– А что вы видите дальше? – спросил скромно и настороженно.

– Я пока не вижу ничего дальнейшего, что можно было бы назвать конкретными фактами или хотя бы умозаключениями. Но именно конкретными...

– Я тоже добрался только до этой точки, – согласился Андрей.

Александр посмотрел на одного, на другого – они вполне серьезны. Тогда он продолжил:

– Поскольку зараженный СПИДом героин прибыл из Чечни, мы можем смело сделать вывод, что Али по национальности чеченец. Но с Султаном разговор о приезде серьезного человека из дома идет так, что я взял бы на себя смелость предположить, что Султан представляет другую диаспору. Скорее всего, он азер.

– Почему именно азер? – не понял Андрей. – Только кавказский акцент? А если, скажем, дагестанец?

– Здесь уже работает моя личная информация. Цыгане-рабовладельцы, против которых мы проводили операцию, сбывали свой товар через азеров. И именно азеров могли попросить избавить их от капитана и подполковника. У азеров не нашлось приличных киллеров. Те, что подвернулись под руку, не смогли справиться с делом. Одного застрелил я, второй испугался и хотел бежать, а когда его задержали, повесился сам или был повешен с помощью той же азерской группировки и купленных ментов в аэропорту. Азер Султан, чтобы выполнить обещание, обращается к чеченцу Али, поставляющему ему героин. Остальное вам известно...

Теперь начнем размышлять дальше. Это касается «серьезного человека из дома». Эта фраза еще раз подтверждает мое мнение о двух группировках различных диаспор. Иначе Али назвал бы человека. Но здесь еще обращает на себя внимание тон сказанного. Али наверняка хочет этим подчеркнуть, что Султан знает человека, который прибыл, но не должен знать по соображениям, скорее всего, безопасности. Это элемент хвастливости, присущий всем кавказским народам. Им надо показать свою значимость.

– Есть такой элемент, – согласился Тобако. – Я по своей работе в Поти хорошо его знаю и стараюсь при возможности использовать. Грубо говоря, я бы охарактеризовал его, скажем, по советским еще меркам, как невозможность для грузина ездить на «Запорожце». Не престижно, значит, невозможно...

– Пусть так. Я поверю вам как специалистам, – согласился Костромин. – Продолжайте, Саша.

– Теперь я подошел к парадоксу.

– Парадокса пока не вижу вообще, – сказал Тобако.

– Тем не менее он есть. И это чисто национальный чеченский парадокс. Давайте попробуем понять, что за личность перед нами, что представляет собой Али? Это простой бандит, принимающий заказы для своих киллеров? Отнюдь. Бандитам не платят по пять миллионов баксов. Им просто не доверят столько, потому что бандит всегда ходит на грани провала. И сам пропадет, и других за собой потянет. При серьезном бизнесе с бандитами связываются только в случае крайней необходимости. Значит, Али просто иногда дает своим боевикам подработать, посылая их по чужим заказам. И по своим посылает по мере необходимости. Иначе ему просто не нужны были бы боевики. А в остальном это серьезный бизнесмен.

Итак, мы имеем серьезного бизнесмена, имеющего достаточно сильную вооруженную группировку. Что может представлять собой такой человек – сильный, уверенный в себе, добившийся права командовать другими? Для него самое большое унижение – выполнять чужие команды. Это национальная черта характера. И вдруг приезжает из дома «серьезный человек». Настолько серьезный, что Али вынужден, в нарушение собственного слова, которое он очень ценит, как всякий кавказец, прекратить работу киллеров, охотящихся за мной, и передать этому другому человеку. Али, выполняя эти действия, терпит унижение. В этом и есть парадокс! Что это может значить? Это может значить одно – во-первых, он побаивается действий приезжего, во-вторых, он побаивается самого гостя. Что тогда должен представлять собой гость? Али не рискнул назвать его имя. Но говорил так, будто Султан его знает. Но Султан, как я думаю, азер. Знать он может величин российского масштаба. Отсюда я предполагаю, что этот гость находится в федеральном розыске. А если мы свяжем партию зараженного героина, которую отправляет в Москву Руслан Салдуев, и появление человека, которому вынужден подчиниться Али... Вот потому я и берусь утверждать, что в Москву заявился сам Руслан Салдуев...

