Пол Дрейк оторвал взгляд от разбросанных перед ним бумаг и посмотрел на вошедших Мейсона и Деллу Стрит.

— Здорово, Перри. Как продвигается дело?

— Бурными темпами, но к печальному концу.

— Зато у меня есть для тебя кое-какие сведения.

— Валяй.

— Некая миссис Крейсон, проживает по Олив-Крест, 2309, как раз напротив дома Эллы Броктон. Старая карга, сующая повсюду свой нос, наблюдательная и сообразительная, да к тому же себя в обиду не даст.

— Что ей известно? — быстро спросил Мейсон.

— В общем-то немного, Перри. У нее вспыхнул интерес к дому напротив с того самого дня, как увезли ребенка. По ее словам, вечером двадцать шестого числа в доме было темно, и она клянется, что до девяти часов вечера там было пусто. К девяти же приехали на такси Элла Броктон и пробыла дома одна почти до полуночи. Затем приехала Хелен Бартслер и прошла в дом, а вслед за ней подъехала еще машина и остановилась в отдалении. Оттуда вышел человек, подошел к машине Хелен Бартслер и поднял капот.

— Твой человек? — уточнил Мейсон.

— Кто же еще? Это он вывел машину из строя, а затем позвонил тебе за дальнейшими указаниями.

— Да, это уже прокол, — усмехнулся Мейсон.

— Вряд ли кому удастся использовать это на суде.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что между миссис Крейсон и Эллой Броктон настоящая война. Миссис Броктон как-то обвинила супругов Крейсон в том, что они травят кошек, из-за чего их арестовали. Полагаю, там сыграли свою роль косвенные улики. В общем, типичная грызня между соседями.

— Это уже кое-что. Наконец-то проявился хоть какой-то просвет. Единственно, чего я никак не могу взять в толк, откуда взялись отпечатки пальцев Дайаны на револьвере? И как мог привести к столь печальным последствиям тот факт, что Карл Фретч побывал в комнате Дайаны Рэджис и поставил ей синяк под глазом?

— Может быть, ты ошибаешься, и здесь нет никакой связи? — предположил Дрейк.

— Ошибки не может быть, Пол. Во время своего первого телефонного разговора с Милдред Дайана поведала ей о своих приключениях, это был разговор двух кумушек. Затем Милдред в течение последующих пяти минут, переварив услышанное, вдруг необычайно встревожилась, перезвонила Дайане и назначила свидание на десять часов. Карл Фретч и синяк под глазом, которым он наградил Дайану, должны иметь некую скрытую связь. Что еще ты сумел выяснить? Узнал имя мусорщика?

— Некто по имени Ник Модина. Крохобор еще тот.

— Как раз то, что нужно. Где его искать?

— Побудь пока у себя в конторе, я мигом. Он как раз заступил на смену.

— Отлично. Еще что новенького?

— Я дал задание своей сотруднице познакомиться с Карлом Фретчем.

— Он уже закадрил ее?

— Нет еще. Дай мальчику время приглядеться.

— Ему на это время не требуется.

— А сотрудница что надо, — заверил Дрейк.

— Она сможет постоять за себя?

— Всегда и везде, — усмехнулся Дрейк.

— Спортсменка?

— На вид маленькая, хрупкая девочка, зато за словом в карман не лезет.

— А что, если парень применит силу?

— Она себя в обиду не даст. Одно время была чемпионкой по боксу среди женщин. Даже устраивала показательные бои со спирринг — партнером мужчиной. И к тому же красавица. Она хочет знать, как поступать, если он назначит свидание?

— Что ж, — в задумчивости решил Мейсон, — ей платят не только за то, чтобы она разгуливала с молодыми парнями и строила из себя кокетку. С другой стороны, я бы не ставил ее в щекотливое положение. Передай ей, что нас интересуют любые сведения. И пускай действует по собственному усмотрению.

— Чертовски хороша, — в который раз повторил Дрейк. — Она уже участвовала в нескольких делах и узнавала, что надо.

