Эллен Эйдер сидела в машине рядом с Мейсоном и показывала дорогу.

— На ближайшем перекрестке сверните направо. Его дом как раз в середине квартала.

— Вы думаете, он дома? — спросил адвокат.

— Да.

— И он знает вас, как…

— Сейчас он уже знает правду, но в течение многих лет считал меня только другом дома, близким с семьей Байрдов. Он никогда не расспрашивал меня ни о чем. Просто принимал это как факт и называл меня «тетя Эллен».

— Хорошо, — повторил Мейсон. — Будем надеяться, что он дома.

Должен быть дома. Он занимается. Скоро у него экзамены… Вот мы и приехали.

Адвокат подвел машину к тротуару.

— Ну пойдемте! И запомните: вы не должны говорить ничего, что могло бы навести его на мысль, что вы видели сегодня Агнес Берлингтон дважды. И вы вообще ни при каких обстоятельствах не расскажете ни одному живому существу о том, что рассказали нам. Ну а теперь пойдемте и посмотрим на вашего мальчика.

Они вышли из машины и направились к дому по цементированной дорожке, с обеих сторон которой тянулся хорошо ухоженный газон.

— Кто здесь занимается хозяйством? — спросил Мейсон. — Сам сын?

— Кажется, он нанимает человека. Работы тут довольно много, а Уайт усиленно занимается.

Эллен Эйдер подошла к двери и позвонила — несколько коротких и отрывистых звонков, затем один долгий, а потом еще два коротких — и с улыбкой посмотрела на Мейсона.

— Я звоню условным способом, чтобы он знал, кто за дверью.

Секунд через пятнадцать Эллен Эйдер сказала:

— Странно… Ведь он должен быть дома. Его машина стоит на дорожке.

— Это его машина? — спросил Мейсон, показывая на спортивный автомобиль вытянутой формы.

— Да.

— Дорогая машина.

— И очень современная, мистер Мейсон, и… Ну, в общем, Байрды оставили ему кое-какие деньги, и он… Не могу понять, почему он не открывает.

Она снова нажала кнопку звонка, повторив серию коротких и длинных звонков.

Делла Стрит обменялась взглядом с Мейсоном.

Внезапно откуда-то из глубины дома донесся мужской голос: «Иду, иду!» — а через несколько секунд дверь отворилась, и на пороге появился стройный и красивый юноша.

— Тетя Эллен… Мама… Ты почему так поздно?

— Я хочу, Уайт, чтобы ты познакомился с Перри Мейсоном, известным адвокатом, — сказала Эллен Эйдер. — А это — его секретарша мисс Делла Стрит.

Уайт Байрд удивленно посмотрел на неожиданных посетителей.

— Известный адвокат? А в чем, собственно, дело?

— Давай войдем в дом, Уайт, — сказала Эллен Эйдер. — ' Мы должны поговорить с тобой по очень важному делу.

— Насчет наследства?

— Да.

— И мистер Мейсон представляет наши интересы?

— Он готов представлять наши интересы, — ответила Эллен Эйдер. — Но для этого есть много препятствий.

— Ну, это понятно, — ответил Уайт. — Когда речь идет о миллионах, всегда имеется много препятствий… Входите, пожалуйста!

Он провел гостей в гостиную.

— Нам пришлось довольно долго звонить, — заметила Эллен Эйдер.

— Я крикнул сразу, как только услышал звонок.

— Значит, ты не слышал первого звонка?

— Ты хочешь сказать, что звонила дважды?

— Да.

— Прости, тетя Эллен… Мама. Наверно, я не расслышал.

Со стороны подъездной дорожки послышался шум мотора.

Уайт сказал поспешно:

— Грыз гранит науки. Весь день и весь вечер. Так что прости, если буду несколько рассеян. Итак, какие новости, тетя… Мама! Почему ты пришла в такой поздний час и с мистером Мейсоном и его секретаршей?

— Мы навестили одну свидетельницу… Женщину уже в летах. Она знает кое-что, представляющее известную ценность… Вот мистер Мейсон и хотел поговорить с ней.

— Да, конечно, нужно разузнать все, что можно, — бросил Уайт.

— Только мы пришли туда слишком поздно, — ответила Эллен Эйдер. — Эта женщина умерла.

— Умерла?

— Да.

— Как же так?

— По всей вероятности, она была убита, — заметил Мейсон.

— Убита! — воскликнул Уайт. — Скажите… Вы что, разыгрываете меня? Не может этого быть! О Боже ты мой!

Эллен прервала его:

— Уайт, мистер Мейсон считает, что полиция будет нас расспрашивать об этом деле, вот я и захотела предупредить тебя, и мистер Мейсон пожелал поехать вместе со мной.

— А кто была эта женщина? — спросил Уайт. — Я ее знал?