– Это логично, но это из области фантастики... – сказал комиссар. – Салдуев, хотя и психопат, не настолько глуп, чтобы совать голову в петлю.

– Он хвастлив! – сказал Тобако. – Это известно всем. И чтобы иметь возможность хвастать, может пойти на такой риск.

– Это одно... – сказал Басаргин. – Хвастлив, это верно. И рисковать любит. Это тоже верно. Однако дело совсем в другом, и я вам это расскажу чуть позже. Дело более интересно, чем вам кажется.

Тобако с Костроминым опять переглянулись. У них тоже возник вопрос – не хвастлив ли капитан? Но, судя по отзывам и рекомендациям руководства, им следовало только радоваться приобретению такого сотрудника.

– А сейчас я хочу до конца выяснить первый вопрос – кто такой Али...

– Что значит – выяснить? – спросил Костромин.

– Я хочу узнать его фамилию.

– Даже так! – воскликнул Андрей. Удивление и восхищение в его глазах было неподдельными.

– Именно так, – продолжил Александр. – Значит, мы имеем данные, что Руслан Салдуев доставляет в Москву большую партию раствора героина. Что такое раствор героина? Это, насколько я знаю, ампулы, готовые к употреблению. Цена значительно выше, чем у порошка. В том числе и из-за сложностей транспортировки. Не занимаясь постоянно организацией наркомаршрутов в Россию, будет ли рисковать Салдуев таким дорогостоящим товаром? Нет. Он будет искать более легкие и более скрытые пути. Помните, как возили в Москву гексоген?

– Под видом сахара.

– Точно. Именно под видом сахара. Маскировка. Как удобнее всего везти жидкий героин?

– Ампулы! Под видом лекарств.

– Лекарства не производятся в Чечне. Лекарства из России в Чечню отправляются. Поэтому ампулы можно и отбросить. Везти будут жидкость.

– Водка.

– Вот это уже самый верный вариант, всего с двумя проколами. Первый – в Чечне не производят сейчас водку. Что можно использовать? Дагестанскую водку. Она в России пользуется заслуженной популярностью. В Дагестане производят в самом деле качественную водку. Может Салдуев использовать дагестанский транзит?

– Может. У него в Дагестане прочные связи, – ответил Тобако.

– Вот и способ доставки.

– А второй прокол? – спросил Костромин, все больше удивляясь и заинтересовываясь выкладками Басаргина.

– Второй прокол – в Москву не пускают дагестанскую водку.

– Кто не пускает?

– Местная водочная мафия.

– И как этот вопрос можно решить?

– Только обратившись напрямую к члену водочной мафии, земляку-чеченцу, который не посмеет отказать.

– В этом случае машину пропустят?

– Могут пропустить. Но могут и не пожелать это сделать. Ни к чему им показывать нестандартные действия. Гораздо проще доставить фуру с водкой в какой-то недалекий от Москвы город – Тула, Рязань или что-то еще такое же недалекое. Ящики с героином должны быть маркированы. Их заберут оттуда.

– Допустимо, – согласился Костромин. – И даже логично. Но мы говорили о личности Али...

– Насколько я знаю авторитетных представителей чеченской диаспоры, входящих в водочную мафию, это Али Алимханов. Другого Али там нет.

– Ты абсолютно уверен в том, что говоришь? – спросил Костромин.

– Включите карту Москвы для второго разговора. Точка покажет или офис Али в Китай-городе, где-то в Златоустовском переулке, или казино на Волгоградском проспекте. Не на самом проспекте, но рядом с ним.

Комиссар усердно защелкал мышкой.

– Да. Рядом с Волгоградским проспектом. Какое-то отдельное здание. Не могу сказать, сколько этажей... У здания свой двор с машинами, рядом автостоянка...

– Это и есть казино Али Алимханова.

Пауза висела в воздухе больше минуты.

– Саша, ты меня просто удивляешь... – сказал Костромин. – Я слышал много о твоих способностях делать выводы. Но и предположить не мог такого. По этому поводу предлагаю всем перейти на «ты».

