Берта подкатила на такси ровно в девять тридцать. Вид у нее был довольно озабоченный. Она подошла к нашей машине и обратилась к сыщику:

– Через полчаса вас сменят. Позвоните мне перед пятью часами, и я скажу, нужно ли вам работать этой ночью.

– Спасибо, – ответил он.

– Пока мы будем в гостинице, вы можете сходить умыться. В это время она наверняка не уйдет.

– Спасибо, – сказал детектив и добавил с улыбкой: – Я уже успел умыться. Лэм на время подменил меня сегодня утром.

Берта оглядела меня с ног до головы:

– Дональд, как ты все успеваешь?

Я не стал тратить силы на ответ.

Берта снова повернулась к сыщику:

– Подъезжайте ко двору гостиницы и скажите своему напарнику, что его скоро сменят. Пусть он тоже позвонит мне часов в пять. Машину агентства оставите здесь, перед гостиницей. Как дела, милый? – спросила она меня.

– О’кей. А что у вас нового?

Мы пошли через улицу ко входу в гостиницу. Берта явно избегала моего взгляда.

– Рассказывайте, не теряйте времени. Какие новости?

– Пришла телеграмма из бюро статистики.

– И что в ней?

– Амелия Селлар в феврале 1922 года вышла замуж за Джона Вилмена. Она не разводилась. В бюро нет записи ни о смерти Амелии, ни о смерти Джона Вилмена. Куда это приведет нас, Дональд?

– Прямо в гостиницу «Ки-Уэст», – ответил я. – И нам предстоит лихая работенка.

– Что мы ей будем говорить?

– Это будет зависеть от того, как она нас примет. Предоставьте инициативу мне, а потом постарайтесь подыграть. Я очень много думал об этом. Скорее всего, именно сегодня они хотят захлопнуть капкан. До выборов осталось ровно столько времени, чтобы новость успела распространиться по городу. А ни на какое опровержение времени уже не будет.

– Ты завтракал? – спросила Берта.

– Да.

Сидевший за столом портье приветствовал нас улыбкой. Я кивнул ему и прошел к коммутатору. Фрида Тарбинг равнодушно посмотрела на меня.

– Позвоните, пожалуйста, миссис Линтиг, – попросил я, – и скажите, что ее почтенный племянник ожидает в холле. Только, пожалуйста, звоните очень тихо. Я не хотел бы беспокоить ее, если она еще спит.

В глазах Фриды Тарбинг мелькнуло понимание.

– Тихо звонить? – спросила она.

– Очень тихо.

– Понимаю, – кивнула девушка.

Портье скользнул по мне взглядом и отвернулся. Фрида Тарбинг, не переставая работать на коммутаторе, сказала мне уголком рта:

– Вы действительно хотите, чтобы я позвонила?

– Нет.

Она снова повысила голос:

– Миссис Линтиг сказала, чтобы вы зашли к ней. Она остановилась в номере 43-А на четвертом этаже.

Мы с Бертой Кул зашли в лифт, и черный мальчик-лифтер поднял нас на четвертый этаж. В этой гостинице чувствовался шик. Обслуживание было бесшумным и быстрым.

Мы подошли к номеру 43-А, и я постучал в дверь.

Почти сразу за дверью послышались шаги. Я посмотрел на Берту:

– Сегодня именно тот день. Она уже встала и собралась. Видимо, хочет ехать в Санта-Карлотту, чтобы быть там к обеду. Сегодня вечером они дадут делу огласку.

Дверь открылась. На пороге стояла та самая женщина, которую я видел в Оуквью. Она, нахмурившись, рассматривала нас, потом вдруг лицо ее прояснилось. Она узнала меня. Я обратил внимание, что она не носит очков.

– Доброе утро, миссис Линтиг, – сердечно воскликнул я. – Вы должны меня помнить. Я из редакции «Блейд», из Оуквью. Ваш приятель сержант Харбет сказал, что у вас готов для меня интересный материал.

– Я не знала, что он хотел опубликовать это в Оуквью, – нахмурилась она. – Я не… Вы знаете сержанта Харбета?

– Еще бы! Мы с ним старые приятели, – ухмыльнулся я.

– Ну, входите, – неуверенно пригласила она.

– Миссис Линтиг, это миссис Кул, – торжественно произнес я.

Берта Кул блеснула своими бриллиантами, и миссис Линтиг расплылась в улыбке.

