Судебное заседание началось в десять часов утра. Судья Маркхэм, великий знаток человеческой натуры, сидел в своем кресле, опершись о стол. Окружной прокурор, Гамильтон Бюргер, широкоплечий, низкорослый, внимательно наблюдал за Мейсоном. Пристроившийся рядом с ним Сэм Блейк играл. черным шнурком от очков. Напротив, на скамье защитников, ютился Мейсон. Люсилл Мейс, занявшая место чуть подальше, ободряюще улыбалась Питеру Кенту, но это ему не помогало.

— Благодарю за удачный выбор присяжных! — произнес судья. — Господин прокурор, вы скажете вступительное слово?

Тот подошел к барьеру, отделявшему двенадцать присяжных от адвокатов, и громко начал:

— Я не собираюсь произносить речи, а хочу лишь познакомить всех с тем, чего добивается обвинение. Тринадцатого числа этого месяца подсудимый Питер Кент был в своем доме. Там же находились Эдна Хаммер, его племянница, и сводный брат Филип Риз, адвокат из Чикаго Джон Дункан, компаньон Кента Мэддокс и Эллен Уорингтон, его секретарша. Мы надеемся доказать, что утром четырнадцатого обвиняемый вошел в спальню сводного брата и нанес ему смертельный удар ножом. Заметим, что подсудимый не знал, что его брат поменялся комнатами с Мэддоксом, повздорившим с Кентом. Экспертиза установила: рана была нанесена ножом для разделки мяса в три часа утра. Смерть наступила мгновенно. Выяснено, что примерно тогда же обвиняемый крался с ножом через двор к левому крылу дома. Найдены неопровержимые улики — окровавленный нож под подушкой обвиняемою. Арестованный призвался, что страдает лунатизмом и во время приступов у него появляются преступные намерения. Обвинение докажет, что именно этим ножом был убит Риз и что тот же нож видели в руках обвиняемого, когда он босиком пересекал двор. Защита будет опираться на теорию лунатизма, а обвинение докажет, что еще год назад обвиняемый с гем же ножом для разделки:м

Мейсон встал.

— Высокий суд, я протестую! Прокурор не имеет права включать в свою речь то, что было год назад. И возражаю против заявления прокурора о том, что защита будет опираться на теорию лунатизма.

— Но доказательства ясны! — воскликнул Бюргер. — Обвиняемый уже год знает, что страдает припадками лунатизма. И ничего не Предпринял для того, чтобы излечиться.

Судья стукнул молотком.

— Обвинение не должно предсказывать поведение защиты. Принимаю протест защиты! Присяжные, не принимайте во внимание эту часть речи прокурора! Господин прокурор, прошу вас, продолжайте!

— Опираясь на показания его племянницы, мы установили, что за два дня до убийства она нашла под подушкой у дяди тот же самый нож для разделки мяса… Основываясь на этих показаниях, обвинение ожидает от присяжных приговора об убийстве первой степени. Я кончил.

— Защита, будет говорить? — спросил судья.

— Нет, ваша честь.

— Тогда, господин прокурор, приглашайте свидетелей.

— Прошу выйти Фрэнка Б. Мэддокса, — сказал тот.

Мэддокс вышел на свидетельское место и дал присягу.

— Вы находились в доме обвиняемого четырнадцатого числа?

— Да, находился.

— Сколько времени вы там жили?

— С девятого числа этого месяца.

— И вы видели утром четырнадцатого сводного брата обвиняемого, Риза?

— Да, в его спальне. Он был мертв. Его тело было покрыто одеялом, нож торчал из тела. Одеяло было пропитано кровью.

— У меня пока все, — произнес прокурор.

— У защиты есть вопросы к свидетелю? — спросил судья.

— Да. Вы сказали, что четырнадцатого были в доме обвиняемого. Когда вы впервые вышли из дома в тот день?

— Вопрос не по существу! — закричал Бюргер.

Судья колебался.

Мейсон сказал:

— Я изменю вопрос. Когда в последний раз перед тем, как было обнаружено тело убитого, вы покидали дом?

— Отвечайте, — потребовал судья.

— Но я вообще в тот день не покидал дома Кента.

— Как? Разве вы не покидали дом около трех часов утра?