– Я согласен, – сказал Александр, – однако я не рассказал вам еще самого главного...

В дверь позвонили.

– Это Доктор, – сказал Тобако. – Я открою. Без меня не продолжайте...

Он вышел к двери и через минуту вернулся вместе с Гагариным.

– Я вам сейчас таких страстей нарасскажу... – сразу сообщил Доктор.

– Подожди. Мы не дослушали рассказ о других страстях, – усмехнулся Андрей. – Послушаешь, про свои страсти забудешь. Продолжай, Саша... Мы тебя слушаем...

– Как так, – спросил Доктор. – Вы перешли на «ты», а меня в свою компанию не приглашаете? Я вам разве совсем чужой человек?

– Приглашаем, – согласился Александр. – Но я продолжу, пока мысль движется в нужном направлении. Итак, мы остановились на том, что я хотел сообщить о самом главном. О цели приезда в Москву Руслана Салдуева.

– Салдуев в Москве? – удивился Доктор.

– Саша уверил нас, что это так. И вполне доказательно. Мы вынуждены поверить его логике. Ты бы тоже поверил, если бы слушал с самого начала. Продолжай, Саша, продолжай...

– Мы уже говорили сегодня о хвастливости Руслана Салдуева. Да, я согласен, при его склонности к неадекватной оценке собственной значимости поездка в Москву явилась бы поводом для многочисленных интервью. Он большой любитель давать интервью. Тем не менее он не настолько рисковый человек, чтобы позволить себе такое. Более того, я не побоюсь утверждать, что он труслив. Это я знаю из собственного опыта чеченской командировки. Мы тогда обложили небольшую группу – десять человек из его отряда. Нас было всего около взвода. А он с двадцатью боевиками был, как потом выяснилось на допросах пленных, у нас за спиной. И мог бы атаковать, чтобы выручить своих. Силы были бы равны, но мы оказались бы в этом случае в окружении – под кинжальным огнем. Но Салдуев боялся, что к нам уже идет подкрепление. Оно и правда шло, но пришло только полтора часа спустя. И Руслан бросил своих, ушел в горы, не ввязываясь в бой. Из этого случая я вполне имею право сделать вывод, что он слишком уж рисковать не любит. Тем не менее в Москву приехал. Только для того, чтобы проконтролировать прохождение раствора героина? Нет. Он мог бы прислать верного человека, который не находится в розыске, и тот выполнил бы всю работу самостоятельно. И деньги бы привез. Значит, у него есть какая-то более конкретная и, несомненно, более стоящая цель, чем «баловство» с героином. Потому что в сравнении с другим это и есть баловство, хотя и достаточно страшное.

– С чем «с другим»? – переспросил Костромин.

– С «тибетцем»...

– Та-ак... – протянул в раздумье Андрей. – Мы и на «тибетца» выходим... Совсем распрекрасно. Слушаем, Саша, слушаем...

– Я лично вижу только одну причину появления Руслана Салдуева в Москве: желание принять участие в аукционе Стаса-химика. И даже могу предположить такой вариант, что, если Салдуева сильно заинтересует «тибетец», то он и от собственно аукциона откажется. Он – просто абрек, а не деловой человек. Он пожелает выкрасть или самого Стаса, или человека, который приобретет эксклюзивное право на производство «тибетца», вместе со всей документацией. Тратить же деньги на покупку – это выше душевных сил абрека и совершенно не соответствует его характеру, насколько я могу судить по его психограмме, составленной психологами ФСБ.

В качестве подтверждения своей версии я могу порассуждать еще над одним фактом. Если помнится, нам сообщали, что Стас-химик распространял среди конкурентов на приобретение «тибетца» однопорциевые образцы продукта.

– Да. У нас есть такие данные.

– У меня даже есть конкретный рассказ о действии препарата, – сказал Доктор. – Именно это я хотел рассказать. Я сегодня встречался с Али аль-Кайданом...

– Еще один Али... – сказал Басаргин.

– Что? – не понял Доктор.

– Мы только что говорили о другом Али – об Али Алимханове. Теперь на горизонте появляется другой...

