Делла Стрит, секретарша адвоката Перри Мейсона, подняла телефонную трубку, обменялась несколькими репликами с дежурной в холле и повернулась к Перри Мейсону.

— В холле сидит женщина. Она назвалась Эллен Эй-дер. Она знает, что вы не принимаете без предварительной договоренности, но надеется, что ее вы примете. Она готова на любые расходы. У нее очень важное дело, и женщина очень взволнована.

Мейсон взглянул на карманные часы, потом на бумаги, лежавшие перед ним на письменном столе. Делла Стрит, сверившись с книгой записи посетителей, сказала с надеждой в голосе:

— До приема ближайшего клиента у вас осталось двадцать восемь минут.

— Я хотел бы кое-что обдумать до этого времени, — ответил Мейсон и пожал плечами. — Но поскольку она говорит, что дело важное и не терпит отлагательств… Спустись вниз, Делла, и взгляни на нее. Ну и, конечно, выясни, зачем она хочет меня видеть.

Делла кивнула и сказала в телефон:

— Скажите ей, Герти, что я сейчас спущусь.

Девушка вышла из конторы и через некоторое время вернулась обратно.

— Ну и что? — спросил Мейсон.

— Она мне понравилась, — ответила Делла. — Стройная дама тридцати пяти — сорока лет. Одежда модная и дорогая, спокойных тонов. Очень хорошо сложена, выше меня дюйма на два-три.

— По какому делу она хочет видеть меня? — спросил Мейсон.

— Хочет получить у вас юридическую консультацию, — ответила Делла. — Говорит, что вопросы общие, никого конкретно не касаются.

Мейсон вздохнул:

— Видимо, один из тех случаев, когда клиент хочет остаться неизвестным. Сейчас она войдет и скажет: предположим, А женился на Б, а Б получила наследство от матери из Нью-Мексико. Далее предположим, что через какое-то время А и Б разводятся. Может ли А претендовать на половину состояния Б?.. О, я хорошо знаю, как все это будет, Делла!

Та протянула ему купюру в пятьдесят долларов.

— Она вручила мне это в качестве задатка.

Мейсон на мгновение задумался, а потом сказал:

Отдай обратно и скажи, что, если я сочту возможным ответить на ее вопросы, я возьму с нее соответствующий гонорар. Но если меня не удовлетворит ее объяснение, ей придется подыскать себе другого адвоката.

— Она говорит, что у нее нет времени искать другого адвоката и что она хочет видеть только вас — причем немедленно.

— Понятно, — сказал Мейсон. — Она хочет получить у меня консультацию по правовым вопросам, а потом действовать сама соответствующим образом. Ну ладно, Делла, она ведь тоже человек. И видимо, у йее неприятности. Давайте попытаемся разузнать, в чем там дело. Пригласи её.

Девушка кивнула, вышла из конторы и через несколько минут вернулась в сопровождении женщины. Походка незнакомки была прямой и величавой, голова высокомерно, по-королевски поднята.

Она поклонилась Мейсону и сказала:

— Благодарю вас, мистер Мейсон, за то, что вы согласились меня принять. — С этими словами она спокойно уселась в кресло для посетителей и продолжала: — Пожалуйста, отнеситесь со вниманием к тому, что я вам расскажу, поскольку я должна знать, что меня ожидает.

— Что же случилось? — спросил Мейсон.

Она покачала головой.

— Разрешите мне задать вам вопрос! Мистер Мейсон… Я кое-что слышала о праве человека на покой и уединение. Вы можете мне пояснить, что подразумевается под этим?

— Под правом личности на покой и уединение, — ответил Мейсон, — следует понимать, что никто не имеет права нарушать покой и уединение человека, если тот этого не хочет.

— Гарантирует ли закон, что гласности не могут предаваться те или иные факты, если человек этого не хочет?

— Не совсем, — ответил Мейсон. — Как и всякий пункт закона, этот имеет свои подпункты. Если бы вы рассказали конкретно, что вас беспокоит, это сэкономило бы мне много времени и я смог бы более точно ответить на ваш вопрос.

— Подпункты? — переспросила она. — Расскажите мне быстренько их суть.