— Нет…

— В котором часу тринадцатого числа вы вошли к себе в комнату?

— Около половины десятого вечера.

— И сразу же легли спать?

— Нет, я разговаривал со своим адвокатом. Он тогда же пришел ко мне.

— А когда вы встали утром?

— Когда вы с мистером Келтоном ворвались в спальню и разбудили меня, желая узнать, кого убили.

— Прошу не принимать во внимание последнюю часть фразы, поскольку свидетель излагает свое заключение, — заявил Мейсон.

— Согласен, — поддержал его судья.

— Вы хотите убедить присяжных, что с того вечера и до утра четырнадцатого вы не выходили из своей комнаты?

— Именно так.

— А разве около трех часов утра четырнадцатого вы не ходили в «Пасифик Грёйхаунд» и не заказывали телефонного разговора с Дорис Кент, находившейся в Санта-Барбаре?

Мэддокс тюкачал головой.

— Прошу отвечать, и погромче, — обратился к нему судья.

— Пет, не заказывал, — промолвил Мэддокс.

— Ив три часа были в постели? — не унимался Мейсон.

— Да, я спал.

— И не разговаривали с миссис Кент?

— Нет, не разговаривал! Нет!

Вызвали чертежника и определили на плане дома место, где произошло убийствЬ.

Затем на свидетельское место вышел сержант Голкомб и подтвердил, что нож с пятнами крови, фигурируемый на процессе в качестве улики, и был тем самым ножом, который лежал под подушкой обвиняемого.

Тут Мейсон, молчавший все время, задал ему вопрос:

— Где находятся наволочка и простыни с постели Кента?

— Не знаю. Их взяли в стирку.

— Почему вы не предъявили их в качестве вещественных доказательств?

— Считал, что этого не требуется.

— А разве не правда то, что на белье не было следов крови?

— Думаю, что были, — возразил тот.

— О, если бы были, — улыбнулся Мейсон, — тогда бы вы хранили его как вещественную улику.

— Я протестую! — вскочил прокурор.

— Мне хотелось бы, чтобы свидетель показал, что на белье не было крови, — заявил Мейсон.

— Свидетель, отвечайте, — попросил судья.

— Я не знаю, не видел. Вы ведь нашли там нож, не я…

Публика разразилась хохотом. Мейсон произнес громко:

— Мне это и тестно. Хотите, скажу вам одну вещь?

— Прекратить! стумпд молотком судья.

— Я настаиваю на том, — продолжал Мейсон, — что сержант преднамеренно убрал бе; так как отсутствие крови свидетельствует против него.

— Свидетель, отвечайте! — потребовал судья, не выслушав протеста прокурора.

— Я ничего такого с бельем не делал.

— Но вы намекнули, что лучцле бы прибрать в спальне? Горничная может подтвердить это…

— Возможно, я и сказал что-то вроде того: застелите постель, наведите порядок…

— У меня все, — воскликнул Мейсон и взглянул на сердитого Бюргера.

Потом вызвали адвоката Дункана. Принеся присягу, он ответил на вопросы прокурора:

— Да, я находился в доме Кента. У нас с адвокатом Мейсоном состоялся разговор. При этом присутствовал мистер Кент, Эллен Уорингтон и мой клиент, мистер Мэддокс.

— Когда вы отправились спать?

— Около одиннадцати. Я поговорил перед этим со своим клиентом.

— Когда вы видели мистера Кента?

— Утром четырнадцатого, около трех часов.

Дункана попросили показать на плане, где он видел Кента и где расположено окно Дункана.

— Вы ясно видели из окна своей спальни обвиняемого, находившегося на дорожке, как вы утверждаете?

— Да, совершенно ясно.

— Когда же вы увидели его?

— Моего лица коснулась тень. Кто-то проходил через двор. Я вскочил с постели и взглянул на часы. Было три. Тогда я подошел к окну и увидел обвиняемого. Он. был в ночной сорочке, в руках держал нож. Подойдя к столику, постоял там немного и затем пошел через двор. А потом скрылся в дверях на другой стороне.

— Вот здесь, на плане, это место обозначено как «двери на северной половине двора». А где стоял тот столик?

— Вот тут, — указал Дункан.

— Вы зажигали свет? Как вы могли видеть время на часах?

