Ночью с юго–востока налетела гроза. Свинцовые тучи медленно плыли над городом, поливая землю частыми струями дождя. Порывы сильного ветра разбивались о стены дома, в котором жил Мейсон. Хотя окно было слегка приоткрыто, через сантиметровую щель ветер врывался в комнату и трепал занавески.

Мейсон уселся на кровати и нашарил в темноте телефон. Сняв трубку, он поднес ее к уху.

44

— Алло, — сказал он.

В трубке послышался голос Евы Белтер, в котором явственно звучали истерические нотки.

— Слава Богу! Я вас застала! Быстрей садитесь в машину и приезжайте! Говорит Ева Белтер.

Мейсон еще не совсем проснулся.

— Куда приезжать? Что случилось?

— Что–то ужасное! — кричала она. — Но не приезжайте к нам домой. Я в другом месте.

— Где вы находитесь?

— В аптеке на Крисволд–авеню. Поезжайте, пока не увидите огни. Я буду ждать перед входом.

Мейсон с трудом обретал трезвость мыслей.

— Минуточку. Мне не первый раз звонят по такому поводу. Уже несколько раз меня пытались вытянуть ночью из дома. Я должен быть уверен, что вы не пытаетесь сыграть со мной какую–нибудь шутку.

— О, не будьте таким подозрительным, — прозвучало с другого конца линии. — Приезжайте быстрей. Я же говорю, что это очень важно. Разве вы не узнаете мой голос?

— Хорошо, хорошо, — согласился Мейсон спокойно. — Я все понимаю. Скажите, под каким именем вы первый раз ко мне пришли?

— Гриффин, — истерически крикнула она.

— Хорошо, сейчас приеду.

Он быстро оделся, сунул револьвер в задний карман брюк, надел плащ, шляпу, погасил свет и вышел. Машина стояла с гараже. Он включил зажигание и выехал на улицу, не дожидаясь, когда двигатель прогреется.

Машина дергалась и чихала, пока ехала до угла. Дождь барабанил по крыше. Наконец машина стала двигаться ровнее, и Мейсон нажал на газ. Машина мчалась по залитой дождем улице, в свете фар Мейсон видел нескончаемые потоки воды, струящиеся с неба. Он повернул направо на Крисволд–авеню и проехал еще около полутора миль, прежде чем увидел огни.

Женщина стояла перед аптекой. На ней был плащ, но голова была открыта, несмотря на проливной дождь. Вода стекала по волосам. Мейсон подъехал и остановил машину.

— Я думала, что вы никогда не приедете, — сказала она, когда он открыл дверку.

Когда она уселась, Мейсон увидел, что на ней вечернее платье, атласные туфельки и мужской плащ. Все было насквозь мокрым, вода стекала на пол машины.

— Что случилось? — спросил он.

Она повернула к нему бледное мокрое лицо.

— Поезжайте к дому, быстрей!

45

— Но что случилось?

— Мой муж убит, — воскликнула она.

Мейсон включил свет.

— Для чего вы это делаете? — закричала женщина.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Прошу вас мне все рассказать, — спокойно сказал он.

— Когда вы наконец поедете?

— Сразу же, как только буду знать факты.

— Мы должны быть там раньше полиции!

— Можно узнать почему?

— Должны!

Мейсон покачал головой.

— Мы не будем разговаривать с полицией до тех пор, пока я не буду все точно знать.

— Ох, — воскликнула она, — это ужасно!

— Кто его убил?

— Не знаю.

— А что вы знаете?

— Вы погасите этот чертов свет?

— Сразу же, как только вы расскажете мне, что произошло.

— Зачем он вам нужен?

— Чтобы лучше видеть вас, моя дорогая.

Она взглянула на его хмурое лицо и неохотно заговорила:

— Я не знаю точно, что произошло. Это, наверное, был кто–то, кого он шантажировал. Я услышала наверху голоса, они ссорились. И я подошла к лестнице, чтобы подслушать.

