Судья Дин Элвелл занял судейское место, посмотрел в свой судейский календарь и приступил:

— Суд штата Калифорния рассматривает дело Эллен Калверт, известной под именем Эллен Эйдер.

— Защита готова, — объявил Мейсон.

Стенли Кливленд Диллон, представлявший в суде районного прокурора, с впечатляющей величественностью поднялся с места.

— Мы тоже готовы, ваша честь, — сказал он. — И я хочу напомнить суду, что целью этого предварительного слушания является выяснить, было ли вообще сот вершено преступление и имеются ли веские основания предполагать, что преступление было совершено подозреваемой.

Судья Элвелл недовольно отреагировал:

— Суд знает, что значит предварительное слушание дела, мистер Диллон.

— Я в этом не сомневаюсь, ваша милость, — ответил Диллон. — Но я хочу предупредить суд, что обвинение займет определенную позицию, если защита будет прибегать к различным уловкам и затягивать процесс, как это нередко бывает при разбирательстве подобных дел.

— Не будем переходить на личности, — бросил судья Элвелл. — Вызывайте вашего первого свидетеля.

Стенли Диллон, гордившийся тем, что послал на смерть больше обвиняемых, чем любой другой прокурор, остался явно недоволен репликой судьи. Тем более что в зале собралось довольно много народа, привлеченного газетными сообщениями. Были здесь и оба сводных брата Хармена Хаслетта — Брюс и Норман Джасперы, а также Ловкач Гарланд и детектив Джармен Дейтон.

Эллен Эйдер сидела позади Мейсона. Она по-прежнему была по-королевски величава и, казалось, относилась к этой процедуре с полным равнодушием.

— С позволения вашей чести, — начал Диллон, — я вызову в качестве первого свидетеля лейтенанта Трэгга.

Трэгг вышел вперед, дал клятву говорить только правду, занял свидетельское место и сообщил секретарю свое имя, адрес и род занятий.

— Я хочу вас попросить, лейтенант Трэгг, чтобы вы подробно рассказали, что обнаружили, когда вас вызвали к коттеджу номер 1634 по Мэнли-авеню пятого числа этого месяца. Я попрошу вас подробно рассказать, что вы там нашли.

— Хорошо, — кивнул лейтенант Трэгг. — Когда мы прибыли на место, то обнаружили, что входная дверь заперта на засов. Все окна также закрыты. Черный ход был открыт. Этот дом относится к категории стандартных коттеджей на две семьи, и в спальне мы нашли труп хозяйки этой квартиры.

— Прошу вас назвать ее имя.

— Агнес Берлингтон.

— В каком состоянии вы нашли труп?

— Тело лежало слегка повернутое на левый бок. Лицо было опущено вниз.

— В каком состоянии находился труп с медицинской точки зрения?

— Об этом вам лучше спросить эксперта. Он даст вам квалифицированный ответ, — ответил лейтенант Трэгг. — Но трупное окоченение уже наступило.

— К телу притрагивались?

— Состояние трупа позволяет сделать вывод, что к нему не притрагивались, после того как наступила смерть.

— Вы сделали фотографии?

— Да. Мы сделали ряд фотографий и самой убитой и окружающей обстановки.

— Теперь скажите, что вы нашли, когда перевернули труп?

Трэгг знал, что слова, которые он сейчас произнесет, будут неожиданностью для защиты, поэтому не мог отказать себе в удовольствии взглянуть на Перри Мейсона: как тот воспримет новость.

— Под телом убитой мы нашли револьвер 32-го калибра марки «Смит-и-вессон».

Мейсон выпрямился в кресле.

— Могу я попросить секретаря зачитать, как он записал ответ свидетеля в протоколе?

Секретарь зачитал ответ Трэгга:

— «Под телом убитой мы нашли револьвер 32-го калибра марки «Смит-и-вессон».

— Скажите, Агнес Берлингтон была убита из этого револьвера?

— Протестую, ваша честь, — сказал Мейсон. — Ответ на этот вопрос требует обоснований, а мы пока не знакомы с результатами баллистической экспертизы. Еще не выяснено даже, умерла ли Агнес Берлингтон от огнестрельной раны. Поэтому этот вопрос не может быть занесен в протокол.

— Ваша честь, — вставил Диллон, — с моей стороны это лишь попытка сделать процедуру следствия целесообразной. Надеюсь, я могу спросить у лейтенанта Трэгга о причине смерти. Или защита заявит, что я не имею права задавать ему этот вопрос, поскольку свидетель не является медицинским экспертом?

— Можете задать ему этот вопрос, — разрешил Мейсон.

— Что послужило причиной смерти Агнес Берлингтон? — спросил Диллон у лейтенанта Трэгга.

— Огнестрельная рана.

Диллон удовлетворенно кивнул.

— Теперь я хочу попросить лейтенанта Трэгга, чтобы он временно покинул свидетельское место, и вызвать в качестве свидетеля медицинского эксперта.

— Минутку! — вмешался Мейсон. — У меня есть кое-какие вопросы к лейтенанту Трэггу, и я хотел бы их задать до того, как он покинет свидетельское место.

— У вас будет возможность допросить лейтенанта Трэгга, когда я его вызову в следующий раз, — недовольно сказал Диллон.

— Но я хочу задать ему вопросы по той части показаний, которую он уже дал. Если вы собираетесь удалить его сейчас со свидетельского места, я думаю, что имею право задать ему свои вопросы, — парировал Мейсон.

— Разумеется! — раздраженно бросил Диллон. — У меня нет возражений.

Мейсон сказал:

— Итак, лейтенант Трэгг, вы довели до сведения суда, что нашли револьвер под телом убитой.'

— Да, сэр. Совершенно верно.

— И это был револьвер 32-го калибра марки «Смит-и-вессон».

— Да, сэр.

— Что вы можете сказать о барабане этого револьвера?

— Он был полностью заряжен.

