Судья Уинтерс кивнул прокурору.

— Продолжайте процесс.

Бюргер сделал незаметный жест рукой помощнику шерифа.

— Ваша честь, — обратился прокурор к судье. — В связи с возникшими обстоятельствами я прошу вас отложить процесс на некоторое время.

Судья Уинтерс нахмурился.

— Моя просьба объясняется тем, ваша честь, что это дело будет расследовано большим жюри и мне придется в нем участвовать.

— У защиты есть возражения? — спросил судья.

Но прежде чем Мейсон смог ответить, прокурор встал и сказал:

— У защиты не может быть возражений, потому что первым свидетелем, которого пригласят на заседание большого жюри, будет Перри Мейсон, адвокат обвиняемых.

— Ваша честь, — спокойно сказал Мейсон, — вы видите, что мне уже подготовлена повестка, прокурор отдал распоряжение помощнику шерифа, и тот подготовил нужную бумагу. Это сделано для того, чтобы суд и зрители знали, что я вызван в качестве свидетеля на большое жюри. Все это большая игра.

Судья был в нерешительности, а Бюргер снова встал и сказал:

— Я вижу, что вы готовы отказаться, но не знаете, как это сделать.

Судья ударил молоточком.

— Прекратите, прокурор. Я запрещаю вам нападки. Суд продолжается, джентльмены.

Мейсон, которому уже отдали повестку на большое жюри, внимательно прочитал список состава суда. Потом поглядел на своих клиентов. Брунольд был так же спокоен, как и раньше. Сильвия Бассет держала в руках газету, и глаза ее бешено сверкали.

— Ваш следующий свидетель? — спросил судья прокурора.

— Джордж Парди, — объявил прокурор.

Пока Парди приносил присягу, Бюргер обратился к Мейсону:

— У Парди отличная репутация эксперта по отпечаткам пальцев и графологии. Он много лет работал в полиции. Мне кажется, что можно не подвергать сомнению его квалификацию.

— Я согласен, — ответил Мейсон, — при условии, что его можно будет подвергнуть перекрестному допросу.

Прокурор кивнул и благодарно улыбнулся Мейсону.

— Ваше имя Джордж Парди, и в настоящее время вы являетесь экспертом полиции по дактилоскопии и графологии?

— Да, сэр.

— Четырнадцатого числа этого месяца вы были в доме Хартли Бассета?

— Да, сэр.

— Вероятно, вы видели там тело убитого?

— Да, сэр.

— И вы заметили там пишущую машинку, стоявшую на столике возле убитого?

— Да, сэр.

— И вы видели в этой машинке лист бумаги?

— Да, сэр.

Можете ли вы по тексту определить, на какой машинке был отпечатан этот текст?

— Могу.

— Так что же вы установили?

— Текст, вложенный в машинку, был отпечатан на другой машинке, которую мы также нашли в том доме.

— Где именно?

— В спальне миссис Бассет.

— Говорила ли она в вашем присутствии, что эта машинка принадлежит ей?

— Да, сэр.

— Что она сказала?

— Она сказала, что эта машинка ее и она печатает на ней свою частную корреспонденцию. Иногда она печатает сама, а иногда пользуется услугами стенографиста своего мужа.

— Она упоминала о своей квалификации машинистки?

— Да, сэр. Она сказала, что до замужества работала машинисткой и печатала по десятипальцевой системе, другими словами — вслепую.

— Что это значит?

— Это значит, что человек не смотрит на клавиши машинки и его руки работают механически.

— Что вы можете сказать о таком методе печатания?

— Во время печатания требуется определенная сила ударов по клавишам. При работе двумя пальцами сила удара различна, и следы этого отчетливо видны на тексте.

— По-вашему, записка была напечатана человеком, умеющим печатать вслепую?

— Да, сэр. Кроме того, текст был отпечатан на портативном «Ремингтоне», который находился в спальне миссис Бассет.

— Ваша очередь, Мейсон, — сказал прокурор.

— Если я вас правильно понял, — сказал Мейсон, — записка была напечатана в спальне миссис Бассет?