— Вы слышали, о чем шел разговор?

— Нет, только повышенные голоса. Время от времени до меня долетало какое–нибудь слово. Мой муж говорил тем своим холодным, саркастическим тоном, как всегда, когда он злой и готов вцепиться кому–нибудь в физиономию. Тот, другой, говорил повышенным тоном, но не кричал. Он все время возражал моему мужу.

— И что дальше?

— Я тихонько поднялась наверх. Хотела подслушать, о чем они говорят.

Она замолчала и перевела дух.

— И что же дальше? — настаивал Мейсон. — Говорите.

— Я услышала выстрел и грохот падающего тела.

— Только один выстрел?

— Один, и этот грохот. Ох, это было ужасно! Весь дом вздрогнул.

— Ну хорошо, и что вы сделали?

— Убежала. Я была страшно напугана.

— Куда вы убежали?

— В свою комнату.

— Кто–нибудь вас видел?

46

— Вроде нет.

— И что дальше?

— Подождала немного.

— Вы слышали что–нибудь еще?

— Да. Этот человек сбежал по лестнице и вышел из дома.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — и что дальше?

— Я решила зайти к Джорджу, посмотреть, можно ли ему помочь. Пошла наверх. Он был в кабинете, лежал на полу мертвый. Перед этим он, видимо, купался, потому что на нем был только халат.

— Где именно он лежал? — расспрашивал Мейсон.

— Не будьте же таким дьявольски мелочным! Я не могу вспомнить. Где–то недалеко от ванной комнаты. Он, наверное, только что вышел из ванной, когда начался скандал.

— Откуда вы знаете, что он был мертвый?

— Это было видно. То есть я подумала, что он мертвый, но, может быть, это и не так. Поедемте быстрей, вы должны мне помочь. Если он жив, то все в порядке. А если мертв, тогда мы влипли.

— Почему?

— Неужели вы не видите, как все складывается? Фрэнк Локк знает о Гаррисоне Берке и, конечно, решит, что это Гаррисон его убил. Берк будет вынужден назвать мое имя, а тогда все возможно. Подозрение может пасть на меня.

— Не думаю, что все так страшно. Локк действительно знает о Гаррисоне Берке, но он всего лишь статист. Если ваш муж мертв, то Локк быстро утратит почву под ногами. Не думаете же вы, что только один Берк имел претензии к вашему мужу.

— Конечно, нет, но Гаррисон имел больший повод для убийства, нежели кто–нибудь еще, — упорствовала женщина. — Никто, кроме него, не знал, кто владелец газеты. Вы же сами ему сказали.

— А он вам уже рассказал?

— Да, рассказал. Зачем вы вообще к нему ходили?

— Затем, что я не собираюсь защищать его интересы ради ваших прекрасных глаз, — отпарировал Мейсон. — Я вполне достаточно для него делаю, пусть платит. Не мог же я допустить, чтобы все финансировали вы.

— Вы не думаете, что это мое дело?

— Нет.

Она прикусила губу, хотела что–то сказать, но раздумала.

— А теперь внимательно слушайте и хорошенько запомните, — начал Мейсон. — Если ваш муж мертв, начнется подробное расследование. Вы не должны терять голову. Известно ли вам, кто был с ним наверху?

— Нет, — ответила она, — то есть я не уверена. Могу только предположить по голосу.

47

— Отлично, это уже что–то. Итак, вы слышали, о чем шел разговор?

— Нет, — медленно проговорила она, — но слышала голоса. Слышала голос моего мужа и того, другого.

— Вы когда–нибудь раньше слышали этот другой голос?

— Да.

— Ну так не будьте так чертовски таинственны, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Кто это был? Я ваш адвокат, вы можете мне сказать.

Женщина повернулась к нему.

— Вы прекрасно знаете, кто это был.

— Я знаю?