— Все шесть пуль были в барабане?

— Совершенно верно, сэр.

— Из этого револьвера стреляли в последнее время?

— Эксперты дали заключение, что в последнее время из этого револьвера не стреляли.

— А вы сделали попытку установить, кому принадлежит этот револьвер?

— Да, сэр, сделали.

— Так кому же он принадлежит?

— Этот револьвер несколько лет назад, когда она еще работала медсестрой в больнице Сан-Франциско, приобрела Агнес Берлингтон. Она в те времена часто была вынуждена возвращаться домой поздно вечером.

— У нее есть разрешение на это оружие?

— Она имела его, когда приобретала револьвер. Но к тому моменту, когда была убита, этого разрешения у нее уже не было.

— Револьвер был 32-го калибра?

— Да.

— Как вы думаете, возможен такой вариант: Агнес Берлингтон была убита из этого револьвера, а потом убийца вынул пустую гильзу и вставил туда новый патрон?

Лейтенант Трэгг на мгновение задумался, потом сказал:

— Не думаю, сэр.

— Почему?

— Во-первых, я считаю, что она была убита из револьвера 38-го калибра. И думаю, мы уже нашли оружие, из которого стреляли в женщину. Во-вторых, если верить экспертизе, из оружия, найденного нами под убитой, не стреляли по меньшей мере полтора месяца.

— Вы нашли пулю, которой была убита Агнес Берлингтон? — словно невзначай спросил Мейсон.

— Минутку, минутку! — вмешался Диллон. — С разрешения вашей чести, я хочу возразить против этого вопроса, поскольку он опережает вопросы обвинения. Я еще не спрашивал свидетеля относительно калибра револьвера, из которого была убита Агнес Берлингтон. Я ведь в свое время принял возражения защиты. Поэтому считаю, что защита пока не имеет права задавать вопросы, касающиеся этого пункта.

— Хорошо, если вы хотите соблюсти все формальности, я возражать не буду, — ответил судья Элвелл. — Протест принят.

— Хорошо, — согласился Мейсон. — В таком случае у меня пока все.

Диллон произнес:

— Я вызываю в качестве свидетеля доктора Леланда Клинтона.

Место для свидетелей занял доктор. Клинтон, высокий эффектный мужчина. Он назвал свое имя, адрес, род занятий, Подтвердил свою профессиональную принадлежность к медицинским экспертам, и после этого ему был задан вопрос, он ли делал вскрытие тела Агнес Берлингтон.

— Да, сэр. Вскрытие делал я.

— В такрм случае, доктор, — сказал Диллон, — объясните нам, не применяя особо узкой медицинской терминологии, что послужило причиной смерти Агнес Берлингтон?

— Причиной смерти Агнес Берлингтон, — ответил доктор Клинтон, — явилась огнестрельная рана. Пуля вошла в спину правее срединной артерии, задела верхнюю часть правой почки, пошла выше, задела сердце и вышла в левой верхней части грудной клетки. Я могу показать путь пули на анатомической схеме.

— Пока не нужно, доктор. Я не хочу засорять протокол специальными терминами, если на этом не настаивает обвиняемая… Значит, рана, по вашим словам, оказалась смертельной?

— Да.

— Какое время может прожить человек, получивший такую рану?

— Практически смерть наступает мгновенно. Человек с такой раной может прожить лишь две-три секунды.

— Может человек шевелиться после получения такой раны?

— Очень незначительно… Сомневаюсь, чтобы он мог выполнить какие-нибудь сознательные движения. Ведь с физической точки зрения смерть наступает мгновенно.

— Вы сказали, доктор, что путь пули пролегал вверх?

— Совершенно верно.

— Значит, револьвер, из которого была выпущена пуля, должен был находиться под определенным углом, и если жертва в тот момент стояла, то револьвер должен был находиться близко к телу в районе поясницы или немного ниже и направлен снизу вверх?

— Да, сэр.

— У меня все, — объявил Диллон. — Слово за защитой.

— Имелись ли следы пороха в районе раны? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Значит, оружие не могло находиться в непосредственной близости от тела в момент выстрела?

— Я и не говорил, что оно находилось поблизости.

— Прошу прощения, но мне показалось, что на вопрос обвинения вы ответили, что если убитая в момент выстрела стояла, то оружие должно было находиться в непосредственной близости от тела да уровне поясницы?

— Совершенно верно, — ответил Клинтон. — Но этот ответ верен только в том случае, если убитая в момент выстрела стояла…

— Но если убитая в момент выстрела стояла, то, значит, на ее теле должны были остаться следы пороха.

— Следы пороха появляются на теле в районе раны в том случае, если оружие в момент выстрела находится в непосредственной близости от тела. Но убийца ведь мог держать оружие на уровне пола, а с такого расстояния следов пороха на теле уже не будет. Правда, такой вариант весьма условен.

— Значит, вы склоняетесь к мысли, что в момент выстрела убитая не стояла на ногах?

— Видимо, да…

— А в каком положении она, по вашему мнению, должна была находиться?

— Если мы исключим вариант, что она стояла, то практически женщина могла быть в любом положении: и на четвереньках, и лежать на полу, и лежать на кровати.

— Есть ли какие-нибудь признаки, указывающие на то, что она была связана или что ее били?

— Нет.

— И пуля вылетела из верхней части грудной клетки слева?

— Совершенно верно.

— А что вы скажете о содержимом желудка, доктор? — спросил Мейсон.

— Минутку, минутку! — вмешался Диллон. — Здесь защита вновь нарушает порядок ведения судебной процедуры. Мне хотелось бы, чтобы следствие придерживалось установленного порядка. Я еще не спрашивал свидетеля о времени смерти.

— В таком случае вы можете это сделать, — заявил судья Элвелл.

— Я хотел бы соблюсти порядок. Сперва показать факт смерти, потом причину, а потом время.

