Филип С. Реймс — широкоплечий, коренастый офицер, лет за тридцать — смотрел на жизнь с мрачным, недоумением, как бы стараясь постичь нечто такое, что постоянно оказывалось выше его понимания.

Он хмуро посмотрел на Мейсона, когда Дрейк представил их друг другу.

Мейсон небрежно сказал ему:

— Я хотел порасспросить вас насчет той молодой блондинки, у которой не оказалось при себе водительских прав.

Реймс понимающе кивнул.

— Вы запомнили ее имя?

— Нет, к сожалению.

— Вы узнали бы ее, если бы встретились снова?

— Думаю, узнал бы.

— Вы не могли бы припомнить обстоятельства ее ареста, мистер Реймс? Это очень важно.

— А почему это важно? — быстро переспросил Реймс.

Мейсон улыбнулся.

— Мой клиент чрезвычайно озабочен некоторыми обстоятельствами этого дела.

Реймс провел рукой по затылку, почесал за ухом и сказал:

— Так ведь до штрафа не дошло. Вообще эта история яйца выеденного не стоит. Она превысила время стоянки, и я только собрался выписать квитанцию для уплаты штрафа, как появляется она собственной персоной. Может быть, она и вправду продержала машину на каких-то пять минут дольше; во всяком случае, она божилась и клялась в этом, и не исключено, что говорила правду. Я попросил предъявить водительские права и тут, по ее реакции, заподозрил, что она вообще катается без всяких прав. В ответ услышал обычный лепет, извините, выехала на секундочку за покупками, оставила, мол, сумочку дома, но заметила это только после того, как выехала, а потом решила не возвращаться, так как имела в магазине кредит.

Мейсон и Дрейк обменялись коротким взглядом, после чего Мейсон сказал:

— Продолжайте, Реймс. Как вы решили поступить?

— Ну, я поинтересовался, где она живет. Это оказалось недалеко, в пяти-шести кварталах, поэтому решил проверить, не блефует ли она. «Ладно, — говорю, — вы сказали, что машина пробыла здесь на пять минут больше положенного часа. Тогда оставим ее тут, я подброшу вас до дома и обратно к вашей машине, а вы сможете захватить свою сумочку и похвастать правами».

— И как ей это понравилось?

— По правде говоря, не очень, — ответил Реймс. — Я сразу, как забросил удочку, понял, что она у меня на крючке. Во всяком случае, считал, что попалась, а я не так уж часто ошибаюсь.

— Что же произошло потом?

— Пришлось ей влезть ко мне в машину. Видит Бог, как ей не хотелось этого, но в противном случае пришлось бы уплатить штраф. Мы доехали до меблированного дома, где-то рядом с улицей Вашингтона, она открыла дверь, а там и впрямь — сумочка на столе. Она вынула из нее права и протянула мне.

— Вы сверили с фотографией?

— Еще бы, черт возьми.

— Что дальше?

— Я сильно смутился, — признался Реймс, — нечасто бывают такие проколы; так что отвез я ее обратно на стоянку, а по дороге вешал лапшу на уши: предупредил, чтобы она впредь всегда носила права с собой, и что превышение стоянки на пять минут фактически такое же нарушение, что и на час; на этот раз я ее отпускаю, но пусть больше мне не попадается. — Реймс снова почесал в затылке и усмехнулся. — Я не стал говорить ей, что я — лишь общественный инспектор и в следующий раз могу появиться здесь не раньше, чем через два месяца.

— Вы запомнили место, где была припаркована машина? — спросил Мейсон.

— Да, и даже очень точно, потому что она стояла рядом с пожарным краном-гидрантом, еще парочка дюймов — и не вписалась бы в габариты. У вас нет здесь карты города? Я могу показать точное место.

Дрейк развернул крупномасштабную карту города. Офицер склонился над картой, вынул из кармана огрызок карандаша, послюнявил его, обошел вокруг стола для точной ориентации, затем поставил на карте крошечную точку.