— Да.

— Совсем хорошо. Но мне кажется, что у кого–то не все в порядке с головой. Откуда я могу это знать?

— Оттуда, — тихо сказала она. — Это были вы.

— Я?!

— Да, вы. Ох, я не хотела этого говорить. Не хотела, чтобы вы догадались, что я знаю. Я хотела сохранить вашу тайну. Но вы все- таки из меня это вытянули. Но я никому этого не скажу, никогда- никогда! Это навсегда останется между нами!

Мейсон не спускал с нее глаз. В его лице ничего не изменилось, он только крепче сжал губы.

— Какой вы верный друг.

Она не отвела глаза, только медленно кивнула головой.

— Да, верный друг. Никогда вас не выдам.

Он тяжело вздохнул.

— Черт возьми!

С минуту продолжалось молчание. Наконец Мейсон спросил голосом, ничего не выражавшим:

— Слышали ли вы шум отъезжающей машины?

Прежде чем ответить, она немного заколебалась:

— Да, вроде слышала. Гроза производила столько шума. Но, кажется, я слышала шум мотора.

— Возьмите себя в руки, — одернул ее он. — Вы расстроены и возбуждены, но если вы так будете отвечать полиции, то накличете на себя беду. Вы должны либо имитировать полнейшее нервное расстройство и вызвать врача, который запретит вас допрашивать, либо должны совершенно точно знать, что вы должны говорить. Итак, слышали вы или нет?

— Конечно, слышала.

— Теперь уже лучше. Сколько человек находится в доме?

— Кого вы имеете в виду?

— Ну, слуги и домочадцы. Кто вообще живет в доме? Я имею в виду всех людей, которые там находились.

48

— Лакей Дигли.

— Да, знаю. Кто еще? Кто занимается кухней?

— Домашняя работница, миссис Бейтч. У нее как раз гостит дочка, приехала на несколько дней.

— Ладно, а мужчины? Сколько мужчин в доме? Только один Дигли?

— Нет, есть еще Карл Гриффин.

— А, Гриффин.

Она покраснела.

— Да, Гриффин.

— Теперь я понимаю, откуда вы взяли имя, когда первый раз пришли ко мне.

— Ничего вы не понимаете. Я воспользовалась первым попавшимся именем, которое мне пришло в голову. Не пытайтесь меня поймать.

Мейсон усмехнулся.

— Я и не пытаюсь этого делать. Это вы все время рассказываете сказки, рассчитанные на маленьких детей.

Она поспешно начала объяснять:

— Карл Гриффин — племянник моего мужа. Он редко вечерами сидит дома. Ведет веселый образ жизни, репутацию имеет очень плохую. Возвращается, видимо, совершенно пьяный. Не знаю, сколько в этом правды, но знаю, что он находится в очень близких отношениях с моим мужем. Джордж питает к нему слабость, если вообще может питать к кому–либо слабость на этом свете. Вы должны знать, что мой муж довольно странный человек. Он никого не любит, ему нравится только подозревать и властвовать, терроризировать и сокрушать. Он не умеет любить. У него нет никаких друзей, он совершенно не зависим ни от кого.

— Знаю, — подтвердил Мейсон. — Но сейчас меня не интересует характер вашего мужа. Вы лучше расскажите мне о Карле Гриффине. Был он вечером дома?

— Нет, он ушел раньше. По–моему, он даже не обедал дома. Насколько мне известно, он еще днем пошел играть в гольф. Когда начался дождь?

— Около шести. А что?

— Это имеет значение. Днем была хорошая погода, и Карл пошел играть в гольф. Джордж что–то говорил, что он пообедает в клубе и вернется поздно.

— Вы уверены, что он не вернулся? — спросил Мейсон.

— Совершенно.

— Вы уверены, что не его голос слышали наверху в кабинете?

Женщина на секунду заколебалась.

— Нет, это были вы.