— Да, сэр.

— Спасибо, это все.

Судья Уинтерс сделал пометку в своей записной книжке и кивнул Бюргеру.

— Следующий свидетель, прокурор.

— Артур Кольмар, — объявил прокурор.

Кольмар вышел, занял место на скамье свидетелей и принес присягу.

— Ваше имя Артур Кольмар?

— Да, сэр.

— Род занятий?

г^чЯ работал секретарем-мистеру Бассета»

— т Как долго вы работали у него?

— Три года.

— Когда вы в последний раз видели его?

— Четырнадцатого числа этого месяца.

— Вы видели его живым или мертвым?

— Мертвым.

— Где он находился?

— В своем кабинете.

— Расскажите подробно, как это произошло.

— Вернувшись домой, я застал всех в растерянности. Я спросил, в чем дело, и мне сказали, что мистер Бассет умер. Кто-то провел меня в кабинет, и я увидел его.

— Я считаю, что состав преступления доказан, — заявил Бюргер, — и не хочу останавливаться на описании факта смерти. Я намерен с помощью этого свидетеля показать другие факты.

Судья кивнул. Мейсон ничего не сказал. Бюргер продолжал допрос свидетеля.

— Вам, конечно, знакома обвиняемая миссис Бассет?

— О да, сэр.

— Контора мистера Бассета находилась в его же доме?

— Это одно здание, сэр.

— И мистер Бассет занял под контору восточную часть здания?

— Да, сэр, нижний этаж восточной стороны.

— А где вы жили?

— Я жил в другой части здания, внизу.

— Где вы работали?

— В той части здания, где находилась контора мистера Бассета.

— Часто ли вам приходилось разговаривать с миссис Бассет?

— Часто.

— Приходилось ли вам разговаривать с ней о страховании жизни мистера Бассета?

— Да, сэр.

— Когда был такой разговор?

— Возражаю против этого вопроса, — заявил Мейсон.

— Отклонено, — холодно сказал судья.

— Ваша честь, с помощью свидетеля я в состоянии доказать мотивы…

— Отклоняю возражение, — повторил судья.

Мейсон пожал плечами, но ничего не сказал.

— Этот разговор состоялся за три дня до смерти мистера Бассета, — ответил свидетель.

— Кто присутствовал при этом?

— Миссис Бассет, Ричард Бассет и я.

— Где происходил разговор?

В холле наверху, возле спальни миссис Бассет.

— Что она сказала?

— Она спросила, хорошо ли я знаю дела мистера Бассета, и я ответил, что хорошо. Ее интересовало, на какую сумму застрахована жизнь мистера Бассета. Я ответил, что это дело мистера Бассета. Она обозвала меня дураком и сказала, что жизнь мистера Бассета была застрахована по ее настоянию. Насколько я помню, она сказала: «Вы же знаете, Кольмар, что страховка записана на мое имя. Разве нет?» И тогда я ответил: «Конечно, миссис Бассет, поскольку вы знаете это, мне нет нужды опровергать вас. Но я не буду разговаривать с вами о подробностях страховки». Она сказала, будто думает, что мистер Бассет платит слишком много денег за страховку, и хочет просить его уменьшить расходы.

— Что именно вы подумали, когда узнали о том, что мистер Бассет…

— Протестую против подсказки ответа свидетелю, — заявил Мейсон. — Теперь этот человек будет показывать против моих клиентов. Слова сказаны за него.

— Протест принят, — объявил судья.

— Тогда скажите, знакомы ли вы с Питером Брунольдом, обвиняемым по этому делу?.

— Да, сэр.

— Когда вы с ним познакомились?

— Дней семь или десять назад.

— Как это произошло?

— Он вышел из дверей дома, когда я туда входил. Он сказал мне, что пришел к мистеру Бассету, но не застал его. Его интересовало, когда вернется мистер Бассет.

— Что вы ответили?

— Я сказал, что мистер Бассет вернется очень поздно.

— И Брунольд сразу же ушел?

— Да, сэр.

— А откуда вы возвращались?

— Я выполнял поручение мистера Бассета.

