Мейсон встретился с Дианой Дуглас в комнате для посетителей в окружной тюрьме Лос-Анджелеса. Глаза девушки опухли от слез.

– У вас возникли какие-нибудь проблемы с полицией? – поинтересовался Мейсон.

– Они прекрасно со мной обращались. Были очень внимательны, заботливы. Мистер Мейсон, ну почему мне нельзя рассказать им некоторые вещи?

– Что вы имеете в виду?

– Например, о том, как я нашла деньги, об Эдгаре, о том, почему я поместила объявление в газету и…

– А где вы планируете остановиться?

– Ну, наверное, где-то должна. Вы захотите, чтобы я где-то остановилась?

– Естественно, вы ведь не намерены договориться до газовой камеры. Вы думаете притормозить, не добравшись до нее, не так ли? Проблема только в том, что вы не знаете, где именно это следует сделать.

– Но они такие внимательные, заботливые…

– Это их тактика. С некоторыми людьми они внимательные и заботливые. С некоторыми женщинами – идеальные джентльмены. Иногда они ведут себя по-отцовски. Если это не срабатывает, они применяют другие методы. Иногда они тверды, как скала. Они используют все доступные средства. В последнее время суды выражают недовольство тактикой, применяемой полицией. В результате они стараются собрать доказательства, а не давить на обвиняемого, вынуждая к признанию. Однако, если кто-то сам желает поговорить, полиция с готовностью слушает. Я могу привести массу примеров, когда люди договаривались до тюрьмы, причем я имею в виду невинных людей. Они делали заявления, не зная всех фактов.

– Но я знаю все факты! – возразила Диана Дуглас.

– Правда?

– Да.

– Кто убил Мори Кассела?

Ее передернуло от этого вопроса.

– Вы?

– Нет.

– Послушайте, Диана, со мной вы можете быть откровенны. Я – единственный, с кем вы можете быть откровенны. Мой долг – защищать вас, независимо от того, виновны вы или нет. Вы должны были встретиться со мной у стойки регистрации в аэропорту, чтобы сесть в самолет, вылетающий в восемнадцать двадцать семь в четверг вечером. Вы не появились там. Когда мы увиделись на следующее утро, вы приготовили рассказ о том, как кто-то следил за вами, вам не удалось от него отделаться, вы испугались, пошли на все известные вам уловки, чтобы избавиться от «хвоста», и в результате опоздали на самолет. На самом деле вы даже не пытались успеть. Вы придумали этот рассказ о том, что кто-то следил за вами, с единственной целью: объяснить, как вы потратили время. Я сообщил вам, что шантажиста зовут Мори Кассел. Дал вам его адрес. Вы решили, что я не стану ни при каких обстоятельствах платить шантажисту, а это, скорее всего, противоречит желаниям вашего брата. Вы задумали меня перехитрить. Вы поймали такси, отправились в многоквартирный дом «Таллмейер» и поднялись к Мори Касселу. Пока вы находились у него, что-то произошло. Вы открыли сумочку. Не исключено, чтобы достать оттуда револьвер. Когда вы ее открывали, на пол упала кредитная карточка Банка Америки, однако в тот момент вы этого не заметили. Позднее вы отправились в аэропорт. Вы хотели сами заплатить за свой билет до Сан-Франциско и тут впервые обнаружили, что потеряли кредитную карточку. Полиция или знает все это, или предполагает, или имеет возможность раздобыть доказательства, которые подтвердят перечисленные мной факты.

Диана Дуглас покачала головой.

– Они их найдут, – настаивал Мейсон. – Полицейские умны настолько, что в это трудно поверить. И вы даже не представляете, какие результаты при расследовании преступления приносит упорная черновая работа. Они обязательно разыщут таксиста, отвозившего вас в многоквартирный дом «Таллмейер».

Девушка внезапно глубоко вдохнула воздух.

– О, я задел за живое… Глупышка, неужели вы сказали водителю точный адрес – многоквартирный дом «Таллмейер» – и не пытались никак замести следы?

– Я страшно торопилась, – призналась Диана Дуглас – Я хотела с ним встретиться, а потом успеть на тот самолет вместе с вами. Я решила, что у меня достаточно времени, чтобы с ним переговорить… а если… если… Я хотела принять решение прямо на месте.