— Здесь. Вот кран-гидрант, а ее машина стояла тут, сбоку. Стояла не меньше часа и пяти минут. Хотя по моим подсчетам — не меньше полутора часов.

— Как думаете, вы узнали бы ту женщину?

— Думаю, узнал бы. Классная штучка: блондинка, глаза голубовато-зеленые, вся в голубом — аппетитная малышка.

Мейсон раскрыл папку и достал фотографию Милдред Дэнвиль.

— Это она?

— Очень похожа. По фотографии трудно признать… Постойте-ка, я где-то уже видел эту фотографию. Эй, ребятки, похоже, вы что-то стараетесь из меня вытянуть?

— Мы просто пытаемся опознать с вашей помощью девушку, изображенную на фотокарточке, — ответил Мейсон.

— Нет, погодите. Эта карточка уже была в газетах. Да вот же, взгляните сами.

Реймс, обернувшись, взял газету со стола, стоявшего в углу кабинета.

— Черт возьми, а я-то ломаю голову, почему это лицо мне знакомо!.. Конечно, так оно и есть! «Милдред Дэнвиль, девушка, убитая блондинкой, делившая с ней квартиру».

— Вы уверены, что это и есть та девушка, которая отвезла вас к себе домой и показала вам права? — спросил Мейсон.

В ответ Реймс усмехнулся.

— Знаете, мистер Мейсон, вам надо делать свою работу, а мне — свою. Я чувствую, прежде, чем открыть рот, мне лучше сообщить об этом куда следует.

— Мы попросили стенографистку записывать ваши показания, мистер Реймс. Буду признателен, если вы согласитесь подписать их после того, как она их расшифрует.

— Стенографистка? Где?

— В смежной комнате, — сообщил Мейсон, — ведет записи по селекторной связи. Конечно, они были бы гораздо точнее, если бы девочка могла работать за этим письменным столом, но…

— Вы чего это, в ловушку меня загнать хотите?

— Ни в коем случае, — ответил Мейсон. — Никто ведь не просил вас давать ложные показания.

— Нет, мне все-таки лучше сообщить сперва, да и не буду я ничего подписывать, пока не выясню все в прокуратуре. Вы отпечатайте все это и отправьте копию прокурору, а я…

— Вы говорили одну правду? Нигде не солгали? — спросил Мейсон.

— Хитрый адвокат, — усмехнувшись, сказал Реймс. — Вы — по одну сторону фронта, я — по другую. Так что будьте здоровы, ребята.

— Хотя бы скажите, в какое приблизительно время это случилось? — спросил Мейсон.

Реймс скорчил мину, распахнул дверь и был таков.

— Негусто, — отозвался Мейсон.

— Думаешь, это даст тебе что-нибудь? — поинтересовался Дрейк.

— Конечно, даст, — улыбнувшись, ответил адвокат. — В особенности, когда мы попросим стенографистку зачитать конец нашей беседы. Это показывает, что Реймс пристрастен и умышленно смолчит, чтобы не подмочить прокурора. Пол, как насчет меблированной квартиры? Полиция все еще не сняла охрану?

— Это известно одному сержанту Голкомбу, — ответил Дрейк. — Они прочесали всю квартиру густым гребешком.

— Кто-нибудь стоит у двери?

— Не просто стоит, а фактически живет там безвылазно; дежурство круглосуточное, трижды в день ему приносят обед. Сержант Голкомб не хочет рисковать. Я знаю его как пять пальцев: он не снимет охрану до Страшного суда или до тех пор, пока Дайану Рэджис не упекут за решетку.

— Выходит, Карл Фретч все-таки убедил Голкомба, что не брал дневника?

— Этого никто не знает. Карл Фретч пробыл в управлении часов двенадцать. Догадываюсь, что его там обрабатывали неслабо, однако, по-видимому, Фретчу удалось каким-то образом отбрехаться. Скользкий субъект.

— Голкомб не имеет права держать сотрудника в квартире. У двери — еще куда ни шло, но поселить человека прямо в квартире… — недовольно заметил Мейсон.

