Труповоз позвонил ровно в семь. Мне бы поспать в это время после приступа да после ночных хлопот, но делами тоже иногда следует заниматься. Приходится себя пересиливать. Я как раз закончил просматривать кассеты из сейфа Труповоза. Свою я сразу уничтожил. Хочется надеяться, что похоронный директор не провел массовое тиражирование такого видеодокумента. А вторую уничтожить не поспешил. Перемотал для повторного просмотра. Интересный материал. Разговор большого ментовского чиновника с группой откровенных крутых уголовников. Разговор за общим столом. Под выпивку с хорошей закуской. Похоже, в отдельном кабинете какого-то заведения. Несколько раз заходит официантка с подносом. Стол сервирован по всем правилам этикета. Братва так себя обслуживать не умеет. Это — класс заведения. Мент обещает им закрыть кое на что глаза в ответ на их услугу. Эта кассета, очевидно, берегла от ментов Труповоза. Кто знает, может, и меня она когда-то сбережет. Ее следует спрятать в надежное место.

Остановив видеомагнитофон, я снял трубку.

— Привет, Ангел.

— И тебе нечто похожее...

— Вчера тебя весь вечер разыскивал. Куда ты потерялся?

— Сначала в тире твоим бывшим коллегам показывал, как надо стрелять...

— Кому?

— Фээсбэшникам. Такой класс выдал! У них глаза на лоб полезли...

— Ты доиграешься... — сказал Труповоз осуждающе. Он никогда не понимал, насколько приятным бывает подергать за усы тигра. А кто не испытал такого, не постигнет великого и прекрасного чувства наслаждения боем. Страшно потом в бою такому человеку будет.

— Я просто показал разницу в обучении в вашей школе и в нашей. Могу и тебе как-нибудь продемонстрировать.

— Мне не до игрушек. Балуйся с другими. Но я и вечером тебе звонил.

— А вечер я провел в ресторане за соседним столиком с теми же офицерами ФСБ. И даже увел у них из-под носа двух шлюшек, к которым и отправился продолжать ночь. Только что вернулся.

— Что — сразу с двумя?

— Ага!

— Молодец. Уважаю твои таланты. Так ты пьян?

— Я не бываю пьян после душа, — я категоричен, словно в самом деле пьян.

— Прекрасно. Короче, я твои запросы согласовал. Приезжай к половине девятого. До планерки мы с тобой все обсудим и решим.

— Буду.

Я положил трубку и усмехнулся. Очень мило будет посмотреть на решение предполагаемой проблемы. Главное, не дать уговорить себя. Остаточные пятнадцать тысяч баксов Труповоз обязан найти. Деньги у него есть где взять. Другое дело, что он слишком неохотно с ними расстается.

С этими мыслями я сел на велотренажер и стал изгонять из организма вместе с потом остатки вчерашнего коньяка. Куратор постарался — коньяк был хорош и основательно впитался в кровь. Ни о какой похмельной головной боли и речи не было. Но Труповозу мне следует показать, что я слегка перестарался в прошедшую ночь. Впрочем, здесь и изображать ничего не нужно. Я в самом деле на славу потрудился. Бессонницей я не страдаю — такой организм, и если не высплюсь основательно, то днем глаза слегка краснеют, как после продолжительного запоя. И мешки под ними появляются. Есть и еще испытанное средство. Я не любитель грима, но быстротечный курс обучения тоже когда-то проходил. Более подробный курс — это удел агентов-нелегалов. Спецназу же гримерное мастерство преподавали наспех, да и то лишь тем, кому это могло пригодиться во время конкретной операции. Что-то я из тех уроков помню и до сих пор. И два мазка кисточкой с лаком — чуть ниже уголков глаз — добавляют к внешнему облику лапки морщин. Характерный признак усталости.

Все это я обдумал, монотонно крутя педали тренажера. Последующее традиционное десятиминутное общение с тренировочным мешком с мыслительным процессом трудно совместить. Здесь работает воображение, подсказывающее нестандартные ситуации. На одних и тех же ситуациях я принципиально стараюсь не зацикливаться, хотя тоже имею излюбленные каскады ударов.

А ровно в половине девятого я остановился напротив прикрытого шиферной крышей спуска в подвал — обиталища Труповоза и его труподельной фирмы. В прямом и переносном значении — труподельной.

Сам директор стоял на лестнице и размахивал руками перед носом своих парней — специалистов по труподеланию. Живот Михал Михалыча при этом колыхался то в одну, то в другую сторону, словно он им дирижировал — любопытное, надо заметить, зрелище.