— Нет, ты ее не знал, — покачала головой Эллен. — Она работала медсестрой в больнице Сан-Франциско, когда ты появился на свет, и…

— Минутку, минутку! — перебил ее Уайт. — Уж не Агнес ли Берлингтон ты имеешь в виду?

— Агнес Берлингтон! — воскликнула его мать. — Ты ее знал?

— Конечно!

— Где вы ее встречали? — спросил Мейсон.

— Она преследовала меня, — ответил Уайт.

— Сколько времени?

— В первый раз она появилась почти сразу же после гибели Байрдов. Она рассказала мне, что я не сын Аугуста Байрда, что миссис Байрд где-то подобрала меня и выдала ему за своего сына. Она также сказала, что если эти факты станут известны, я останусь без единого цента. Сообщила она, что моей настоящей матерью являешься ты, мама, и много всякого другого.

— Сколько вы согласились заплатить ей? — задал вопрос Мейсон.

— Десять процентов того, что я получу, как наследник Байрдов, — ответил Уайт.

— Вот как! И ты мне ничего об этом не говорил! — воскликнула Эллен Эйдер.

— Она приказала мне не рассказывать об этом никому. Иначе, — предупредила она, — я лишусь всего.

— И вы выплатили ей десять процентов? — спросил Мейсон.

— Да.

— Когда вы ее видели еще?

— Буквально несколько дней назад.

— Что она хотела?

— Она сообщила мне, что я, возможно, получу еще изрядную сумму денег, и снова заговорила о своих процентах.

— Ты должен был мне рассказать обо всем этом, Уайт! — упрекнула его Эллен Эйдер.

— Я бы тебе рассказал об этом, мама, но я и видел-то тебя после этого лишь мельком. А этой даме, Берлингтон, я пообещал, что она получит свое, если я сам что-нибудь получу.

— Эта женщина говорила, о какой сумме идет речь?

— Она сказала только, что сумма очень большая.

— Вы знали, что она раньше работала в больнице в Сан-Франциско?

— Да, она поведала мне об этом еще при первой встрече. И она сказала, что присутствовала при моем рождении и что мои родители совсем не Байрды. Я попросил ее рассказать подробности, но она сообщила мне лишь это.

— Вы сейчас один живете в этом доме? — спросил Мейсон.

— Да.

— Прислуга приходит?

— Каждый день.

— И вы все время дома?

— Да… Грызу гранит науки.

— А у Эллен Эйдер есть ключи от дома?

— Да, конечно, ключ у нее есть, но она всегда звонит условным образом, когда приходит. Когда же меня нет, она открывает дверь ключом.

— А если бы ей захотелось спрятать в вашем доме какую-нибудь вещь, она нашла бы для этого подходящее место?

— Сколько угодно, — ответил Уайт.

— Вы не возражаете, если я осмотрю ваш дом?

— Я и не думала оставлять это здесь, мистер Мейсон, — вставила Эллен Эйдер.

— А я и не утверждаю этого. Я просто задал вопрос.

Адвокат поднялся и открыл дверь в коридор, откуда двери вели в ванную и спальни.

— Которая из спален ваша? — спросил он молодого человека.

— Та, что справа от вас, — показал Уайт.

Мейсон вошел в спальню, какое-то время принюхивался, потом прошел в туалет.

На полу стояло несколько бутылок из-под виски, ведерочко со льдом и два бокала, в которых еще не растаяли кубики льда. На одном из бокалов виднелись следы помады.

Мейсон сказал:,

— И совсем вы не занимались, Уайт. Вы наслаждались чьим-то милым обществом. Когда ваша матушка позвонила в первый раз, вы выпроводили вашу подругу через черный ход, а после того, как мы вошли через парадный, она села в вашу машину и укатила.

— Вы пытаетесь поставить меня в неловкое положение, господин адвокат, — сказал Уайт.

— Я просто пытаюсь разобраться в деле, которое представляется мне довольно сложным, — сухо произнес Мейсон.

— Ну ладно, — махнул рукой Уайт. — Я такой же человек, как и все. Это что, противозаконно?

— Нет, это не противозаконно, — ответил Мейсон. — Но мне не нравятся люди, которые лгут, глядя прямо в глаза, и когда вы, не обтерев вино на губах, пытались уверить меня, что целый день «грызли гранит науки», а потом я слышу, как кто-то уезжает на вашей машине, я понимаю, что в этом надо разобраться.

— Ну, теперь вы разобрались… Что дальше?

— Ничего. Я просто проверил, насколько вы правдивы.

— Уайт — хороший мальчик, — вмешалась Эллен Эйдер. — Но в юности подстерегает столько искушений! Вы не должны корить его за это. Не понимаю, о чем думают девушки!

Мейсон повернулся к Уайту:

— У вас есть адрес Агнес Берлингтон?

— Кажется, где-то был. Меня это никогда особенно не интересовало, — пробормотал Уайт.

Мейсон внезапно схватил Уайта за плечи.

