Старший лейтенант ехал по сложной ночной дороге, но при этом не забывал посматривать не только на саму дорогу, но и на монитор мультимедийной системы, куда выводились показания навигатора. И навигатор показал ему, что за следующим поворотом будет длительный прямой участок дороги, за которым последует въезд в районный центр. С одной детской поездки эта дорога Валидову не запомнилась, а по карте он маршрут предварительно не изучал, знал только направление, в котором ему следует ехать. Если первые два села оставались от главной дороги в стороне, то третье, главная административная единица этого горного района, было на пути, и там, как думалось, обязательно должен быть блокпост. Наличие блокпоста обусловливалось неспокойной, как официально говорилось, обстановкой в районе. Именно здесь, в пятнадцати километрах, если считать по горному серпантину, от села Тахчурмахи, хозяйничала банда Абдулмалика Валидова. В райцентр было всего два въезда, и оба должны обязательно контролироваться местными ментами или даже ОМОНом, откомандированным сюда откуда-нибудь из глубины России, поскольку такой небольшой, даже по горным меркам, райцентр собственного подразделения ОМОНа мог и не иметь. Прорываться через заслон или не прорываться, следовало решить заранее. Но именно то, что на посту могут оказаться омоновцы из России, и заставило Валидова сомневаться. При прорыве он вынужден будет открыть огонь на поражение, поскольку и по нему станут вести точно такой же огонь. А это уже лишние жертвы и лишний груз ответственности. С чьей стороны будут жертвы, он понимал. По сути дела, убивать пришлось бы своих, а это в планы Валидова не входило.

Перед поворотом он выключил не только фары, но и габаритные огни автомобиля и выехал на прямой участок дороги. Сто метров оставалось до предполагаемого блокпоста. Проехать эти сто метров можно было бы за секунды, но, преодолев около пятидесяти метров по дороге, идущей прямо вверх с небольшим уклоном, Гази Талгатович остановился, забрал оружие, поставил селектор на нейтральную передачу, вышел и с легким усилием подтолкнул «Порше Кайен». Автомобиль, неторопливо набирая скорость, стал скатываться задним ходом, слегка сворачивая в сторону обрыва. По расчетам старшего лейтенанта, он должен был вылететь с дороги до поворота. Так и произошло. Грунтовка, естественно, не имела бордюра, только метровый участок мелких камней между дорогой и – пропасть. Набрав скорость, внедорожник проскочил эту полосу без задержки и полетел с обрыва с нормальным ускорением свободного падения. Вскоре издалека раздался грохот, эхом отозвавшийся в ущелье. Валидов рассчитывал, что взрыв услышат на блокпосту и заинтересуются его источником, именно поэтому не нажал кнопку, чтобы выключить зажигание и заглушить двигатель.

Но взрыв произошел, хотя и с заметным опозданием, и не услышать его было невозможно даже глухому. Эхо достигло, наверное, самых дальних уголков ущелья. А уж вверх, где не было звукоизолирующих стен, звук поднялся тем более, и блокпоста, если таковой есть, достиг наверняка. Старший лейтенант, довольно хмыкнув, перебежал за группу больших камней, чтобы понаблюдать за дорогой. И сделал это вовремя, потому что со стороны села появился свет фар и донесся рыкающий звук автомобильного двигателя. Фары освещали дорогу далеко впереди, но быстро приближались. Судя по высоте света, это был грузовик. Только когда он проехал мимо, Валидов увидел, что это старый, уже почти везде снятый с вооружения, но до сих пор надежный «ГАЗ-66», способный, как танк, преодолевать любые препятствия, не боящийся ни грязи, ни ям, в которые проваливались легковые автомобили. В кузове сидели несколько человек с автоматами наизготовку и внимательно смотрели в темноту вокруг дороги, готовые огрызнуться автоматными очередями на любую угрозу со стороны.

По большому счету, такое проявление любопытства чревато последствиями. Ну, бросил бы кто-то гранату в ущелье, организовал бы на дороге засаду, и поездка обернулась бы гибелью группы. Бойцы на посту действовали непрофессионально. Следовательно, это были именно омоновцы. В худшем случае местные менты. Но разобрать в темноте ночи, кто там в кузове, было сложно.

