Секретарь Тидги. нса Карл Маттерн открыл дверь на стук и удивленно уставился на юриста.

— Добрый вечер, мистер Мейсон.

— У меня к вам небольшое дело. Я хотел бы кое-что выяснить, — сказал Мейсон. — Я думаю, вы сумеете мне помочь.

— Конечно, заходите, пожалуйста.

— Благодарю вас.

Мейсон вошел в современно обставленную квартиру.

— Что я могу сделать для вас? — спросил Маттерн.

— Для меня — ничего, — сказал М. ейсон. — Это для вас.

— Что вы имеете в виду?

— Я не стану упоминать имена, Маттерн, но скажу вам следующее. После сделки с акциями вы вернулись с отчетом к Тид-гинсу, и пока вы разговаривали, между вами произошла ссора. Тидгинс обвинил вас в личной заинтересованности в этой сделке, предъявив доказательства, и вы убили его.

— Это абсурд, — сказал Маттерн.

Мейсон покачал головой.

— Подумайте о том, что я сказал. Для вас это шанс очиститься.

— Во-первых, — сказал Маттерн, — я могу с точностью до минуты рассказать о том, что я делал после того, как ушел из маклерской конторы.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Почему бы вам не рассказать эту схему мне?

Маттерн достал из кармана записную книжку.

— Когда я понял, что необходимо вспомнить обо всем случившемся, я подумал: не лучше ли все изложить на бумаге?

— Прекрасная идея, — согласился Мейсон.

— Начну с того, — продолжал Маттерн, — что я покинул контору в восемь минут двенадцатого. Я заметил это. Когда дело было кончено, я вернулся в контору. Мистер Тидгинс вызвал меня к себе. Это было около полудня. Я сказал ему, что сделка прошла удачно. Мистера Тидгинса пыталась увидеть миссис Тамп, и я сказал ему об этом. Сразу же после этого я позвонил своей подруге в одну из солидных контор и пригласил ёе на ленч. Мы спустились в лифте в пять минут первого. Обратно я вернулся без пяти час.

— Я полагаю, ваша подруга может удостоверить это время, — сказал Мейсон.

— Конечно. В их конторе перерыв с двенадцати до часа. Она вернулась к себе ровно в час.

— Понимаю. А потом?

— Потом я вернулся в^контору мистера Тидгинса. У меня были кое-какие дела с управляющим домом, и я просил принять меня в половине второго.

— Вы пошли?

— Да, в двадцать пять минут второго. Я разговаривал с ним пятнадцать минут.

— А потом?

— Потом я пошел в ювелирный магазин посмотреть себе новые часы. Там работает мой знакомый. Я пробыл там около получаса.

— А он вспомнит об этом при случае?

— О да!

— И время?

— Конечно вспомнит, — улыбнулся Маттерн, — потому что мы говорили о точности часов. Я поспорил с ним, что мои часы уходят не более чем на одну секунду за полчаса. Я пробыл там полчаса, и мы смогли это проверить.

— Это дает нам половину третьего, — сказал Мейсон.

— Да.

— Что вы делали после половины третьего?

— После этого я занимался делами, связанными с налогами мистера Тидгинса. Я просил его встретиться со мной без четверти три. И пробыл с ним до пяти.

— А после пяти?

— Я пригласил молодую леди в кино и пообедать вместе со мной. Мы встретились в двадцать минут шестого.

— Это та же леди, с которой вы завтракали?

— Нет, другая.

— Почему в двадцать минут шестого?

— «у… это просто случайное время, которое я назвал.

— Не рано ли для обеда?

— Да, возможно, но я хотел сходить в кино.

— Это молодая леди работает?

— Нет.

— Вернемся ко вторнику, — сказал Мейсон.

— Я пришел в контору в девять часов. Мистер Тидгинс пришел четверть часа спустя. До половины одиннадцатого мы разбирали корреспонденцию, потом обсуждали дела, связанные с «Вестерн Проспектинг Компани», потом позвонили им. Мистер Тидгинс обругал миссис Тамп за то, что она лезет в чужие дела, и мы, несколько минут беседовали об этом. Потом мистер Тидгинс ушел, а я пошел насчет сделки.