Мейсон сказал:

— Если вы, например, идете по. улице, где много народу и фотограф снимает вас вместе с другими людьми, он имеет право поместить такую фотографию в журнале. Но если фотограф снимет вас более крупным планом, он уже частично нарушает закон, а если он вздумает использовать этот же снимок в коммерческих целях, то это уже грубое нарушение закона… С другой стороны, если вы стали, к примеру, жертвой грабежа или чего-нибудь в этом роде и эта информация попала в газеты…

— Это понятно, — перебила она его, взглянув на свои часики. — Вы правы. Видимо, я не с того начала, но, насколько я поняла, человек, который не хочет огласки, все-таки имеет право на неприкосновенность личной жизни?

— За известными исключениями — да.

— А что вы скажете о человеке, который участвует в конкурсе красоты?

— Выставляет свою кандидатуру? — спросил Мейсон. — Да.

— То же самое относится и к этому человеку.

— И как долго может продолжаться это положение?

— Во всяком случае, такой человек неизбежно получает известность в ходе конкурса… Как вас, кстати, величать: мисс Эйдер или миссис?

— Мисс! — сказала женщина резко. — Мисс Эллен Эйдер.

— Отлично. Поймите, мисс Эйдер, это относительно новая отрасль юриспруденции. Тут трудно давать общее толкование. К каждому случаю нужно подходить по-своему.

— А теперь предположим, — начала Эллен Эйдер, — что вы вовлечены в какое-либо дело, но хотите сохранить свое участие в тайне, — как следует поступить?

— Если вы сообщите мне конкретные факты, я могу, используя знание законов, дать вам подробный и вразумительный ответ. Если же попытаетесь сделать наоборот, то есть попросить меня сформулировать тот или иной пункт закона, а потом приложите его к фактам, вы можете жестоко ошибиться. Мало знать законы — нужно уметь применять их.

Она на мгновение задумалась, закусила губу, нахмурилась, а потом, словно приняв внезапное решение, повернулась к Мейсону.

— Хорошо… Выслушайте меня. Двадцать лет назад, в одном из городков Среднего Запада, я была участницей конкурса красоты. Я завоевала первый приз. В то время мне было восемнадцать лет. Победа вскружила мне голову. Я вообразила, что это открывает мне дорогу в Голливуд, в главные студии этого киногорода.

— И вы поехали в Голливуд на пробы? — спросил Мейсон.

— Да.

— И с тех пор живете здесь?

— Нет, — сказала она. — Я исчезала…

— Исчезали? переспросил Мейсон с интересом. — Да.

— Зачем?

— Чтобы родить ребенка, — ответила она.

На какое-то время воцарилось молчание, потом Мейсон сказал с сочувствием в голосе:

— Продолжайте, пожалуйста.

— А сейчас, — продолжала Эллен Эйдер, — газета, выходящая в моем родном городе, печатает один из тех материалов, которые так любят раскапывать провинциальные газеты: о событиях, имевших место в их городе двадцать пять лет назад, двадцать, пятнадцать…

— Понятно, — сказал Мейсон.

— И вот они хотят опубликовать историю о том, как я завоевала первый приз на конкурсе красоты двадцать лет назад. Ведь это в свое время было для города целым событием. Я выиграла первый приз, и весь городок гордился мной.

Тогда же, то есть двадцать лет назад, я поехала на кинопробы в Голливуд, но у меня там ничего не вышло. Меня возили на машине, засыпали подарками, я летала на самолете в Лас-Вегас, но все это было лишь частью коммерческой программы, а я была еще слищком глупа, чтобы понять это. Я думала, что весь мир теперь у моих ног. Что я красавица и что все люди будут преклоняться перед моей красотой.

— А потом вы исчезли? — спросил Мейсон.

— Да… Совершенно внезапно, — ответила она. — Написала своим друзьям в родном городе, что получила лестное предложение съездить в Европу. Но на самом деле ни в какую Европу я не ездила.

— Теперь я понимаю, — сказал Мейсон, — почему вам не хочется, чтобы газета извлекла ваше прошлое на свет Божий. Газета знаёт, где вы сейчас живете?