Мейсон буркнул что–то под нос, давая выход раздражению.

49

— Я хотела ^сказать, — добавила она поспешно, — что он звучал совершенно как ваш голос. И манера вести разговор у него такая же, как у вас. Даже когда он повышал голос, то все равно казался спокойным и выдержанным. Но я никогда не признаюсь в этом никому. Не вспомню вашего имени, даже если меня будут пытать.

Она снова широко открыла свои голубые глаза и посмотрела ему в лицо с выражением заученной наивности.

Мейсон пристально посмотрел на нее, потом пожал плечами.

— Хорошо, поговорим об этом позже. Сначала вам нужно прийти в себя. В этой ссоре речь шла о вас?

— Откуда я знаю? Почему вы не хотите понять, что я не знаю, о чем шла речь? Знаю только, что мы должны как можно быстрей туда вернуться. Что будет, если кто–нибудь найдет труп в мое отсутствие?

— Вы правы, — признался он. — Но вы ждали так долго, что минута или две уже не имеют большого значения. Я должен узнать еще одну деталь, прежде чем мы туда поедем.

Он протянул руку и повернул ее лицо так, чтобы на него падал свет горящей лампочки.

— Это Гаррисон Берк был с ним наверху, когда прозвучал выстрел? — требовательно спросил он.

Она поперхнулась от испуга.

— Боже мой, нет!

— Он был вечером у вас?

— Нет.

— Но звонил вечером или днем?

— Нет, я ничего не знаю о Гаррисоне. Я не видела его и вообще не разговаривала с ним с того вечера в «Бичвуд—Инн». Я не хочу его больше видеть, он уже достаточно осложнил мне жизнь.

— Откуда же вы тогда знаете, что я сказал ему о связи вашего мужа с «Пикантными ведомостями»? — спросил он тоном, не сулящим ничего хорошего.

Она опустила глаза под его испытующим взглядом. Попробовала освободить лицо от его руки.

— Нет, пожалуйста, ответьте, — настаивал Мейсон. — Он рассказал вам об этом, когда приходил вечером?

— Нет, — буркнула она себе под нос. — Он сказал мне днем по телефону.

— Итак, он все–таки звонил днем?

— Да.

— Сразу после моего визита, не так ли?

— Наверное, как только вы ушли.

— Прежде чем послал мне деньги?

— Да.

50

— Почему вы не сказали этого сразу? Зачем вы лжете?

— Я просто забыла. Ведь я же сказала вам раньше, что он звонил. Если б я хотела вас обмануть, тогда вообще не сказала бы, что с ним разговаривала.

— Вы просто не предполагали, что может возникнуть подозрение, что в момент выстрела он находился у вашего мужа.

— Это неправда!

— Вы бесчестная маленькая мошенница, — медленно произнес Мейсон. — Вы вообще не в состоянии говорить правду. Вы не можете быть честной ни с кем, включая себя самое. Лжете мне даже сейчас. Вы прекрасно знаете, кто был наверху у мужа.

— Нет, нет! — закричала она. — Как вы не можете понять, что не знаю? Я думала, что это вы. Поэтому не стала звонить вам из дома, побежала звонить из аптеки. От нас до нее около мили.

— Зачем вы это сделали?

— Потому, что хотела дать вам время на возвращение. Вы понимаете? Я хотела иметь возможность, если кто–нибудь меня спросит, с чистой совестью заявить, что звонила вам и застала вас дома. Было бы ужасно, если б я позвонила сразу, как только узнала ваш голос, и убедилась, что вас нет.

— Вы не могли узнать мой голос, — сказал он спокойно.

— Но мне казалось, что я его узнала, — неискренне возразила она.

— Это совершенно невероятно. Я спал уже два или три часа. К сожалению, нет ни одного человека, который может подтвердить это, и, если бы полиция пришла к выводу, что я находился на месте преступления, мне было бы дьявольски трудно выкрутиться. Вы отлично все это продумали.