— Не думаю, чтобы это имело какое-либо значение, — ответил судья Элвелл. — Конечно, если на это нет определенных причин.

— Могу заверить суд, что на это есть причины, — заметил Диллон.

— Будь по-вашему. Но это не мешает задать вопрос относительно состояния желудка. Я склонен разрешить защите этот вопрос.

Диллон сказал:

— Если суд разрешает задать такого рода вопрос, я могу продолжить допрашивать свидетеля и выяснить время смерти.

— Хорошо, но защита уже задала вопрос и имеет право получить на него ответ, — напомнил судья. — Отвечайте на вопрос, свидетель!

— В желудке убитой, — сказал доктор Клинтон, — были обнаружены зеленый горошек, эскалоп, картофель и хлеб.

— В какой стадии? — спросил Мейсон. — Другими словами, насколько пища успела подвергнуться влиянию желудочного сока?

— Анализ пищи показывает, что смерть наступила самое большее через полчаса после приема пищи.

Судья Элвелл сказал:

— Против ваших вопросов возражений не было, мистер Мейсон, когда вы выясняли физическое состояние трупа, но теперь, я думаю, обвинение захочет закончить с вопросами относительно времени смерти.

— Вот и хорошо, — заметил Мейсон. — В таком случае у меня пока нет больше вопросов.

— Итак, — сказал Стенли Диллон, — я тоже хочу коснуться вопроса о времени смерти. Как вы считаете, доктор, сколько времени Агнес Берлингтон уже была мертва к моменту ваших исследований?

— Я бы определил границы от двадцати четырех до тридцати шести часов.

— А точнее вы сказать не можете?

— С полной уверенностью точнее сказать не могу. Но если вы хотите услышать мое мнение, а не утверждение, то, по-моему, труп был обнаружен через сутки после смерти женщины.

— А труп был обнаружен приблизительно в двадцать минут седьмого вечера пятого числа?

— Видимо, да. Но я это знаю лишь с чужих слов. Я знаю только, что сделал вскрытие шестого числа в семь часов утра. И к этому моменту женщина была мертва уже часов двадцать четыре — тридцать шесть.

— Вы не можете нам сказать, двигали ли труп?

— По моему мнению, труп не передвигали после наступления смерти. А если и передвигали, то только непосредственно после убийства.

— Почему вы пришли к такому мнению, доктор?

— На основании трупных пятен. С наступлением смерти кровь обесцвечивается и скапливается в нижних частях тела. В данном случае трупные пятна были ярко выражены, а это означает, что тело не переворачивали и не переносили. Повторяю, за исключением того времени, которое последовало непосредственно за смертью.

— Ну, у меня, кажется, все, — заключил Диллон.

— Есть ли у вас какое-нибудь мнение относительно того, из какого оружия была убита Агнес Берлингтон? — спросил Мейсон.-

— Этот вопрос всегда очень и очень деликатен, — ответил доктор Клинтон. — Я, например, считаю, что она была убита из револьвера 38-го калибра, но на живом теле кожа всегда эластична, и, не имея самой пули, трудно точно сказать, из какого оружия убит человек.

— А в теле вы пули не нашли? — спросил Мейсон.

— Нет. Она вышла через верхнюю часть грудной клетки, как я уже говорил раньше.

— Благодарю вас, доктор. У меня все.

— Теперь я повторно вызываю лейтенанта Трэгга, — сказал Диллон.

Трэгг снова занял свидетельское место.

— Когда вы приехали к дому номер 1634 по Мэнли-авеню, лейтенант?

— В восемь часов сорок семь минут вечера пятого числа.

— Вы заметили точное время?

— Да.

— И вы там встретили подозреваемую?

— Да.

— Вы поинтересовались у нее, что ей там было нужно?

— В общих чертах, да.

— Только в общих чертах? Значит, в то время вы еще не подозревали подзащитную?

— Нет, сэр.

— Она говорила вам что-нибудь о времени, когда туда приехала?

— Она сказала, что прибыла туда вместе с Перри Мейсоном и мисс Деллой Стрит, секретарем мистера Мейсона. Они все вместе обнаружили труп женщины и сразу же вызвали полицию.

— Она ничего не говорила насчет того, что побывала в этом доме еще раньше?

— Нет, сэр. Но она дала понять, что это первый ее визит в этот дом.

— Она ничего не говорила относительно того, что взяла дневник убитой или какие-нибудь другие вещи, принадлежавшие убитой?

— Нет.

— Вы пытались найти отпечатки пальцев?

— Да, сэр.

— И вы опознали, чьи они?

— Частично, сэр. Мы нашли отпечатки самой убитой, нашли отпечатки неизвестного лица, нашли отпечатки пальцев человека по имени Ральф Корнинг, который был, так сказать, приятелем убитой и бывал в ее доме, но третьего, четвертого и пятого числа его в городе не было…

— Были еще чьи-либо отпечатки?

— Были отпечатки пальцев подозреваемой, — ответил лейтенант Трэгг. — Некоторые из них были смазаны, но зато некоторые оказались очень четкими.

— Где вы их нашли?

— Мы нашли их и на конторке, и на дверной ручке, и на стекле наружной двери.

— С внутренней стороны или с внешней?

— С внутренней. Мы нашли также отпечатки подозреваемой на оконном стекле, где она прижималась к нему руками. Здесь у меня имеется ряд фотоснимков, на которых помечены места, где мы нашли отпечатки.

— Нашли ли вы дневник убитой, который она вела?

— Да, сэр, нашли.

—' Где?

— Мы нашли его утром шестого числа среди бандеролей на главном почтамте.

— Вы сразу его смогли приобщить к делу?

— Нет, сэр. Утром шестого числа мы только имели право спросить в почтовом ведомстве, нет ли корреспонденции на имя Эллен Эйдер. Когда мы выяснили, что такая корреспонденция имеется, мы попросили разрешения задержать ее и лишь потом вскрыли. Внутри мы нашли дневник, написанный рукой убитой.

