В зале суда нетерпеливо гудела толпа. Люди шепотом переговаривались, будто Селби попал в ловушку, устроенную адвокатом, имя которого было известно даже в столице.

Окружной прокурор расположился за одним из столов. В нескольких футах от него на местах для зрителей неподвижно застыл шериф Брэндон. А.Б. Карр занял стол защиты подле Питера Риббера, который с глупым видом самодовольно ухмылялся.

Позади них слышалось постоянное гудение зала.

Судья Фарадей, который вел предварительное следствие, вошел в зал и уселся на свое место. Шепот стих.

— Начинается назначенное вчера предварительное слушание дела «Народ против Питера Риббера», — объявил судья.

Селби кивнул и заявил:

— Готов представлять народ.

Карр поднял руку.

— Ваша честь, я готов к защите. Селби достал свои записи. Сейчас он был похож на боксера, которому предстоит встреча с сильным противником. Задача обвинения заключалась в предъявлении суду конкретных доказательств, чтобы не осталось никаких сомнений в виновности обвиняемого. Адвокат же должен защищать своего клиента от всех этих обвинений. После предварительного расследования состоится суд.

— Моим первым свидетелем выступает миссис Рита Артрим, — объявил Селби.

Женщина сразу вышла вперед, подняла руку и поклялась на Библии говорить правду и только правду. Рита с неприязнью смотрела на прокурора. Этот человек пытается обвинить ее в убийстве. Во всяком случае, теперь она может оказаться в положении подзащитной. Сейчас придется отвечать на смешные вопросы о возрасте, о родителях. А в зале настороженно ждут ее слов…

— Вот место для свидетеля, — показал судья Фарадей. Селби начал задавать вопросы.

— Вы Рита Артрим, вдова Джеймса Артрима?

— Да.

— Где вы живете?

— 2332, Оранж-Хейтс-Драйв.

— Кто с вами жил в этом доме до седьмого числа этого месяца?

— Мой свекор Фрэнк Артрим и его сиделка Элен Сакс.

— Остановимся на утренних часах того дня, — сказал Селби. — Вы заметили что-нибудь необычное?

— Да.

— Что именно?

— Я услышала ночью какие-то звуки.

— Вы можете определить их происхождение?

— Не совсем. Они разбудили меня.

— Вы можете описать эти звуки?

— Какой-то грохот, будто что-то двигалось на колесах.

— Что вы сделали?

— Я встала и подошла к окну.

— И что увидели?

— Было темно, поэтому я довольно смутно различала предметы и наклонилась ближе к окну.

— Что же вы увидели?

— Обнаженную фигуру.

— Это был мужчина или женщина?

— Точно сказать не могу, но мне показалось, что это был мужчина.

— Что он делал?

— Бродил вокруг дома. Я наблюдала за ним, пока он не исчез из глаз. Я ждала, что позвонят в дверь, но потом увидела, что незнакомец идет обратно. Он подошел прямо к дому, и в это время я услышала странный шум, как будто кто-то колотил палкой по железу.

— И что вы сделали потом?

— Я позвонила в полицию и сообщила об увиденном.

— В котором часу это было?

— Точно не могу сказать.

— Что было дальше?

— Я вернулась к окну.

— Вы видели еще этого человека?

— Нет.

— Из вашего окна вы видели дом по соседству, принадлежащий мистеру Альфонсу Бейкеру Карру, который представляет обвиняемого по этому делу?

— Нет. — Мои окна выходят на другую сторону.

— Случилось ли еще что-нибудь необычное в ту ночь?

— Я услышала шум полицейской машины. Это было примерно минут через десять после моего звонка. Потом раздался выстрел.

— С какой стороны он прозвучал?

— Откуда-то с севера, полагаю, что со стороны ущелья.

— Вы можете назвать время?

— Между двумя часами ночи и половиной третьего утра.

— Можете задавать вопросы. — Селби повернулся к Карру.

— Вы, должно быть, были напуганы, миссис Артрим? — мягко сказал Карр.

— Да, — подтвердила она.

— Вы смотрели на эту фигуру?

— Да.

— Вы не очень уверены, что фигура была обнаженной?

— Почему же? Я думаю, что это был голый мужчина. Я видела что-то белое.

— Но это мог быть и белый костюм, не так ли?

— Возможно, — с сомнением сказала она. — Но я так не думаю.

— Вы сказали, что услышали звук выстрела?