– Очень рада познакомиться, миссис Кул. Заходите, пожалуйста.

Мы вошли в номер. Я закрыл дверь и заметил, что при этом защелкнулся пружинный замок.

– Я не знаю всех подробностей, – начал я. – Насколько я понимаю, газета Санта-Карлотты должна опубликовать этот материал одновременно с нами.

– А кто вас послал? – спросила она.

– Ну конечно, Джон. Джон Харбет. Он сказал, что вы все об этом знаете.

– О да, – сказала она. – Вы простите мне излишнюю недоверчивость. Сейчас я вам расскажу. Я думаю, вы знаете начало моей истории – как мой муж удрал, оставив меня без средств к существованию.

– Разве вы не получили какую-то собственность? – спросил я.

Она хрустнула пальцами:

– Жалкая подачка! Денег, которые я получила за это имущество, не хватило и на два года. А с тех пор, как он удрал с этой шлюхой, прошел уже двадцать один год. И все это время я пыталась его разыскать. На днях мне удалось наконец его обнаружить. И как вы думаете, где он оказался?

– В Санта-Карлотте? – спросил я.

– Это блестящая догадка или вам Джон сказал?

– Это более чем блестящая догадка, – загадочно ответил я.

– Ну хорошо. Значит, он в Санта-Карлотте под именем доктора Чарльза Лоринга Альфмонта. Он открыто и бесстыдно живет с этой девицей Картер, и у них хватает наглости изображать перед всеми мужа и жену. Но самое поразительное во всем этом, что он баллотируется на должность мэра. Вы можете себе представить такую наглость?

Я тихо присвистнул.

– Поймите меня правильно, я не хочу мстить. Но, конечно, я не могу допустить, чтобы эта тварь надела мантию респектабельности на свои порочные плечи, а потом нанесла еще одно оскорбление обществу, став супругой мэра Санта-Карлотты. Я думаю, мой муж снимет свою кандидатуру накануне выборов. Если он это сделает, то, как вы понимаете, история не должна быть опубликована.

– Да, Джон мне все это рассказал. Я пообещал ему ничего не печатать, пока не получу разрешения.

– Конечно, вы можете обыграть аспекты этой истории, связанные с Оуквью, – сказала она.

– Это хорошо. Может получиться прекрасный очерк. А теперь расскажите об этой Эвелин Харрис, которая приезжала в Оуквью, а потом ее убили. Я так понимаю, что она работала на вас, пытаясь побольше узнать о вашем муже?

Лицо женщины стало холодным и подозрительным.

– А разве он вам ничего не рассказывал?

– Почему же? Рассказывал. Конечно, очень мало, но по нескольким его фразам я понял все остальное.

– Как, вы сказали, вас зовут? Я забыла.

– Лэм, – ответил я. – Дональд Лэм.

Глаза женщины стали еще более подозрительными.

– Джон никогда не говорил, что у него есть друг в газете в Оуквью.

– Он только недавно узнал, где я работаю, – засмеялся я. – Мы с Джоном знакомы уже много лет.

– Но Джон не мог ничего говорить вам об этом, – решительно возразила она. – Потому что он не знал об этой Харрис. И я никогда в жизни ее не видела.

– Вы в этом уверены? – спросил я.

– Ну конечно.

– Это очень странно. Ведь она выступала в «Голубой пещере», где вы работали метрдотелем.

Женщина затаила дыхание.

– Я хочу выяснить это для нашей газеты. Мне бы не хотелось допустить ошибку и написать какую-нибудь глупость.

Ее глаза сузились.

– Вы лжете! Вы не знаете Джона Харбета, – сказала она.

– Ну что вы говорите, – рассмеялся я. – Мы с Джоном вот такие друзья. – Я крепко сплел пальцы рук.

– Убирайтесь отсюда, – сказала она низким хриплым голосом. – Убирайтесь оба!

Я сел на стул и кивнул Берте:

– Садитесь, пожалуйста.

– Я же сказала, чтобы вы убирались, – повторила женщина.

– Садитесь и успокойтесь. Мы хотим задать вам несколько вопросов.

– Кто вы такие? – взвизгнула она.

– Мы детективы.

Женщина упала на стул, словно у нее подкосились колени. Теперь она смотрела на меня глазами, полными отчаяния.