— Отлично. Мне не терпится расколоть этого Карла Фретча. Я хочу знать, о чем они разговаривали в полиции, и как это было преподнесено Джейсону. Впечатления еще свежи в памяти юноши, и ему, конечно же, не терпится поделиться с кем-нибудь.

— Запоет как миленький, — заверил его Дрейк.

— Что еще?

— Хелен Бартслер, по-видимому, утрясла свои дела с Джейсоном Бартслером. Они вместе вышли из зала суда в перерыве и о чем-то оживленно беседовали.

— Неужели? Ты не заметил, кто первым проявил инициативу?

— Джейсон Бартслер. Сперва она держалась отчужденно, но затем, когда он ей что-то сказал, она несколько оттаяла.

— Все это нам на руку, Пол, — сказал Мейсон. — Конечно, это вряд ли объяснит причину появления отпечатков пальцев на револьвере, но зато, быть может, мы узнаем, из-за чего разгорелся весь сыр-бор. Так ты позвонишь мне в контору насчет мусорщика?

— Мой человек сообщит мне о его местонахождении, как только будет возможность.

— Хорошо, сразу же позвони мне, чтобы я мог встретиться и лично переговорить с этим Модиной.

— Обязательно. Я жду его звонка с минуты…

В эту минуту раздался телефонный звонок.

— Погоди минутку, — сказал Дрейк. — Может, это он и есть.

С этими словами Дрейк взял трубку, сказал «Алло» и, кивнув

Мейсону, добавил:

— Где ты находишься, Джим?

Дрейк, слушая, записал что-то на листе бумаги и сказал:

— Отлично. С ним хочет встретиться Мейсон. Ты считаешь, будет лучше на улице Вашингтона?.. Ага… По направлению к тому меблированному дому, в котором… Ясно. Очень хорошо. Перри уже выходит. — Дрейк прикрыл рукой микрофон. — Это Дим Мэлроуз. Хочешь, он будет прикрывать тебя во время встречи с Модиной.

— Не надо. Пусть отправляется домой, — ответил Мейсон.

Дрейк сказал в трубку:

— Слушай, Джим, как только объявится Мейсон, можешь отчаливать. Мейсон будет ждать на углу улицы Вашингтона. Ты следишь непосредственно за мусороуборщиком, так?.. Ясно. Бывай.

Дрейк повесил трубку. Мейсон довольно вытянул руку с поднятым большим пальцем и сказал:

— Отлично сработано, Пол. Ну, мы поехали. Или, может, ты хочешь остаться, Делла?

— Ни за что!

— Ну тогда выше нос.

Они помчались со всех ног к лифту, спустились вниз, выбежали на стоянку и быстро уселись в машину Мейсона.

— По-моему, это ужасно рискованно, — заметила Делла.

— Что именно? — спросил Мейсон.

— То, что вы задумали.

— Ну, как тебе сказать, — ответил Мейсон, лавируя машиной в оживленном автомобильном потоке. — Без риска не обходится ни одно дело.

— Предположим, сержант Голкомб уже добрался до дневника. Что тогда?

— Плохи наши дела, если это так.

— А если дневник очутится у вас, но Голкомб об этом узнает?

— Тогда дело в шляпе.

— Я не совсем понимаю.

— Надеюсь, сержант Голкомб тоже.

Делла Стрит огорченно вздохнула.

— Что ж, — призналась она, сдаваясь, — ваша взяла. Как всегда. Продолжайте в том же духе.

Машина выехала на улицу Вашингтона, и они увидели мусороуборочную машину, тащившуюся впереди в двух кварталах от них. Плетущийся за ней оперативник Дрейка увидел Мейсона, поднял руку в знак приветствия и, получив ответный знак, уехал.

Мейсон свернул в переулок вслед за мусороуборщиком, остановился и вышел из машины. Одновременно с ним из мусоросбор-щика выпрыгнул низенький негр, с густыми торчащими бровями и темной щетиной на подбородке. На нем была униформа некогда белого цвета, ныне же застиранная до неопределенного цвета и густо усаженная пятнами.

— Вас зовут Ник Модина? — осведомился Мейсон.

Темно-карие глаза резко глянули исподлобья, в них вдруг мелькнула искорка подозрения.