— Вы видели во вторник утром кого-нибудь, кроме Тидгинса?

— Маклеров. Вскоре после одиннадцати явилась миссис Тамп.

— Я имею в виду перед этим?

Маттерн на мгновение задумался.

— Нет, — сказал он. — Не думаю, чтобы в конторе кто-нибудь был.

— Вскоре после полудня, — сказал Мейсон, — ваше время, кажется, легко проверить.

— Да. За двадцать минут невозможно выйти из бунгало, где было найдено тело, и вернуться в центр.

— Это ведь очень важно, не так ли, Карл?

— Что вы имеете в виду?

— У вас нет алиби до одиннадцати часов во вторник. До сих пор вы имели совершенное алиби нр каждую минуту, и интересно, что вы запаслись свидетелями.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, Карл, что вы пытались представить свое алиби на каждую минуту. И на каждую минуту есть свидетели… Даже на встречу с управляющим домом… Спор в ювелирном магазине. Свидание после работы.

— Но я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Мейсон.

— О, понимаете, — сказал Мейсон. — Вы должны были знать, что он был мертв уже до того, как вы отправились к маклерам.

Мрачная тишина наступила в квартире. Дешевые настольные часы тревожно отсчитывали секунды.

— Я не думаю, что его убили вы, — сказал Мейсон, — но я знаю точно, что вы были заинтересованы в сделке. Вы знали, что Тидгинс был уже мертв, когда вы шли к маклерам. И вы отлично понимали, что вам надо делать вид, что он жив.

Вы достаточно проницательны, чтобы понять: если вам удастся убедить, что во вторник днем Тидгинс был еще жив, то власти будут считать временем его смерти полдень вторника. Поэтому вы так тщательно и подготовили себе алиби именно с полудня.

— Мистер Мейсон, уверяю вас, что я не делал ничего подобного. Я…

— Не лезьте в петлю, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Простую вещь, — сказал Мейсон.

Он скрестил ноги и закурил.

— Я имею в виду, что я борец, Карл.

— Я это слышал.

— В борьбе я пытаюсь одолеть противника любым путем. Я бью ниже пояса.

Маттерн кивнул.

— Я представляю человека, — продолжал Мейсон, — которого обвиняют в убийстве Альберта Тидгинса.

— И вы пытаетесь подставить меня вместо этого человека?

Мейсон стряхнул пепел и внимательно посмотрел на Мат-терна.

— Точно, — кивнул он.

— Вы хотите свалить вину на невиновного?

— Одну минуту, Карл, — перебил его Мейсон, подняв руку. — Только не говорите о невиновности.

— Но я не виновен!

— Меня это не касается. Такие вопросы решают присяжные.

— Но у вас нет причин утверждать, что я убил Тидгинса.

— Откровенно говоря, Карл, я не верю, что вы убили его.

— Тогда почему вы обвиняете меня в этом?

— Я не обвиняю вас. Я просто говорю, что вы знали, что он был мертв во вторник днем. Что вы скрыли его смерть, а себе устроили алиби. Но вы убедитесь, что жюри не столь милосердно, как я.

— Вы, должно быть, сошли с ума!

— Я готов поверить, что вы не. убийца, но вы дьявольски хитро сыграли с «Вестерн Проспектинг». Когда вы нашли Тидгинса мертвым, то поняли, что, если скрыть этот факт, вы сумеете много получить. Но вы не учли, Карл, что именно по этим фактам жюри признает вас виновным.

— Они не смогут, — торопливо сказал Маттерн.

— Смогут, Карл. Предположим, что у вас была причина полагать, что утром во вторник Тидгинс был в том злосчастном бунгало. Допустим, что вы явились к нему с портфелем, набитым почтой и документами, чтобы получить инструкции. И допустим, что вы нашли Тидгинса на постели мертвым. Вы спокойно выскользнули из дома. Вас никто не видел. Вы знали, что известие о смерти остановит сделку с акциями, и вы решили объявить о его смерти после полудня. Мой телефонный звонок дал вам вторую возможность для подтверждения того, что во вторник Тидгинс был жив. Я никогда не слышал голоса Тидгинса.