Грузовик остановился там, где из глубины ущелья поднимался к дороге свет горящей машины. Бойцы выпрыгнули из кузова и подошли к краю обрыва. Слышно было, что матерились они по-русски, правда, в кавказских языках тоже есть ругательства, но не такие смачные, и потому матерятся на Кавказе всегда по-русски. А слов разобрать было невозможно, не настолько громко разговаривали они между собой, чтобы понять, на каком языке идет разговор. Значит, выяснить, кто стоит на посту, в такой ситуации не удастся. Да и необходимости особой в этом не было. Воспользовавшись тем, что машина прошла вниз беспрепятственно, следовательно, для оставшихся на посту ситуация видится спокойной, Валидов вышел на обочину и двинулся в сторону райцентра. Пока это был безопасный маршрут. Когда машина начнет урчать двигателем, чтобы развернуться на узкой дороге, он обязательно услышит и будет иметь время спрятаться за камнями или просто залечь где-то под скалой. Так и получилось. «ГАЗ-66» возвращался, и Валидов даже голову поднял, чтобы услышать разговор в кузове. Там разговаривали достаточно громко, но ни одного знакомого слова Гази Талгатович не расслышал, словно в кузове ехали иностранцы. Хотя, если разобраться, для него уже и не важно было, кто там дежурит на блокпосту.

Еще не успела за грузовиком осесть дорожная пыль, как Валидов снова пошел в прежнем направлении. Как он будет проходить через блокпост, старший лейтенант пока не представлял, но не сомневался, что сумеет проскользнуть незамеченным. А если и замеченным, то и в этом нет ничего страшного. Может быть, даже лучше, если он как-то отметится и даст возможность бойцам блокпоста сообщить майору Мухаммадгафурову, что старший лейтенант спецназа здесь уже был и попросил передать майору горячий привет. Возможно, даже имеет смысл намеренно «показаться» бойцам поста, но только после того, как будет произведена разведка и определятся пути отхода, иначе в незнакомой местности не трудно и в ловушку угодить…

* * *

Только после приближения блокпоста, – а это стало понятно по маленькому окошку бойницы, из которой торчал пулеметный ствол, – Гази Талгатович начал готовиться к возможному бою. Хотя сразу вступать в бой не намеревался и вообще еще не решил, что точно следует делать. То ли показаться, грубо говоря, «зарегистрироваться» на блокпосту, чтобы бойцам было о чем доложить по инстанции, то ли просто пройти мимо и уже потом наблюдать за действиями майора Мухаммадгафурова, когда тот с группой своих бойцов пожалует в село. А пожалует он обязательно, даже из госпиталя сбежит, если его туда затолкают всеми правдами и неправдами, но поедет на поиски старшего лейтенанта Валидова. Страх заставит его так поступить, страх за собственную шкуру.

Наверху, за двадцать метров от блокпоста, открывалось место достаточно открытое. Здесь было намного светлее, чем на дороге, и уж, конечно, несравненно светлее, чем внизу, в долине, где все еще горел взорвавшийся внедорожник. Скорее всего после взрыва и возгорания уже невозможно разобрать, какого цвета был внедорожник, а после удара о дно ущелья невозможно даже понять, внедорожник там лежит или простая легковая машина. Пламя съест все следы марки. Наверняка спуск на дно ущелья где-то существует. И, если это не очень далеко, любопытные доберутся до места аварии, но едва ли что-нибудь найдут. Менты-то доберутся обязательно. Это их работа. Спуститься вертолетом они не смогут, слишком уж близко стоят одна от другой стены ущелья. Но узнают, где есть проход, и обязательно доберутся. Тот же майор Мухаммадгафуров постарается убедиться, что это не его любимая машина разбилась и сгорела. Наверняка в голове майора, если она может думать после полученных ударов, суетятся мысли о судьбе его «Порше Кайена». И пока майор не убедится, что внизу лежит в виде груды обгоревшего металла то, что он так любил и лелеял, он будет верить, что с его машиной все в порядке. Менты, спустившись в ущелье, осмотрят эту груду металла, убедятся, что останков старшего лейтенанта там нет, и поймут, что его следует усердно искать где-то в округе.

Но все это будет позже. Пока же Валидову предстояло пробраться мимо блокпоста, за которым, метрах в сорока, начинались первые дома райцентра, что наглядно показывал уличный фонарь. И этот райцентр тоже требовалось миновать ночью, и, желательно, минуя участки, освещенные фонарями. Конечно, местное население к сидящим на посту бойцам относится не слишком лояльно, тем не менее всегда найдется кто-то, кто может выдать неизвестного человека с оружием, появившегося рядом с селом. Вообще-то, скорее всего, его примут за федерала, поскольку мундир свой старший лейтенант не сменил на гражданский костюм и вся его экипировка полностью соответствовала экипировке бойца Российской армии. Но все равно лучше ночью пройти мимо райцентра и двинуться дальше, в Тахчурмахи, где есть возможность найти временное пристанище. А там уже и брат подоспеет и другое пристанище предоставит.