– Да... – сказал Доктор слегка рассеянно. – Нам удалось добыть списки всех иностранцев, проживающих в настоящее время в гостиницах Москвы. К сожалению, только в гостиницах. ФСБ не располагает другой информацией или не пожелала нам ее дать. Но в этих списках я встретил знакомое имя и справедливо предположил, зная, что это за человек, что он приехал именно на аукцион. Я нашел его, случайно встретившись в ресторане. И стал сам про аукцион рассказывать. Только тогда и узнал, что мои предположения верны. Кайдан поинтересовался у меня результатами испытаний. Я не знал точно, о чем идет речь, и ответил двусмысленно. Он ничего не понял. Но сам рассказал, что дал наркотик человеку. И в трансовом состоянии приказал тому, памятуя мой некогда имевший место рассказ, добыть к определенному дню печень катрана[16]. Человек на следующий день ничего не помнил о катране – Кайдан проверил это. Однако строго в определенное время принес Кайдану требуемое. Кайдан неожиданной встрече был весьма рад, но его беспокоит аукцион. Должно быть, чувствует нехватку средств. Он очень осторожно стал задавать наводящие вопросы относительно моего финансового состояния. Я тоже делал кислую физиономию. Думаю, его это устроило, и в следующую встречу он предложит мне войти в долю. То есть закупать право на производство вместе и делить прибыль. Но я отвлек тебя от темы. Я только подтвердил сказанное. Стас рассылал образцы для пробы.

– Да, – продолжил Басаргин. – Насколько я могу понять личность Салдуева и вообще личность чеченцев, они не имеют склонности к детским играм в «цветик-семицветик». Помните такую сказку? Девочка по пустякам разбазарила волшебные свойства. Для Руслана свойства «тибетца» являются волшебными. И он не пожелает тратить это на пустяк, как Кайдан. И испытывать «тибетца» он приехал в Москву.

– Это возможно... – согласился Андрей. – Значит, следует ждать взрыва в людном месте. Необходимо предупредить ФСБ.

– Я не думаю, что это должен быть взрыв в людном месте. У меня есть некоторые предположения, связанные опять с любовью Руслана к хвастовству.

– Слушаем, – сказал Костромин.

– Я был в командировке в Чечне, когда Руслан Салдуев заочно приговорил к смерти генерала спецназа МВД Валентина Сомова. Выступая по местному телевидению, Сомов публично разорвал это письмо и пообещал лично поймать Салдуева. Скоро, однако, Сомов заболел, кажется, гепатитом и был отправлен в госпиталь в Москву. Я думаю, что именно уничтожить Сомова, то есть привести собственный приговор в исполнение, и собирается Салдуев. Именно для организации этой акции он забрал у Али Алимханова двух киллеров-боевиков.

– Ну, не им же Руслан будет вводить наркотик. У него должна быть на руках только одна порция.

– Киллерам трудно подобраться к генералу. Впрочем, если подбираются к офицерам ФСБ, то подберутся и к Сомову. Но это будет не так красочно. Я думаю, что взорвать Сомова должен кто-то из близких ему людей, кто-то из членов семьи. Можно ли каким-то образом выйти на генерала?

– Я могу позвонить заместителю министра МВД, – сказал Костромин.

– Сделай, Стас, сделай это быстрее... – сказал вдруг Андрей. – Я вчера встретил на улице одного старого знакомого. Он сейчас работает в штабе спецназа МВД, а раньше служил в «Вымпеле». Он говорил про какое-то торжество, какое-то пятидесятилетие... Я пропустил мимо ушей... Но...

Костромин протянул руку и снял трубку с факса. Набрал номер по памяти, всего лишь несколько секунд вспоминая. Ответили сразу.

– Мне нужен Виктор Иванович, – сказал в трубку. – Комиссар Костромин из Интерпола спрашивает.

Очевидно, секретарша или адъютант стали докладывать заместителю министра. Костромин нажал на кнопку спикерфона, чтобы все слышали разговор.

– Слушаю, Станислав Сергеевич... – раздалось через несколько секунд. – Вы в Москве?

– Да. В Москве.

– Увидимся? Есть вопросы?