— Какой адрес значился на бандероли?

— Бандероль была послана до востребования на главный почтамт на имя Эллен Эйдер.

— Вы можете ответить, чьей рукой был написан адрес на бандероли?

— Я не могу ответить на этот вопрос с полной уверенностью, — ответил лейтенант Трэгг, — поскольку не являюсь экспертом-графологом, но некоторые навыки в этой области у меня есть. Судя по всему, адрес был написан самой Эллен Эйдер. И я полагаю, что эксперт позднее подтвердит это.

— Вы делали снимки трупа?

— Да… Вот они.

— Обвинение просит суд, чтобы эти снимки приобщили к вещественным доказательствам, — произнес Диллон. — И чтобы секретарь снабдил их соответствующими номерами.

— Не возражаю, — сказал судья Элвелл.

— Вы нашли какое-нибудь оружие у подозреваемой?

— Мы нашли револьвер 38-го калибра в ее машине, в отделении для перчаток.

— Револьвер был заряжен?

— В барабане не хватало одного патрона.

— Гильза от патрона осталась?

— Нет, в одном из цилиндров барабана вообще ничего не было. И этот циЛиндр был уже переведен с боевого положения.

— Вы лично исследовали этот револьвер?

— Да, сэр.

— К какому выводу вы пришли относительно того, когда из него стреляли последний раз?

— Дня за три до того, как я его исследовал.

— Каким образом вы пришли к этому мнению?

— На основании разных химических анализов, проделанных с оставшимися следами пороха, и на основании состояния цилиндра.

Дилл он. повернулся к Мейсону.

— У меня все. Можете допрашивать свидетеля.

Мейсон спросил:

— Значит, пулю в теле вы не нашли?

— Нет, сэр.

— Не нашли вы ее и в комнате, где была убита Агнес Берлингтон?

— Нет, сэр.

— Но тем не менее Агнес Берлингтон была убита пулей из револьвера?

Лейтенант Трэгг, которому, видимо, совсем не нравились такого рода вопросы, криво усмехнулся.

— Да, сэр. Это один из тех случаев, когда, к сожалению, роковая пуля не смогла быть найдена. Таких случаев не так уж мало.

— Что вы имеете в виду?

— Часто бывает, сэр, что пуля, проходя навылет, тем не менее теряет большую часть своей скорости и, выходя из тела, падает в непосредственной близости от жертвы. Эта пуля также могла упасть неподалеку и быть подобрана первым человеком, который оказался на месте преступления.

— Вы имеете в виду полицейских? — спросил Мейсон.

Трэгг хмуро сказал:

— Я имею в виду первого человека, который оказался на месте преступления.

— И где этот человек мог ее найти?

— Где угодно. И под конторкой, и под кроватью, и просто на полу.

— Зачем же, по вашему мнению, могла понадобиться пуля этому человеку?

Трэгг улыбнулся и мягко проговорил:

— Без пули, выпущенной из револьвера, нельзя найти само оружие.

— Это, разумеется, только ваше предположение, — сказал Мейсон.

— Вы и просили меня высказать свое мнение, — ответил Трэгг. — Кроме того, пуля могла застрять в одежде убитой и потеряться по дороге в морг. Если она выпала поблизости от дома на мокрую мягкую землю, то потом ее могли просто втоптать в грязь.

Мейсон спросил:

— Какие меры вы предприняли, чтобы найти пулю?

Трэгг снова улыбнулся.

— Мы тщательно рбыскали всю квартиру, заглянули в каждый ящик и в каждую щель, перебрали все белье, обследовали дюйм за дюймом все стены. Мы даже осмотрели обивку мебели и занавески.

— Вы говорите «занавески»? Они были задернуты?

— Да, убитая, видимо, собиралась принять ванну и в момент смерти была полураздета. Занавески на окнах были задернуты, а сами окна закрыты изнутри на задвижки.

— Д что вы скажете насчет потолка? — спросил Мейсон. — Если экспертиза показала, что пуля шла под известным углом снизу вверх, то она ведь могла угодить и в потолок?

— Мы тщательно осмотрели и потолок, — ответил Трэгг. — Мы все внимательно осмотрели. Но пулю мы найти не смогли.

— Значит, вы не можете утверждать, что роковая пуля была выпущена из револьвера, который вы нашли в машине моей подзащитной?

— Мы не можем это доказать с абсолютной уверенностью, как могли бы сделать, будь пуля найдена. Но мы можем это доказать благодаря другим уликам: отсутствие одной пули в барабане револьвера Эллен Эй-дер, тот факт, что из этого револьвера недавно стреляли, что это револьвер 38-го калибра… Если все это сложить вместе, картина получается довольно ясная.

Мейсон сказал:

— Вы слышали показания доктора, лейтенант? Он сказал, что смерть Агнес Берлингтон наступила практически мгновенно и что она вряд ли смогла сделать хоть какое-то движение, получив пулю.

— Да, сэр, слышал.

— Под телом убитой был найден еще один револьвер.

— Да, сэр.

— Этот револьвер принадлежал самой покойной?

— Да, сэр.

— Во время следствия по этому делу вы пришли к какому-нибудь заключению, как этот револьвер мог оказаться под убитой?

— Нет, сэр… Его могли подложить туда после ее смерти, вытащив, например, из ящика стола, где он лежал.

— А может быть, убитая держала его в руке, направив на кого-то, кто ей угрожал или кому она угрожала. И этот некто, воспользовавшись ее нерасторопностью…

— Хорошенькая нерасторопность! — усмехнулся Трэгг. — Ведь у того человека тоже был револьвер…

— Такое бывает, — заметил Мейсон.

— Согласен, бывает, — снова усмехнулся Трэгг. — Но такие случаи чрезвычайно редки.

— В найденном вами дневнике, — продолжал свой допрос Мейсон, — вы нашли что-нибудь достойное внимания?