— Да.

— Стреляли один раз?

— Да.

— И вы решили, что это был выстрел?

— Я уверена, что это был выстрел.

— Возможно, это был звук выхлопа машины?

— Этот звук не был похож на выхлоп.

— Вы когда-нибудь слышали звук выстрела автомата?

— На это не похоже.

— А из винтовки?

— Нет. Это был выстрел из револьвера.

— Вы слышали звуки салюта Четвертого июля?

— Да.

— Вы уверены, что различаете эти звуки?

— Да.

— И это был револьверный выстрел?

— Да.

— А вы не знаете, где была обнаженная фигура, когда раздался выстрел?

— Нет.

— Вы знаете, кто стрелял?

— Нет.

— Я думаю, это все, миссис Артрим, — сказал Карр. — Благодарю вас. Если вы, подумав, скажете нам, из какого именно револьвера был сделан выстрел, будет великолепно.

Раздавшийся смех удивил миссис Артрим. Она изумленно и сердито посмотрела в зал.

Следующим Селби вызвал Роберта Фила, одного из офицеров, который был послан к дому миссис Артрим.

Этому свидетелю Карр не стал задавать вопросы.

Потом Селби дал возможность отличиться Отто Ларкину, вызвав его для рассказа о том, как было найдено тело. Начальник полиции с важным видом занял свидетельское место и ответил на вопросы Селби. Потом в Ларкина вцепился Карр.

— Скажите, начальник, как лежало тело, когда его обнаружили?

— Оно было скрючено и лежало на боку. Карр прикинулся непонимающим.

— Скрючено и на боку? — повторил он. — По-моему, это ни о чем не говорит. Я буду рад, если вы продемонстрируете положение трупа. Покажите точно, в каком положении вы увидели тело.

Ларкин клюнул. Он встал со свидетельской скамьи.

— Труп лежал на боку. Колени были вот так… так… и так.

Наверное, впервые в своей жизни начальник полиции в зале суда пытался изобразить положение найденного трупа. Даже судья Фарадей не смог удержаться от смеха. Карр широко улыбнулся и вытер платком лицо.

— Хорошо, теперь я понял. Можете вернуться на свое место. Когда нашли тело убитого, мистер Ларкин, вы не могли обнаружить раны. Это так?

— Нет, не так. Это неправда. Карр казался смущенным.

— Мистер Ларкин, я не собираюсь конфузить вас. Я хочу только выяснить то, что вы видели, но, насколько я понимаю, рана или раны, возможно, были на правой стороне. Так?

— Да.

— Эти раны, полагаю, нанесены спереди и не имеют выхода?

— Да, сэр.

— И когда вы впервые обнаружили тело, оно лежало в ущелье?

— Да, сэр.

— А вы смотрели на него сверху?

— Да, сэр.

Голос Карра внезапно зазвучал торжественно.

— Тогда, будьте добры объяснить, как вы могли увидеть пулевые отверстия, стоя слева от трупа?

Ларкин повысил голос:

— Не сбивайте меня! Я не смотрел на левую сторону трупа. Труп лежал с правой стороны.

Выражение веселого недоумения появилось на лице адвоката.

— И тело было поднято из того же положения? — спросил он.

— Вы не должны сбивать меня с толку, — обиделся снова Ларкин.

— Дорогой мой, я и не пытаюсь сбивать вас. Я лишь хочу получить сведения и разобраться в ваших словах.

— Надо слушать повнимательнее, и тогда разберетесь, — нахмурился Ларкин.

— Только минуту назад, — Карр вскочил на ноги и драматически поднял палец над головой, — я просил вас продемонстрировать положение трупа, вы пытались лечь, поджав колени, на правый бок.

— Я пытался подтянуть к себе колени, — негодующе перебил его Ларкин.

— Я так и подумал, — произнес Карр под общий хохот. Когда смех стих, он продолжал: — Но почему вы точно не воспроизвели положение трупа?

— Попробуйте вы полежать в такой позе! — снова вскипел Ларкин.

— Ну?

— Я только хотел подтянуть колени, как у того трупа.

— Однако теперь вы говорите, что труп лежал на левой стороне?

— Так и было.

— И вам легко показать, как труп лежал на левом боку?

— Да.

— Так вы пытались запутать меня, когда утверждали, что труп лежал на правом?

— Я только пытался положить колени так же.

— Но я просил вас показать точное положение трупа.