– Это было довольно длинное и скучное расследование, Фло. Но мы уже распутали дело почти до конца. Вы жили в Сан-Франциско в одной комнате с Амелией. Она рассказала вам историю своей жизни, а после того, как она вышла замуж за Вилмена, вы завладели ее бумагами. Может быть, она оставила вам чемодан с документами, а может быть, вы их просто украли – во всяком случае, они оказались у вас.

– Это ложь!

– Недавно, – продолжал я, – политическим кругам, которые контролируют Санта-Карлотту, понадобилось найти миссис Линтиг. К делу привлекли вас, пообещав хорошо за это заплатить. Вы не смогли найти Амелию Линтиг – то ли она умерла, то ли уехала из Штатов. Но зато вы убедили этих людей, что можете сыграть ее роль. Ведь вы знали всю ее подноготную.

Но сначала вам нужно было кое-что проверить. Вы были очень близки с Эвелин Харрис, с которой вместе работали. И вы устроили так, что ее послали в Оуквью на разведку. Вам очень хотелось, чтобы она собрала все фотографии Амелии Линтиг, которые окажутся в городе.

– Да вы с ума сошли! – воскликнула она.

– Продолжим. Эвелин Харрис вернулась с фотографиями, но она оказалась слишком любопытной. Она была мошенницей и к тому же очень жадной. По пути в Оуквью был поврежден ее чемодан. Она знала, что вы никогда не разрешили бы ей требовать возмещения убытков – ведь вы боялись, что ее найдут. Но она, не посоветовавшись с вами, подала иск. А потом вы узнали, что ее выследили. Это создавало массу неудобств.

Инструкции вам давал Джон Харбет, и вы пришли к нему за советом. Он знал об Эвелин Харрис все. Когда он только начал искать Амелию, след привел его к вам. Потом он пришел на вас посмотреть и околачивался в «Голубой пещере». Он стал приятелем Эвелин. Он же ее инструктировал перед поездкой в Оуквью.

– Это ложь, – сказала она бесцветным, словно неживым голосом.

– Нет, не ложь. Это правда. И это можно доказать. Ну вот. Когда Эвелин Харрис сделала глупость, потребовав от железнодорожной компании возмещения убытков, Харбет взорвался. А потом Эвелин попыталась сунуть нос в дело. Она потребовала денег за то, что будет молчать, и поэтому ее нашли задушенной в постели. Теперь ваше слово, Фло Данцер.

Она медленно пошла на меня:

– Убирайся отсюда, проклятый ублюдок, или я выцарапаю тебе глаза. Я исцарапаю тебе лицо. Я…

Большая рука Берты Кул мелькнула в воздухе. Она схватила Фло за волосы, рывком откинула ей голову назад и сказала:

– Заткнись, или я вобью твои зубы в глотку! Садись на стул и не прыгай! Вот так-то лучше.

Берта отпустила волосы женщины. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом Берта сказала:

– Я могу быть такой же грубой, как и ты. Но у тебя только толстый живот и ничего больше. А я действительно сильная.

– Все это проклятое вранье, – сказала Фло Данцер. – Но звучит складно. По-моему, это вымогательство. Что вам нужно?

– Не езди в Санта-Карлотту, – сказала Берта Кул. – Не делай ничего…

– Подождите минутку, – перебил я. – Это дело в Санта-Карлотте в любом случае окончено. Мы докажем, что она лжет, через пять минут после того, как она сделает заявление. А сейчас нам нужно, чтобы она рассказала об убийстве.

– Что вам от меня нужно? – спросила она.

– Факты об убийстве Харрис. Нам нужно все, что вы об этом знаете.

Она расхохоталась, и я увидел в ее глазах явное пренебрежение.

– Попал пальцем в небо, – сказала она. – Ты чертовски хорошо блефуешь, но ничего у тебя не выйдет. Вы добились только одного – я не собираюсь подставлять шею в Санта-Карлотте. И Джону Харбету придется уехать без меня. Что до всего остального, то вы крепко промахнулись. А если вы думаете, что я не знаю, что делаю, побудьте здесь еще, а я вызову полицию.

– Вряд ли вам стоит вызывать копов, – усмехнулся я.

– Это показывает, как мало вы об этом знаете. Если бы вы дождались, пока я поеду в Санта-Карлотту и сделаю заявление для «Курьера», а потом исчезну, вам было бы что повесить на меня, и…

– Вы собирались исчезнуть? – перебил я.

