Турумтай, воодушевленный тем, что маршрут прошли так быстро, несмотря на задержки, на последнем участке пути тормозом не стал; даже торопился, словно старался оправдать свое имя, и дважды рвался пойти ведущим, что Кирпичников пресек категоричным жестом, выставляя вместо иранца на ведущую роль спецназовца.

Свернув в маленькое боковое ущелье и поднявшись по нему на плато, последний участок пути преодолели за час с небольшим. Пересечь плато было делом недолгим, поскольку само оно было не велико размерами. Едва дойдя до крайней точки ущелья, бойцы увидели вертолет, на котором вылетала первая группа отряда. Только там, на плато, ему и было место для посадки. «Ирокез» не отличается большим «потолком» полета, но сюда взобраться все же сумел. Над уровнем моря высота была не слишком значительной, и воздух не был разряжен настолько, что вертолетным винтам не за что было зацепиться, как бывает на настоящем высокогорье, где из-за недостатка кислорода использование многих видов техники проблематично.

Подошли к вертолету. Рядом никого не оказалось.

– Где все? – спросил Турумтай. – Даже часового не оставили...

И с удивлением осмотрелся окрест. Не было видно ни одного человека, ни одного ящика из груза, который нес вертолет. И даже следов выгрузки увидеть не удалось, что, впрочем, естественно. В спецназе не принято оставлять следы своего пребывания где бы то ни было.

– А зачем здесь часовой? – не понял Вельчанинов. – Группа в скалах, наблюдает за нами и за вертолетом.

– От него, видимо, пора избавляться, – решил Кирпичников и поднял руку, привлекая к себе внимание.

И тут же сработал сигнал вызова «подснежника». Владимир Алексеевич включил рацию.

– Я – Первый. Слушаю.

– Я – Андроид, – раздался в наушнике радостный голос майора Старогорова. – Вижу вас. С прибытием! Мы не ждали вас так рано. Джафар уверял, что вы сможете добраться не раньше середины ночи, и потому группа после обеда отправилась отдыхать, а я заступил на пост.

– Ты где? Направление?

– На два с половиной часа[24].

Кирпичников глянул в указанном направлении, и тут же на передней скале в целой группе одинаковых скал в полный рост выпрямился Станислав Юрьевич, приветственно махая рукой.

Последний переход всего-то в восемьдесят метров, на удивление Турумтая, дался ему тяжелее, чем весь остальной маршрут. Видимо, он расслабился от осознания того, что уже находится на месте, и организм не пожелал снова включаться в работу. Ноги иранского подполковника не слушались, работали, словно у хронического наркомана, как на шарнирах; шаги были неуверенными, движения не сконцентрированными, и вообще Турумтай не падал в очередной раз только каким-то чудом. А остальные бойцы шли, еще не успев выйти из ритма предыдущего марша, в том же темпе. Но теперь уже Турумтая никто дожидаться не стал, поскольку потеряться на таком коротком и открытом участке было невозможно. Он добрался до скал только через несколько минут после остальных, которых застал среди своих пасдаранов – к счастью, отдыхающих и не видящих состояния своего командира.

Группу встретили на ногах только проводник Джафар, майор Ставрова, Гималай Кузьмич и майор Волченков, которому Вельчанинов тут же дал приказ отогнать куда-нибудь недалеко вертолет, взорвать его и в темпе вернуться. Единственное, что требовалось от Волченкова, – чтобы место было малозаметным при осмотре сверху. Это условие было необходимым для проведения дальнейшей операции.

Полковник Денисенко вытащил из своего рюкзака уже готовое к применению взрывное устройство, вставил электронный взрыватель и дал Волченкову пульт для производства взрыва. Майор сразу же отправился выполнять задание.

– Он что, один полетит? – спросил Турумтай.

– А что? – не понял Вельчанинов беспокойства иранца. – Разве в таком простом деле нужны помощники?

– Помощники, может быть, и не нужны, но сможет ли он нас потом найти?

– Сверху ему будет видно, куда и как идти. Не думаю, что заблудится. Как, Виталий Андреевич? Не заблудишься?

– Может, Джафара возьмет? – предложил иранец.