— Да, и очень много.

— Говорится ли там о связи покойной с моей подзащитной?

— Да, там имеются две записи, в которых говорится, что она получала деньги от Эллен Эйдер и что это давалось ей с большим трудом.

— У меня все, — неожиданно сказал Мейсон.

— Позовите на свидетельское место Максин Эдфилд! — распорядился Диллон.

— С какой целью вы вызываете этого свидетеля? — поинтересовался судья Элвелл.

— Для выяснения мотива преступления, ваша честь.

— Хорошо, в таком случае я выслушаю этого свидетеля, — согласился судья. — Но вы сами сказали, господин прокурор, что это предварительное слушание, которое имеет целью лишь выяснить, было ли вообще совершено преступление и связана ли с ним подозреваемая.

Сейчас у нас нет присяжных, и обвинению не нужно предъявлять все доказательства, поэтому я могу просто сообщить, что дневник, пропавший у убитой и посланный подозреваемой на свое имя, и послужил причиной того, что прокуратура выдала ордер на ее арест.

— Я думаю, суд не будет возражать, если мы представим ему другие улики и прокомментируем случившееся, — сказал Диллон.

— Вообще-то тут нечего комментировать, — заметил судья Элвелл. — На предварительном слушании мы не выслушиваем свидетелей, не связанных с задачами предварительного следствия.

— Значит, я не могу привести аргументы, связанные с этой свидетельницей?

— Это совсем ничего не значит, — ответил судья Эл-велл. — Просто я пытаюсь напомнить вам, что эти аргументы в данный момент излишни и только затянут следствие. Но если господин прокурор считает, что показания свидетеля внесут ясность относительно мотива преступления, я готов выслушать этого свидетеля. Спрашивайте, господин прокурор… Как ее зовут?

— Максин Эдфилд.

— Очень хорошо, — кивнул судья. — Продолжайте допрос.

Казалось, что Максин Эдфилд буквально горела желанием поделиться с судом тем, что знает, и после первого же вопроса прокурора заговорила быстро и долго.

— Вы знаете Эллен Эйдер, подозреваемую? — перебил ее прокурор. — И если знаете, то как давно?

— Я знаю подозреваемую, — ответила Максин Эдфилд. — Сейчас она носит имя Эллен Эйдер, а тогда ее звали Эллен Калверт, и таково ее настоящее имя. В те времена я была очень дружна с нею, и она еще дружила с молодым человеком по имени Хармен Хаслетт, сыном Эзекила Хаслетта, основателя и хозяина кловервилль-ской «Спринг-компани». В это время она находилась с Харменом Хаслеттом в довольно интимных отношениях, а когда он начал остывать к ней, она решила сообщить ему, что беременна…

— Минутку, минутку! — перебил ее судья Элвелл. — Я думаю, будет лучше, если вы будете только отвечать на вопросы и дадите возможность защите возражать против того или другого вопроса.

— Пусть себе говорит, — вставил Перри Мейсон. — Защита не возражает. Думаю, что смогу уточнить ее рассказ, когда очередь дойдет до меня, а что касается самого ее рассказа, то я его уже слышал.

— Что ж, пусть будет так, — согласился судья. — Но в ее словах много голословных утверждений.

— С чего вы это взяли? — огрызнулась Максин Эдфилд. — Я совсем не сплетница. Я повторяю только то, что слышала от нее самой. Она хотела заставить Харме-на Хаслетта жениться на ней, она говорила со мной об этом.

— О чем? — спросил Диллон.

— Что использует древнейшую женскую уловку и скажет Хаслетту, что беременна, и тем самым заставит его жениться на ней.

— Она сама говорила вам об этом?

— Да.

— Но ведь на самом деле с' замужеством у нее ничего не вышло, — заметил Диллон.

— Не вышло. Хармен Хаслетт, возможно, и попался бы на эту удочку, но фирма его отца имела специального человека, чьей работой было улаживание различных конфликтных ситуаций, касающихся сотрудников. Этого человека зовут Гарланд. Он сейчас находится в зале суда… И вот этот мистер Гарланд вложил в конверт тысячу долларов' стодолларовыми банкнотами и послал их ей…

— Минутку, минутку! — прервал ее Диллон. — Вы же не можете знать, что сделал Гарланд.

— Ну, я неправильно выразилась… Но зато я знаю., что Эллен получила тысячу долларов, и как^раз в это же время молодой Хаслетт неожиданно отправился в путешествие по Европе. А Эллен Калверт осталась одна с разбитым сердцем, без работу, но с тысячей долларов наличными. Вот она и решила исчезнуть из нашего города.

— Вы что-нибудь слышали о ней после того, как она уехала? — спросил Диллон.

— Ничего.

— Как же случилось, что вы вновь столкнулись с ней?

— Благодаря мистеру Ловетту, адвокату.

— Это тот самый мистер Ловетт, который сейчас сидит в зале суда?

— Да, сэр.

— Дальше!

— Он пытался найти след Эллен Калверт и начал копаться в ее прошлом в надежде найти людей, которые когда-то ее знали. Он узнал, что я и Эллен когда-то были дружны, приехал ко мне и начал меня расспрашивать о ней.'

— И он сказал вам, где она находится?

— Да… Насколько я понимаю, он нашел ее с помощью детективов.

— Во всяком случае, он вас привез с собой в Лос-Анджелес?

— Да.

— У меня все, — объявил Диллон. — Очередь за защитой.

— Когда вы впервые увидели Эллен Калверт по прибытии в Лос-Анджелес? — спросил Мейсон.