Я длинно просигналил, чтобы обратить на себя внимание. Вышел, включил противоугонную сигнализацию и демонстративно вытер платком пот со лба. Не одному Труповозу разрешается потеть. Если у меня есть к тому основания, я потею с удовольствием не только в бане или на тренировке. А сейчас у меня основания веские. Жара наступила с утра, обещая сумасшедший день. С похмелья и после бессонной ночи в такой день никто не может чувствовать себя прекрасно.

Труповоз глянул коротко, заметил меня и, хочется надеяться, оценил состояние. Но от вдохновенной ругани не отвлекся.

— А на какой хрен они вообще тогда здесь сидят?.. — кричал он, слегка срывая свой высокий голос на сип. — Если он один всю сумму не осилит, бригадой собирайте. Чтоб к вечеру деньги были...

«Вот так-так... — подумал я. — Ведь не хотел кому-то доставлять неприятности. Я удовлетворил собственные нужды, а отвечать за это придется людям посторонним, с которых рэкетиры Труповоза будут деньги стрясать. Не хотел... Честное слово, не хотел... Не думал, что дело так повернется...»

— Сделаем, шеф, — скромно, но уверенно кивнул небольшого роста круглолицый крепыш. — Я на себя беру. Обещаю!

Я видел его несколько раз. Он у них за бригадира. Маленькие хитрые глазки блестят, как маслины. И таким добреньким кажется, что подляны от него почти не ждешь. За хитрость Труповоз его и держит. И еще за артистические способности. Кого угодно разыграть может. Так, что люди верят — и попадаются. Из таких парней кидалы[6] хорошие получаются. Но он в рэкетиры подался. Мельчает народ. Впрочем, для кидалы он порой излишне суетлив. Солидности нет. И иногда лишку бухает. Но и кидалы разными бывают.

Другие парни, стоящие тут же, слушали молча.

Труповоз протянул мне руку.

— Заходи, — бросил почти зло. — Полюбуйся, что там... Я сейчас подойду...

Не спрашивая объяснений — какие объяснения можно воспринять с похмелья! — я протиснулся сквозь небольшую толпу труподелателей и двинулся по коридору в самый конец, к кабинету, который посещал ночью. В приемной никого не оказалось. Вампироподобная секретарша и еще несколько человек стоят, разинув рты, как двери кабинета. Дверца сейфа распахнута. А я ведь столько времени потратил на то, чтобы закрыть ее! Распахнута и дверца стенного шкафа. Холодильник выдвинут в комнату.

— Ментов, Наталья Викторовна, уже вызвали? — спросил я, изображая такое траурное участие, будто из сейфа похитили важного покойника.

— Михал Михалыч не велел, — испуганно, абсолютно севшим голосом, словно только что ведро мороженого заглотила, ответила секретарша.

— Много украли?

Она только нервно передернула плечами. Не пожала, показывая, что не знает, а просто передернула, будто сказала — не доставай...

Я молча подошел к нише, потрогал руками дверцу, рассматривая плоды своего ночного труда. Выглянул в пролом стены. С той стороны проводили осмотр двое парней. Пусть смотрят, сыщики... Я старался не оставить следов. И надеюсь, что не оставил. Хотя опыт вора у меня и небогатый.

Завершив осмотр, я сел в кресло, забросив ногу на ногу. Вздохнул, изображая многовековую усталость. Это далось с трудом. Мое состояние было чем-то сродни состоянию художника, представившего свою картину — плод кропотливого труда — на отчетной престижной выставке. Люди смотрят на нее, испытывают чувства, но не знают, что ты автор. А автор пылает гордостью, однако скромность заставляет его молчать.

Вошел Захватов.

— Освободите кабинет, — рявкнул. Приказания такого рода здесь выполняются быстро. Труповоза сотрудники боятся.

Я так понял, что приказание меня не касается, несмотря на нашу разницу в воинских званиях. Что-то, впрочем, не так понял и еще один человек. Потоптался, смешно перебирая стоптанными башмаками.

— Михалыч... — позвал от двери.

— А... Здравствуй, Петрович... Ты ко мне по делу?

— Теща вот у меня скопытилась...

— Поздравляю. Только извини, сам понимаешь, форс-мажорные обстоятельства. Подожди пять минут. Я сейчас с человеком поговорю...

Петрович вышел, плотно закрыв за собой дверь. По форменным брюкам я определил военного. По обращению с Труповозом — сотрудника ФСБ. Так сколько же их вокруг меня вертится? Но хочется надеяться, что долго я их дожидаться не буду. Сегодня или завтра постараюсь отбыть на тысячу километров западнее. Если Труповоз не пожадничает и заплатит мне аванс.