— Я это и сделал, — огрызнулся Ларкин.

Карр преувеличенно громко вздохнул. Он уселся в кресло и громко сказал:

— Хорошо. Вы заявили, что ваше положение было точно таким же. Потом вы сказали, что оно неточное. Как же так? А? Так точно оно или нет?

— Мои колени были точно в таком же положении.

— Вы хотите уверить нас, что ноги трупа были в таком положении, как показали вы?

— Ну, я не могу изобразить положение трупа…

— Стало быть, положение ног было неточным? Значит, вы лежали на полу не так, как лежал труп?

— Ну… ну… я не знаю.

— Не знаете?! — недоверчиво воскликнул Карр.

— Нет.

— Вы понимаете сущность моих вопросов?

— Да.

— Я спрашиваю вас о положении, в котором находился труп. — В голосе Карра послышался металл. — Вы пытаетесь запутать меня?

— Нет.

— Вы согнули колени так же, как труп?

— Я не могу повторить такое положение.

— И вы намеренно лежали на полу не на той стороне?

— Нет.

— Труп лежал на левом боку?

— Да.

— Значит, вы смогли бы изобразить положение трупа?

— Я сделал все, что мог. Живой человек не может принять положения мертвого тела. Человек вообще не в состоянии всего удержать в памяти.

— Чего всего?

— Ну, положения, в котором лежал этот парень.

— О, я начинаю понимать. — Голос Карра звучал дружелюбно. — Когда я попросил вас продемонстрировать положение трупа, вы пытались это сделать, сложив колени. Это отпечаталось в вашем мозгу. И если бы вы в этот момент думали о том боке, на котором лежал труп, вы бы легли так же. Но вы не уловили, что нужно показать все вместе, так?

— Нет, это неправда! — закричал Ларкин.

— Но я думаю, что так оно и было. Вы сказали, что не можете вспомнить положение, в котором лежал убитый.

Ларкин задумался.

— Там было много всего, — сказал он.

— О, простите меня. Чего еще много, начальник, а?

— Ну, положение рук тоже.

— Руки трупа были сложены на коленях? Я правильно вас понял?

— Нет, — торжественно сказал Ларкин. — Руки были сложены и прижаты к груди.

Карр недоверчиво нахмурился.

— Насколько я понял, вы утверждаете, что руки убитого были на груди?

— Да.

— А когда вы лежали на полу, ваши руки лежали на коленях.

— Я держал их.

— Колени?

— Конечно.

— Но… О, я понимаю. Вы только пытались руками придержать колени. Это правильно?

— Да.

— Значит, вы не пытались придать рукам положение, которое было у трупа? Это так?

— Ну… ну… так.

— И ваша неспособность принять точное положение идет от того, что вы не смогли все это вместе удержать в памяти? Так?

— Ну, я не мог точно повторить все!

— Но я пытаюсь цитировать ваши же слова. Я помню, вы только что говорили, что не смогли удержать в голове все. Три такие вещи, как положение ног, рук и всего тела. Насколько я понял, эти три вещи вы запомнить не в состоянии… У меня все.

Злой и мрачный Ларкин опустил голову.

— Перекрестный допрос окончен, — объявил судья. — Вы можете покинуть место свидетеля.

— Вызываю Джеймса Праджа, — сказал Селби.

Джеймс Прадж, высокий худой мужчина, вышел вперед и принес присягу. Слушая допрос Отто Ларкина, он не отводил взгляда от Карра. Его глаза горели жаждой мщения. Когда он занял свидетельское место, Селби начал задавать вопросы.

— Ваше имя Джеймс Прадж; вы живете в Мэдисоне?

— Да, сэр.

— Ваша профессия, мистер Прадж?

— Сотрудник городской полиции, сэр.

— Чем вы в частности занимаетесь?

— Я шофер полицейской машины.

— В ночь на седьмое вы находились на работе?

— Да, сэр.

— Сколько вам лет?

— Двадцать восемь.

— Теперь разрешите обратить ваше внимание на события, имевшие место в два часа ночи седьмого числа этого месяца. Вы ездили в Оранж-Хейтс?

— Да, сэр.

— По какому делу?

— Из управления мы получили сообщение по радио. Они вызвали нашу машину, сказали, что возле дома номер 2332 по Оранж-Хейтс-Драйв ходит какой-то бродяга, и велели разобраться.

— И что вы сделали?

— Мы отправились туда.