— Часы с фосфоресцирующей стрелкой. Я посмотрел на них в тот момент, когда увидел обвиняемого, и позже, уже вернувшись в комнат>. ведь я, надев халат, вышел в коридор проверить, нет ли там кого!

— У защиты есть вопросы?

— Скажите, мистер Дункан, каким образом после столь жуткого зрелища — хозяина дома с таким большим ножом — вы смогли спокойно лечь в постель и заснуть?

— Я был измучен, ведь я весь вечер слушал, как вы говорили.

В зале снова засмеялись.

Судья постучал молотком.

— Вы ведь адвокат, мистер Дункан, а посему воздерживайтесь от личных нападок на защиту… Продолжайте, мистер Мейсон.

— Прошу высокий суд не вычеркивать последнее замечание мистера Дункана. Этот пункт служит отправной точкой для дальнейших моих вопросов.

— Согласен, — произнес судья.

— Если я вас правильно понял, мистер Дункан, вы были так измучены моим разговором, что снова заснули?

— Да, я так сказал.

— Но ведь вы тоже целый час говорили перед сном, но по возвращении от своего клиента не заснули, и мой разговор не помешал вам разработать стратегию вашего выступления?

— Я просто разговаривал со своим клиентом.

— И спать пошли около одиннадцати?

— Да…

— И однако, даже проспав четыре часа, вы все еще были так сильно утомлены моим разговором, что вас не испугал вид мужчины в ночной сорочке и к тому же с ножом в руке?

— Но я же, проснувшись, осмотрел коридор!

— И снова спокойно заснули, мистер Дункан?

— Да, через две-три минуты.

— А сейчас будем честными перед присяжными. Во время нашей встречи я говорил всего несколько минут, не так ли?

— Я не следил за временем.

— Причем фактически я произносил лишь одно слово «нет» на ваши требования, согласны?

— Зачем нам углубляться в детали?

— Затем, что вы ничего не заметили тревожного, нисколько не испугались и спокойно заснули.

— Такое зрелище, как нож в руках человека, и вас бы испугал! — рявкнул Дункан.

— Безусловно. И побудило бы тотчас же позвонить в полицию. Но для этого надо было увидеть нож…

— Я не понимаю вашего вопроса.

— Разве это не факт, что вы не рассмотрели* что было в руках у обвиняемого, если только вы действительно ^видели его?

— Это был нож! Я видел его!

— Вот этот самый нож для разделки мяса? — И Мейсон указал на лежащий нож.

— Да, этот самый! Или такой же…

Мейсон взял из портфеля сверток и вынул нож с черной ручкой.

— А может, этот?

— Нет, не этот, а вон тот.

— Как вы это определили?

— Просто полагаю так, вот и все.,

— Вы хотите убедить присяжных и суд в том, что вам удалось опознать именно тот нож?

— Ну, не опознал, но думаю, что…

— Вы думаете или уверены?

— Как могу я быть уверен?

— Прошу высокий суд и второй нож приобщить к вещественным доказательствам.

— Возражаю! — вскричал прокурор. — Второй нож никакого отношения к убийству не имеет. Его приобрели в магазине уже после убийства.

Мейсон быстро повернулся к прокурору, но судья сказал:

— Довольно, господин прокурор! Мистер Мейсон имел право задать эти вопросы, и предоставленный им нож послужит доказательством номер один для защиты.

— Как же вы могли заснуть, когда видели в руках именно этот нож?

— Я видел, как что-то блеснуло.

— И не предполагали тогда, что это был нож. Вы видели силуэт в свете луны и, не желая ночного вторжения, просто заперли дверь и заснули. Когда же вы узнали об убийстве, то сопоставили все и заявили, что видели нож.

— Нет, я и в самом деле, видел нож.

— Вы видели, как фигура подошла к столику. Она подняла крышку стола?

— Да.

— А потом, когда она отошла, было ли у нее что-либо в руке?

— Что? Не знаю… Нет, не могу сказать.

— Значит, уже не было ножа в руках?

— Я не сказал, что не было. Я просто не знаю…

— Выходит, человек оставил нож в столике?

— Не могу ответить на этот вопрос.

— А вы уверены, что у человека и впрямь был нож, когда он приблизился к столику?

— Я протестую. Этот вопрос защита уже задавала.

