Ева Белтер сидела в кабинете Перри Мейсона и тихо плакала в платочек. Мейсон, сидящий по другую сторону стола, внимательно смотрел на нее, но в его взгляде не было и тени сочувствия.

— Вы не должны были этого делать, — проговорила она между двумя всхлипываниями.

— Каким же образом я бы мог все узнать? — спросил Мейсон.

— Он беспощадный.

Мейсон кивнул головой.

— Я тоже постараюсь быть беспощадным.

— Почему вы не дали объявление в «Икзэминер»?

— Они слишком много запросили. Я не Санта—Клаус.

2 Э. — С. Гарднер, вып. 3

33

— Вы же знаете, какое это важное дело, — продолжала она всхлипывать.

Мейсон ничего не ответил. Женщина по другую сторону стола всхлипывала еще минуту в тишине, потом подняла глаза и посмотрела на Мейсона с немым укором.

— Вы не должны были угрожать, не должны были приходить в дом. Ничего вы у него угрозами не добьетесь. Когда его припирают к стене, он сражается до последнего. Никогда не просит о снисхождении, но и сам жестокий.

— Интересно, что он может мне сделать?

— Он уничтожит вас, — всхлипывала она. — Он узнает обо всех судебных делах, в которых вы выступаете. Обвинит вас в подкупе суда присяжных; в том, что вы склоняете людей к лжесвидетельству, в нарушении профессиональной этики. Он заставит вас уехать из города.

— Пусть только попробует опубликовать хоть одно слово обо мне, — ответил Мейсон твердо, — я предъявлю ему иск о клевете. И буду делать столько раз, сколько он назовет мое имя.

Она покачала головой, слезы текли по ее щекам.

— Вы не сделаете этого. Он слишком хитрый. У него есть адвокаты, которые инструктируют его, что он может себе позволить. Он зайдет с тыла, запугает присяжных, заставит их выносить невыгодные вам приговоры. Будет держаться в укрытии и кусать вас при каждом удобном случае.

Мейсон забарабанил по столу.

— Ерунда!

— Зачем вы пришли? — причитала женщина. — Почему не дали просто объявление в газету?

Мейсон поднялся с кресла.

— Знаете что? С меня достаточно. Пришел, потому что счел нужным. Эта паршивая газетенка нагло учиняет разбой среди бела дня, но со мной этот номер не пройдет. Если ваш муж человек безжалостный, я тоже постараюсь быть таким.

Мейсон остановился и гневно посмотрел на нее.

— Если бы вы мне сразу рассказали правду, ничего этого не было бы. Но вам нужно было прийти и лгать. Вам некого винить, кроме себя.

— Не кричите на меня, — попросила женщина. — Вы единственный человек, на которого я надеюсь. Все так ужасно закрутилось, вы должны меня из этого вытянуть.

Перри уселся обратно в кресло.

— Итак, постарайтесь больше не лгать.

Женщина опустила руки на колени, поправила платье и кончиками пальцев в черных перчатках начала укладывать ткань платья в мелкие складочки.

34

— Что мы будем теперь делать?

— Давайте начнем сначала, и расскажите мне всю правду.

— Но ведь вы уже все знаете.

— Это не имеет значения. Я хочу убедиться, что знаю все достаточно хорошо.

Она наморщила лоб.

— Не понимаю.

— Это неважно. Расскажите мне все еще раз.

Ее пальцы продолжали нервно укладывать ткань в складочки. Не глядя на Мейсона, женщина начала рассказывать тихим прерывающимся голосом:

— Никто не знает о том, что Джордж связан с «Пикантными ведомостями». Это держится в страшной тайне. Даже в редакции никто не знает, кроме Фрэнка Локка. Но он у Джорджа в руках, потому что Джордж знает о нем что–то компрометирующее. Я не уверена, но мне кажется, что это убийство. Даже наши самые близкие знакомые думают, что Джордж зарабатывает деньги, играя на бирже. Я вышла за него замуж семь месяцев назад. У него это второй брак. Меня заинтересовала его личность и его деньги, но какого–то согласия между нами не было никогда. А в последние месяцы наши отношения стали очень напряженными. Я собираюсь подать на развод, и, по–моему, Джордж об этом догадывается.