– Я готов, – согласился проводник.

– Не нужно. Один он быстрее вернется, – решил Вельчанинов.

– Справлюсь, – спокойно ответил Волченков, отправляясь в сторону вертолета...

* * *

Кирпичников расщедрился и дал на отдых после марша целый час. Хотя единственным, кому отдых требовался обязательно, был только Турумтай. Устали, естественно, и остальные, но никак не показывали этого, и при необходимости могли бы идти и дальше в такой же маршрут и даже были готовы с марша сразу вступить в бой.

Через час полковник поднял всех на оперативное совещание. Турумтай, отоспавшись за короткое время отдыха, встал почти бодрым. Может быть, сказывалось присутствие пасдаранов, перед которыми он не мог и не желал выглядеть слабым, чтобы не потерять свой авторитет. Чтобы привлечь к себе внимание и показать, что он всё тот же боевой командир «стражей», Турумтай, глянув в небо, сказал:

– Что-то не нравится мне ситуация...

– Что тебе не нравится? Погода не по вкусу? – спросил Вельчанинов.

– Обычно я предпочитаю не обращать внимания на погоду. Но слишком уж она хорошая – небо ясное, ни тучки... И даже горизонт чист.

– Чем это тебя не устраивает?

– В таком небе хорошо виден «беспилотник».

– Не могут же они постоянно контролировать всю территорию Афганистана. Наверное, какой-то мониторинг проводят. Эпизодически, выборочные районы, но не больше. Наш черед, видимо, еще не подошел.

– Вот это мне и не нравится, – сказал Турумтай. – Не нравится, что «беспилотников» не видно. А они, мне кажется, обязаны быть. Должны же американцы нас искать. Мы им уже много гадостей наделали, не могут они это без внимания оставить. А они нас почему-то не ищут. Почему?

– Кто тебе сказал, что не ищут? – спросил Кирпичников. – Наверняка в местах, где мы отметились, американцев больше, чем на базе, которая нас интересует. Всё вынюхивают и описывают, как это у них принято. И ищут следы, которых мы постарались не оставить. Надеюсь, что не оставили и в действительности...

– Но должны же искать и в окрестностях, – настаивал Турумтай.

– А ты зря, что ли, здоровье свое надрывал?

– Не понял...

– Здоровье, говорю, на марше надрывал... Мы шли в таком темпе, что из «окрестностей» вышли настолько стремительно, что никто не мог этого предположить. Кроме того, мы пропустили мимо себя полицейскую группу. Следовательно, американцы посчитают это направление не перспективным для поиска. И вообще, думаю, они решат, что мы всем составом перелетели на вертолете. Но в какую сторону, они не знают. Знают только, что мы должны в итоге оказаться в районе пещер за селением хазарейцев, и все поиски будут направлены в ту сторону. Там, наверное, сейчас целая стая «беспилотников» кружит. А сюда они не полетят, смысла не увидят. Этот район у них ни с чем конкретным пока не связан. И мы никакой информации по этому району им не давали.

Не продолжая разговор дальше, Владимир Алексеевич развернул на большом валуне, заменяющем стол, крупномасштабную карту космической съемки. Ткнул карандашом.

– Вот она, Долина Туманов. Здесь нам предстоит работать. Если быть точнее, то в самой долине наша работа должна быть проведена только сегодня ночью. Больше мы туда не сунемся. С остальным пусть американцы разбираются. Ночная работа будет проходить под общим и частным руководством полковника Денисенко. Ты, Турумтай, должен выделить ему шестерых самых физически крепких бойцов своей группы. Обязательное условие, чтобы кто-то из них знал русский язык. Если есть желание, можешь пойти ты. Но Анатолий Станиславович и сам может справиться. Он свое дело знает. Гималай Кузьмич, где груз полковника?

– Два ящика с составом «С»[25], пока хранятся в пещере, – доложил заместитель командира по хозяйственной части. – Забрать их – дело пяти минут. Ящик с детонаторами, как и полагается, в другой пещере.

– Хорошо. Анатолий Станиславович, изучи карту. С наступлением темноты выступишь. Твоя помощь... – Кирпичников посмотрел на Турумтая.