— Не уверена… Но они наверняка узнают.

— Каким образом?

— Об этом долго рассказывать… Когда я исчезла из города, я не сообщила даже своим родителям, куда уехала. За последние двадцать лет этические нормы сильно изменились. Сейчас умная и уважающая себя женщина может вырастить ребенка, даже если она и не замужем. А тогда это считалось большим позором — и для незамужней матери, и для ее родителей, и вообще для всей ее семьи.

А городок, в котором я жила в то время, гордился мной. Но отношение ко мне грозило сильно измениться. Если бы там узнали, что я жду ребенка, общественное мнение буквально распяло бы меня.

— Мне не нужно это объяснять, — сказал Мейсон, — Я адвокат и знаю, как бывает в жизни. Итак, вы исчезли и не сообщили даже своим близким, куда уехали?

— Да.

— И что произошло дальше?

— Отец мой умер. Мать вышла замуж вторично. Но том умер и ее второй супруг, а через несколько месяцев после его смерти умерла и моя мать. Она оставила мне состояние приблизительно в пятьдесят тысяч долларов Никаких других наследников не было. Оставила она и завещание, в котором гсзорилось, что все свое состояние она завещает мне одной, если я еще жива и если меня Смогут найти…

— Ваша мать до конца жизни жила в том маленьком городке?

— Нет, она переехала в Индианаполис. Я несколько раз… Ну, в общем, я неоднократно наводила справки, как ей живется и где она живет. Хотела даже лосылать ей поздравительные открытки без подписи к Рождеству и ко дню рождения, но потом подумала, что она все равно догадается, от кого они. После ее смерти я нашла адвоката в Индианаполисе, отправилась туда, подтвердила свои права и получила деньги. Нн одному человеку не пришло в голову связать меня с 'Той девушкой, которая когда-то получила первый приз на конкурсе красоты…

— Почему же вы решили, что кто-то сейчас попытается связать вас с прошлым той девушки? — спросил Мейсон.

— За двадцать лет маленький городок, в котором я жила, сильно вырос, превратившись в большой город. А вечерняя газета этого города — «Кловервилльская газета» — напориста и агрессивна. Она уже опубликовала ряд статей о том, что происходило в городе десятилетия назад, и задала своим читателям вопрос: какие еще истории могли бы их заинтересовать? И вот несколько дней назад в этой газете было опубликовано письмо читателя. Оно говорит само за себя.

Эллен Эйдер открыла сумочку, вынула вырезку из газеты и протянула ее адвокату.

Мейсон стал читать вслух:

— «Двадцать лет назад наш город был удостоен большой чести: одна из представительниц нашего города была признана самой красивой девушкой штата. Эту славу принесла нашему городу Эллен Калверт. Ее ослепительная красота произвела впечатление не только в нашем городе, но и в Голливуде. В зените популярности она отправилась в Европу. Предполагалось, что это станет началом ее сценической карьеры.

Но с карьерой на театральных подмостках ничего не вышло, и было бы очень интересно узнать, где находится Эллен Калверт в настоящее время, чем занимается и как общество использовало ее природные данные.

Отец Эллен Калверт умер, мать переехала в другой город, и ходили слухи, что она вторично вышла замуж.

Какова же действительная история самой Эллен Калверт? Может быть, ее ослепительная красота помогла ей подняться над окружением, в котором она жила? Может быть, она стоит намного выше, чем ее бывшие друзья в нашем городе, окружена почетом и счастлива? А может быть, наоборот? Вспыхнула, как звезда, и сразу погасла, не найдя себя в этом мире?

Думаю, каждого читателя вашей газеты заинтересует судьба девушки, получившей первый приз на конкурсе красоты двадцать лет назад».

Мейсон вернул заметку своей клиентке.

— Когда вы взяли себе имя Эллен Эйдер? — спросил он.

— Как только исчезла из своего города.

— Некоторые вопросы, возможно, покажутся вам неожиданными, — сказал Мейсон. — Фамилия отца вашего сына была Эйдер?

Она плотно сжала губы и покачала головой.

— Есть факты, которых нам лучше не касаться, мистер Мейсон.