Она посмотрела на него и неожиданно обняла руками за шею.

— Ох, Перри, — прошептала она, — умоляю тебя, не смотри на меня так. Я уже сказала, что тебя не выдам. Ты тоже замешан в этом деле, как и я. Делаешь все, что можешь, чтобы меня спасти. Мы с тобой оказались в одной упряжке и должны действовать сообща.

Он отстранился от нее и снова повернул ее лицо к свету.

— Я совершенно ни в чем не замешан, — сказал он. — Вы — моя клиентка, и я вас защищаю. Это все. Вы поняли?

— Да, — ответила она.

— Чей это плащ на вас?

— Карла, он висел в холле. Я выбежала на дождь, но поняла, что промокну насквозь. В холле висел плащ, я его и схватила.

— Хорошо. Обдумайте все еще раз хорошенько во время езды. Возможно, полиция уже там. Вы уверены, что никто другой не слышал выстрела?

— По–моему, никто.

51

— Хорошо. Если нам удастся приехать раньше полиции, забудьте об этой истории с беганием к телефону. Вы звонили из дома, после чего вышли мне навстречу и поэтому вымокли, ясно? Вы не могли усидеть дома, вам было страшно.

— Да, — согласилась она покорно.

Мейсон погасил верхний свет и включил зажигание, машина тронулась с места. Женщина поерзала на сиденье и прижалась к Мейсону, обняв его одной рукой за шею, а другую положив ему на колени.

— Мне так страшно, — простонала она. — Я чувствую себя такой одинокой.

— Успокойтесь. Обдумайте все еще раз.

Машина свернула на Элмвуд—Драйв и остановилась около дома на холме.

— Теперь слушайте внимательно, — вполголоса наставлял Мейсон, помогая ей выйти. — В доме тишина. По–видимому, никто больше не слышал выстрела. Полиции еще нет. Последний раз спрашиваю: все ли вы мне рассказали? Если вы меня обманывали, это может для вас плохо кончиться.

— Я не обманывала вас. Все, что я рассказала, — это чистая правда.

— Ну что ж, — сказал он, и они взбежали на крыльцо.

— Дверь открыта, я не запирала ее. Входите.

Она пропустила его вперед. Мейсон толкнул дверь.

— Она заперта, — сказал он, — замок защелкнут. У вас есть ключ?

Она растерянно посмотрела на него.

— Нет, ключ остался в сумочке.

— А где сумочка?

В глазах ее ничего не отразилось, но тело от испуга застыло.

— Боже, — прошептала она. — Я, должно быть, оставила ее наверху у… тела Джорджа.

— Она была у вас, когда вы пошли наверх?

— Да, я уверена в этом. Должно быть, я выронила ее, потому что не помню, чтобы выбегала из дома с ней.

— И все–таки мы должны попасть внутрь. Есть здесь еще какой- нибудь вход?

Она покачала головой, но потом вспомнила:

— Есть черный ход, со стороны кухнц: Запасной ключ висит обычно под карнизом крыши гаража. Мы можем войти оттуда.

— Пойдемте.

Они сошли с крыльца и двинулись по тропинке вокруг дома. Всюду было темно и тихо. Ветер трепал кроны деревьев, потоки дождя хлестали о стены, но изнутри темного здания не доносилось ни звука.

— Ведите себя как можно тише, чтобы прислуга ничего не услышала. Если никто не проснется, у меня будет несколько минут для того, чтобы разобраться в ситуации.

52

Она кивнула головой, пошарила под карнизом и найденным ключом отперла дверь черного хода.

— Пройдите через дом и откройте мне парадную дверь, — сказал он. — Я закрою за вами и повешу ключ на место.

Она кивнула головой и исчезла в темноте.

Мейсон закрыл дверь, повернул ключ в замке и повесил его на прежнее место. Потом двинулся в обратном направлении, вокруг дома.