Мейсон обратился к Делле:

— Я хочу подняться в эту комнату. Узнай у портье, занята ли она. Если да, то кем.

Когда Делла зашла в вестибюль, Мейсон запер машину, взял Элен под руку и вошел вместе с ней в холл гостиницы. Делла шла от конторки им навстречу, глаза у нее были круглые от изумления.

— Шеф, знае…

— Делла, помолчи, — предупредил он.

Они поднялись по скрипучим ступеням на четвертый этаж, прошли в конец длинного коридора, на полу которого вместо ковра была расстелена потертая ковровая дорожка, совершенно не заглушавшая шагов.

— Вот, — показала Элен Монтейз на одну из дверей.

— Я знаю, — кивнул Мейсон. — Комната занята, да, Делла?

Она молча кивнула. По ее напряженному взгляду Мейсон понял, что ей не терпится что-то сказать в ответ. Но он отрицательно покачал головой. Едва Мейсон постучал, как послышались шаги, кто-то шел к двери. Мейсон повернулся к мисс Монтейз.

— Вы должны подготовиться к потрясению, мне не хотелось говорить заранее…

Дверь отворилась. На пороге стоял высокий человек, глядя на них добрыми серыми глазами, привыкшими безбоязненно взирать на сюрпризы, которые может преподнести жизнь. Элен Монтейз испуганно вскрикнула, отпрянула назад, натолкнувшись при этом на Мейсона, стоявшего за ней.

Тот взял ее за плечи.

— Спокойно!

— Джордж! — прошептала она дрожащим голосом. — Джордж?! — Протянув вперед руки, она робко дотронулась до него, как будто боялась, что перед ней не человек из плоти и крови, а его призрак, который тут же улетучится.

— Элен, дорогая? Почему ты так странно смотришь на меня? Что случилось?

Она уже рыдала, уткнувшись ему в грудь, а он растерянно, ничего не понимая, гладил ее по голове и уговаривал, как маленького ребенка:

— Все хорошо, моя милая. Я сегодня тебе написал. Мне удалось найти то, что я искал. Не плачь, дорогая.

Они все сидели в маленьком тесном номере дешевой третьеразрядной гостиницы. Джордж Вольдман рассказывал тихим голосом, удивительно подходящим к его спокойной, располагающей к себе внешности:

— Я поменял имя, когда Фремонт пошел в гору. Нас всегда путали. А тут еще его имя стало синонимом мультимиллионера. Мне это не нравилось. Меня принимали за него… Вольдман было девичьим именем нашей матери, мое среднее имя Джордж. Вот я и назвался Джорджем Вольдманом.

Фремонт считал меня ненормальным. Но однажды он приехал ко мне в Канзас, и мы долго говорили с ним по душам. Он понял, что действительно смешно и глупо поклоняться всю жизнь золотому тельцу, отказывая себе в радости, которую дарит жизнь. Фремонт давно добился всего, что дают деньги, как хорошего, так и плохого. Постепенно мы сблизились. Частенько вместе путешествовали, я много раз гостил у него в горной хижине. Но Фремонту приходилось держать в таййе от родных наши встречи. Его родственники и без того были всегда излишне подозрительны к его эксцентричности.

Вскоре после того как мы поженились, Фремонт приехал ко мне в Сан-Молинас.

— Вы рассказали ему о вашей женитьбе? — прервал его Мейсон.

— Конечно, он дал мне ключи от домика и предложил пожить там с Элен. Он сказал, что этот домик будет всегда к нашим услугам.

— Понятно. Извините, продолжайте.

— Фремонт приехал показать мне попугая. Он был удивлен. Попугай оставался в его городском доме и во время его отсутствия научился говорить странную фразу про Элен и пистолет. Я разбираюсь в попугаях. Казанову я подарил брату. Я знал, что Казанова не стал бы ничего говорить, если бы его кто-нибудь специально не научил. Тогда я понял, что жизни Фремонта угрожает опасность. Брат отнесся к моим словам скептически, но все же я уговорил его поостеречься. Казанову я оставил у себя, надеясь со временем выяснить, кто научил его этим словам. А Фремонту подарил точно такого же попугая.

— Ясно.

— По моей просьбе Элен принесла пистолет для Фремонта из коллекции при библиотеке, я немного успокоился, что он все же не безоружен. Мы с Элен провели пару дней в горной хижине, потом я приехал сюда: я собирался арендовать удобное помещение, где мог бы открыть бакалейный магазин. Газет я вообще не читаю. Я не знал и не догадывался, чем кончилась эта история для брата.

— Знаете ли вы, что по завещанию брата вы имеете право на половину его состояния? — спросил Мейсон.

Джордж Вольдман на минуту задумался, потом взглянул на Элен и ответил.

— У меня есть жена, — сказал он нежно. — Пусть она и решает, как ей распорядиться деньгами. Ведь и богатые люди могут быть счастливыми. Что скажешь, дорогая?

Элен весело засмеялась.

— Более счастливой я уже не могу быть.

По дороге в Сан-Молинас Делла задумчиво сказала:

— Как, должно быть, чудесно быть такими счастливыми?

Мейсон включил радио.

— Послушаем какую-нибудь музыку.

Но вместо музыки они услышали конец сообщения:

«…Перри Мейсон, известный адвокат-криминалист. На вопрос журналиста шериф Барнет ответил, что им просто повезло, что Ричард Вейд направился в горную хижину Сейвина. Сержант Голкомб, возглавляющий поисковую партию, сообщил, что он был уверен, что преступник будет обнаружен именно там. После яростной борьбы…»

Мейсон выключил радио.

— С меня довольно! Полиция, убийства, погоня, стрельба. Разрешу себе маленький отпуск. Я давно не был так доволен собой, как сейчас. Все кончилось. А сейчас давай думать о луне, Делла.

Делла легко прикоснулась изящным маленьким пальчиком к его руке, крепко держащей руль, и восторженно заявила:

— Прекрасная идея, шеф!