— Нет, пусть свидетель ответит на него. — Судья нагнулся вперед, всматриваясь в растерянного Дункана.

— Да, человек держал нож…

— Хорошо, это нам удалось установить. Вы можете подтвердить личность обвиняемого? — наседал на свидетеля Мейсон.

— Да, это — обвиняемый. Он был в ночной сорочке.

— Босиком?

— Да.

— Когда вы установили это?

— Когда он проходил мимо моего окна.

— Но ведь на вас упала тень? Как же вы могли разглядеть, кто это? Покажите на плане, где вы увидели фигуру?

Дункан указал место, и Мейсон отметил его кружочком.

— Он находился от вас примерно в тридцати пяти футах?

— Да…

— И стоял к вам спиной? Можете еще раз подтвердить, что вы его узнали? Дело ведь серьезное, и вам придется присягнуть…

— Знаю…

— Сколько было на часах, когда вы снова посмотрели на них?

— Да то же самое время: не прошло и полминуты.

— Но ведь вы показали в прошлый раз, что было пятнадцать минут первого. Когда же вы ошиблись? Ведь тогда ваша память была более свежей, чем сейчас.

— Нет, совсем не так…

— Выходит, ваша память по истечении какого-то времени стала более точной?

— В этом случае да!

— Понятно. Сейчас, когда вы узнали время убийства, вы изменили показания и стали свидетелем номер один.

— Нет-нет, я точно теперь знаю, что было три, а не пятнадцать минут первого! — воскликнул Дункан.

— Скажите, свидетель, у вас хорошее зрение?

— Отличное.

— Но зачем вы носите очки? Вы были в них и ночью?

— Но… Я, наверное, надел их.

— А вы не помните, зачем вы надели их?

— Чтобы посмотреть, конечно…

— Иными словами, будучи потревожены, вы их надели, зная, что без них ничего- не увидите?

— Да, в них я лучше вижу.

— Вы только что сказали, что у вас отличное зрение.

— Да, но в очках я вижу особенно хорошо.

— Так зачем же тотчас после убийства вы поспешили к окулисту и заказали новые очки? Приказ окружного прокурора?

— Протестую! Это инсинуация! — Бюргер был в бешенстве.

— Зачем вы это сделали, отвечайте!

— Я не говорил, что делал это.

— А я утверждаю, что сделали! Зачем?

— Я был занят и не имел времени раньше сделать это… У меня и так много дел… Вы знаете мою работу…

— И долго вы так загружены?

— Да, не один год…

— Итак, несколько лет вам не нужны были новые очки, но, получив от прокурора соответствующие указания, вы тотчас же поспешили к окулисту, чтобы заказать их?

— Я вовсе не спешил.

— Когда вы пошли к нему?

— Вечером того же дня, когда было совершено убийство, после допросов.

— Итак, вечером вы пошли к окулисту?

— Да.

— Вы попали к нему потому, что заранее договорились по телефону?

— Нет, я не звонил ему!

— Тогда кто же позвонил? — громко и торжественно воскликнул довольный Мейсон.

— Протестую, — заявил Блейк, вставая. — Вопрос не существенный и никакого отношения к делу не имеет.

— Нет, имеет, — возразил Мейсон. — Мистер Дункан — адвокат и должен понимать, что я могу сомневаться в его зрении. Он сам фактически сознался, что не видел без очков и что имевшиеся у него очки не устраивали его уже много лет. Его ответы наводят на размышления…

— Тогда я обращусь к свидетелю: кто же в таком случае, если не вы, звонил окулисту? — спросил судья.

Но тот не ответил. Тогда Мейсон прикрикнул на него:

— Отвечайте высокому суду! Кто звонил?

— Мистер Блейк, — ответил Дункан едва слышно.

— Заместитель прокурора? * Кто, как не он, только что доказывал высокому суду, что вопрос этот не существенный?

Тут уж все присутствующие засмеялись, и даже судья не сдержал улыбки, но затем он все же взял себя в руки и сурово произнес:

— Достаточно! Объявляю перерыв! Разбирательство приостанавливается до завтрашнего дня. Заседание суда возобновится в десять часов утра. Присяжные находятся под надзором шерифа. Никто не должен приближаться к ним до указанного времени.