакомый официант, я сказала ему, что жду моего спутника, который должен присоединиться ко мне, просто я пришла немножко раньше.

— Это было неправдой?

— Да, я сказала неправду. Приврала, чтобы пропустили, но я не хотела садиться за обеденный стол и выпила один коктейль, который мне буквально швырнула официантка из коктейль-бара, да еще вписала в счет двойные чаевые.

— Каких-нибудь знакомых вы видели в коктейль-баре?

— Я… — Вдруг она осеклась.

— Видели?

— Да. Там было несколько девушек, с которыми я встречалась раньше.

— Ваши подруги?

— Они работали от миссис Лэтти. Кажется, это были ее девушки.

В этот момент Элси Бранд свернула в боковую улочку, где стояла моя машина, и стала искать место для парковки.

Я открыл дверцу машины.

— Выходите, — сказал я Мэрилин. — Вот и Элси. Я хочу вас с ней познакомить.