Она остановилась, чтобы посмотреть на Мейсона, но не нашла в его глазах сочувствия.

— С Гаррисоном Берком меня связывает взаимная симпатия, — продолжила она. — Мы познакомились два месяца назад, но это была только симпатия, ничего больше. Мы вместе ужинали, и надо же было случиться, что там дошло до стрельбы. Если бы Гаррисон назвал полиции мое имя, его карьера бы рухнула, потому что Джордж немедленно начал бы процесс о разводе, в котором выставил бы его виноватым. Поэтому я должна была любой ценой замять это дело.

— Но ваш муж мог бы ни о чем не узнать, — заметил Мейсон. — Прокурор — джентльмен. Берк мог его попросить, и вас не вызвали бы как свидетеля.

— Вы не знаете, как они ведут дела, — возразил женщина. — Я сама всего не знаю, но к ним отовсюду поступает информация. Они покупают ее, собирают мелкие сплетни. Если какой–то человек занимает достаточно высокое положение, то они делают все, чтобы собрать о нем как можно больше сведений. Гаррисон Берк значительная фигура в политическом мире, а скоро будут выборы. Они его не любят, и Берк об этом знает. Я услышала, как мой муж разговаривал по телефону с Локком, и сразу поняла, о чем идет речь, поэтому и пришла к вам. Я хотела их купить, пока они не узнали, с кем Гаррисон был в «Бичвуд—Инн».

35

— Но если ваши отношения с Гаррисоном Берком в самом деле столь невинны, почему вы не пошли к мужу и не рассказали ему обо всем? Ведь в конце концов он скомпрометировал бы свое собственное имя.

Она покачала головой.

— Вы ничего не понимаете. Вы недооцениваете моего мужа, ваш вчерашний приход вывел его из себя. Он агрессивен и безжалостен, жаждет крови. Кроме того, он помешан на деньгах и хорошо понимает, что если я подам на развод, то ему скорее всего придется платить мне какие–то алименты. А еще адвокаты, судебные издержки — все это крепко ударит его по карману. С другой стороны, если ему удастся скомпрометировать меня, да еще если одновременно это ударит по Гаррисону Берку, то для него это будет большой выигрыш.

Мейсон наморщил лоб.

— И все–таки что–то кроется за этой высокой ценой, — заметил он. — Мне кажется, что для политического шантажа это слишком много. Вы не думаете, что ваш муж или Фрэнк Локк о чем–то догадываются?

— Нет, — уверенно ответила она.

С минуту продолжалось молчание.

— Итак, что будет делать? Заплатим требуемую цену?

— Теперь речь уже не идет ни о какой цене. Торговля кончилась. Теперь он будет бороться до конца. Он считает, что не может себе позволить никаких уступок вам, иначе вы его уничтожите. Такой уж он есть и считает, что и все остальные такие же. Он просто не сможет никому уступить, это не в его характере.

Мейсон кивнул головой.

— Что ж, раз он хочет борьбы, то я готов подставить ему свою голову. Предъявлю иск «Пикантным ведомостям», как только они назовут мое имя. Припру к стене Фрэнка Локка и заставлю его признаться, кто истинный владелец газеты. А если не захочет, тогда я предъявлю ему иск о лжесвидетельстве. Есть масса людей, которые хотели бы научить эту шайку уму–разуму.

— Нет, вы ничего не понимаете, — поспешно возразила она. — Вы не представляете, каким образом они ведут борьбу. Вы недооцениваете Джорджа. Много воды утечет, пока дело дойдет до судебного разбирательства, а они действуют быстро. Кроме того, вы не должны забывать, что я ваша клиентка. Вы должны меня защищать. А прежде чем вы что–нибудь успеете сделать, я буду скомпрометирована. Они вцепятся зубами и когтями в Берка.