— В котором часу вам сообщили об этом?

— В семь минут третьего.

— Вы помните, когда приехали на место?

— Да, сэр. Было двенадцать минут третьего.

— Вы видели или слышали что-нибудь необычное?

— Мы услышали резкий звук и увидели вспышку, которые бывают при выстреле из пистолета.

— В котором часу это было?

— В двенадцать минут третьего.

— Откуда донесся выстрел?

— С северной стороны ущелья. Между домами 2332 по Оранж-Хейтс и 2419 по той же улице. Ближе к дому 2419.

— Можете начать перекрестный допрос, — сказал Селби.

— Вопросов не имею, — ответил Карр.

— Следующий свидетель — Фрэнк Картер, — объявил Селби.

Картер занял свое место, принес присягу. Он сообщил имя, адрес, возраст — двадцать шесть лет, сказал, что служит в полиции.

— Седьмого числа вы были на Оранж-Хейтс?

— Да.

— В котором часу?

— Без девятнадцати минут двенадцать.

— Что привело вас в этот район?

— По радио нам передали, что там обнаружен труп.

— И вы сразу же поехали туда?

— Да.

— И нашли труп?

— Да.

— Где он находился?

— К северу от ущелья, футах в пятидесяти от дома мистера Карра.

— Это дом 2419 по Оранж-Хейтс-Драйв?

— Да.

— Как лежало тело?

— Оно было скрючено. Колени подтянуты к груди. Руки сложены на груди. Тело лежало на левом боку, и сверху можно было увидеть рану.

— Что еще вы обнаружили?

— Сначала ничего особенного, а потом нашли пистолет.

— У меня в руках пистолет. Это кольт 38-го калибра. Он вам знаком?

— Да. Этот пистолет мы нашли там.

— Где он лежал?

— В кустах.

— Далеко от трупа?

— Примерно в пятнадцати футах от тела.

— Можете начать перекрестный допрос, — объявил Селби.

— Вы можете лечь на пол и продемонстрировать положение, в котором находился труп? — бодро спросил Карр.

Молодой человек, не говоря ни слова, улегся на пол на левый бок, сложил руки на груди и подтянул колени.

— Благодарю вас, — сказал Карр. — Можете вернуться на место. — Когда Картер снова занял свидетельское место, адвокат спросил: — Так, значит, труп лежал именно в таком положении?

— Да, — вызывающе ответил полисмен.

— Я видел, — продолжал Карр, — что вы сжали кулаки на груди, легли на левый бок и поджали колени.

— Вы же просили меня показать, в каком положении лежало тело.

— Верно. И вы не испытывали никаких трудностей, запоминая все это?

— Нет.

— Рад это слышать. Не думаю, что в моем вопросе было что-то нечестное, когда я задавал его начальнику полиции.

— Если суд разрешит, — вмешался Селби, — мы предъявим документы. Суд сам может убедиться в правильности показаний.

— Хорошо, — согласился Фарадей.

— Прошу прощения, — вмешался Карр. — Я настаивал на этом только потому, что начальник полиции Ларкин не в состоянии запомнить того, что видел.

Судья Фарадей улыбнулся.

— Это все, — заявил Карр и добавил, повернувшись к Селби: Очень умный у вас свидетель, мистер Селби.

Следующим свидетелем был Боб Терри, который представился специалистом по отпечаткам пальцев. Он рассказал, что ему удалось найти отпечатки обвиняемого на пистолете. Поскольку еще имелся криминалист из Лос-Анджелеса, он не стал требовать идентификации пули, а Карр отпустил Терри без перекрестного допроса.

Важным свидетелем был Виктор Гауминс, криминалист из Лос-Анджелеса. Сообщив имя, возраст, адрес, род занятий, он начал отвечать на вопросы Селби. Рассказал, что является специалистом-универсалом в области криминалистики, что изучал дактилоскопию, баллистику, микрофотографию, судебную медицину, физику, проходил практику в ряде университетов, пять лет был экспертом в крупных городах и уже три года работает в Лос-Анджелесе.

После первых вопросов стало ясно, что свидетель знаком с пистолетом, предъявленным в качестве доказательства, что он производил контрольные выстрелы, снял отпечатки пальцев, исследовал тело Талмена, лично сравнил отпечатки между собой и проверил данные в полицейских архивах.