— О, понятно, — ответила Максин Эдфилд. — Я понимаю, куда вы клоните. Я тогда обозналась. Но ведь я не видела Эллен двадцать лет, а вы подсунули мне женщину, которая является живым подобием моей бывшей подруги. Разумеется, я ошиблась. Но ошиблась только в опознании. Подумала, что эта женщина действительно Эллен Калверт. Но с той минуты, когда я увидела настоящую Элден Калверт, я была абсолютно уверена, что это она. Я не могла не ошибиться в первый раз, потому что все было так ловко подстроено, и мое неправильное опознание никоим образом не может повлиять на те слова, которые говорила мне Эллен по молодости лет.

Судья Элвелл сказал:

— Даже принимая во внимание тот факт, что это предварительное слушание дела и что не имеется возражений ни со стороны защиты, ни со стороны прокурора, я считаю, что эта свидетельница слишком много говорит. По моему мнению, будет намного лучше, если она будет только отвечать на вопросы…

— Я как раз это и делаю! Отвечаю на вопросы! — заявила Максин Эдфилд. — И я знаю, чего он хочет от меня. Он хочет меня дискредитировать, потому что он подсунул мне ту женщину, и я приняла ее за Эллен Калверт. А затем он заставил меня сказать, что я абсолютно уверена, что это Эллен Калверт. Но я была не полностью уверена…

— Но вы сказали, что полностью уверены, — перебил ее Мейсон.

— Да! Я сказала только, что я уверена в этом так же, как и в других моих показаниях. И вы поймали меня на слове. Все это старые адвокатские штучки! Теперь я понимаю, а тогда еще не понимала. У меня еще не было опыта в общении с адвокатами.

Судья Элвелл сказал:

— Я прошу свидетельницу только отвечать на вопросы и не делать никаких комментариев… Понятно? Никаких!

— Ваши расходы оплачивал мистер Ловетт? — спросил Мейсон.

— Да, мистер Ловетт. Он приехал ко мне совершенно открыто и сказал, что хочет, чтобы я поехала с ним Сюда. Я ответила ему, что работаю, но он заявил, что все издержки возьмет на себя.

— Он же давал вам деньги на расходы?

— Да, он дал мне некоторую сумму.

— И вы тратили их на ваши нужды?

— Ну, частично тратила я, частично платил он.

— Вы прилетели с мистером Ловеттом на самолете? — Да.

— Кто платил за ваш билет на самолет?

— Мистер Ловетт.

— Прибыв сюда, вы отправились в отель?

— Да.

— Мистер Ловетт остановился в том же отеле?

— Да, в том же, что и я.»

— Кто платил за ваш номер в отеле?

— Полагаю, мистер Ловетт… А что?

— А как вы здесь питаетесь?

— У меня были талоны на питание в ресторане отеля, или я обедала вместе с мистером Ловеттом. Иногда мне приносили еду прямо в номер.

— Так какие же траты вы делали из тех денег, которые мистер Ловетт дал вам?

— Ну… ну, всякие случайные расходы.

— И большие это были расходы?

— Не знаю.

— Вы не ведете счет деньгам?

— Веду, но не очень точно.

— А что вы называете случайными расходами?

— Ну, расходы на всякие мелочи, без которых не обойтись. Газеты, например, чаевые для горничной и так далее.

— Судя по всему, вы не потратили и пятидесяти долларов на эти случайные расходы?

— О конечно нет!

— А двадцать пять долларов?

— Тоже нет.

— А десять долларов?

— Думаю, что нет, но что-то вроде этого.

— А сколько денег вам дал мистер Ловетт на расходы?

— Я не думаю, что вас это должно интересовать. Это частный вопрос, касающийся только меня и мистера Ловетта.

— Сколько денег вам дал мистер Ловетт на расходы? — сухо повторил Мейсон.

Максин Эдфилд повернулась к судье Элвеллу.

— Я должна отвечать на этот вопрос?

— Я думаю, что вопрос вполне закономерный. И я не слышал возражения со стороны обвинения. Поэтому я думаю, что обвинение тоже считает его вполне закономерным.

— Хорошо! — выдавила Максин. — Если вам обязательно надо знать об этом, он дал мне пятьсот долларов.

— Пятьсот долларов на мелкие расходы? — удивился Мейсон.

— Не совсем на мелкие.! — огрызнулась она. — Я ведь должна была бросить работу и приехать сюда!

— Но вы получили на работе отпуск, не так ли?

— Да, получила.

— На какой срок?

— На две недели.

— А мистер Ловетт не договаривался с вашим хозяином о продлении отпуска, если это будет необходимо?

— Я не знаю, о чем они там договаривались. Я знаю только, что приехала сюда в счет своего отпуска.

— Значит, вы получаете плату за свое пребывание здесь?

— Ну и что? Я ведь имек> право на это! Провожу свой отпуск там, где хочу!

— Теперь о другом, — сказал Мейсон. — Не предлагал ли вам мистер Ловетт нечто вроде гонорара в том случае, если он выиграет дело и если ваши показания будут этому способствовать?

— Нет, не предлагал.

— А он не говорил, что ваши показания могли бы заставить его клиентов…

— Ну, это другое дело! — ответила Максин. — Вы же спрашиваете меня не о его клиентах, а о самом мистере Ловетте!

— Значит, мистер Ловетт говорил вам, что его клиенты могут быть вам очень благодарны?

— Что-то в этом роде.

— Он говорил именно о благодарности?

— Да, наверное… Речь ведь идет о двух миллионах долларов, а они не добьются правды, если я не расскажу то, что Эллен в свое время рассказала мне.

— Вы говорите, что речь идет о двух миллионах долларов? — спросил Мейсон.

— Совершенно верно. Эзекил Хаслетт, отец Хармена Хаслетта, умер и оставил все свое состояние и фирму «Кловервилл-спринг энд саспеншн компани» своему сыну Хармену. А потом и молодой Хаслетт отправился в морское путешествие и погиб. У него есть два сводных брата — Брюс и Норман Джасперы, и, кажется, у Хармена Хаслетта есть какой-то странный пункт в завещании, из которого явствует, что он является отцом незаконного ребенка, и если это действительно так, то он оставляет все свое состояние этому ребенку. Собственно говоря, вы и пытаетесь выжать из меня эту историю, — хмуро добавила свидетельница. — И я рассказала вам все, что знаю. И рассказала правду.