Мейсон забарабанил по столу, потом произнес:

— Послушайте. Вы несколько раз давали мне понять, что ваш муж знает о Локке нечто компрометирующее. Вы тоже это знаете. Так скажите мне, и, быть может, мне удастся с помощью этого укоротить ему руки.

36

Женщина подняла глаза, лицо ее было совершеннно белым.

— Вы понимаете, что вы говорите? Понимаете, что собираетесь сделать? Во что вы хотите влезть? Они вас просто убьют! Для них это не представит никакой трудности. Они связаны с гангстерами и всякими бандитами.

Мейсон не отрывал от нее взгляда.

— Что вы знаете о Фрэнке Локке? — повторил он.

Женщина вздрогнула и опустила глаза. Она немного помолчала,

а затем выдавила из себя измученным голосом:

— Ничего.

В голосе Мейсона появилось раздражение:

— Вы снова пытаетесь меня обманывать. Вы — прирожденная мошенница и строите на этом свою жизнь. А так как вы красивы и умеете сделать невинное личико, то все до сих пор сходило вам с рук. Вы обманывали каждого мужчину, который вас любил и которого любили вы. А теперь вы попали в переделку и пытаетесь обманывать меня.

Она посмотрела на него с гневом, истинным или притворным.

— Вы не имеете права так со мной разговаривать!

— Вот как?

В течение какого–то времени они смотрели друг на друга.

— Это было на юге… — сказала она тихо.

— Что было на юге?

— Ну, эта история Локка. Не знаю точно, что и где. Знаю только, что была какая–то история и что это было на юге. Речь шла о какой–то женщине, по крайней мере, с этого началось. Чем закончилось — не знаю. Но знаю, что что–то было и что Джордж это держит кулаке. Он со всеми так поступает. Узнает о них что- то компрометирующее, а потом заставляет плясать под свою дудку.

Мейсон не спускал с нее глаз.

— И с вами так поступает?

— Пытается.

— И поэтому он на вас женился?

— Откуда я знаю.

Мейсон засмеялся.

— Впрочем, какое это имеет значение, — добавила она.

— Может быть, никакого, а может, большое, — вставил он. — Ну что ж, нужны деньги.

Она открыла сумочку.

— У меня немного осталось. Могу дать триста долларов.

Мейсон покачал головой.

— У вас есть счет в банке. Я должен иметь гораздо больше денег. Дело потребует расходов. Теперь я так же борюсь за свою шкуру, как и вы.

37

— Я не могу дать вам чек. У меня нет счета в банке. Он мне не позволял его иметь. Это еще один его способ держать людей в подчинении — деньги. Я каждый раз должна была его просить о наличных или добывать их своим способом.

— Это как? — поинтересовался Мейсон.

Женщина не ответила. Она достала из сумочки несколько банкнот.

— Здесь пятьсот долларов. Это абсолютно все, что у меня есть.

— Хорошо. Оставьте себе двадцать пять, остальные давайте сюда.

Он нажал кнопку звонка. В дверях появилась Делла Стрит.

— Выдайте даме квитанцию, — попросил Мейсон. — Оформите так же, как и раньше. В этот раз квитанция будет на четыреста семьдесят пять долларов.

Ева Белтер подала деньги Мейсону. Он передал их Делле Стрит. Она взяла деньги и с высоко поднятой головой вышла из комнаты.

— Квитанцию получите при выходе, — объяснил Мейсон. — Я могу с вами связаться?

— Да, — сразу ответила она. — Позвоните ко мне домой, попросите горничную и скажите, что звонят из прачечной. Вы скажете ей, что не можете найти платье, о котором я спрашивала. Я предупрежу ее, чтобы она сразу передала мне об этом, и позвоню вам сразу, как только смогу.

Мейсон рассмеялся.

— Я смотрю, у вас все продумано. Вы, видимо, часто пользуетесь этим способом.