— Так вы считаете, что газета может напасть на ваш след?

— К сожалению, да. Если репортеры начнут раскапывать прошлое моей семьи, они обнаружат, что моя мать вышла вторично замуж за Генри Леланда Берри и что после ее смерти я появлялась в том городе, доказала, что являюсь ее дочерью, и получила наследство… Можете себе представить, мистер Мейсон, как 'я чувствую себя. Я стыдилась попадаться матери на глаза, потому что мое бесчестье могло нанести ужасную травму и ей и всей моей семье, а потом, после ее смерти, я появилась и забрала все деньги! Но, поверьте, мистер Мейсон, я сделала это только потому, что никаких других родственников уже не осталось. И деньги перешли бы в государственную казну.

— А сейчас вы хотите, чтобы эту историю не вытаскивали на свет Божий? Так я вас понял?

— Совершенно верно.

— Но если я вмешаюсь в эту историю, — заметил Мейсон, — у газеты, естественно, будет больше оснований предполагать, что вы находитесь тоже где-то поблизости от меня.

— В этом городе живет несколько миллионов человек, — ответила она.

— Вы думаете, напасть на ваш след будет трудно?

— Они могут найти меня только одним путем. Через Индианаполис. И единственное, что надо сделать, это пресечь поиски, предпринятые газетой, до того как они обнаружат мой след в Индианаполисе.

Мейсон кивнул Делле Стрит:

— Соедини меня с главным редактором «Кловервилль-ской газеты», Делла.

— Сообщить ему, с кем он будет говорить? — спросила девушка.

Мейсон кивнул.

— Только лучше свяжись с ними с коммутатора.

Делла Стрит кивнула и вышла из кабинета, чтобы позвонить от Герти.

Когда она ушла, Мейсон сказал своей клиентке:

— Скажите честно, мисс Эйдер, у вас есть основания предполагать, что за этой историей скрывается нечто большее, чем просто желание читателей узнать о судьбе девушки, получившей приз на конкурсе красоты?

Та кивнула.

— И вы не хотите мне сказать в чем дело?

— Не вижу в этом необходимости, — ответила она. — А вы скажете редактору, что я ваша клиентка?

— Подчеркивать это не собираюсь, — ответил Мейсон.

В кабинет вернулась Делла Стрит.

— Сейчас соединят, — сказала она.

— Делла, — сказал Мейсон, — дай мисс Эйдер долларовую бумажку.

Делла Стрит вопросительно взглянула на него.

Мейсон показал на маленький выдвижной ящичек для денег. Делла открыла его, взяла оттуда доллар и с серьезным видом вручила его Эллен Эйдер.

— Теперь можете считать, — сказал Мейсон, — что Делла Стрит является одним из руководителей Голливуда, который собирается ставить фильм. И возможно, она захочет, чтобы вы приняли участие в нем…

В этот момент зазвонил телефон.

Делла Стрит сняла трубку и кивнула Мейсону.

— Алло! — сказал тот. — Я говорю с главным редактором «Кловервилльской газеты»?.. Понятно… Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат из Лос-Анджелеса и представляю голливудскую компанию, которая заинтересовалась делом Эллен Калверт, о которой недавно писала ваша газета.

— Ну и ну! — послышался голос на другом конце провода. — Для нас это, конечно, честь! Значит, мы привлекли внимание не только читателей нашего района…

— Как видите, — ответил Мейсон. — Вам уже удалось что-нибудь разузнать об Эллен Калверт?

— Мы наводим кое-какие справки. Мы получили, например, несколько хороших ее фотографий, относящихся к тому времени, когда она стала победительницей на. конкурсе красоты. В честь этого события в свое время был организован банкет в Коммерческой палате. Вот нам и удалось получить кое-какие бумаги и фотографии…

— Закройте это дело, — сказал Мейсон.

— Что значит «закрыть»?

— Закрыть — это значит закрыть!

— Боюсь, я вас не совсем понял.

— Я сказал, чтобы вы закрыли это дело. Снимите с него ваших людей и забудьте о нем. Не подходите к нему даже на близкое расстояние…

— Могу я поинтересоваться, по какой причине?