Она поднялась, собираясь покинуть свидетельское место.

— Один момент! — задержал ее Мейсон. — Я еще не выяснил один вопрос. Вы виделись с Агнес Берлингтон?

Свидетельница вернулась на Свое место, посмотрела на Мейсона, потом отвела глаза, снова посмотрела на адвоката и наконец сказала вызывающе:

— Да, я встречалась с ней!

— Когда?

— Я встречалась с ней вечером третьего числа.

— Где?

— В ее доме.

— А каким образом вы попали туда?

— Минутку, минутку! — вмешался Диллон. — Все это является новостью для обвинения, и мы возражаем против такого рода вопросов, поскольку обвинение не касалось отношений между свидетельницей и Агнес Берлингтон. К тому же этот вопрос не относится к делу.

— Я этого не считаю, — ответил судья Элвелл. — Если свидетельница, заинтересованная в этом деле, знала Агнес Берлингтон, я хочу знать, в какой именно связи она с ней находилась.

— Отвечайте на вопрос, — сказал Мейсон,

— Пожалуйста, — вызывающе ответила Максин Эд-филд. — Мистер Ловетт нанял детективов, которые выяснили, что Агнес Берлингтон работала медсестрой в одной из больниц Сан-Франциско в то время, когда родился ребенок, которого сейчас зовут Уайт Байрд. Ну и я слышала, что Эллен Калверт опирается на показания этой Агнес Берлингтон в своей нечистой игре, надеясь получить наследство Хармена Хаслетта. Я и отправилась туда, потому что знала, что все сказанное этой Агнес Берлингтон будет заведомой ложью. Я хотела открыть ей глаза и сказать, что Эллен Калверт надеется на миллиону Хаслетта, пытаясь доказать, что у Хаслетта есть сын.

— И вы виделись с Агнес Берлингтон?

— Да, я видела ее.

— Добились ли вы чего-нибудь?

— Я прямо сказала ей, что если она заявит, что Эллен Калверт имела ребенка, я смогу доказать, что она лжет.

— Что еще?

— Больше ничего. Она просто выставила меня за дверь, заявив, что это не мое дело. Весь наш разговор не длился и десяти минут. Но я предупредила ее, что ее могут уличить в лжесвидетельстве, если она будет давать такие показания под присягой.

— Что она ответила на это?

— Ничего. Просто попросила меня убраться вон.

— У меня больше нет вопросов, — объявил Мейсон.

— Обвинению тоже больше нечего добавить, кроме просьбы к суду приобщить к вещественным доказательствам револьвер 38-го калибра, найденный в машине подозреваемой.

Судья Элвелл сказал:

— Я полагаю, что все изложенное является достаточным, чтобы держать мисс Эллен Эйдер под арестом. Конечно, если у защиты со своей стороны есть также какие-нибудь свидетели…

Мейсон поднялся.

— Ваша честь, у меня есть свидетели, и в качестве первого из них я хотел бы вызвать мистера Пола Дрейка.

— Очень хорошо. Мистер Дрейк, подойдите и принесите присягу.

Когда формальности были закончены, Мейсон спросил:

— Вас зовут Пол Дрейк, вы имеете лицензию частного детектива, и иногда я пользуюсь вашими услугами, не так ли?

— Совершенно верно, сэр.

— Теперь хочу вас спросить, выяснили ли вы по моей просьбе, где потерпевшая Агнес Берлингтон имела обыкновение покупать продукты?

— Да, сэр, выяснил.

— Теперь вспомните, где Агнес Берлингтон купила продукты во второй половине дня четвертого числа этого месяца?

— Четвертого числа ближе к вечеру, — ответил Пол Дрейк, — Агнес Берлингтон купила себе пакет с замороженным ужином в «Санрайз спешиел супермаркет», который находится приблизительно в двух кварталах от дома, где она жила.

— Вы знаете, что содержалось в этом пакете с ужином?

— Я знаю это только со слов мисс Донны Финдли, которая работает в этом магазине.

— Очень хорошо, — ответил Мейсон. — В таком случае я попрошу вас покинуть свидетельское место и уступить его мисс Донне Финдли. Она будет моим следующим свидетелем.

Донна Финдли, очаровательная молодая женщина, двадцать один — двадцать два года, заняла место для свидетелей, принесла присягу и сообщила свое имя и род занятий.

— Вы были знакомы с Агнес Берлингтон? — спросил ее Мейсон.

— Да. Я даже была дружна с ней… Относительно.

— Что вы понимаете под словом «относительно»?

— Я работаю кассиром-контролером в «Санрайз спе-шиел супермаркет», а мисс Берлингтон довольно часто покупала у нас продукту. Он!а обычно расплачивалась у меня, мы разговаривали минутку-другую, пока я подсчитывала общую сумму.

— Вы помните вашу встречу с ней вечером четвертого?

— Очень хорошо помню.

— Расскажите нам об этой встрече.

— Агнес купила один хлебец, пачку масла, коробку молока и пакет с замороженным ужином, который известен под названием «ТВ-спешиел».

— Вы знаете, что содержится в этом пакете?

— Знаю. Он содержит эскалоп с гарниром — зёленый горошек и картофельное пюре. Кроме того, там имелся соус к эскалопу.

— Почему вам запомнилась эта встреча? — спросил Мейсон.

— Мы с ней перекинулись несколькими словами, и я спросила ее, что она ела вчера вечером. Она ответила, что брала эскалоп с гарниром, что он ей очень понравился и что она взяла его снова.

— Благодарю, — ,сказал Мейсон. — У меня все.

Пришла очередь задавать вопросы Диллону.

— Именно в тот вечер, — спросил он саркастически, — вы поинтересовались тем, чем она питается и что ей нравится?