Она подняла на него свои голубые глаза, хранящие выражение детской невинности.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Мейсон развернул кресло, встал и подошел к ней.

— Я думаю, что в дальнейшем вы могли бы избавить себя от труда изображать из себя невинную крошку. По–моему, мы хорошо понимаем друг друга. Вы попали в переделку, из которой я стараюсь вас вытянуть.

Она медленно встала со стула, посмотрела ему в глаза долгим взглядом и внезапно положила руки ему на плечи.

— Я чувствую к вам такое доверие, вы первый человек, который готов бороться с моим мужем. Я чувствую, что могла бы опереться на вас, и вы меня защитите.

Она придвинулась к нему ближе, продолжая смотреть в его глаза. Мейсон длинными сильными пальцами взял ее за локоть и отвернул от себя.

— Я буду вас защищать до тех пор, пока вы будете платить наличными, — предупредил он.

Она вырвала руку и повернулась к нему лицом.

— Неужели вы не можете думать ни о чем, кроме денег?

38

— Не в этом случае.

— Вы единственный человек, на которого я могу положиться, — продолжала она. — Вы все, что у меня осталось. Вы стоите между мной и пропастью.

— Это моя обязанность, — холодно перебил Мейсон. — Для того я здесь нахожусь.

Говоря это, он проводил ее до двери. Положив ладонь на дверную ручку, она повернулась к нему.

— Ну, как хотите. До свидания.

Это было сказано довольно сухо. Она вышла из кабинета. Мейсон закрыл за ней дверь, подошел к столу, поднял трубку телефона и, услышав голос Деллы, сказал:

— Дайте мне центральную, Делла.

Он назвал телефонистке номер детективного бюро Пола Дрейка и попросил к телефону шефа.

— Послушай, Пол, это Перри. У меня есть для тебя работа, но ее нужно сделать быстро. Фрэнк Локк, ну этот, из «Пикантных ведомостей», имеет слабость к женскому полу. В отеле «Вилрайт» у него есть какая–то красотка. Он иногда заходит к паримахеру, чтобы освежиться, прежде чем выйти с ней в город. Приехал откуда- то с юга. Был замешан в какую–то историю, скорее всего вынужден был оттуда сбежать. Локк — это скорее всего не подлинное его имя. Напусти на него своих детективов, и чтобы они быстро выяснили, что это была за история. Во сколько мне обойдется это удовольствие?

— Двести долларов, — услышал он голос Пола. — И еще двести в конце недели, если это займет столько времени.

— Сомневаюсь, что мне удастся получить такую сумму с клиента, — предупредил Мейсон.

— Ну пусть тогда будет триста двадцать пять в сумме. Только не забудь обо мне, если тебе удастся поздней включить это в издержки.

— Ладно, — согласился Мейсон. — Берись за работу.

— Подожди минутку. Я как раз собирался сам тебе звонить. Перед зданием стоит большой «линкольн» с шофером. Не тот ли, в котором исчезла твоя таинственная приятельница? Я должен за ним следить? На всякий случай я записал номер.

— Нет, — бросил Мейсон, — это уже неважно. Я сам ее поймал. Забудь о ней и принимайся за Локка.

— Хорошо, — Дрейк отключился.

Мейсон положил трубку. В дверях стояла Делла Стрит.

— Ушла? — спросил Мейсон.

Делла кивнула головой.

— Эта женщина втянет вас в неприятности.

— Вы мне это уже говорили.

39

— Повторяю еще раз.

— Но почему? — спросил Мейсон.

— Мне не нравится ее поведение. Не нравится ее отношение к тем, кто работает. Она слишком высокомерна.

— Не она одна, Делла.

— Да, но с ней другое дело. Она не знает, что такое честность. Эта женщина привыкла мошенничать. Она избавится от вас без колебания, если только почувствует, что ей это выгодно.

— Ей это не будет выгодно, — машинально ответил Мейсон, поглощенный уже чем–то другим.

Делла внимательно посмотрела на него, потом тихо закрыла за собой дверь, оставляя его одного.