— Вы пользовались машиной Бассета?

— Да, большим седаном.

— Тогда вы впервые видели Брунольда?

— Да, сэр.

— А после этого вы видели Брунольда?

— Да, сэр.

— Когда?

— Ночью перед убийством.

— Что он делал?

— Я видел, как он выбежал из дома.

— Вы имеете, в виду дом мистера Бассета?

— Да, сэр.

— Чтобы не было недоразумений, я спрашиваю ва, с: говоря о доме, вы имеете в виду дом, где находилась контора мистера Бассета и где он жил?

— Да, сэр.

— И вы утверждаете, что видели, как мистер Брунольд выбежал из дома?

— Да, сэр.

— Когда это было?

— Я только что вернулся домой.

— Где вы были?

— Я прогуливался.

— Вы разговаривали с мистером Брунольдом?

— Нет, сэр. Мистер Брунольд не видел меня. Он пробежал мимо меня на другую сторону улицы.

— Вы ясно, видели его?

— Сначала я его не узнал, но, когда он пробежал под фонарем, я ясно увидел, что это он.

— Что было потом?

— Я подошел к дому и понял, что случилось что-то неожиданное. Я увидел в окнах мелькающие фигуры, все двигались очень быстро.

— Узнали вы кого-нибудь?

— Я узнал миссис Бассет и ее сына Дика.

— Что они делали?

— Они над чем-то наклонились в гостиной. Потом миссис Бассет побежала и позвала Эдит Брайт. Я видел, как Эдит Брайт выбежала из своей комнаты и появилась в гостиной.

— Что вы сделали потом?

— Я вошел и спросил, что произошло. Я заметил, что кто-то лежит на кушетке. Я подумал, что это мистер Бассет. Миссис Бассет загородила мне дорогу и предложила отправиться в свою комнату и оставаться там.

— И как вы поступили?

— Я повиновался и ушел к себе.

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер Мейсону.

— Позже вы были в кабинете и опознали тело мистера Бассета? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— В таком случае не слышали ли вы о молодой женщине, которая лежала на тахте, когда вы впервые появились в гостиной?

— Да, сэр. Я слышал, что была такая свидетельница.

— И вы знаете ее показания?

— Да, сэр.

— Я протестую, — заявил Бюргер. — Вы пытаетесь выдать слухи за истину. Нельзя брать в расчет то, что говорила Хазел Бассет.

— Я имею право узнать у свидетеля, что случилось после того, как он вошел в дом.

— Но только с целью напоминания, а не объяснения, — сказал Бюргер.

— Я больше ничего не собираюсь у него спрашивать.

— Хорошо, я понимаю вас, — сказал Бюргер, — и снимаю свое возражение.

Мейсон повернулся к Кольмару.

— В таком случае скажите, если человек надел маску, значит, он хотел скрыть свое лицо?

— Адвокат, это спорный вопрос, — заметил судья.

— Я не возражаю, — сказал Бюргер.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — Это предварительные вопросы. Я только хотел кое-что спросить у свидетеля. Это может пригодиться впоследствии.

— Продолжайте, адвокат, — сказал судья, — обвинение не возражает.

— У вас не вызывает сомнения, что человек надевает маску, чтобы скрыть характерные черты лица. Какой же смысл выставлять напоказ свою пустую глазницу?

— Я не знаю, сэр.

— Я только хочу спросить, не произвел ли на вас рассказ Хазел Фенвик впечатление нереальности?

— Нет, сэр.

— Очевидно, что роковой выстрел произвели из пистолета, закутанного в одеяло, чтобы заглушить звук. Верно?

— Мне кажется, что так.

— Так же очевидно, что мужчина в маске мог войти в кабинет мистера Бассета с одеялом и не вызвать у него ни удивления, ни подозрения? Верно?

— Думаю, что так.

— Однако по положению тела, в котором оно было найдено, можно утверждать, что мистер Бассет сидел за столом, когда его неожиданно застрелили. Он не сделал попытки сопротивляться, не пытался достать свой пистолет, находившийся у него в кармане. Это так?