— Почему же в этот вечер… Мы неоднократно говорили с ней на эту тему..

— И вы уверены, что разговор, о котором вы сообщили, состоялся именно четвертого вечером?

— Уверена, потому что хорошо помню, что не видела ее пятого, а шестого узнала о ее смерти.

— В котором часу четвертого числа вы с ней разговаривали?

— Минут пятнадцать — двадцать шестого.

— Как вам удалось запомнить это время?

— Я работаю до семи и в последние часьГ работы часто поглядываю, на время. ,

— Значит, вы точно можете сказать, когда состоялся ваш разговор?

— Не точно… Но я знаю, что он состоялся часа за полтора до конца моего рабочего дня.

— У меня больше нет вопросов, — произнес Диллон, обращаясь к судье.

Мейсон поднялся.

— С разрешения вашей чести я хотел бы узнать у лейтенанта Трэгга, были ли осмотрены ведро для отбросов, пустые банки и коробки из-под пищи в доме Агнес Берлингтон.

— С какой целью? — спросил судья.

— Для того, чтобы показать суду, что в ведре для отбросов была найдена картонка, в которой был упакован ужин с эскалопом, зеленым горошком и картофельным пюре.

— Это ничего не доказывает, — заметил судья. — Разумеется, эта картонка была найдена в ведре для отбросов. И сейчас мы знаем, что она содержала замороженный ужин. Мы знаем также, что этот ужин был найден в желудке покойной, но мы не знаем, когда она съела этот ужин.

— Естественно предположить, Что она съела этот ужин в тот же вечер. Она ведь сообщила свидетельнице Донне Финдли, что собирается ужинать.

— Но она могла изменить свое намерение, — ответил Диллон. — Правда, это не меняет дела. Нам все равно известно, что она была убита в ближайшие часы после при-ема пищи.

— Это меняет дело, если этот факт связан с водой, которая Шла из оросительной системы. Ведь эта система работала всю ночь.

— Вот как? — сказал Диллон.

— Да, вот так, — ответил Мейсон. — И к тому моменту, когда машина моей подзащитной въехала на подъездную дорогу, ведущую к дому Агнес Берлингтон, эта система работала уже очень и очень много часов, а это в свою очередь означает, что сама хозяйка к этому времени была уже давно мертва.

— Совсем необязательно, — заметил Диллон. — Это бездоказательно. Дорожка и газон могли быть мокрыми и за день, и за два до этого, особенно если их регулярно поливали. Тем не, менее мы знаем на основании вскрытия, что Агнес Берлингтон была убита четвертого вечером, так что мистер Мейсон только зря акцентирует внимание на этих вопросах.

— У защиты интересная версия, — заметил судья Эл-велл. — Но не думаю, что она может оказать влияние на присяжных. Кроме того, наше сегодняшнее заседание преследует лишь одну цель: выяснить, было ли совершено преступление, и если да, то есть ли основания связывать это преступление с именем Эллен Эйдер.

Мейсон поднялся.

— Могу я обратиться к суду с просьбой?

— Пожалуйста, — ответил судья Элвелл. — Только не оперируйте косвенными уликами, поскольку, на мой взгляд, они неуместны при данном слушании.

— До сих пор у меня не было возможности подробно остановиться на начальной стадии дела. И я хотел бы, чтобы суд разрешил мне провести дополнительное расследование, — попросил Мейсон.

— Зачем?

— Поскольку роковая пуля так и не была найдена, у меня есть основания предполагать, что следствие упустило и еще какие-нибудь улики.

Диллон саркастически бросил:

— Вы надеетесь найти то, что проглядела полиция?

— Попытаюсь, — скромно ответил Мейсон. — Во всяком случае, я имею на это право.

Судья Элвелл какое-то время находился в нерешительности, потом сказал:

— Мне кажется, что просьба защиты имеет под собой основания. Защита вряд ли может открыть что-либо новое для этого суда, но для жюри присяжных ее доводы, возможно, будут не лишними.

Диллон сказал:

— Протестую, ваша честь. Подозреваемая вместе со своим адвокатом и его секретаршей уже были на месте преступления, когда обнаружили труп Агнес Берлингтон.

— Да, но они боялись даже притронуться к чему-либо и сразу же сообщили в полицию, — ответил судья. — Сейчас трупа там уже нет, а улики, возможно, остались, и представитель защиты имеет право требовать досмотра.

— Протестую, — повторил Диллон.

— На каком основании, господин прокурор?

— На том, что представитель защиты хорошо известен своей нечистоплотностью и его методы вести дело довольно подозрительны.

— А что он может предпринять, чтобы помочь своей клиентке? — спросил судья Элвелл.

— Он может взять с собой_револьвер, выпустить из него пулю куда-нибудь в потолок, а потом заявить, что полиция проглядела эту пулю.

— Это несерьезное заявление, — заметил судья Элвелл.

— Как вы считаете, полиция могла проглядеть что-либо? — спросил Мейсон у Диллона.

— Я не знаю, — ответил тот. — Но как вы сами заметили, отсутствие роковой пули — факт довольно примечательный.

— Вот так-то лучше, — сказал судья. — Пуля могла застрять в любом месте, в самом что ни на есть невероятном. Суд сделает двухчасовой перерыв, и за это время защите предоставляются все возможности для проверки. Мне хотелось бы, чтобы при этом присутствовали лейтенант Трэгг и господин прокурор, чтобы суд мог обратиться с вопросами и к ним.

— Такая проверка ни к чему, — еще раз попытался огрызнуться Диллон.

— Но и вреда от нее тоже не будет, — решил судья.

Диллон собрался было еще что-то возразить, но передумал и промолчал.

— Так и порешим, — продолжал судья. — Суд объявляет перерыв на два часа и отправляется на место преступления. Мы просим полицейского офицера, чтобы он организовал доставку членов суда к дому Агнес Берлингтон.