— Ну и что с того?

— У меня к тебе небольшое деловое предложение.

— Что еще за предложение? Подкалываешь, что ли?

— Есть возможность немного подзаработать.

— А кто ты такой?

Мейсон усмехнулся.

— Меня зовут Сардж '.

— Ладно, Сардж так Сардж. Что надо?

— Хочешь получить пятьдесят долларов? — сказал Мейсон.

— Я? Пятьдесят долларов? — чуть не вскрикнул Модина.

— Ты.

— А в чем дело? У тебя что-нибудь сперли?

— Ничего не сперли.

— Тогда что тебе от меня надо?

— Чтобы ты забрал мусор.

— И сколько дней я должен это делать?

— Всего один раз.

— Где?

— Здесь недалеко.

— Когда?

— Сейчас же.

Модина перевел взгляд с Мейсона на Деллу Стрит.

— Ты сказал, пятьдесят долларов, Сардж[3]?

— Совершенно верно.

— Что я должен делать?

— Знаешь меблированный дом на Пальм-Виста?

— Еше бы не знать. Кто же как не я забирает там мусор?

— Как ты его выносишь оттуда?

— Беру мусорное ведро, переворачиваю, затем хорошенько вытряхиваю, ставлю обратно…

— Я спрашиваю, заходишь ли ты в каждую квартиру?

— Скажешь тоже, ты что думаешь, я ненормальный? Только этого не хватало: в каждую квартиру заходить!

— А как же жильцы обычно избавляются от мусора?

— Почем я знаю? Наверное, ставят перед дверью, чтоб дворник забрал и выбросил в большой контейнер. А уж мое дело — сам контейнер.

— На этот раз все будет по-другому: ты поднимешься в квартиру на втором этаже, постучишься в дверь. Когда к двери подойдет человек, скажешь, что пришел забрать мусор. Он даст тебе ведро, ты вынесешь его сюда к своей машине.

— И это все?

— Да.

— Ия получу пятьдесят зелененьких?

— Получишь, если вынесешь мусор.

— А если мне не дадут вынести?

— Тогда ничего не получишь.

— А что там за человек?

— Это мой сотрудник, — небрежно бросил Мейсон. — Он работает на меня и еще на кое-кого.

— Тогда чего сам ему не скажешь?

— Хочу дать тебе пятьдесят долларов.

Модина замотал головой, заморгал непонимающе, глядя то на Мейсона, то на Деллу Стрит, и сокрушенно буркнул:

— Чокнуться можно.

— Пятьдесят зелененьких, — объявил Мейсон, вынимая из бумажника пять десятидолларовых банкнот. — Они твои, как только ты вынесешь оттуда мусорное ведро.

Модина пожал плечами, сдаваясь:

— Мне-то что? Один черт!

— И то верно, — усмехнулся Мейсон, усаживаясь обратно в машину.

Модина забрался в кабину мусоросборщика. Оба автомобиля выехали задом из переулка. Мейсон следовал за громыхающим мусоросборщиком, пока тот не остановился перед нужным им домом. Мейсон же остановился чуть поодаль.

— Как по-вашему: много у нас шансов? — спросила Делла.

— Больше пятидесяти процентов, — ответил ей Мейсон. — Содержимое ведра за это время должно основательно провонять, так что появление Модины будет встречено даже с облегчением. Если фараон вдруг засомневается, выглянет в окно и увидит этот замечательный агрегат. Он не знаком с правилами уборки мусора в этом доме и не почувствует подвоха.

— Если это дело не выгорит, они догадаются, где спрятан дневник, — заметила Делла.

— Может — да, а может — нет.

— Ого, — вдруг хихикнула Делла, — этот фрукт начинает мне нравиться. По его виду ни за что не скажешь, что он нервничает.

Коротыш выпрыгнул из кабины, направился к служебному подъезду, открыл дверь и вошел в дом: нельзя было сказать, быстро он шел или медленно, то была степенная походка трудяги, озабоченного тем, чтобы побыстрее закончить работу.

Делла Стрит сидела, не отрывая глаз от наручных часов, и следила за секундной стрелкой. Мейсон же держал под наблюдением мусоросборщика.