– Нет проблем. Пасдараны отдохнули. У меня все ребята крепкие. Я так понимаю, что им взрывчатку тащить, и, желательно, не ронять...

– Ронять можно, – милостиво разрешил Денисенко. – Пластит без детонатора не взрывается. Его даже жевать можно – говорят, калорийный... Вот ящик с детонаторами лучше не ронять, иначе носильщика потом искать придется. И кто знает, куда его в темноте забросит... Поэтому детонаторы я понесу сам.

– Хорошо, – согласился Кирпичников. – Ищи такие склоны, которые сможешь обрушить.

– В ущелье темно, – передал Турумтай слова проводника, которому переводил все, что говорили офицеры.

– Тогда лучше выйти в светлое время. С фонариком ничего не увидишь. Я бы прямо сейчас и вышел, – предложил Денисенко.

– Джафар, может кто-то посторонний увидеть работы в светлое время суток?

– Откуда здесь кому-то взяться? – встрял Турумтай, не дожидаясь ответа проводника.

Джафар, судя по его тону и по тому, что иранец переводить не стал, ответил то же самое.

– Выходи. Сразу после оперативки, – кивнул полковник Анатолию Станиславовичу и отыскал глазами майора Старогорова, которого на наблюдательном посту сменил один из пасдаранов, выделенный Турумтаем. – Станислав Юрьевич, что у нас со спецтехникой?

Ставрова отвечала в группе за работу и обслуживание спецтехники, тогда как Старогоров был ответствен за ее установку.

– У меня, товарищ полковник, еще не было времени осмотреть место. Я просто был не в курсе, где будем работать. А осматривать все окрестности смысла нет.

– Подходи ближе, – скомандовал Кирпичников и указал карандашом место на карте. – Выходи сейчас с полковником Денисенко. Осмотришь место, сориентируешься, откуда тебе предстоит работать. Утром опробуешь оборудование вместе с Тамарой Васильевной – что там получится в этом тумане... Тамара Васильевна, связь устойчивая. Ты смотри сверху и координируй свои наблюдения со Станиславом Юрьевичем. Определись, откуда тебе будет легче «показывать кино».

– Я готова, – кивнула Ставрова.

– Понял. Я готов, – выпрямился Старогоров, подтверждая, что задание вопросов не вызывает, и в подтверждение включил свой «подснежник».

Тамара Васильевна протянула руку к Турумтаю. Тот вздохнул, но с рацией расстался, понимая, что чужую технику ему выдали только на время и ее следует возвратить.

– Василий Юрьевич! – подозвал Кирпичников Вельчанинова, который в стороне беседовал с одним из своих офицеров.

– Волченкова долго нет... – подойдя, посетовал подполковник.

– Как только вернется, выводи всю свою группу и присмотри место, где минометчики могут расположить батарею. Возможно, они пожелают и наблюдателя выставить. Определи приблизительно удобное место для него. Не забудь определить варианты атаки на американскую батарею. И пусть Волченков, как специалист, вычислит приблизительное место посадки их вертолета. Тот не будет садиться далеко от батареи. Минометы у них стодвадцатимиллиметровые, тяжелые, таскать их не пожелают. Сядут вплотную. Присмотрись.

– Понял. Сделаю. Где же Волченков? Вертолет уже давно взорвался... Минут пятнадцать, по моим расчетам, как должен был вернуться.

Не слишком отдаленный, но искаженный горами звук взрыва слышали все.

– Горы... – сказал Кирпичников. – Асфальтированных тротуаров здесь нет.

– Да и стадионных беговых дорожек я не заметил, – добавил Денисенко.

– Как бы не заблудился, – сказал Турумтай.

Кирпичников посмотрел на Вельчанинова.

– Если бы он был на это способен, то не служил бы в моей группе, – спокойно ответил командир ОМОГ. – Волченкова можно ночью выбросить с парашютом в незнакомой местности, и, если он хотя бы раз взглянул на карту, то выйдет точно туда, куда следует.

Вельчанинов оказался прав: горы не помешали Волченкову найти дорогу в незнакомой местности. Он появился на плато через несколько минут. Пояснил:

– Склон попался, готовый сползти вниз. Пришлось обходить.