Вы. очень умный мододой человек, Маттерн, и должны учесть психологию присяжных. Я откровенно говорю вам, Маттерн, что жюри, возможно, признает вас виновным в убийстве. Жюри будет убеждено, что это вы убили его во вторник утром… И это совпадает с показаниями полицейского врача.

Некоторое время Мейсон молча курил свою сигарету.

— Но это невозможно доказать, — сказал Маттерн.

Мейсон улыбнулся.

— О, они сумеют доказать. Я смогу помочь им в этом.

— Вы? Сможете?

— Да.

— Как?

— Ну, я не собираюсь раскрывать вам свои карты, — улыбнулся Мейсон. — Но вспомните, что вы оказались излишне жадным и излишне торопливым. Вы понимали, что сделка может быть аннулирована, и вас больше всего беспокоило получение акций от Болуса. Власти обвинят вас в сообщничестве в убийстве… Но он скажет, что только продал вам акции, и вся вина целиком ляжет на вас одного.

Теперь, Маттерн, вы знаете мою позицию. И это все. Я хотел, чтобы вы все ясно поняли.

— Что, по-вашему, я должен делать?

— Ничего, — ответил Мейсон. — Вообще ничего. Я только хотел, чтобы вы четко поняли, что, как только мне придется защищать моего клиента, я поверну дело против вас.

Маттерн засмеялся.

— Я не понимаю, что вы выигрываете, мистер Мейсон. Рассказав мне все заранее, вы отдали себя мне в руки. Допустим, я передам весь этот разговор присяжным?

— Вам нечего беспокоиться об этом, — сказал Мейсон. — Я сам изложу им этот разговор. Помните, Маттерн: у меня есть причины думать, что вы знали о смерти Тидгинса во вторник утром, перед тем, как была заключена сделка. Помимо всего прочего, я захотел услышать ваш голос, чтобы убедиться, что во вторник утром по телефону со мной говорили вы. Теперь я убедился в этом.

— Жюри не примет всерьез ваши доказательства.

— Возможно, это будет зависеть от того, кому больше веры на слово: вам или мне.

— А вы заинтересованы в спасении своего клиента?

— Точно так же, как вы заинтересованы в спасении собственной шеи.

— Моей шее опасность не грозит.

— И вы также вспомните, что одной из причин моего визита к вам было выяснение вашей заинтересованности в акциях «Вестерн Проспектинг».

— Уверяю вас, что я не заинтересован в них.

Мейсон встал, зевнул и равнодушно спросил:

— Вы знаете полковника Джиллименда?

— Нет.

— Он ведает здесь сбором налогов, — объяснил Мейсон. — Очаровательный парень. Возможно, вы познакомитесь с ним позднее.

В глазах Маттерна мелькнуло беспокойство.

Он мой друг, — продолжал Мейсон. — Вы же знаете правительственную систему: если кто-нибудь уклоняется от уплаты налогов, правительство проводит расследование. И вы знаете, что одурачить правительство невозможно. Они проверяют не только отчеты компаний, но и банковские книги… Ну, я пошел, Маттерн.

— Одну минуту, — сказал Маттерн. — Вы же не собираетесь рассказывать обо мне этому Джиллименду?

— Почему бы нет?

— Потому что… при данных обстоятельствах это было бы чертовски ужасно. Я чувстврвал себя паршиво все это время, но мне нужны были деньги. И я их получил.

— Зачем?

— Эти чертовы бега…

— Болус сам связался с вами?

— Нет. Я позвонил ему. Я знал кое-что об этих акциях и сказал ему. Я действовал в интересах Тидгинса как опекуна и должен был получить пятьдесят процентов… В действительности, мистер Мейсон, все эти акции — спекулятивная сделка.

— Но вы получили пятьдесят процентов?

— Нет, — с горечью ответил Маттерн. — Болус — страшный негодяй. Он надул меня. После того как я принес деньги, он дал мне десять тысяч вместо двадцати пяти.