— Шеф, прошло уже три минуты и десять секунд! — сообщила Делла. — Наверно, что-то стряслось.

Мейсон покачал головой, не отрывая взгляда от мусоросборщика.

— Четыре минуты! — объявила Делла.

Мейсон промолчал.

— Пять минут! — В голосе Деллы прозвучала плохо скрываемая паника.

— Ему требуется время, чтобы пройти туда и обратно, — промолвил Мейсон.

— Пять минут с половиной… О-о-о!..

Ник Модина вышел из подъезда, размахивая мусорным ведром.

Мейсон завел мотор и подъехал к нему.

— Это то, что вы хотели? — спросил Модина скептически.

— Я хотел только вот этот батон, — сказал Мейсон, протянув изумленному Модине пятьдесят долларов и вынув начатый батон хлеба из ведра.

— Все прошло гладко? — поинтересовался Мейсон.

— Да, пустячное дело. Он открыл дверь, спросил, чего надо? Я говорю, Сардж прислал за мусором. Ясно, говорит. Ну и все… Бред какой-то!

Вдруг Делла, разинув рот от испуга, воскликнула:

— Посмотрите на то окно, шеф!

— Он нас засек? — спросил Мейсон.

— Да.

Окно на втором этаже резко распахнулось. Полицейский высунул голову:

— Эй, что там происходит? — крикнул он.

Мейсон приветственно помахал ему рукой.

— Это вы? Какого черта вы там делаете? — проорал из окна полицейский.

— Собираю мусор, — весело отозвался Мейсон, бросив батон на заднее сиденье. Полицейский чуть было не вывалился из окна с перекошенным от ярости лицом.

— А ну-ка, дуйте сюда немедленно или…

Мейсон, выжав сцепление, резко нажал на акселератор. Машина, рванув с места, помчалась по улице. Повернувшись к Делле, Мейсон удовлетворенно хмыкнул:

— Теперь наши дела обстоят гораздо лучше.

— Вы хотели сказать — хуже?

— Ну почему?

— Полицейский узнал вас. Он потребует Модину к себе наверх, и тот выложит, как вы заплатили ему за то, чтобы…

— Вынести мусор, — вставил Мейсон.

— Но ведь вы выдавали себя за полицейского. Тот полицейский подумал, что Модину послал сержант…

— Не сержант, а Сардж.

— Да, но это вымышленное имя.

— Вот именно. Каждый человек имеет право присваивать себе любое имя, за исключением тех случаев, когда он выдает себя за кого-либо другого.

— Но вы взяли вещественное доказательство.

— Я заимел батон черствого хлеба, который они выбросили в помойное ведро.

Делла Стрит покорно вздохнула.

— Что ж, мне кажется, я могу с чистой совестью доверить вам самому вылезать из всего этого. Вам не впервой выкарабкиваться из передряг, но в этот раз вы вели себя просто вызывающе.

— В этом-то вся прелесть: показаться с открытым забралом. Достань батон и проверь, там ли дневник.

Делла дотянулась до батона, выковыряла ею же приготовленную затычку и достала из батона туго свернутую тетрадь с клеенчатой обложкой. Мейсон довольно усмехнулся:

— Фортуна поворачивается к нам лицом, Делла.

— Посмотрим, как будет дальше.

— А дальше уже не важно. Все, что человеку нужно от судьбы, — это чуточку везения, остальное же зависит от него самого.

— Вы не боитесь, что сержант Голкомб применит к нам крутые меры, как в прошлый раз?

— Возможно, но никакой радости это ему не принесет.

— Почему?

— Потому что нам сейчас и близко нельзя показываться возле нашей конторы. Нужно закопаться куда-нибудь на время и проштудировать этот дневник от корки до корки. Затем мы упакуем его и отправим по почте на твой адрес. К тому времени, пока Голкомб выяснит, где находится дневник, представление уже будет закончено.

— Это будет чувствительной оплеухой для сержанта Голком-ба! — воскликнул Делла.

— Делла, умоляю, не надо, — хмыкнул Мейсон, — а то я сейчас разревусь.