В принципе, обойти блокпост труда не представляло. Глубокий кювет по другую сторону дороги, как казалось, никем не охранялся, да и смешно было бы выставлять пост в нескольких метрах от блокпоста. Но что в таких случаях делается, старший лейтенант знал прекрасно. И не опасался встречи с выставленными препятствиями. Нырнув в кювет, он пополз, но пополз не так, как учил ползать своих солдат, а с повышенной осторожностью, перед каждым моментом передвижения тщательно исследуя пространство перед собой. Его усилия, его внимательность, осторожность и знание ситуации оказались не напрасными. Дважды на коротком отрезке пути были выставлены «растяжки». Скорее всего, они не дублировали одна другую, а только перекрывали движение, каждая в своем направлении. Кто будет двигаться кюветом сверху, для того одна «растяжка», кто снизу пожалует, для того вторая. Хотя вполне вероятен и вариант, при котором две «растяжки» ставятся неподалеку одна от другой. Здесь акцент делается на свойства человеческой психики. Обнаружив первую, человек расслабляется, теряет внимание и в состоянии некоторой эйфории подрывается на другой. Но Валидов бдительность не потерял, потому что сам учил своих солдат ставить парные «растяжки». К тому же здесь ему помогала сама природа. Ставить «растяжку» в глубине кювета – это малоэффективно, потому что за первым бойцом могут передвигаться другие, и если первый подорвется, он других собой прикроет. Осмотревшись, Гази Талгатович увидел две ветки деревьев, нависающие над кюветом. Устанавливать гранату в листве было очень удобно. Осколки в этом случае будут поражать сверху, и никто никого прикрыть не сможет. Обдумав это, старший лейтенант уже знал, где искать «растяжки». Так оно и оказалось.

Снимать такую систему защиты было ни к чему. Это и опасно, и хлопотно, и вставать пришлось бы в полный рост, чтобы гранату с ветки снять, и потом гранаты требовалось куда-то бросать, чтобы уничтожить, поскольку кольцо с них уже сорвано, а предохранительный рычаг держится только на проволоке. Валидов поступил проще: на четвереньках осторожно перебрался через проволоку, протянутую внутри травы, и продолжил путь. В двадцати метрах от блокпоста, уже по другую его сторону, старший лейтенант встал на ноги и осмотрелся. Света в окнах не было. Соображают, что свет в бойнице – мишень для снайпера или гранатометчика. Конечно, далеко не каждый гранатометчик в такую мишень попадет, но есть спецы, стреляющие из гранатомета предельно точно.

До блокпоста было такое же расстояние, как до ближайших домов на освещенной улице. Прислушавшись и убедившись в видимой безопасности, хотя и возможную скрытую угрозу тоже подразумевая, старший лейтенант пошел в сторону села. К его неудовольствию, пришлось долго идти вдоль заборов, прежде чем он сумел добраться до первой улицы. Но улица уводила его в сторону от нужного направления. Пришлось пройти еще длинный квартал, но следующая улица опять вела туда же, куда и первая. Кажется, районный центр был построен по московскому принципу. Имелся центр, площадь с административными зданиями, и от нее расходились радикальные линии-улицы. Плохо, что у него не было карты. Однако такие карты должны быть у бойцов на посту. Неплохо бы у кого-то из бойцов поста позаимствовать планшет с картой. Это был, наверное, единственный способ обрести возможность к ориентации.

Старший лейтенант решительно развернулся на сто восемьдесят градусов, словно получил стандартную команду «кругом», и так же решительно зашагал обратно в сторону блокпоста. Чувствовал он себя достаточно уверенно, потому что хорошо знал, как такие посты выстраиваются. Как правило, из тяжелых бетонных блоков сооружается сам пост, причем блоки ставятся даже без раствора и держатся один на другом исключительно за счет собственного веса. Как-то говорили про испытания блокпостов на прочность. Пробовали своротить это сооружение сначала грузовиком, потом колесным трактором. Не получилось. Подогнали большой гусеничный бульдозер. Он своротил. Справился с задачей и танк. Но бульдозер не имеет бронированной защиты, приближается слишком медленно, и его легко уничтожить. Танками же бандиты пока, слава богу, не успели обзавестись, иначе дело обстояло бы хуже. На блокпосту бойцы чувствуют себя достаточно защищенными. Обычно там дежурят четыре или пять человек. Неподалеку, если есть какое-то сооружение, напоминающее дом, его используют под казарму. Если такого сооружения поблизости не имеется, подгоняют пару-тройку строительных вагончиков, в которых можно разместить взвод, или просто ставят палатки. Около жилого городка всегда выставляется часовой. Вот до часового старший лейтенант Валидов и собирался добраться. Хотя точно еще не решил, что нападать нужно именно на часового. Он так и не понял окончательно, кто несет службу на блокпосту, местные менты или прикомандированные омоновцы. Если менты, у них может и не быть при себе карт. Омоновцы, особенно если они приезжие, как правило, все носят офицерские звания или хотя бы звания прапорщиков и старших прапорщиков. В таких званиях носят на себе все, что входит в оснастку, все, что можно пристегнуть к портупее, в том числе и стандартный офицерский планшет, в котором обязательно должна быть карта.