— Ваша честь, — перебил Бюргер, — эти вопросы спорны и предположительны. Свидетель не эксперт и… и…

Мейсон вежливо улыбнулся.

— Полагаю, что 'мой соперник прав, — сказал он.

По залу прокатилось волнение.

— Ваша честь, вы понимаете, что свидетель ставит обоих обвиняемых в неудобное положение. Следовательно, я имею право узнать мотив, которым он…

Волнение в зале стало невообразимым. Какой-то мужчина крикнул:

— Мы офицеры! Убирайтесь!

Судья ударил молотком^и сердито посмотрел в зал.

Бюргер встал со своего места. ^

Перри Мейсон тоже встал и во весь голос сказал:

— Ваша честь, я требую внимания свидетеля и судей. Если по каким-либо причинам это невозможно, я требую, чтобы свидетель был удален, пока мне не будет дана возможность допросить его в спокойной обстановке.

— Если позволит суд, — вкрадчиво сказал Бюргер, — я хочу сделать замечание. Я полагаю, что отзыв свидетеля…

Судья продолжал стучать молотком.

— Тихо! — рявкнул он. — Если не установится тишина, я прикажу очистить зал! /

— Я — офицер! — крикнул мужской голос из глубины зала.

— Меня не интересует, кто вы, — ответил ему судья. — Вы будете оштрафованы.

— Я согласен с ним, чтобы отозвать свидетеля, — сказал Бюргер, но голос его явно дрожал.

— Я тоже прошу отозвать данного свидетеля. Есть более важные свидетели. Я допрошу их и полагаю, что господин Кольмар больше нам не понадобится. Кроме того, возможно, что миссис Бассет соучастница преступления. Я считаю, что этот свидетель настроен против Брунольда.

— Я протестую против этого заявления, как неподходящего, — сказал Мейсон.

Бюргер покраснел.

— Вы напрасно пытаетесь отвлечь внимание. Вы заботитесь толькр о…

— Хватит! — сказал судья Уинтерс. — Перестаньте ссориться, или я прекращу заседание суда.

В зале наступила тишина.

— Ваша честь, я прошу прощения, — извинился покрасневший Бюргер.

— Ваше извинение не принято, — строго сказал судья. — Суд требует, чтобы вы прекратили личные выпады. Что вы хотите?

Бюргер пришел в себя.

— Я хочу отозвать мистера Кольмара со скамьи свидетелей, чтобы вызвать другого свидетеля. — Но до этого я прошу, чтобы сделали небольшой перерыв.

— Если прокурор собирается допросить свидетельницу, пусть он согласится допросить ее здесь, в суде, а не наедине.

— Ваша честь, — сказал Бюргер, — это ужасная свидетельница. Она отсутствует, но ее информация весьма ценная.

— Вы имеете в виду Хазел Фенвик? — спросил судья.

— Да, ваша честь.

Судья Уинтерс кивнул головой.

— Мистер Кольмар, вы можете идти на свое место. Пригласите сюда мисс Фенвик.

— Ваша честь, все проходы заняты, — сказал Бюргер.

— Освободите проходы! — приказал судья.

— Если бы у нас был небольшой перерыв, — сказал Бюргер, — то…

Судья нерешительно помолчал, но все же объявил:

— Суд объявляет перерыв на пять минут.

В это время по освободившемуся проходу шли два офицера, а между ними женщина с очень бледным лицом.

Судья с любопытством взглянул на нее, а потом пошел в свою комнату. Все присутствующие смотрели на стройную, хорошо сложенную женщину с темными волосами и глазами. Она покраснела, встретившись взглядом с Мейсоном. Бюргер смотрел на нее с улыбкой. Те, кто сидел в задних рядах, старались вытянуть шеи, чтобы получше ее рассмотреть. Бюргер пошел ей навстречу, взял ее за руку и провел в комнату, находящуюся рядом с залом суда. Он сел рядом с ней и стал что-то спрашивать, но она упрямо молча покачивала головой, искоса поглядывая на Мейсона.

