— Я позвоню вам.

— Не откладывайте, пожалуйста, в долгий ящик. Моему клиенту не терпится урегулировать недоразумение.

Мейсон положил на место трубку и подмигнул Делле:

— Дело сдвинулось. Попроси Джексона зайти.

Через несколько минут Делла возвратилась вместе с Джексоном.

— Виклеры все еще в вашем офисе? — спросил Мейсон.

— Да.

— Сколько они хотят получить компенсации? — спросил Мейсон.

— Виклер считает, что за ремонт автомашины ему придется выложить двести пятьдесят долларов.

— Как сильно повреждена машина в действительности?

— Ну, — с сомнением произнес Джексон, — если раздобыть запасные части, то ущерб не так уж велик. Но Виклер желает получить двести пятьдесят долларов.

— А миссис Виклер, сколько она хочет за свой нервный шок?

— Она называла пятьсот долларов.

— То есть их устраивает семьсот пятьдесят долларов?

— Несомненно. Думаю, что и пятьсот долларов им покажется достаточной компенсацией.

— Пойдите поговорите с ним.

Джексон вернулся через пару минут.

— Пятьсот долларов их вполне удовлетворят, — объявил он.

У Мейсона заблестели глаза. Он поднял телефонную трубку и попросил Герти соединить его с мистером К. В. Стикленом из «Стиклен, Гроув и Росс».

А через несколько минут он услышал в трубке голос Стиклена.

— Я выяснил, что ситуация гораздо серьезнее, чем мне казалось. Нанесен ущерб не только имуществу. Миссис Виклер перенесла тяжелейший нервный шок и…

— Сколько? — перебил его Стиклен.

— Более того, — продолжал Мейсон, не обращая внимания на прямой вопрос, — имело место грубейшее оскорбление и факт игнорирования прав нашего клиента, похищение его…

— Сколько?

— Две с половиной тысячи долларов.

— Что? — завопил Стиклен.

— Вы меня слышали. В следующий раз не прерывайте меня, когда я сообщаю о жалобах клиента.

— Но это же абсурдно! Возмутительно! Просто лишено здравого смысла…

— О’кей, — сказал Мейсон, — разрешайте данный вопрос по-своему.

И повесил трубку.

Глаза Джексона округлились.

— Но… почему? Зачем?

Мейсон положил свои часы на стол.

— Даем ему пять минут. За это время он свяжется со своим клиентом и сделает встречное предложение.

— Но откуда эти адвокаты узнали, что их делом занимаемся мы?

— Возможно, пытались дозвониться до Виклеров и выяснили, что они отправились к адвокату. Ну, расспросили соседей… Черт побери, Джексон, откуда мне знать? Важно то, что им не терпится уладить данное дело.

Мейсон следил за секундной стрелкой на лежащих перед ним часах.

Зазвонил телефон.

— Две минуты десять секунд! — весело сообщил Мейсон, снимая трубку.

— Мистер Мейсон, — заговорил Стиклен охрипшим от волнения голосом. — Я связался со своими клиентами. Они считают требования ваших клиентов неразумными.

— Ол-райт, — бодро ответил Мейсон, — мы сейчас оформим жалобу в суд и увидим, как он посмотрит на случившееся. Мы…

— Мои клиенты, — поспешно прервал его Стиклен, — готовы предложить тысячу двести пятьдесят долларов в качестве полной компенсации.

— Это не деньги!

— Послушайте, — взмолился Стиклен, — чтобы покончить с этим делом, я постараюсь убедить своих клиентов добавить еще двести пятьдесят долларов и заплатить в общей сложности полторы тысячи.

— Мистер Стиклен, — сказал Мейсон, — вы не учитываете, что миссис Виклер перенесла тяжелейший шок.

— Уверен, что небольшие дополнительные деньги ее полностью вылечат, — насмешливо произнес Стиклен.

— Вы хотите, чтобы я пренебрег интересами моих клиентов, — упрекнул его Мейсон. — Вот что, Стиклен, скажите своим клиентам, что, если они уплатят две тысячи долларов в течение часа, мы подпишем документ об урегулировании конфликта… Как скоро вы можете дать мне ответ?

— Минуточку. Не отходите от телефона.

Мейсон услышал едва различимые голоса, затем снова заговорил Стиклен:

— Хорошо, мистер Мейсон, мой человек будет у вас в офисе с подтвержденным чеком в течение получаса. Пусть ваши клиенты подождут у вас, мы подготовим соответствующую расписку, которую они могли бы подписать в присутствии нотариуса.

Мейсон опустил трубку на рычаг и подмигнул Джексону.

— Джексон, может быть, вы считаете, что меня должны мучить угрызения совести? Увы…

Джексон наморщил лоб.

— Я не понимаю, как вы это делаете. Я смог бы договориться максимум о пятистах долларах. Кажется, за эти две с небольшим минуты я прожил сотню лет.

