— Убийство является тоже уголовным преступлением?

Сержант не пожелал ответить на столь нелепый вопрос.

— Можно с уверенностью сказать, что убийца не раздумывал, этично или нет поймать сколько-то рыбы накануне открытия рыболовного сезона. А теперь, сержант, я прошу вас сказать составу жюри, имеется ли в вашей версии что-нибудь более веское, чем эта связка рыбы?

Сержант удивленно посмотрел на Мейсона.

— Я заявляю, что, решив заранее, что Фремонта Сейвина убила Элен Монтейз, вы интерпретировали факты так, чтобы они подтверждали вашу теорию. Но если подойти к вопросу" без предвзятости, то сразу становится ясно, что мистер Фремонт Сейвин был убит где-то около четырех часов пятого сентября, в понедельник, и что убийца, зная, что труп мистера Фремонта Сейвина будет обнаружен через несколько дней, воспользовался этим и предпринял кое-какие меры, чтобы сбить полицию со следа.

Он сфабриковал великолепное алиби, отправившись на реку, наловил рыбы, положил в корзину из ивняка, вот как все произошло на самом деле.

Причем, сержант, для того чтобы подтвердить свою версию, не нужно игнорировать никакие мелочи. Чистое белье на кровати лежало потому, что на ней никто не спал. Будильник остановился в два сорок семь, потому что убийца завел его примерно в шесть сорок перед тем, как уйти из домика, после того как подстроил все остальные заранее продуманные улики. Именно по этой причине на вторник в пять тридцать им был поставлен звонок будильника, ибо мистер Сейвин был мертв.

Ясной становится и поразительная забота убийцы о попугае, он хотел, чтобы птица дала ложные показания, прокричав заранее заученные слова об Элен. А дрова были приготовлены в топке, потому что мистер Сейвин собирался затопить печь позднее. Днем он ходил в свитере. Солнце уже ушло из дома, и в помещении стало холодно. Убит он был до того, как стало необходимо затопить печь.

Мистер Сейвин впустил в дом убийцу, потому что он хорошо знал этого человека. Однако у него имелось основание кого-то опасаться. И он попросил жену достать ему пистолет. У убийцы, несомненно, имелось свое оружие, но, войдя в дом, он увидел пистолет, лежавший на тумбочке около кровати, и сразу же сообразил, насколько выгоднее застрелить Фремонта Сейвина из этого пистолета. Ему оставалось только схватить его и нажать на курок… Так вот, сержант, скажите, что неверного вы усматриваете в моей теории? Можете ли вы отыскать что-либо, что опровергает хотя бы один факт или ставит его под сомнение? Согласитесь, в основе ее лежит нечто куда более убедительное, чем полдюжины протухших рыбешек.

Сержант Голкомб заерзал на стуле, но тут же заявил:

— Я не поверю, что убийца Стив Воткинс. Вы придумали контрмеры, чтобы вызволить Элен Монтейз.

— Я спросил, что неверного в моей теории?

— Все решительно!

— Укажите нам хотя бы на одно расхождение между нею и известными фактами.

Сержант разразился язвительным хохотом.

— Каким образом, объясните, мистера Сейвина могли убить днем в понедельник пятого сентября, если он звонил из города своему секретарю с переговорного пункта в десять часов вечера и разговаривал с ним?

— Он не мог этого сделать, — четко проговорил Мейсон, — по той простой причине, что был мертв. И тогда приходится сделать единственный вывод — он не звонил.

— Сознайтесь сами, что ваша теория разлетается, как… постойте… э-эх… тогда же выходит, что…

— Вот именно, сержант! Убийцей является Ричард Вейд.

Шериф вскочил со стула.

— Где Ричард Вейд? — крикнул он.

Присутствующие стали оглядываться. В заднем ряду, возле выхода, поднялись двое.

— Вот только что вышел молодой парень, он сидел рядом с нами. Может, это и был Ричард Вейд?

Коронер громогласно объявил:

— Дознание откладывается на полчаса.

В зале творилось нечто невообразимое. Все повскакали с мест, кричали, жестикулировали, заполнили проход, пытаясь первыми протолкаться к выходу.

Шериф развил бурную деятельность, отдавал приказы своим подчиненным:

— Звоните в отделение, установите немедленно наблюдение за всеми дорогами. Сообщите городской полиции…

Мейсон повернулся к Элен Монтейз и улыбнулся:

— Потерпите, теперь уже осталось немного.