— Видишь? — спросил он, показывая на сейф.

— Вижу. Много там было?

— Шестьдесят тысяч баксов. Из них пятнадцать твои — аванс. Что думаешь?

Брешет, как сверхзвуковой самолет! Тебе кажется, он в небе над тобой, голову невольно задираешь, чтобы посмотреть, а на самом деле он уже за горизонтом крылышками сверкает. Аж завидно...

— Что я могу подумать? Я же не сыскарь. Я по своей квалификации больше на роль грабителя подойду. Тебе думать сейчас сподручнее. Ты же юрист по образованию. И практика есть.

Интересно, решится он сообщить мне про видеокассету? С одной стороны, это ниточка, на которой он меня держит. А с другой стороны, вариант включить меня в активный поиск вора. А про кассету можно сказать, что украли предпоследнюю копию.

— Но какие-то мысли и у тебя могут быть.

— Могут. Даже более того тебе скажу — есть. И весьма конкретные. Кто заказчик?

— При чем здесь заказчик?

— Он знал о деньгах. И мог предположить, что ты не положишь их в карман. Кстати, сейф в бухгалтерии тоже вскрыли?

— Нет. Дверь в бухгалтерию видно охраннику.

— Какой это охранник... Деревенский сторож в треухе, в валенках и с берданкой на этом месте был бы больше кстати. Ладно хоть, самого не кастрировали... Так кто все-таки заказчик? — Я уперся, словно ничего не подозреваю.

— Заказчик ни при чем. В этом я уверен. Своей уверенностью Труповоз и меня заражает.

Теперь и я полностью уверен — кто заказчик...

— Он мог кому-то сказать. Или еще кто-то знал. В конце концов, кто-то подслушал твои разговоры...

Как некстати я снял «жучок». Запросто можно было бы ограбление на ФСБ свалить. Вот только плохо, что тогда они слышали бы и наш разговор. Хотя я вполне допускаю, что они слышали предыдущую беседу. И сделали выводы. Но имя Таманца им ничего не говорит. Таманец живет за тысячу километров от нас. Так далеко слух о нем не доходит — не дорос.

Я встал и подошел к нише. Заглянул Пара доморощенных сыскарей продолжала обшаривать бойлерную. И, естественно, они наш разговор слышать вполне могли, хотя и говорили мы вполголоса. Но я таких нечаянных свидетелей не люблю.

— Вот тебе пример... — показал я. — Что мне теперь с этими парнями прикажешь сделать?

Труповоз, океанской волной всколыхнув пузо, метнулся к отверстию. Заглянул.

— Что там ищете?

— Вы же сами велели...

— Идите отсюда. Бесполезно после драки...

Я подошел к сейфу, стал осматривать замок. Боковым зрением наблюдал, как Труповоз открыл холодильник и достал оттуда бутылку коньяка.

— Будешь?

— Только минералку.

Скажет или не скажет про кассеты?

Он достал бутылку минералки, протянул мне, а сам сделал из коньячной бутылки большой глоток. И сел в кресло, где раньше сидел я.

— Почему сигнализацией брезгуешь? Он пожал плечами.

— Кто ж подумать мог...

Да, он не мог предположить, что найдется вор, готовый обчистить сейф у бандитов и убийц. Но и такой нашелся.

— Ключ от сейфа у кого есть?

— Только у меня.

— Да он и не нужен. Такой замок ребенок отмычкой откроет. Раньше надо было думать...

Я сел в его вертящееся кресло. Хорошее кресло. Но в таком телевизор смотреть неудобно. Только для работы за столом и годится. Посмотрел на Труповоза измученным взглядом страдающего человека и налил себе стакан минералки. Выпил с наслаждением и еще налил. Снова на него посмотрел. Получилось, что мы местами поменялись. И очень захотелось Труповозом покомандовать. Должно быть, командирское место таким образом действует на подсознание.

— Ладно. Ты заплатить мне, как я понимаю, не готов?

— Видишь же... Давай уж сразу после выполнения. Полностью...

Да как же его, такого хитрого, умудрились из ФСБ выгнать? Неужели там еще более хитрые работают? И смогли такого толстого перехитрить?

— Нет. Ты же знаешь, что аванс мне обеспечивает накладные расходы. Оружие и все остальное. К тому же это вопрос принципиальный. И...

— Один-то раз мог бы от принципа и отказаться. Войти в положение старого товарища. Не впервой с тобой работаем. Можешь и довериться...

Он сказал это с таким откровенным упреком, что, не знай я Труповоза достаточно, мне стало бы стыдно. Браво, старина! Я готов мысленно поаплодировать твоему актерскому мастерству. Но этим меня не прошибешь. Мы не пили с тобой гнилую воду из одной лужи, и потому я не тороплюсь записывать тебя в друзья. Извини...