— Голкомбу все дозволено, — заметил Дрейк. — Когда ему что-нибудь приспичит, он никогда не мелочится, а прет напролом, пока его не остановит кто-то другой. Вот если бы ты смог достать ордер…

— И речи быть не может, — перебил его Мейсон. — Голкомб смекнет, что мне что-то понадобилось в квартире, и тогда пиши пропало.

— Да, похоже, так оно и есть, — согласился Дрейк.

— Слушай, Пол, а нельзя поручить кому-нибудь из твоих оперативников перехитрить этого охранника?

— Абсолютно исключено, — оборвал его Дрейк. — Связываться с легавым на посту…

— Может быть, попробовать?..

— Даже не думай, Перри. Ни один частный детектив не пойдет нэ это. Слыханное ли дело слямзить вещдок под носом у полицейского управления! Риск больно велик. Если зацепят, отберут лицензию и прощай работа.

Мейсон насупился и опустил взгляд на ковер.

— Черт бы меня побрал, Пол, я обязательно должен вынести дневник из квартиры.

— Это как раз тот самый случай, когда мы ничем не можем тебе помочь, Перри. Охранники знают меня. Они знают тебя. Узнают и Деллу Стрит, а кому еще ты можешь довериться? Так можно только осложнить дело. А этот автоинспектор, разве его показаний недостаточно?

— В любом случае полиция найдет возможность напустить туману в его показания в пику мне. Одно можно предсказать заранее: он будет утверждать, что не помнит, свою ли сумочку взяла Милдред или сумочку Дайаны. Кроме того, он ни при каких обстоятельствах не признается, что права, которые она ему предъявила, были на имя Дайаны Рэджис. Просто скажет, что не запомнил имени.

— Похоже, дело складывается не слишком благоприятно для Дайаны, — констатировал Дрейк.

— Приятного мало, пока не заполучу новые факты. Разумеется, это только предварительное слушание. Если они передадут дело в суд, у меня еще остаются шансы, но я хочу сделать хоть что-нибудь в противовес невыгодному для нас общественному мнению, которое они фабрикуют с помощью прессы… Знаешь, что мы сделаем, Пол? Нам нужно проследить буквально каждый шаг Милдред Дэнвиль в день убийства. Необходимо проработать те сведения, что дал нам Реймс относительно места стоянки. Ее машина торчала там битый час и пять минут. Что она там делала? Что вообще находится в том районе?

— Сразу ответить я не смогу, но мы непременно выясним, — ответил Пол. — Я поручу своим ребятам, они подготовят подробную карту квартала со всеми зданиями и именами владельцев.

Мейсон одобрительно кивнул, добавив:

— Ладно, я немного перекушу и обратно в суд. Между прочим, Пол, узнай, кто собирает мусор в меблированном доме?

— А что? — улыбнувшись, спросил Дрейк. — Думаешь уговорить мусорщика пробраться в квартиру и вынести дневник?

— Чем черт не шутит, — небрежно бросил Мейсон. — Я бы сам нанялся в мусорщики, лишь бы…

— И не пытайся, — остерег его Дрейк. — Думаешь, Голкомб поставил туда простака; там наверняка торчит какой-нибудь цербер, который признает тебя в любом обличье. Страшно представить, что начнется, если они схватят тебя в костюме мусорщика…

— Ну, не знаю, не знаю, — отрезал Мейсон. — Вполне работоспособная идея. Узнай, кто собирает там мусор и сообщи мне до окончания сегодняшнего заседания. Хорошо, Пол?

— У знать-то узнаю, — сухо ответил Дрейк, — но мой совет остается в силе. С Голкомбом шутки плохи. Он догадывается, что тебе что-то нужно на той квартире. Ему самому позарез нужен дневник. И он не хочет рисковать понапрасну. Если тебе, дружок, известно местонахождение этого дневника, лучше забудь о нем — гори он синим пламенем.

Мейсон вперил задумчивый взгляд в горизонт. Он сказал:

— Выясни, кто у них мусорщик, и как только разузнаешь, свяжись с ним: он мне очень скоро понадобится.