— Хватит лгать! Чего она хотела?

Тот освободился от рук Мейсона.

— Оставьте меня! Я сказал правду! — крикнул он.

— Нет, вы лжете! — настаивал Мейсон. — И своей ложью можете доставить много неприятностей и себе, и другим. Чего она хотела?

— Денег.

— Сколько?

— Десять процентов от всего кловервилльского наследства.

— И у вас с ней была какая-нибудь договоренность?

— Я правда не знал…

— Да или нет?

— Да, — ответил Уайт.

— Что-нибудь было зафиксировано письменно?

— Нет, она сказала, что лучше ничего не писать, но если я попытаюсь ее обмануть, у меня будут серьезные неприятности…

— Боже! — вздохнул Мейсон. — Хоть бы кто-нибудь в этом деле сказал мне правду!

— Вы выжали из меня всю правду, — буркнул Уайт.

— А что мне оставалось делать, если я имею дело с такой семейкой, — ответил адвокат. — Вы когда-нибудь бывали у Агнес Берлингтон?

— Нет.

— И вы не знаете, где она живет?

— Она оставляла мне свой адрес — вот и все.

— А другая связь у вас с ней была?

— Что вы подразумеваете под другой связью? Боже ты мой! Ведь эта женщина мне в матери годится! А мне нравятся молоденькие и хорошенькие девушки… Нет, у нас с ней были только деловые связи.

— Вы часто виделись?

— За последний месяц только один раз. Она пришла сюда и…

— Почему вы не рассказали об этом своей матери?

— Агнес запретила мне делать это. Она сказала, что моя мать слишком прямолинейна и старомодна и если она влезет в это дело, то оно может обернуться плачевно для нас обоих. Кроме того, она дала понять, что деньги буду наследовать я, а не моя мать…

— Женщина сказала, о какой сумме идет речь?

— Да. Речь, по ее мнению, шла о миллионах.

— И вы согласились дать ей десять процентов?

— Да, согласился, учитывая…

— Учитывая что?

— Что от ее показаний зависит очень многое.

— Действуя таким образом, вы навредили бы себе еще больше, — буркнул Мейсон. — Ну а как насчет бумаги?

— Какой бумаги?

— Ну, нечто вроде договора, обязательства или соглашения, — пояснил Мейсон.

— Я же говорил вам, что такой бумаги нет. Она решила, что давать друг другу какие-либо письменные обязательства небезопасно.

— Но она же должна была иметь какую-то бумагу от вас, — сухо сказал Мейсон. — Она нуждалась в такой бумаге для собственной безопасности. Перестаньте лгать!

— Ну, в общем, расписку я ей дал, — ответил Уайт, смущенно глядя на свои ноги. — Но это не обязательство. Это просто бумажка.

— И вы подписали эту записку?

— Да.

— Копия есть?

— Нет. Она сказала, что копия не нужна. Достаточно оригинала, чтобы я не мог отказаться от своего обещания. И она сказала, что спрячет эту записку в такое место, где ее никто не найдет.

Мейсон устало сказал:

— Мы довольно долго говорим с вами, Уайт, и за это время вы так много раз пытались мне солгать, что я…

— А вы чего ожидали? — перебил его Уайт. — Что я сразу расскажу о нашем соглашении? Ведь я поклялся молчать об этом.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Думаю, мы можем ехать домой, Делла.

— А как же я? — спросила Эллен Эйдер.

— Вы возьмете такси и тоже поедете домой. И не будете предпринимать ничего, что можно было бы рассматривать как сокрытие или утайку вещественных доказательств. И ни в коем случае не пытайтесь поменять покрышки на своей машине. Понятно?

— Но если меня прижмут к стенке, я должна буду сознаться, что…

— Вы ни в чем не будете сознаваться, — перебил ее Мейсон. — Как только вас заберут в полицию, я разрешаю вам говорить только одно: «Я не буду говорить ничего, пока не вызовут моего адвоката». А когда появлюсь я, то скажу вам, чтобы вы вообще не давали ни письменных, ни устных, никаких показаний. Понятно?

— Мне кажется, это поставит меня в ложное положение.

— Конечно! — согласился Мейсон. — Но это гораздо лучше, чем…

— А в чем дело, мама? — перебил Мейсона Уайт. — Не позволяй этому человеку запугивать себя. Если ты хочешь рассказать полиции правду, иди и расскажи.

— Нет, нет, нет, ты ничего не понимаешь! — воскликнула Эллен Эйдер.

— Ваша подруга собирается вернуться сегодня попозже на вашей машине? — спросил Мейсон Уайта.

— Да, да, она вернется! — раздраженно бросил тот. — Вернется, если уж вам обязательно нужно это знать.

— Понятно, — сказал Мейсон. — И если вы хотите действительно проявить заботу о матери, вызовите для нее такси.

Мейсон сделал знак Делле Стрит, и они направились к двери.