— Минуточку, Джексон, прежде чем вы уйдете. Мне кажется, что я недавно слышал какие-то разговоры о Скиннер-Хиллз. Нет ли у вас в производстве дела, относящегося к собственности в этом округе?

Джексон покачал головой, но через секунду воскликнул:

— Обождите, мистер Мейсон, имеется дело Кингсмена!

— Что это за дело?

— Помните, вы получили письмо от Аделаиды Кингсмен, которое передали мне? Я ответил ей и посоветовал ходатайствовать через суд о своей собственности. Но она заявила, что у нее нет денег на судебную тяжбу, так что, по всей вероятности, дело само собой прекратилось.

— Расскажите-ка поподробнее об этом деле, — попросил Мейсон.

Джексон с важным видом откашлялся, что являлось непременной прелюдией ко всем его юридическим выступлениям.

— Аделаида Кингсмен имеет узаконенное право на участок земли в округе Скиннер-Хиллз общей площадью восемьдесят акров, расположенный на склоне холма. Она оформила договор на продажу этого участка с овцеводом по имени Фрэнк Палермо. Договорная цена, насколько я помню, равнялась пятистам долларам. Земля практически бросовая, лишь несколько акров пригодны под пастбище. Палермо не заплатил договорную цену, но настаивает на том, что имеет право на эту землю. Он пользовался участком в течение нескольких лет, что-то там построил и платил соответствующие налоги, поэтому считает себя законным землевладельцем. Видно, он один из тех беспринципных, изворотливых и жадных типов, которые идут к намеченной цели напролом, не считаясь с законом.

— Так Аделаида Кингсмен не востребовала через суд свою собственность обратно? — спросил Мейсон.

— Нет. Как раз в это время она сломала ногу. Насколько мне известно, она лежит в больнице в Сан-Франциско. Ей шестьдесят пять лет, практически она не имеет средств к существованию. По этой причине она и не решилась судиться с этим типом.

— Садитесь, Джексон. Давайте немного подумаем.

Джексон пристроился на кончике стула напротив Мейсона.

— Как вы считаете, почему Скиннер-Хиллзская каракулевая компания так быстро и без пререканий пошла на предложенные нами условия соглашения? — спросил Мейсон.

— Несомненно, они побоялись явиться в суд, когда услышали, что водитель грузовика отобрал у Артура Виклера его записную книжку и карандаш.

Мейсон покачал головой.

— Порассуждаем. Итак, произошло столкновение автомобилей, — заговорил он. — Полицейский составил рапорт, но до десяти часов утра более ничего не было предпринято. Запомните это хорошенько, Джексон. Все началось уже после десяти.

— Ну и что тут особенного? — спросил Джексон.

— Именно это мы и должны выяснить. Чем примечательно это время?

— Это время, когда открываются банки.

— И когда приступают к работе большие начальники, — подхватил Мейсон. — Так что давайте предположим, что донесение о дорожной аварии было передано какому-то мелкому чину, который, в свою очередь, положил его на стол большого начальника, явившегося на работу в десять часов утра. Большой начальник попытался связаться с Виклером, срочно направил к нему домой «своего человека», а тот выяснил, что Виклер поехал к адвокату. Возможно, кто-то из соседей даже сообщил ему мою фамилию. После чего большой начальник, кем бы он ни был, позвонил своим поверенным и распорядился уладить дело, чего бы это ни стоило… Почему?

Джексон покачал головой.

— Откуда же я могу знать?

— Мне кажется, я догадываюсь. Делла, позвони Полу Дрейку в его детективное агентство. Выясни, навел ли он уже справки о Скиннер-Хиллзской каракулевой компании и что удалось ему выяснить у поставщиков каракулевых овец? Кому были проданы овцы? Пусть он проверит все, что сможет, в связи с этой компанией. Но прежде чем Виклеру будет предъявлена расписка для подписи, надо постараться получить назад его записную книжку. В ней записан номер грузовика, на котором перевозили овец. Предполагаю, что этот номер является ключевым ко всей ситуации.

Джексон казался немного растерянным.

— Должен сознаться, — пробормотал он, — что я не в состоянии следить за ходом ваших мыслей, мистер Мейсон.

— И не старайтесь!

Усмехнувшись, Мейсон добавил:

— Я и сам не уверен в правильности своих рассуждений. Действую по наитию. Позвоните Аделаиде Кингсмен, скажите, чтобы она не подписывала никаких бумаг и ни о чем не договаривалась до тех пор, пока мы не дадим ей на это «добро», а со всеми вопросами пусть обращается к нам. Сообщите ей, что мы переведем ее из общей палаты в отдельную со специальным персоналом. Проследите за тем, чтобы лучший хирург Сан-Франциско был приглашен на консультацию завтра утром.

По физиономии Джексона было видно, что он потрясен.

— А кто оплатит счет? — поинтересовался он.

— Мы, — ответил Мейсон.