– Относительно «увидимся», сказать не могу. Я завтра или послезавтра улетаю в Великобританию, а до этого следует сделать уйму дел. А что касается вопросов... Есть у вас такой генерал спецназа Валентин Сомов.

– Есть у нас такой генерал, Валентин Григорьевич Сомов. Отличный мужик, между прочим. Могу с чистым сердцем вам рекомендовать. Очень честный, принципиальный. И один из лучших боевиков. Три командировки в Чечню. Куча орденов. Прекрасно проведенные операции. Предельно жесткий, но при этом умный и расчетливый. Я только вчера писал на него приказ...

– Что за приказ?

– О материальном поощрении в связи с пятидесятилетием. Ему сегодня пятьдесят. А по физическим кондициям на тридцать тянет.

Костромин переглянулся с сотрудниками.

– Как мне найти его?

– Он сейчас отдыхает по болезни. Гепатит, что ли, в Чечне подцепил... Из госпиталя уже вышел, взял отпуск. Должен быть дома. А что он вам понадобился?

– По нашим данным, сейчас в Москве находится Руслан Салдуев. Одна из целей его приезда – устроить теракт против Сомова.

– Так-так... Я сейчас позову человека из следственного отдела...

– Не надо. Мы работаем по этой теме своей группой. Мне нужен только сам Сомов. Дайте мне его телефон.

– Минутку... – очевидно, заместитель министра листал список. – Нашел. Записывай...

Записывать Костромин не стал, полагаясь на свою память и память сотрудников.

– Кстати, как и где собираются провести теракт?

– Я думаю, что во время торжества.

– Я тоже среди приглашенных...

– Если вам не трудно, позвоните Сомову и предупредите о моем звонке. Чтобы отнесся к нему не как к шутке сослуживцев, которых он пригласить забыл.

– Прямо сейчас позвоню. Он должен быть в такой день дома. Можете звонить ему через пять минут. Если что, как вас найти?

Костромин продиктовал номер своего «сотовика». Заместитель министра повторил номер для проверки.

– Я звоню...

На этом они разговор и закончили.

– Ну вот... – засмеялся Доктор Смерть. – Испортили человеку праздник. Готов поспорить, что теперь этого замминистра никакими калачами не заманить в гости к генералу Сомову. Я это по голосу почувствовал.

Через минуту раздался звонок «сотовика» Костромина.

– Слушаю, – ответил комиссар. – Да-да, Валентин Григорьевич. Это я. У меня есть к вам срочный и серьезный разговор. Я хотел бы подъехать. Да. Только сначала скажите, кто из ваших домашних выходил сегодня из дома. Дочь? Вернулась? А когда вернется? Хорошо. Мы сейчас к вам едем. Говорите адрес...

Комиссар убрал трубку.

– Так... Саша, ты сейчас вводишь в курс дела Доктора. Все, что ты насоображал по поводу инфицированного героина. Доктор, ты сразу включаешься в работу. Берешь Али Алимханова под полный и жесткий контроль. Разрешаю использовать резервную сеть с первого по седьмые номера. Остальных пока оставь до востребования, но предупреди о повышенной готовности. После отъезда Доктора ты, Саша, дежуришь у компьютера. Доктор покажет, как работать с программой. Это несложно. Тридцать слов объяснения. В крайнем случае, всегда можно заглянуть в «Help». В компьютере установлен переводчик «Promt». Разберешься... Там пока прослушиваются три номера. Отслеживай все. Спутник автоматически продолжит цепочку, если потребуется. А мы с Андреем поехали к генералу. Андрей у нас штатный сапер группы. Но по дороге попросим сапера еще и в ФСБ. Пусть пришлют.

– Одну минутку... – задумчиво остановил уходящих Басаргин. – У меня новая мысль появилась, дублирующая. Это не обязательно должна быть дочь. Если с дочерью получится провал, необходимо будет поставить пост у подъезда генерала и «прозванивать» всех приходящих на юбилей, невзирая на звания. Салдуев способен использовать и гостей, и даже жен гостей. Придется повозиться.

– Тогда мы просто передадим дело в производство ФСБ... – ответил комиссар.

Они вышли.