Хорошо поставленным голосом он сообщил, что убитый — Мортон Талмен — идентифицирован по отпечаткам и фотографиям, хранящимся в полиции. Гауминс утверждал, что в этого человека стреляли дважды из двух разных пистолетов и одна из пуль выпущена из того, на котором обнаружены отпечатки пальцев Питера Риббера. Судя по характеру отверстий, оба выстрела произведены в одно и то же место. Пули проделали примерно один и тот же путь, и каждая из них была смертельной. Одна пуля была изготовлена компанией «Питере и К°», а вторая — «Винчестер и К°». Эксперт сообщил, что пистолет, найденный возле убитого с отпечатками пальцев обвиняемого, был заряжен пулями «Винчестер» и что выстрел был произведен в обнаженное тело, поскольку на пуле «Питере» имелись микроскопические ворсинки от одежды. Несомненно, одна пуля была выпущена, когда человек был одет, а вторая — когда раздет.

Селби разрешил перекрестный допрос, и Карр начал задавать вопросы. Вид у него был довольно равнодушный, будто показания эксперта его не интересовали вовсе.

— Вы можете сказать нам, — обратился Карр к эксперту, — какая из этих пуль была выпущена раньше, «Винчестер» или «Питере»?

— Нет, не могу.

— Значит, вам неизвестно, какая пуля была роковой?

— Нет.

— Но пуля «Питере» тоже была смертельной?

— Я криминалист, а не врач, но, поскольку я осматривал тело, могу сказать, что пуля «Питере» тоже была роковой.

— Это при условии, что пулю «Питере» выпустили первой?

— Точно. А с другой стороны, если пуля «Винчестер» была первой, я могу без колебаний утверждать, что и она была роковой.

— Понимаю, — вежливо сказал Карр. — Еще вопрос, мистер Гауминс. Вы убеждены, что пуля «Питере» была выпущена, когда человек был одет. Это правда?

— Да.

— А пуля «Винчестер» была выпущена, когда человек был голый?

— Да.

— Следовательно, можно предположить, что пуля «Винчестер» была выпущена второй и последней?

— Ну, конечно, есть заявление миссис Артрим, что, когда раздался выстрел, этот человек был раздет, и он же стал жертвой.

— Верно. Но для того чтобы пуля «Винчестер» оказалась роковой, необходимо, чтобы человек не был мертвым. Пуля же «Питере» должна попасть в одетое тело. После этого тело снова должно быть раздето.

— Ну что же, я могу сказать, что именно так оно и было.

— Это все, — торжествующе сказал Карр.

— Одну минуту, — произнес Селби. — Насколько я понял, мистер Гауминс, вы не утверждаете, что человек был одет, когда в него попала пуля «Питере». Но сначала вы сказали, что на пуле обнаружены микрочастицы шерсти. Это значит, что пуля «Питере» прошла сквозь одежду.

— Именно так.

— И вы не знаете, через какую одежду она прошла? Вам только известно, что в момент выстрела ствол пистолета находился в трех или четырех дюймах от одежды убитого?

— Я протестую, ваша честь, — вмешался Карр. — Этот вопрос наводит свидетеля на ответ, и к тому же нельзя устраивать перекрестный допрос собственному свидетелю.

— Я только пытаюсь получить более полные его показания, — сказал Селби.

— Протест отклонен, — заявил судья.

— Конечно, это так, — тут же ответил Гауминс. — Я не знаю, через какую именно одежду прошла пуля; знаю только, что ствол был в нескольких дюймах от тела.

— Благодарю вас, это все, — сказал Селби. Криминалиста сменил на скамье свидетелей доктор Трумэн, медицинский эксперт, проводивший вскрытие. Он описал путь обеих пуль, найденных в теле, идентифицировал их и подтвердил, что каждая была смертельной.

— Обвинение просит перерыв, — объявил Селби.

Карр встал и обратился к судье с предложением отложить дело, поскольку у обвинения нет никаких доказательств вины его подзащитного, а есть только теоретические посылы… Конечно, существует человек, который стрелял пулей «Питере», и другой, который стрелял пулей «Винчестер», но его подзащитный в этом не виноват. Карр сказал, что не помнит закона, который бы запрещал стрелять в мертвое тело. Конечно, это дело совести, но ничего незаконного в этом нет. Его подзащитного обвиняют в убийстве первой степени, а он, адвокат, считает, что это дело вообще должно быть прекращено.

Судья в замешательстве смотрел на Селби.

— Какие у вас аргументы? — спросил он.