— Клянусь Богом, — сказал Бюргер, — я поставлю вас перед судом, приведу к присяге и заставлю говорить. Здесь предварительное следствие. Если вы солжете, я обвиню вас в лжесвидетельстве, и судья засадит вас в тюрьму.

Она молчала. Злой взгляд Бюргера направился на Мейсона, который спокойно курил сигарету. Бюргер достал часы.

— Даю вам шесть секунд на размышление, — сказал он. — Вы должны сказать мне правду.

Сельма Бивенс, бледная, молча смотрела на Бюргера, а тот глядел на часы.

В комнату зашел какой-то репортер и навел на Сельму Бивенс фотоаппарат.

— Не смейте этого делать! — рявкнул прокурор. Мейсон с иронической улыбкой наблюдал за ним.

— Сейчас перерыв, а не заседание суда, — огрызнулся репортер.

Бюргер сунул часы в карман.

— Хорошо, — сказал он Сельме Бивенс. — Теперь вы можете лгать: беды вам не миновать.

Она молчала, делая вид, что не слышит его.

Из своей комнаты вышел судья Уинтерс.

Заседание суда будет продолжено. Джентльмены, вы готовы?

— Вполне готов, — ответил Мейсон.

— Займите место свидетеля, — сказал Бюргер.

Она не двинулась с места.

— Вы слышите меня! — крикнул Бюргер. — Идите на свое место. Хазел Фенвик! Поднимите правую руку и поклянитесь, что будете говорить правду. После этого можете сесть. Вы поняли меня, Хазел Фенвик?

— Мое имя не Хазел Фенвик.

— Как же вас зовут?

— Сельма Бивенс.

— Хорошо, пусть будет Сельма Бивенс. Поднимите правую руку и присягните.

Весьма неохотно она повиновалась. Клерк принял у нее присягу. Она подошла к скамье свидетелей и села.

— Как вас зовут? — громко спросил Бюргер.

— Сельма Бивенс.

— Но вы носите и имя Хазел Фенвик?

Она нерешительно молчала.

— Мисс Бивенс, — сказал Мейсон, — если вы не хотите отвечать на вопросы, можете не отвечать.

Бюргер повернулся к нему.

— Так вы еще и ее адвокат?

— С того момента, как вы спросили, да.

— Тогда многое проясняется в связи с ее исчезновением.

— Благодарю вас, прокурор, — поклонился Мейсон. — Я сам в состоянии оценить последствия своих поступков. Повторяю, мисс Бивенс, у вас нет необходимости отвечать на этот вопрос.

— Но ей нужно ответить на него, — сказал Бюргер. — Я вам задал вопрос, — повернулся он к девушке. — Это вопрос по существу, и я жду вашего ответа.

Судья кивнул.

— В суде случается, адвокат Мейсон, что на вопросы Могут отвечать или нет. Этот вопрос по существу, и она должна на него ответить. В противном случае я обвиню ее в неуважении к суду.

Мейсон успокоительно улыбнулся ей.

— Вы можете не отвечать.

Судья издал удивленное восклицание. Бюргер с любопытством смотрел на Мейсона.

— Вы можете не отвечать на вопросы, — спокойно пояснил Мейсон, — если вы чувствуете, что ваши ответы могут быть обращены против вас. Если вам необходимо отказаться, то вы должны сказать следующее: «Я отказываюсь отвечать, пользуясь конституционным правом не отвечать на вопросы, которые могут быть направлены против меня». Когда вы так скажете, никто в мире не сможет заставить вас говорить.

Сельма Бивенс улыбнулась Мейсону и громко сказала:

— Я отказываюсь отвечать, пользуясь конституционным правом не отвечать на вопросы, которые могут быть направлены прог тив меня.

В зале наступила мертвая тишина. Наконец послышался вздох Бюргера.

— Вы были в доме Бассета, когда произошло убийство? — задал он новый вопрос.

Сельма посмотрела на Мейсона.

— Откажитесь отвечать на вопрос, — посоветовал ей Мейсон.

— Можно ли задавать вопрос, который обвиняет в преступлении? — обратился Бюргер к судье.

Мейсон пожал плечами.

