— Садись быстрее...

Таня открыла дверцу. Лицо серьезное.

— Что-то случилось?

— Мне показалось, что нас «ведут». Но или я оторвалась, или просто совпадение.

— Этого нам не хватало...

В совпадения я предпочитаю не верить. Особенно в такой ответственный момент.

— Будем проверять...

Мы проколесили полчаса по тем же улицам, где проезжали и раньше. Никого заметить не смогли.

— Должно быть, показалось... — Таня не утратила мрачности. Это хорошо. Мрачность и подозрительность лучше благодушия в ситуации, подобной нашей.

— Ладно. Продолжаем работать... В это время зазвонил ее сотовик.

— Алло. Слушаю. Да, здравствуйте... Да-да... А, это вы были... Я вас заметила. Да. Это мой друг. Нет. Это вас не касается... Хорошо. Я позвоню.

Она убрала трубку и посмотрела на меня совсем грозовой тучей. Даже брови на ее лице словно срослись в одну линию.

— Это мне окончательно не нравится.

— Кто это?

— Наш куратор. Не знаю, какой у вас, но наш везде старается сунуться. Назойливый старикан с хроническим насморком. И запах от него противный. Если по ветру, то я за четыре метра его по запаху в толпе учую.

— Что он хочет?

— Говорит, увидел мою машину. Заметил, что я странные маневры выполняю. Хотел подъехать, потом понял, что я кого-то жду. Это правильно. Их машина исчезла как раз перед твоим появлением.

— Черт! — психанул я. — Только Службы нам здесь и не хватало. И без того полный набор. И уголовники, и базарная мафия, и фээсбэшники, теперь еще и наши влезли. Зачем?

— Ты не знаешь?

— Не знаю.

— Я — тем более... Но случайность я пока исключаю. До полного выяснения.

— Что предлагаешь?

— Продолжать работать.

— Может быть, я буду действовать один? Меня ваш куратор не знает.

— Нет. Если они прилипли, то это только по поводу тебя. И они не суетятся, пока ты со мной. Заметят меня одну, сразу полностью на тебя переключатся.

— В этом есть сермяжная правда. Значит?..

— Значит, продолжаем работать.

Я назвал улицу, куда предстояло ехать.

— Кто там? — поинтересовалась Таня.

— Есть один человек, он никакого отношения к моим делам не имеет. Просто я оказал ему некогда серьезную услугу, теперь он оказывает мне услуги. Я еще в прошлый приезд «дипломат» у него оставил. Стандартный. Надо забрать.

Через десять минут я махнул рукой:

— Останови здесь.

Достал трубку сотовика и позвонил. Валерий Дмитриевич трубку взял не сразу, ему нелегко до аппарата добраться. Я назвал себя по имени-отчеству, сообщил, что сейчас забегу. Он обрадовался и сказал, что ждет меня. Дверь открыта. Я не боялся, что не застану Валерия Дмитриевича дома. Куда может исчезнуть из своей квартиры человек, передвигающийся из комнаты в комнату в инвалидной коляске? Со сломанным позвоночником не попутешествуешь. А в наше время даже в санаторий не поедешь, если живешь на мизерную пенсию и на небольшую зарплату жены. Сын Михаил пока помогать не в состоянии. Студент. Учится в другом городе. Наоборот, ему стараются выкроить и отослать какие-то крохи, чтобы поддержать и помочь. Именно тот студент, который прятался две недели в моей квартире, когда его собирались убить, — о нем я Труповозу и Таманцу рассказывал. Мне предлагали убрать парня. Но я таких не убиваю. У меня строго ограниченный контингент клиентов. До самого суда Миша прятался. Трижды я сопровождал его на допросы к следователю — страховал. Однажды пришлось применить силу, чтобы сбить со следа «хвост». Миша в суде выступил, не побоялся. С характером паренек.

Мы с ним вместе приезжали к родителям. Я специально уговорил его съездить, выкраивая для себя вариант с запасной квартирой. Миша все родителям рассказал. Они мне благодарны. Хорошие, простые люди. У них я и оставил свой «дипломат» до нужных времен. В прошлый приезд оставил, когда приобрел его, работая по «заказу» Таманца. Думал, что может сгодиться. Не сгодился. Стандартный «дипломат». Только специалист знает, что в нем хранится в разобранном виде снайперская бесшумная винтовка «винторез». Да и то определит лишь по конфигурации сложных замков. В остальном «дипломат» не отличается от бытового. С ним можно ходить по улице, и ни один мент не догадается, что ты переносишь боевое оружие калибра 9 миллиметров, способное стрелять бронебойными патронами.

— Не обижайся, но эти люди даже не в курсе того, что я у них храню. И мне не хочется, чтобы ты знала о них, — кисло улыбнулся я Тане. Она нахмурилась.

— Подожди здесь.

Я прошел между домами, сделал большой крюк, за спиной у Тани перешел улицу и углубился в совершенно другой квартал. Привычка путать следы. Нужный дом нашел быстро. Поднялся в лифте на шестой этаж. Дверь, как Валерий Дмитриевич и предупреждал, открыта.

Он в самом деле мне обрадовался. Даже чайник успел вскипятить и чай заварить. Свеженький. И очень расстроился, когда узнал, что я забежал всего на несколько секунд, потому что внизу меня ждет машина.