— Никаких, — ответил Селби. — Ваша честь, я только хочу обратить внимание суда на то, что сейчас нет необходимости доказывать чью-либо вину. Необходимо показать, что преступление было совершено, и представить доказательство, которое свяжет обвиняемого с совершенным преступлением. Это доказательство, конечно, будет.

— Ничего подобного, — запротестовал Карр. — Это только одно утверждение. Закон не допускает такую процедуру. Подзащитный не может быть лишен свободы или жизни по жребию. Селби усмехнулся.

— Вы говорите о жребии, а я — о доказательствах. Но в данном случае доказано, что подзащитный держал в руках пистолет, из которого стреляли в Мортона Талмена. Он умер, а пуля, выпущенная из пистолета, была смертельной. Если вы можете доказать, что ваш подзащитный стрелял в труп, чтобы пристрелять свой пистолет или в качестве салюта в честь Четвертого июля, действуйте.

— Вы не должны так разговаривать со мной, — вспыхнул Карр. — Адресуйте все замечания суду.

— Вы сами того хотели, — усмехнулся Селби и сел на место.

Карр снова обернулся к судье, но по улыбке судьи понял, что дальнейший разговор бесполезен.

— Предложение об отмене дела отклонено, — объявил судья Фарадей.

— В таком случае, ваша честь, — сказал Карр, — мы ничего не будем делать. Продолжайте.

Судья Фарадей предъявил подзащитному Карра обвинение в убийстве первой степени и не разрешил освобождение под залог. Суд был отложен, и в коридорах здания суда поднялся шум и гам. Жители города весело смаковали допрос Ларкина и смеялись, а он, униженный и оскорбленный, поспешил скрыться с глаз долой своих сограждан.

Селби направился к Сильвии Мартин.

— Дуг, — тихо произнесла она, — ты был просто великолепен! Он ничего не сможет поделать с тобой.

Селби засмеялся.

— Он и не пытался еще ничего делать. Он развлекал зрителей, устроив из Ларкина посмешище. Он делал все, чтобы выяснить, что у меня есть против Риббера.

— А у тебя что-то есть, Дуг?

— Нет, — ответил Селби. — Но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, Сильвия.

— Все, что хочешь, Дуг.

— Миссис Артрим разговаривает с Сэмом Роупером, своим адвокатом. Сейчас и я попробую поговорить с ними. Думаю, что смогу ненадолго задержать ее, а ты спустишься вниз и осторожно посмотри показания на спидометре ее машины.

— Ты не задержишь их и на две минуты. Они оскорбят тебя и уйдут. Сэм Роупер на тебя зол.

— Это верно, — согласился Селби. — Но, думаю, что одним вопросом я все же смогу задержать их на четыре-пять минут.

— Хорошо, Дуг, иду!

Селби направился к миссис Артрим, которая разговаривала с Роупером.

— Я буду рад, миссис Артрим, если вы ответите мне на один вопрос.

— На какой?

— Обыскивая ваш дом, мы обнаружили, что одна из этикеток на одеяле «Гудсон Бай и К°» исчезла. Вы не знаете, где она?

Селби наблюдал за женщиной. Краска медленно сошла с ее лица, в глазах появился панический страх. Но Селби был не единственный, кто наблюдал за ней. Сэм Роупер хмуро смотрел на прокурора, но именно в этот момент он взглянул на миссис Артрим и понял замешательство своей клиентки.

— Не отвечайте на этот вопрос, — предупредил он.

— Почему же? — спросил Селби.

— Потому что это не ваше дело, — ответил Роупер.

— Думаю все же, что мое.

— А я нет. Во-первых, не ваше дело, что находится в этом доме. Во-вторых, нечего рыться в чужих вещах. В-третьих, моя клиентка может делать со своими вещами все, что ей вздумается. И в-четвертых, если вы хотите, чтобы моя клиентка отвечала на ваши вопросы, вызовите ее на свидетельское место или поставьте перед Большим жюри.

— Насколько я понимаю, — заметил Селби, — ее свекор исчез при таких обстоятельствах, что нетрудно предположить преступление. И после этого вы не советуете ей отвечать на вопросы, которые могли бы помочь найти ее свекра?

— Ну, мы ответим на другие вопросы, — сказал Роупер хмуро. Он понял, что попал в неудобное положение.

— Так вы ответите мне насчет одеяла, миссис Артрим?

— Не отвечайте, — настаивал Роупер.