– Конечно, собиралась, – издевательски усмехнулась она. – Для толкового сыщика ты чертовски слабо разбираешься в некоторых вещах. Я же не могла допустить, чтобы меня увидел доктор Альфмонт. Он бы сразу понял, что я не Амелия. Я должна была рассказать мою историю газетчикам, добавив, что у меня назначена встреча с доктором Альфмонтом, и после этого исчезнуть. Это выглядело бы так, будто меня кокнули, а улики указывали бы на Альфмонта. Пока бы он отбивался, мы собирались повесить на него убийство Эвелин Харрис. Свидетельница опознала бы его – и дело в шляпе. Сначала общественное мнение разделилось бы в спорах, убил он меня или нет. Но когда к этому прибавилось бы дело Харрис, у него не осталось бы никаких шансов. Вот и все об этом. Альфмонт убил Эвелин. Я думаю, они будут квалифицировать это как убийство при отягчающих обстоятельствах. Он пытался получить от нее какие-то сведения, а она не признавалась. Это и привело его в ярость. Так что не обманывайте себя насчет доктора Чарльза Лоринга Альфмонта. Он убийца. Я и сама не ангел, но я не стала бы покрывать убийцу. Если бы вы подождали до середины дня, вам было бы в чем меня обвинить. А так я чиста. Ни черта вы мне не сделаете. А если вы сейчас же не уберетесь, я вызову копов.

– Когда вы в последний раз видели Эвелин Харрис живой? – спросил я.

– Примерно за сутки до того, как ее убили. Я предупредила, чтобы она остерегалась Альфмонта.

– Почему?

– Я знала, что он опасен.

– Значит, вы знали, что Альфмонт может ее разыскать?

Она прикрыла глаза:

– Я знала, что на него работают какие-то детективы. Эвелин оказалась жадной маленькой сучкой и не устояла перед искушением содрать несколько баксов с железнодорожной компании. Самое худшее в Эвелин было то, что ей нельзя было доверять. Другие девушки, которые работали вместе с ней, заводили себе постоянных приятелей и регулярно получали от них деньги. Но Эвелин была слишком жадной и опустилась до шантажа. Как только ей удавалось подцепить на крючок какого-нибудь симпатичного парнишку, она старалась побольше о нем вынюхать, а потом начинала шантажировать. Это было как наркотик. Она уже сама себя не контролировала. Ей постоянно хотелось кого-то обманывать и шантажировать.

– Когда полиция нашла ее труп, – вмешался я, – они выяснили, что она была на ночной вечеринке и легла спать очень поздно. Под дверью лежала газета. Это означает, что она еще не вставала. В пепельнице возле кровати нашли два окурка. Один из них был испачкан помадой, второй – нет.

– У Эвелин возле кровати всегда лежали спички и пачка сигарет. Проснувшись, она сразу хваталась за сигареты. Это я знаю.

– Из этого я заключил, что кто-то зашел к Эвелин. Человек, которого она хорошо знала. Он сел на кровать, и они о чем-то разговаривали. Но разговор этого человека не устроил, и он накинул петлю на шею Эвелин. Я думаю, вы знаете, кто был этот человек.

– Конечно, знаю, – ухмыльнулась она. – Это был доктор Альфмонт. Он выследил Эвелин – скорее всего, по жалобе, которую она подала в железнодорожную компанию, и приехал, чтобы с ней поговорить. Доктор надеялся уговорить Эвелин, но увидел, что она была только орудием в чьей-то большой игре. Он не смог подкупить девушку и прикончил ее. А теперь убирайтесь отсюда к черту, или я вызываю копов.

– Ну что ж, полиция сейчас работает над пачкой сигарет и окурками. – Я незаметно подмигнул Берте. – Они применяют новый способ снятия отпечатков пальцев с использованием кристаллического йода. Так что не надо себя обманывать. Они обязательно получат отпечатки пальцев человека, который заходил к Эвелин. Будет совсем неплохо, если это окажутся отпечатки сержанта Харбета из Санта-Карлотты. И будет очень забавно, когда Харбет расскажет об участии Фло Данцер в этой игре.

– Не болтай глупостей! Что он может обо мне сказать? У меня надежное положение, и я готова признать все, что делала. Я ездила в Оуквью и выдавала себя за миссис Линтиг – ну и что из этого? Может быть, я собиралась как-то шантажировать доктора Линтига. А может быть, и нет. Я ни с кого не потребовала и пяти центов. И нечего болтать, что Джон Харбет назовет меня соучастницей. Доктор Альфмонт – вот он действительно заслуживает приговора. Он потерял контроль над собой и убил Эвелин.