— Почему?

— Он сказал, что банкир Тидгинса требует отчет о расходовании денег. Во всяком случае, так сказал Болус.

— Хорошо. Продолжайте. Расскажите мне, как вы узнали о смерти Тидгинса?

— Я же сказал, что не знал об этом.

— Чепуха.

— Честное слово, мистер Мейсон, все было так, как я вам сказал.

— Маттерн, я устал от вашей лжи. Вы хотите, чтобы я сообщил о вас окружному прокурору?

— У вас нет ничего против меня!

— Нет? — холодно улыбнулся Мейсон.

— Абсолютно ничего.

— Во-первых, вы нуждались в этих десяти грандах потому, что ошиблись в лошадках.

— Да… Ну и что из этого? Многие играют на бегах!

— Да, но вам нужны были деньги, чтобы играть.

— Ну, я и получил деньги. Дальше.

— После того, как наделали долгов. Но я полагаю, Маттерн, что к этому времени вы уже не раз таскали деньги у Тидгинса. Книги Тидгинса еще скажут свое слово.

Мейсону не надо было смотреть на Маттерна, чтобы знать, что каждое слово било в цель.

— О’кей, вы растратили деньги Тидгинса. Тидгинс вызвал вас во вторник утром и хотел отправить вас в тюрьму. Но вы знали, что если продержитесь несколько часов, то «Вестерн Проспектинг» заплатит вам за сделку, и вы сможете вернуть деньги. Вы были в отчаянии и наставили на Тидгинса револьвер. Тидгинс достал свое оружие, а вы нажали на спуск.

— Это ложь! — закричал Маттерн.

— Возможно, но попробуйте убедить в этом жюри.

— Жюри не сможет признать меня виновным в убийтсве! Нет улик!

Мейсон улыбнулся.

— Спасибо, Маттерн. Вы сделали совершенный ход. Мне нечего беспокоиться о моем клиенте. Спокойной ночи.

Мейсон встал.

— Послушайте! — отчаянно завопил Маттерн. — Я дам реальное доказательство, мистер Мейсон. Я скажу вам, как было. Честное слово, я не убивал его. Он умер задолго до того, как я увидел его.

— Когда это было?

— Около половины десятого во вторник.

— Где?

— Там, где он лежал. На постели, где лежал труп.

— Что случилось?

— Тидгинс пытался получить кое-какие сведения о своей жене. Он сказал мне, что она связана с каким-то мужчиной, который держится в тени, чтобы не было повода для развода. Тидгинс сказал, что он все узнал об этом человеке и что он поедет к жене и раскроет все карты. У него были какие-то бумаги, и он обещал вернуться в контору в половине восьмого во вторник.

Когда он и в восемь не появился в конторе, я сложил бумаги в портфель и поехал к его жене. Я подумал, что они могли помириться. Он действительно безумно любил ее. Дверь была открыта, и я вошел. На полу были пятна крови. Я проследовал по ним до спальни и… Вы знаете, что я увидел…

— Что вы сделали потом?

— Я испугался. Я боялея, что начнут проверять его книги, обнаружат мою растрату и меня посадят. Если бы он пожил еще несколько часов, то все бы изменилось… Поэтому я решил, что тело найдут не скоро, а я буду действовать так, как будто он жив. Остальное вы знаете.

— И это вы разговаривали со мной в то утро?

— Да. Когда прозвенел звонок, я не знал, что делать. Я не хотел говорить, что его нет в конторе… А потом я решил спасать себя. Я знал, что вы не слышали голоса Тидгинса.

— Ну, Маттерн, вы знаете, к чему это привело вас?

— Это привело меня туда, куда захотели вы.

— Вы хороший клиент для окружного прокурора.

— Но я невиновен. Они должны мне поверить.

— Лучше начните помогать в поисках настоящего убийцы, — задумчиво сказал Мейсон. — Это ваш единственный шанс, Мат-терн.

Маттерн сжал ею руку.

— Я все сделаю, мистер Мейсон. Можете на меня положиться.