Признаться, в какой-то момент меня вдруг стало подмывать желание сохранить справедливость и потребовать хотя бы пять тысяч. Тогда сумма была бы выплачена полностью. Но я побоялся, что он тоже умеет считать и может догадаться. Рискованно подставлять себя в разговоре с таким человеком. Можно из этого подвала и не выйти. А если и выйти, то только по трупам.

Потому я продолжил настаивать:

— ...И примета нехорошая. В приметы я верю особо. Без этого человеку, играющему в чет-нечет со смертью, нельзя. Я знаю, что каждый принятый мной «заказ» может оказаться последним. Потому говорю категорично — как только будешь готов, звони. У меня на бензин еще мелочь осталась. Подъеду.

Я встал.

— Подожди...

Он тоже встал и, хмурый, вышел из кабинета. Я успел допить остатки минералки и достать из холодильника вторую бутылку, когда Труповоз вернулся.

— Пришлось из кассы брать... — протянул мне недовольно пачку баксов.

— У тебя по бухгалтерии проходят валютные расчеты? — притворно удивился я. — Покойников на экспорт гонишь? И как, выгодно?

Он не ответил.

Деньги любят счет. Особенно если получаешь их из рук такого человека, как Труповоз. Я принялся считать, все еще надеясь, что он сообщит мне про видеокассету. Хотя бы заботясь о моей безопасности. Чтобы не имели посторонние на меня такой материал.

— Все правильно, — я спрятал деньги в карман. — Теперь обеспечение...

— Я дам тебе пару человек.

— Транспорт?

— Обязательно. Они отсюда поедут на машине.

— Хорошо. Пусть возьмут с собой новый сотовик с роумингом[7]. Обязательно новый. Чтобы никаких следов за ним не тянулось. Номер сообщи мне на мой сотовик. Завтра около шести вечера пусть будут на месте, ближе к центру города. Я позвоню им и назначу встречу. Парни надежные?

Он раздраженно шевельнул животом.

— Я в них не сомневаюсь, но тебя знаю. Ты же проверить захочешь. Водилу зовут Сергеем. Не сильно крут, ленивый, смешливый, порой подгонять надо, но хорошо стреляет. Охотник. Даже на промысел когда-то ходил. Второй — Веня. В десантуре служил. Парень тренированный. Этот — лучший, что у меня есть. Он тебе должен понравиться. Но с гонором парень. Себя очень уважает. Поставь его сразу на место, и он будет твой.

— Сейчас я отсыпаться поеду. К шестнадцатичасам жду их у себя. Оружие в дорогу пусть не берут. По пути слишком много постов. Там найдем. И вообще мне ситуация не нравится. Ситуация вокруг тебя. Ощущение такое, что тебя пасут...

— Что? — переспросил Труповоз.

— Пасут тебя. Так мне кажется...

— Кто?

— Не знаю. Может, бывшие твои сослуживцы. Может, еще кто-то. Присмотрись к секретарше и уборщице.

— Ты что-то знаешь?

Я посмотрел на потолок. Словно там нечто читаю.

— Чаще я сначала чувствую, потом начинаю понимать.

Люблю, признаюсь, выглядеть загадочным. Но Труповоз тоже знает меня достаточно хорошо. И верит мне и моим ощущениям, как собственным.

— Нет, — он покачал головой в раздумье. — Это скорее Таманец ребят прислал...

Он проговорился.

— Сколько ты ему должен?

Труповоз сразу понял свою ошибку. При всей внешней противности образа в уме ему отказать трудно. И понял, что запираться уже бесполезно.

— Триста пятьдесят тысяч.

— В баксах?

— Да.

— Солидная сумма. Игра стоит свеч.

— Вот и договорились. Ты уж не подведи. Одного только не пойму... Объясни, если не трудно, старому дураку... Что не сейчас ты сообразил — это я заметил. Но — где я прокололся? Когда ты узнал?

— Я ждал этого «заказа» после приезда Таманца сюда.

Труповоз задумчиво поджал губы и закивал:

— Понял...

— До моего возвращения не увидимся, — сказал я и посмотрел ему прямо в глаза. С доброй улыбкой посмотрел. Он взгляд отвел. Хотя тоже улыбнулся. Постарался изобразить смущение хорошего малого. Кажется, у него на душе от моего взгляда полегчало.

Дурак!

Он не знает, что, выполняя «заказ», я перед выстрелом тоже всегда смотрю клиенту в глаза с такой же доброй улыбкой...