Я кивнул Берте, встал и направился к двери.

– Пойдемте, Берта.

Она колебалась.

– Пойдемте. Зайдем сейчас в окружную прокуратуру и раскроем перед ними все карты. Мы обвиним Фло Данцер и Джона Харбета в преступном заговоре. Мы сможем доказать, что заговор был. А то, что она ездила в Оуквью и зарегистрировалась как миссис Линтиг, тоже доказать нетрудно. Ей только кажется, что она выйдет сухой из воды.

– А теперь слушай. Я… – прорычала Берта Кул.

– Пошли! – Я повысил голос. – Делайте, как я сказал!

Но вытащить Берту Кул из комнаты было не легче, чем оттащить одну рычащую собаку от другой, которая тоже лезет в драку. Наконец Берта Кул вышла в коридор. Но идти дальше она наотрез отказалась. Вид у нее был совершенно безумный. Ей не нравилось, как я веду игру, и она хотела остаться, чтобы довести дело до конца.

Фло Данцер стояла молча. Она уже овладела собой и смотрела на нас с холодной враждебностью.

– Боже мой, Дональд! – заговорила Берта, когда мы шли по коридору. – Что это ты здесь устроил? Ты все ей разболтал и ушел, а теперь она смоется. Ведь ты так хорошо на нее нажал, и она уже готова была сдаться!

– Нет, она бы не сдалась. Вы бы устроили с ней драку. У нас на руках слишком слабые карты, чтобы играть в открытую.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что мы ничего не можем доказать. Остается только блеф. Не забывайте, что целью этого разговора было заставить ее позвонить Харбету. Как раз это она сейчас и сделает. От того, что она ему наговорит, у нашей телефонистки волосы встанут дыбом. Она прослушает весь их разговор. А когда мы узнаем, о чем они говорили, можно будет наконец раскрыть карты. Тогда у нас появятся доказательства. А пока мы всего лишь блефуем.

Мы спустились в холл гостиницы. Я задержался возле коммутатора, чтобы поблагодарить девушку, и тихо добавил:

– Позвоню вам через пятнадцать минут.

Берта Кул задержалась у столика портье, чтобы еще раз посверкать бриллиантами.

– У вас очень уютные номера, – сказала она с покровительственной улыбкой.

Портье сразу сбросил маску ледяной официальности и широко улыбнулся.

– Если хотите поселиться, мадам, у нас есть один или два свободных номера.

– Наверное, немного позже, – снисходительно кивнула Берта Кул и величественно поплыла к двери, которую я уже распахнул перед ней. Берта выглядела сейчас как Миссис Миллион Долларов, которая позволила миру полюбоваться своими бриллиантами.

Я двинулся было к машине агентства, но Берта остановила меня:

– К черту эту консервную банку! Он наверняка смотрит нам вслед. Давай возьмем такси.

– Но они здесь редко ездят.

– Зайдем в аптеку и позвоним.

– Может, зайдем проведаем Мариан? – предложил я, наблюдая краем глаза за выражением лица Берты Кул.

– Нет, милый, мы не можем зайти к Мариан, – сказала она.

– А почему нет?

– Я тебе позже объясню. Ты еще не читал утренние газеты?

– Нет. Я же всю ночь работал.

– Я знаю, Дональд. Теперь слушай. Нам нельзя идти в агентство. Нельзя появляться у тебя дома и у дома Мариан. Я сейчас позвоню и вызову такси. А ты возвращайся и скажи новой смене сыщиков, чтобы они докладывали мне по телефону в гостиницу «Уэст Маунт». Мы поедем туда.

– А что в утренних газетах? Я куплю себе по дороге.

– Не нужно, милый, – встревоженно сказала Берта. – Сосредоточься пока на работе.

– Ну хорошо. Вы возьмете такси и по пути заберете меня.

Я подошел к детективам и сказал, чтобы они звонили в гостиницу «Уэст Маунт». А если телефон не ответит, звонить в агентство и докладывать мисс Бранд.

Я уже возвращался к аптеке, когда возле меня остановилось такси. Я вскочил в машину, и мы молча поехали в гостиницу «Уэст Маунт». Берта держала в руках утреннюю газету, но отказалась показать ее мне.