^ — Если я правильно понимаю юридические права, то дело свидетеля решать, на какой вопрос отвечать, а на какой — нет. Объяснение, которое требует прокурор, может быть тоже обвиняющим и даже в большей степени, чем ответ.

Сельма Бивенс поняла намек юриста.

— По крайней мере, я отказываюсь отвечать на подобные вопросы.

Судья схватился за голову, но ничего не сказал. Бюргер бросился в атаку с другой стороны.

— Вы знаете Перри Мейсона? — .спросил он.

— В этом вопросе нет ничего страшного, — вмешался судья, — и суд ждет ответа.

— Знаю, — сказала девушка и смущенно посмотрела на Мейсона.

— Я объяснил ей конституционные права, — сказал юрист. — Но для пользы дела я разъясняю, что я один из тех, кто навел эту девушку на мысль поехать в Рено и оплатил ее проезд.

— Что вы сказали? — удивленно спросил Бюргер.

— Я оплатил этой девушке поездку в Рено, — сказал Мейсон, — и оплачивал ее издержки, пока она была там.

— И вы выступаете в качестве ее защитника?

— Да.

— И вы позволяете ей отказаться отвечать на вопросы?

— Как вы видите, она выполняет мои рекомендации.

Бюргер внимательно посмотрел на свидетельницу.

— Давно вы знаете Ричарда Бассета?

— Откажитесь отвечать на этот вопрос под тем же предлогом, — сказал Мейсон.

Судья Уинтерс наклонился вперед.

— Вы знаете, адвокат, суд начинает склоняться к тому, что вы стараетесь убедить свидетеля не отвечать на вопросы не потому, что они ей угрожают, а потому, что эти вопросы угрожают вам. Суд впервые сталкивается с подобным делом и представляет вам удобный случай для объяснения.

— А разве я прошу у вас это? — спросил Мейсон.

— Да, конечно, — спокойно сказал судья.

— Вы надеетесь, ваша честь, что при данных обстоятельствах я буду вынужден сделать какое-то заявление… Что ж, выслушайте меня. В ту ночь, когда был убит Хартли Бассет, одна молодая женщина находилась около его кабинета. Неожиданно из кабинета вышел убийца в маске. Маска была сделана из копировальной бумаги. В ней было вырезано два отверстия для глаз, хотя через одно из них была видна пустая глазница.

— Адвокат, — резко сказал судья, — вы пытаетесь убедить нас, что ей не стоит отвечать на вопросы или как?

— Ваша честь, — вежливо сказал Мейсон, — я ни на что не претендую, но скоро вы узнаете, в чем дело.

— Хорошо, — сказал судья, — продолжайте.

— Она вскрикнула. Мужчина ударил ее. Она сорвала с него маску и успела рассмотреть черты его лица, тогда как он был лишен этой возможности, ибо в комнате было темно. Он ударил ее еще раз и, видимо, думал, что убил ее. Потом он скрылся. Итак, ваша честь, она единственная живая свидетельница, видевшая в лицо преступника, который выбежал из комнаты после совершения убийства.

— Ваши аргументы убедили меня, — сказал судья, — в том, что все это гораздо серьезнее, чем кажется.

— В настоящее время я не собираюсь обсуждать сложившиеся обстоятельства, я только пытаюсь объяснить, почему мисс Бивенс не должна отвечать на вопросы, которые могут быть поставлены ей в вину.

— Это изумительная ситуация, — сказал судья.

— Я не претендую на многое, — сказал Мейсон, — мне лишь необходимо ваше согласие предоставить мне время и возможность выступить как защитнику.

— Хорошо, продолжайте, — сказал судья.

— Очевидно, маска была придумана наспех, так сказать, импровизация. Тот, кто вошел в комнату Бассета, заранее задумал убийство. Он приготовил оружие и принял меры к тому, чтобы выстрела никто не слышал. Иначе говоря, он приготовил одеяло, чтобы прикрыть им оружие и заглушить шум. Также у него должна была быть заранее напечатанная записка.

— Теперь вы показываете против своего клиента, — заметил судья.