Она сжала губы и отвернулась. Селби вежливо поклонился.

— Благодарю вас, — сказал он. Издали ему кивнул Карр.

— Довольно умно действуете, — похвалил он. Селби улыбнулся.

— Ничего особенного.

— А я делаю для этого парня все, что могу, — сообщил Карр.

— Кстати, вы, мистер Карр, еще не сообщили мне, где были во время убийства, — заметил Селби.

Ресницы Карра дрогнули, но он продолжал улыбаться.

— Да, я и в самом деле ничего не сказал, — признался Карр и быстро отошел в сторону.

Селби разыскал шерифа, и они вместе направились в кабинет Брэндона, где их ждала Сильвия Мартин.

— Все в порядке, — сказала она.

— Сколько? — спросил Селби. — 32777.

Селби достал записную книжку, вырвал листок и положил на стол перед шерифом.

— Посмотри, Рекс, — начал он. — Когда мы в последний раз видели машину, на спидометре было 32484 мили, а сейчас спидометр показывает 32777. За такое короткое время дама наездила 293 мили! Интересно, где она была?

— Наверное, ездила в Лос-Анджелес и обратно, — предположила Сильвия.

— Сильвия, — попросил Селби, — я хочу, чтобы ты понаблюдала за этой машиной. И всюду, где ее увидишь, запоминай показания спидометра.

— Ты хочешь знать, куда ездят на этой машине? — спросил Брэндон.

— Я хочу выяснить, где была машина в ночь убийства.

— Она может и не вернуться на то же место, — пробурчал шериф.

— Надеюсь, что вернется.

— Я проверил все данные о ремонтируемых дорогах, — сказал шериф, — в радиусе сорока пяти миль от Мэдисона. В этих пределах есть несколько объездов ремонтируемых участков. Эти дороги не асфальтировались. Должно быть, где-то затерялся еще один объезд.

— А ты нашел что-нибудь, связанное со смертью Джеймса Артрима? Может быть, есть какой-нибудь намек, что это она убила его?

— Ничего. Ее даже не было в то время в машине.

— А кто с ним был тогда?

— Его отец. Миссис Артрим приехала позже, примерно через полчаса после катастрофы.

— Это дело с амнезией мне что-то не нравится, — заметил Селби.

— И мне тоже, Дуг. Думаю, скорее она убила бы своего свекра, чем мужа.

— Но послушай, Рекс, это же все взаимосвязано. Мотивом убийства отца послужило то, что она боялась возвращения к нему памяти. Следовательно, она в чем-то виновата перед ним.

— Ты имеешь в виду, что если бы в ее прошлом не было ничего плохого, то ей нечего было бы и опасаться, что к нему вернется память?

— Правильно!

Брэндон покачал головой.

— У нас уж слишком много следов.

— Но ни один нам не помогает. Мы все время бродим по чьим-то чужим следам, да толку чуть от этого.

— Мне это не нравится. Кроме того, не хочу иметь дело с Ларкиным, но меня с ума сведут эти дела. Вон, видишь толпу во дворе суда, и все о чем-то болтают.

— Знаю, — согласился Селби, — но перед жюри будет еще хуже.

— Ты знаешь так же, как и я, что они могут бесконечно мусолить вопрос о том, в каком положении был найден труп.

— Да, Рекс, это отличный подарок адвокату. Они сунут в жюри своих людей, а потом попробуй их в чем-нибудь убедить. И они его оправдают. Представляешь?

— Дуг, значит, ничего нельзя поделать? — спросила Сильвия.

— У нас трудное положение, — ответил Селби. — Что касается судопроизводства, они берут пример с больших городов.

— Но разве мы не в состоянии сразиться с ними? Разве мы ничего не можем им противопоставить?

— Когда я пытаюсь что-либо делать, — сказал Селби, — толпа обязательно будет против меня. Она всегда настроена против прокурора. Нет, единственный путь для нас — это иметь неопровержимые доказательства.

— А если проделать какой-нибудь трюк? — спросил Брэндон.

— Возможно, что-то получится, если сделать все по-умному.

— Тогда действуй, Дуг. Селби покачал головой.

— Здесь много шансов осудить невиновного. Мне это не нравится. Я хочу настоящей работы. Я жажду удачи, но честной. Я должен победить с помощью логики, суметь убедить присяжных, что я прав.

— Дуг, ты в таком же положении, как и Риббер, — усмехнулась Сильвия.