— Прежде всего потому, что я вам это советую. Если вы не послушаетесь, у вашей газеты будет масса неприятностей…

— Но мы не привыкли, чтобы нам звонили по телефону, диктовали свои условия и угрожали!

— Я вам не угрожаю, — ответил Мейсон. — И у меня нет никакого желания вам угрожать. Я просто представляю интересы одного из моих клиентов и делаю первый шаг, который является необходимым, чтобы защитить его интересы. Для этого необходимо, чтобы вы забыли об этой истории. Вы со своей стороны тоже-можете действовать через адвоката, который будет представлять вас. Я, например, предпочел бы иметь дело с вашим адвокатом. Ему я и объясню, на каких, с юридической точ-* ки зрения, законных основаниях я поступаю подобным образом.

— А мне вы не можете назвать хотя бы одну причину, почему вы этого требуете? — спросил редактор.

— Вы когда-нибудь слышали о таком термине, как «право личности на неприкосновенность частной жизни»?

— О чем только не слышат редакторы газет, — ответил журналист. — Хотя я представляю себе этот закон довольно смутно, но я слышал о нем.

— Этот закон, в частности, предусматривает, что каждый человек имеет право на то, чтобы его имя не афишировали и не склоняли, если он сам того не хочет.

— Минутку, — перебил его редактор. — Я не адвокат, но я знаю, что этот закон имеет исключения. Если человек становится известным или популярным, он уже не подпадает под этот закон. И если человек сам способствует тому, чтобы стать популярным…

— Прошу вас, не трактуйте МНЕ законы, — сказал Мейсон. — А просто попросите своего адвоката позвонить мне по телефону.

— Вы считаете, что я не прав, и хотите обсудить это дело с адвокатом? — спросил редактор.

— Отнюдь нет, — ответил Мейсон. — В основном вы правы. Но после определенного срока, прошедшего с тех пор, как человек был популярен, он снова приобретает право на то, чтобы его имя не склоняли в газетах.

— Боюсь, я не совсем понимаю вас, — признался редактор.

— Если кассир в банке выкрадет из банка сто тысяч долларов, это новость и сенсация, — ответил Мейсон. — И газеты имеют право опубликовывать фотографии похитителя, отчеты из зала суда и так далее. Но после того, как виновный уже заплатил долг обществу, был выпущен на свободу и возвратился к честному труду, упоминать в газете сг преступлении, которое он совершил, но за которое уже рассчитался, вы не имеете права. Этим вы нарушаете закон о неприкосновенности частной жизни.

— Это понятно, — согласился редактор. — Но данный случай под эту трактовку не подпадает. Ведь здесь речь идет о молодой красивой женщине, которой гордится все общество. Разве есть что-либо постыдное в том, что она стала победительницей конкурса красоты?

— Вы можете публиковать материалы, касающиеся Самого конкурса красоты, но не имеете права копаться в-жизни Эллен Калверт после конкурса и до наших дней… Я бы все-таки хотел, чтобы ваш адвокат созвонился со мной…

— Нет, нет, нет! — воскликнул редактор. — В этом нет необходимости, мистер Мейсон. Если вы так считаете, то у нас нет оснораний вам не верить. История эта не настолько важна, чтобы ради нее затевать судебный процесс. Вы говорите, что представляете интересы голливудского продюсера? Могу я задать вопрос? Видимо, Эллен Калверт участвует в создании фильмов, только под другим именем?

— Нет, не можете, — ответил Мейсон.

— Что не могу?

— Задать мне такой вопрос.

Редактор рассмеялся.

— Ну ладно! Вы, конечно, заинтриговали меня и внесли в эту историю элемент таинственности. Но мы, знаете ли, уже понесли кое-какие расходы. Например, мы узнали, что мать Эллен Калверт вышла замуж за Генри Леланда Берри, и по брачной лицензии мы могли бы…

— В первую очередь вы могли бы повесить себе на шею очень неприятный судебный процесс. Я не собираюсь ни пугать вас, ни пререкаться с вами…

— Меня нелегко запугать.