— Что вы, ваша честь, я просто пытаюсь объяснить отказ отвечать на вопросы.

— Но вы нарушаете профессиональную этику, поворачивая против своего клиента то, что вы говорите.

— Я не нуждаюсь в указаниях суда на соблюдение этики. Я

сам знаю, что мне надо делать и что не надо. *

— Хорошо, — сказал судья, — продолжайте ваши объяснения. Но говорите кратко.

— К сожалению, много говорить не приходится. Я хочу обратить внимание суда на некоторые детали. Во-первых, убийца решил после совершения преступления покинуть кабинет. Но так как маска была сделана в спешке из подручного материала, напрашивается вывод, что убийство было спланировано заранее, но побег не предполагался. Теперь, ваша честь, моей обязанностью является необходимость показать, что маска была сделана после убийства и что убийца понимал необходимость вложить глаз в руку убитого.

Вполне очевидно, что глаз не мог случайно выпасть из глазницы убийцы, тем более он не мог выпасть в результате борьбы. Стеклянный глаз был оставлен умышленно. Отсюда возникает вопрос: зачем убийце демонстрировать пустую глазницу? Есть только одна причина, ваша честь, и она заключается в том, что убийца был известен как человек с двумя нормальными глазами, но он знал, что есть человек с одним глазом, которого будет подозревать полиция.

— В таком случае, — заметил судья, — ваше заявление звучит весьма спорно. Я могу обещать вам, адвокат, что если вы все это будете говорить и на основном заседании суда, то у вас ничего не выйдет. Все это только ваши предположения.

Мейсон поклонился.

— Я просто хочу напомнить, что молодая женщина была единственным человеком, который может опознать убийцу. Но дело не только в этом. Когда ее ударили по голове, она пошатнулась и упала. По моим указаниям детективы нашли отпечатки пальцев на полу перед дверью. Классификация показала, что молодая женщина известна полиций» как Блюберд. Она не раз выходила замуж, и ее мужья умирали сразу же после брака. После смерти каждого своего мужа женщина наследовала его имущество и спешила снова выйти замуж.

Весь зал застыл от изумления. Прокурор, забыв о своем положении, открыл рот.

— Мы узнали, что у полиции накопилось несколько подобных нераскрытых дел. Молодая женщина тайно вышла замуж за Ричарда Бассета, но этот брак можно назвать двое мужеством, так как один из ее прежних мужей жив. Причина, по которой она оставила в живых этого мужа, заключается в том, что он налгал ей насчет своего состояния и отказался перевести страховку на ее имя. Следовательно, не было смысла убивать его. У меня есть доказательства этого, надежные документы. Мне приятно иметь эти документы вместе с отпечатками пальцев этой дамы, оставленными у дверей. А теперь, ваша честь, я вызываю на состязание прокурора. Я могу представить эти документы в его распоряжение.

Удивленный Бюргер взял конверт, протянутый ему Мейсоном. Дрожащими от волнения пальцами он открыл конверт.

Судья Уинтерс почесал подбородок.

— Суд никогда еще не слышал столь поразительного заявления адвоката, — сказал судья. — Никогда* еще адвокат не выступал против интересов своего клиента, которого он взялся защищать. Суд, конечно, оценит вашу готовность помочь правосудию, но не вполне понимает ваши действия, ибо вы все же являетесь адвокатом этой женщины.

— Это вполне естественно, ваша честь, — ответил Мейсон. — Я не стал бы делать подобного заявления, если бы суд не настаивал на том, чтобы эта женщина отвечала на задаваемые ей вопросы. Но, ваша честь, я вынужден защищать себя, а защищая себя, я защищаю и ее. Я думаю, ваша честь, вы скоро поймете, что я поступаю правильно.

Судья не успел еще ничего ответить, как вскочил прокурор с бумагами в руке и молча взмахнул ими над головой. В одной руке у него была фотография женского лица в профиль, а в другой — фотография отпечатков ее пальцев. Он показал оба эти документа Мейсону.

— Эти отпечатки пальцев были найдены возле двери? — спросил он.

— Да.