— Валентина Петровна обидится, что вы ее не дождались. Мы часто вас вспоминаем. А как там Миша? Вы давно его не видели?

— Давно. Я две недели в Чечне провел, вернулся, и сразу в командировку. Дома только на следующей неделе буду.

— Если не трудно, зайдите к Мише, привет от нас передайте...

— Обязательно, Валерий Дмитриевич, обязательно...

Я забрал «дипломат» из кладовки. С той же полки, на которую сам его когда-то поставил. И ушел, попрощавшись. Общение с хорошими людьми очень расслабляет. Во время трудной работы лучше всего общаться с подонками типа Труповоза или с его парнями. Это злит и заставляет сконцентрироваться.

Возвращался я тем же путем. И издали, через заднее стекло заметил, что Таня разговаривает по сотовику. Не знаю почему, но мне это не понравилось. Я не стал обходить дом, а подошел по улице напрямую. Увидев меня, она сразу закончила разговор и положила трубку на переднюю панель. Улыбнулась. А ведь совсем недавно хмурилась. Быстро же у нее меняется настроение.

Впрочем, у меня тоже. И я начинаю подозревать даже много раз проверенного боевого товарища и подругу в одном лице.

— С кем беседовала? — я сел на привычное место.

— Подруга позвонила, — и больше никакого комментария. Все правильно. Так и положено отвечать в том случае, если есть что скрывать. Потому что, когда человек начинает в лицо врать, он выдает себя интонациями.

— Ладно, поехали... Объясняю ситуацию. Этот «винторез» следует доставить на чердак того самого углового дома, что ты присмотрела. Это сделаю я или ты?

— Лучше я. Сторож может открыть женщине в милицейской форме — у меня есть такая. Там сторожа из охранной фирмы. Крепкие ребята. Меня не побоятся. Тебя просто пошлют подальше и дверь не откроют.

— Сторожа следует только связать. Он к этому делу отношения не имеет.

— Я не люблю лишней крови. Честно говоря, именно по этой причине я и захотела сама пойти. Ты мог бы в запале дров наломать...

— Я же ангел... Я не злой... Ну ладно, пусть будет по-твоему. Мне все равно некогда. Оставишь дверь открытой. Только притвори. Чтобы мои парни смогли свободно туда войти. Но тебя им лучше не видеть.

— Догадываюсь.

— Ты будешь дежурить у офиса Таманца. На случай, если он вызовет охрану. Выйдет машина, сразу сообщи моим парням. Голос смоделируй. Чтобы не узнали.

— Они меня и так не знают.

— На всякий случай.

— Сделаю. Ты один справишься?

— Нет. Справлюсь только после большой пьянки. Купи мне пару бутылок водки. Вон магазин.

Я пальцем стукнул в стекло. И добавил, чтобы не выглядело это слишком нагло — мужчина женщину за водкой посылает:

— Я пока позвоню еще по одному адресу... Это уже подразумевало, что я хочу провести конфиденциальный разговор. Значит, Таня не поторопится назад раньше времени.

Она затормозила рискованно резко. Идущая сзади машина чуть не «поцеловалась» с бампером нашей «шестерки».

— Деньги дашь, или я должна тебя спаивать на свои?

Я протянул ей сто рублей.

— Самую дешевую водку и самую желательно вонючую. Я не знаю, что у вас здесь самое вонючее...

— Подберу.

Она скрылась за дверью магазина. Я взял с передней панели ее сотовик и нажал кнопку повторного набора.

— Полковник Бастриков. Слушаю.

— Извините, не туда попал...

Я положил трубку на место. Полковник Бастриков, выходит, стал с некоторых пор ее подругой. Мы встречались с ним несколько раз. Если мне не изменяет память, я от кого-то слышал, что он сейчас возглавляет разведцентр разведуправления округа. Вот так. Все становится на свои места. Служба все-таки «ведет» меня. «Ведет» через Таню. А ее куратор влип в дело случайно. И Таня вынуждена была позвонить Бастрикову, чтобы куратору приказали спрятать подальше свой нос с хроническим насморком.

И раньше, когда за биноклем ходила, она задержалась потому, что с кем-то скорее всего встречалась. Докладывала. Я заподозрил это, когда на часы посмотрел. Сейчас подозрения стали реальностью.

Таня вернулась. Принесла две бутылки водки.

— Теперь отвези меня в мою новую квартиру.

— Когда будем праздновать новоселье?

— Сегодня ночью. Но в другой квартире, потому что плавать я люблю только в строго определенных для этого местах. И не люблю барахтаться на мели.

Она поняла намек.

— Для этого случая я приготовила кое-что получше водки. Тебе понравится.

— Сомневаюсь. Лучше водки может быть только русская водка. Это мое жизненное кредо.

Машина тронулась. Бутылки на заднем сиденье постукивали одна о другую. А я думал, как себя вести с Таней.

Она работает против меня?

Сомневаюсь.

Сомневаюсь в том, что она стала бы это делать. Тогда что она делает?

И вдруг мысль пришла сама собой.

Таня — меня охраняет... Служба охраняет меня через Таню. Только — зачем? Зачем я — инвалид и киллер — нужен Службе?.. Зачем им человек, который «бросает тень» на такую солидную организацию?.. И так достаточно людей, которые стремятся ГРУ с грязью смешать.