— Вот и чудесно! — сказал Мейсон. — Пусть ваш адвокат свяжется со мной по телефону. Меня зовут Перри Мейсон, и я…

— Вы можете не давать мне вашего номера, — сказал редактор. — Вы человек довольно известный. Целый ряд ваших речей был даже опубликован в газетах. Да и мы тоже печатали ваши великолепные выступления в суде.

— Чудесно! — сказал Мейсон. — Попросите вашего адвоката побеседовать со мной.

— Забудьте об этом. Мы больше не будем заниматься этой историей… Й благодарю вас за телефонный звонок, мистер Мейсон.

— Прекрасно! Всего хорошего.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Эллен Эйдер.

— История закрыта, мисс Эйдер.

Та открыла сумочку и протянула адвокату пятидесятидолларовую бумажку.

Адвокат сказал Делле Стрит:

— Запиши адрес мисс Эйдер, Делла* дай ей сдачи тридцать долларов и расписку в получении двадцати долларов в качестве оплаты за услуги… Думаю, у вас больше не будет неприятностей, мисс Эйдер. Но если все-таки будут, немедленно свяжитесь со мной.

— Большое вам спасибо, — ответила женщина. — К сожалению, не могу оставить вам своего адреса. — Она величаво поднялась и протянула ему руку.

— Но мы ведь должны будем связаться с вами, если возникнут какие-то осложнения, — пояснил Мейсон.

Женщина спокойно, но решительно покачала головой.

— Тем не менее я осмеливаюсь настаивать на этом, — сказал Мейсон. — Со своей стороны, уверяю вас, что не нарушу ваш покой, если того не потребуют ваши же интересы. Мне нужен хотя бы номер вашего телефона.

Какое-то мгновение Эллен Эйдер колебалась, а. потом написала на листке номер телефона и вручила его Делле Стрит.

— Никому не давайте этот номер, — попросила она. — И звоните мне только в случае крайней необходимости.

— Можете не беспокоиться, мы умеем хранить тайны, — пообещал Мейсон.

Эллен Эйдер взяла расписку и сдачу, которую дала ей Делла Стрит, мило улыбнулась обоим и направилась к двери в приемную.

*- Вы можете выйти другим путем, — и Мейсон показал на дверь, ведущую в коридор.

Делла Стрит распахнула дверь.

— Благодарю. вас, — сказала Эллен Эйдер и величественно выплыла из кабинета.

Когда дверь за ней закрылась, Мейсон многозначительно посмотрел на девушку и произнес:

— Вот и новое дело, Делла.

— Вы так думаете? И в чем же оно заключается?

— А вот это пока и неизвестно. Знаешь, это как у айсберга: над водой видна лишь небольшая часть, а сколько скрыто под водой — не видно. Известно только, что жила на свете девушка, которая получила первый приз на конкурсе красоты и возомнила после этого, что весь мир теперь будет у ее ног. А потом, заметив, что забеременела, внезапно исчезла. То было двадцать лет назад, когда не так-то просто смотрели на подобные вещи и многие девушки предпочитали смерть публичному позору. Но в этом случае мы сталкиваемся с персонажем, которого подобными трудностями не испугаешь. Она не склонила головы, решительно порвала со всем своим окружением, твердо встала на ноги и стала независимой, как королева.

— Но, с другой стороны, она так и осталась незамужней, — заметила Делла Стрит. — Видимо, чувствовала, что не имеет права выйти замуж, не рассказав всего своему будущему супругу… Впрочем, сейчас и в этом вопросе взгляды изменились.

Мейсон задумчиво кивнул.

— Хотелось бы знать, что сталось с ребенком.

— Сейчас ему уже, должно быть, девятнадцать, — заметила Делла. — И этот ребенок… Скажите, шеф, у вас есть какие-нибудь предположения относительно судьбы ребенка?

— Нет… И я не отважился задать ей этот вопрос. Иначе обязательно бы спросил. Она хотела, чтобы на этой истории был поставлен крест, и я поставил на ней крест.

Мейсон посмотрел на часы и сказал:

— Зови следующего клиента. Жизнь адвоката — сплошная цепь чертовски запутанных дел.