– Вертолет?.. – напомнил Кирпичников основную задачу, поставленную перед майором.

– Он свое отлетал. Остался один металлолом. Я даже взрывать не стал. Сбросил его в маленький каньон, а перед падением выпрыгнул из кабины.

Волченков протянул полковнику Денисенко взрывное устройство.

– Люблю, когда люди умеют экономить, – одобрил его действия Анатолий Станиславович. – Значит, мы выходим.

– И мы тоже, – сказал Вельчанинов.

– С богом... – дал напутствие Кирпичников и коротко глянул на подполковника «Корпуса стражей исламской революции». Вопросы вероисповедания они друг с другом не обсуждали и до этого старались не демонстрировать свое отношение к вышнему миру. Тем не менее в присутствии исламского фанатика следовало следить за своим языком.

Турумтай, казалось, ничего не слышал. Он искал взглядом своих людей, которых намеревался отправить с Денисенко и Старогоровым...

* * *

Долина Туманов имела трапециевидную форму, удобную для проведения операции. Впрочем, это не стало неожиданностью для группы Департамента «Х» – именно такая долина и подбиралась. Преимущество состояло в том, что местность практически не просматривалась со спутников. Это было необходимым условием, иначе операция могла бы провалиться.

Российская разведка имела только общие данные о новых минометных прицелах американской стороны, без детализации. А последняя требовалась хотя бы для прояснения того, каким образом определяется цель. С применением самого навигатора в прицеле все было понятно. В навигатор закладывается карта местности – скорее всего, карта космической съемки, потому что топографические изыскания в Афганистане проводились только англичанами в конце XIX века и советскими военными топографами в период афганской войны. Допустимым было и то, что наши карты во времена продажи всех советских военных секретов в 90-е годы тоже ушли в США. Но конкретно таких данных не было. А старые английские карты давно устарели, и большинства дорог на них вообще нет. Зато у американцев есть мощная группировка спутников GPS, которая в состоянии заменить все существующие топографические институты мира.

Однако любая карта, заложенная в навигатор, не может отражать текущий момент. И потому для качественного прицеливания необходимо создавать привязку к настоящему моменту, то есть совмещать статичную карту с on-line трансляцией, что, в принципе, легко осуществляется не только американцами, но и их союзниками по НАТО и даже частично российской стороной в современных ракетных авиационных прицелах. Лишить американских испытателей минометных прицелов этой связи – такую задачу решала местность. Глубокое ущелье могло просматриваться только спутником, летящим прямо над самим ущельем. Практически это возможно только на короткую долю секунды, чего, конечно, недостаточно для осуществления прицеливания. Но главное было не в этом, а в том, что цель, которую испытатели должны расстрелять из минометов, не должна просматриваться со спутника. Ни один из них не сумел бы определить ее, потому что цель эта тоже должна была стать виртуальной, что позволяла сделать спецтехника оперативной группы Департамента «Х».

Слухи о привидениях людей и тем более автомобилей, что видят и слышат местные жители в Долине Туманов, не могли оставить американцев незаинтересованными. Они не слишком верят в привидения, и потому сразу должна возникнуть версия о существовании какой-то базы талибов, пользующихся туманом, чтобы передвигаться. Поскольку слухи ходят давно, до американцев они наверняка уже доходили. Иначе как объяснить рейд в эту дикую сторону нескольких «Брэдли»? Да и пулеметный обстрел грузовиков тоже что-то должен сказать тем, кто занимается у американцев разведкой. Уничтожение, предположительно, каравана с оружием или с боеприпасами подняло бы рейтинг американцев, безвозвратно его теряющих. Практически каждый их обстрел в последнее время несет за собой сообщение о гибели мирных жителей, женщин и детей; и даже правительство Карзая и сам президент уже возмущаются действиями американцев. В этом ущелье не может быть ни женщин, ни детей, и потому такой обстрел показал бы, что американцы чего-то стоят и даже иногда умеют воевать. За информацию о караване, которая напрямую должна попасть к людям, отвечающим за отыскание возможности продемонстрировать способности новой техники, они наверняка ухватятся. Просто не могут не ухватиться – испытания затянулись, а новых вариантов отработки положенного количества испытательных боевых стрельб представляется крайне мало. Талибы тоже научены жизнью и устраиваются поблизости от жилищ мирных граждан. Это в какой-то мере снижает риск бомбардировок и ракетных обстрелов. И хотя новые прицелы минометов, в частности, предназначены для использования даже в городских условиях, то есть там, где требуется повышенная точность попадания, риск после нескольких недавних скандалов слишком велик, и командование силами НАТО не санкционирует широкое применение нового оружия там, где это рискованно. Все-таки испытания есть испытания...