Брэндон кивнул.

— Его этим не проймешь, Сильвия, — сказал он.

— Это же несправедливо! — с негодованием проговорила девушка.

Селби усмехнулся.

— Нет. Я иду даже дальше, чем хотел. Еще есть одежда. Мы знаем, что пуля прошла сквозь ткань пиджака. По размеру пятна… Ну, я пока помолчу про это. Карр, очевидно, не знает, что костюм у нас.

— А если бы узнал, разве это ему помогло бы?

— Немного. А мы представим костюм в суд.

— Зачем, Дуг?

— Потому что это тоже вещественное доказательство.

— Но это же пойдет на пользу и другой стороне.

— Думаю, да. Я поговорю об этом с Гауминсом. Надо найти его… А вот и он! Гауминс заглянул в дверь.

— Входите, Гауминс, — пригласил Селби. — Садитесь. Это миссис Мартин. Она работает в одной из наших газет. Я хочу задать вам несколько вопросов.

— Пожалуйста. Селби кивнул шерифу:

— Рекс, покажи костюм.

Брэндон мгновение колебался, потом открыл сейф и достал пиджак. Селби подвинул его Гауминсу.

— Что вы скажете об этом? Криминалист стал осматривать вещи.

— Похоже, что именно эта шерсть была на пуле, — заключил он. — Вы думаете, что этот костюм принадлежал убитому?

— Мы в этом уверены.

— Значит, он был в костюме, когда его застрелили?

Селби кивнул. Гауминс достал сигарету и закурил.

Взгляд его задержался на окне.

— Ну? — спросил Селби.

— Если бы я был на вашем месте, мистер Селби, — сказал Гауминс, — я бы просто забыл об этом костюме, если в деле нет ничего существенного, что вы можете представить еще.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Брэндон.

— Та сторона знает об этом?

— Нет.

— Тогда я забыл бы про этот костюм.

— Почему?

— Судя по характеру пятен крови и по тому, что было значительное кровотечение, я бы сказал… Ну, в общем, пуля «Питере» была смертельной.

— Даже учитывая утверждение миссис Артрим, что мужчина, которого она видела, был голым, а видела она его за несколько минут до выстрела?

Гауминс тщательно обдумывал свои слова.

— Этот костюм, — продолжал он, — если он принадлежал убитому, является косвенной уликой. Адвокаты очень любят подобные улики. И какими бы незначительными они ни казались, они часто бывают важнее, чем показания свидетелей. По-моему, владелец этого костюма был застрелен, когда костюм был на нем. Если он принадлежит Талмену, значит, пуля, прошедшая через костюм, была смертельной.

— Если продолжить вашу мысль, — спокойно добавил Селби, — можно сказать, что пуля «Винчестер» была выпущена в труп.

— Да.

Наступило молчание.

— Послушайтесь моего совета, мистер Селби, — заговорил наконец Гауминс, — дайте обвиняемому возможность подтвердить свою невиновность. Вы не сильны в подобных делах. Моя работа здесь окончена, и я возвращаюсь к себе. Никто не узнает, что я видел этот костюм. Естественно, если обвиняемый не вызовет меня в качестве свидетеля.

— Нет. — Селби упрямо покачал головой. — Я не пойду этим путем. Когда Риббер предстанет перед судом, я предъявлю все доказательства, которые у меня есть.

Гауминс пожал плечами.

— Это станет вашими похоронами, — сказал он. — Я не собираюсь напоминать вам, Селби, что окружной прокурор не может так действовать. Они никогда не осудят его. Им нужны настоящие доказательства вины. Они выпустят его за недостатком улик. А люди станут говорить, что это победа старины А.Б. Карра.

— Вы видели его в других делах? — спросил Брэндон.

— Несколько раз. Он хитер. Никогда не устраивает перекрестного допроса, пока не будет уверен, что вытянет то, что ему нужно.

Брэндон собрал вещи и спрятал их в сейф.

— Сильвия, — попросил Селби, — я хочу, чтобы в завтрашнем номере газеты было опубликовано, что в химчистке обнаружен костюм с пятнами крови. Прокурор и шериф полагают, что костюм был на Талмене, когда его поразила пуля «Питере».

Сильвия удивленно посмотрела на него. Потом кивнула.

— Я сделаю это, Дуг.

— Я восхищен вашей честностью, мистер Селби, — сказал Гауминс.