По дороге в сторону блокпоста Валидов дважды поднимал бинокль. Но он был простой, без тепловизора и без прибора ночного видения, поскольку единственный во взводе бинокль с тепловизором остался у старшего сержанта Кологривцева, а увидеть в простой бинокль что-то ночью весьма проблематично. Но проблему помогла решить луна, которая на короткое время вышла из-за высокой части хребта. И хотя она вот-вот должна была скрыться за второй такой же высокой частью, этого времени Валидову хватило для того, чтобы рассмотреть сначала сам блокпост, а потом палаточный городок, состоящий из трех больших жилых палаток, такой же большой палатки-кухни, над которой поднималась труба, и скромной по размерам, видимо, штабной палатки. Удалось рассмотреть даже часового, ежившегося от ночной прохлады и ходившего вокруг городка, засунув руки в рукава бушлата. Вообще-то замерзнуть ночью немудрено, потому что на высокогорье ночи всегда прохладные. Сам же старший лейтенант прохлады не ощущал, так как постоянно находился в движении.

С диспозицией противника и мысленным планом действий все было ясно. А уж подобраться к часовому так, чтобы он ничего раньше времени не услышал, это вообще дело спецназовской техники, которой старший лейтенант давно и прочно владел как профессионал. Где ползком, где перебежками он сократил дистанцию и вышел на участок возможного нападения на часового. И даже большой камень-валун нашелся, за которым легко можно было боевого слона спрятать. Однако сразу напасть Валидов не решился, потому что часовой несколько раз на часы посматривал, похоже, его должны вот-вот сменить. Лучше сейчас потерять несколько минут, но сэкономить два часа до следующей смены. Темнота мешала рассмотреть часового, однако стало понятно, что это никак не местный мент, а омоновец, причем, судя по походке, не самый молодой. И планшет у него на бедре тоже висел. Однако Валидов все еще не спешил, и, как оказалось, не зря, потому что, открыв полог одной из палаток, вышли два человека, один из них светил под ноги фонариком. Это был разводящий со сменой. Но никаких уставных докладов сказано не было. Состоялся только обмен несколькими фразами, произнесенными на ходу, и сдавший пост часовой уже нырнул в палатку. Но Гази Талгатович, вслушивающийся в слова в надежде что-то про себя услышать, опять не сумел понять ни слова. Вывод был прост. Эти омоновцы прибыли на Северный Кавказ из какой-то другой республики и разговаривают на своем языке. Кажется, где-то был разговор о погибших омоновцах из Башкирии. Машину, кажется, расстреляли. Может быть, эти оттуда же, может, из другой республики, это суть дела не меняет, карта района нужна в любом случае.

Новый часовой, небольшого роста, похожий на надутый шарик, бодро прошел круг по мизерному палаточному городку. Разводящий постоял перед палаткой, покурил и ушел спать или заниматься какими-то своими делами. Валидов опять не стал спешить, потому что после сигареты человек обычно сразу не засыпает и любой шум может привлечь внимание. А будет шум или нет, это не воля одного только нападающего, но и воля того, на кого нападают. Старший лейтенант хорошо помнил случай, когда он сам и трое его солдат пытались «снять» часового у базы бандитов. Часовой оказался настолько крепким физически, что не реагировал ни на какие удары. А каждый из этих ударов мог бы свалить нормального человека стопроцентно. Это дало повод понять, что рассчитывать на «отключающий» удар следует не всегда, хотя и отказываться от этих ударов тоже неразумно.

Часовой прошел еще три круга. Дольше ждать уже не имело смысла, да и время поджимало. Дождавшись, когда часовой скроется за жилой палаткой, Валидов проскользнул тенью за палатку-кухню и притаился за углом, дожидаясь звука шагов. Часовой, похоже, научился здорово ходить строевым шагом, даже на посту от этой привычки шлепать подошвой по земле отучиться не мог, и слышно его было хорошо.

А за такую походку на посту обязательно следовало наказывать…