Трапециевидная форма ущелья позволяла в нужный момент с помощью направленного взрыва создать завал. Внешне все должно выглядеть так, будто мина попала в грузовик, груженный боеприпасами, тот взорвался, и в результате этого взрыва произошел обвал стен ущелья. В этом случае минометчики не сразу спохватятся, и охрана не сразу займет оборонительную позицию. Это даст возможность оперативной группе произвести стремительную атаку, при этом не переть в лоб на готового к обороне противника, а застать его врасплох – уверенного в своем успехе, расслабленного, находящегося в состоянии эйфории...

* * *

Группа Вельчанинова вернулась первой. Василий Юрьевич сразу же доложил результат осмотра:

– Подходящая площадка для минометной батареи в наличии всего одна. С любого другого места не будет возможности видеть, куда стреляешь.

– А если им и не нужно видеть? – спросил Кирпичников.

– В любом случае мешают скалы.

– Со всех сторон?

– Не со всех. Можно в сторону плато стрелять и без скал.

Владимир Алексеевич в раздумье почесал подбородок, покрывшийся за эти дни седоватой щетиной.

– Они могут выбрать другое место для умышленного создания усложненной обстановки. Это испытания. Условия не должны быть идеальными.

– Там тоже не идеальные условия. Но, исходя из совокупности всех составляющих, ни одно другое место не подходит. Вертолет поблизости может сесть только там. На всех других площадках, пригодных для выставления батареи, минометы придется тащить издалека через скалы. Это физически невозможно.

– Значит, единственная позиция?

– Единственная. Но обладающая одним существенным недостатком.

– Каким? – спросил Турумтай.

– Позиция от природы основательно укреплена. Готовые брустверы, просмотр во все стороны, прострел всех направлений. Штурмовать такую позицию – самоубийство.

– И что делать? – опять спросил иранский подполковник. – Переносить операцию в другое место? Это малореально. Чтобы найти подходящее место... На это уйдет целый месяц.

– Штурмы бывают разные, – холодно сказал Кирпичников. – Было бы что штурмовать. И с какой стороны идти на штурм...

И посмотрел на Вельчанинова, который слегка усмехался.

– Сам посмотреть, Владимир Алексеевич, не желаешь? – спросил подполковник. – Я понял, что ты придумал. Я сам принял такое же решение, и оно вполне реальное.

– Если ты все просмотрел, мне остается только согласиться с тобой. Я жду группу Денисенко. Ты, кстати, место для возможного американского наблюдателя не нашел?

– Только там же, на краю плато, рядом с площадкой для минометов. Если наблюдатель не боится высоты, он будет просто смотреть с обрыва.

– Хороший вариант. Я тоже поставил бы наблюдателя в таком месте.

К командирам подошла Ставрова.

– Разрешите доложить, товарищ полковник?

– Слушаю, Тамара Васильевна.

– Группа Денисенко возвращается. Старогоров определил место снизу, а я сверху нашла подходящую точку для выставления лазерной установки.

– Когда будете пробовать?

– Утром, во время тумана. Без тумана у нас ничего не получится.

– А бывает так, что туман не ляжет? – спросил Кирпичников Турумтая.

– Редко, но бывает.

– Гималай Кузьмич, у нас дымовых шашек хватит?

– Хватит, чтобы заполнить дымом все ущелье.

– Значит, дымовые шашки выставим заранее. Пусть Денисенко обеспечит их активацию. Будем работать.

– Будем работать... – повторил Вельчанинов, потирая ладони.