– Другими словами, вы подумали, что сможете решить дело отступными в размере пяти тысяч долларов, вместо того чтобы помещать эти деньги в банк на себя как на доверенное лицо. Вы собирались оставить Касселу эти пять тысяч, чтобы спустить брата с крючка.

– Ну да…

– Почему вы этого не сделали?

– Он был мертв.

– Продолжайте.

– Я приехала к многоквартирному дому. Он оказался гостиничного типа, где у лифта дежурит швейцар, однако в тот момент швейцар был занят: припарковывал чью-то машину, так что я проскочила мимо него в лифт. Я поднялась на девятый этаж, нашла девятьсот шестую квартиру и постучала. Ничего не произошло, так что я постучала еще раз. Когда опять никто не ответил, я дернула ручку. Понятия не имею, что заставило меня взяться за ручку, но дверь подалась и…

– Минутку, – перебил Мейсон. – Вы были в перчатках?

– Я… нет.

Мейсон вздохнул и покачал головой.

– Продолжайте, – попросил он.

– Я зашла в квартиру и вначале не заметила его. Я вообще никого не увидела и спросила: «Эй, есть кто-нибудь дома?» Потом я поняла, что он лежит на спине, на кровати. О, мистер Мейсон, это ужасно, ужасно! Все залито кровью и…

– Он был мертв?

Она кивнула.

– Откуда вы знаете?

– Я взяла его руку, чтобы проверить пульс.

– А потом?

– Я убежала.

– Нет, Диана, – сказал Мейсон, глядя девушке прямо в глаза. – Вы открыли сумочку. Почему?

– Боже, я не представляю, мистер Мейсон. Я… просто… наверное, я расплакалась, и мне требовался платок… Не могу описать вам свои чувства. Это… меня чуть не вырвало.

– Маленькая лгунья! – воскликнул Мейсон. – У меня есть желание взять вас за плечи и хорошенько потрясти. Зачем вы открывали сумочку?

– Я уже говорила вам, мистер Мейсон.

– Вы открывали сумочку, чтобы достать оттуда револьвер или чтобы положить его внутрь. Так что из двух?

Она посмотрела на него с угрюмым видом.

– Вы всегда пытаетесь провести перекрестный допрос!

– Потому что вы всегда пытаетесь врать мне. Так первое или второе?

– Я положила туда револьвер.

– Уже лучше. Почему вы положили туда револьвер?

– Потому что это револьвер Эдгара.

– Откуда вы знаете?

– Просто знаю. Это его револьвер двадцать второго калибра, который он обычно брал с собой на рыбалку против змей и тому подобного. У него отполированная деревянная рукоятка, или как там это называется, кусочек отбит и… Мистер Мейсон, я не сомневалась, что это револьвер Эдгара. Я узнала бы его где угодно. Эдгар всегда хотел научить меня стрелять, и мне приходилось нажимать на курок этого револьвера сотни раз.

– И вы положили его в сумочку? – уточнил Мейсон.

Диана Дуглас кивнула.

– А затем?

– А затем на цыпочках вышла из квартиры.

– Что вы сделали с револьвером?

– Тут не беспокойтесь, мистер Мейсон. Никто никогда его не найдет. Не сомневайтесь.

– Скорее всего, полиции и не потребуется его искать, – заметил Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Каждая пуля, вылетающая из определенного оружия, приобретает отличительные характеристики: на ней остаются бороздки и царапинки от движения по внутренней части ствола. Если пуля, послужившая причиной смерти Мори Кассела, не деформировалась от удара о кость и полиции удастся найти тир, где ваш брат практиковался в стрельбе, они сравнят эти пули под микроскопом и смогут доказать, что пуля, послужившая причиной смерти, вылетела из револьвера Эдгара. Сам револьвер им представлять не потребуется.

На ее лице появилось отчаяние.

– Однако, – продолжал Мейсон, – к счастью, мы имеем дело с револьвером малого калибра. В данном случае подобное не всегда срабатывает. Правда, вы упомянули, что стреляли из этого оружия сотни раз. Эдгар использовал какую-то определенную мишень?

– Да, привозил ее в своей машине. Обычно мы выезжали куда-то за город, и он приставлял ее к дереву или к чему-нибудь еще.

– Мишень какого типа?

– Для игры в дротики. Очень старая, сделанная из какой-то пробки или чего-то подобного. Раньше Эдгар увлекался игрой в дротики, потом забросил ее. Он укрепил мишень фанерой с задней стороны, а спереди обычно покрывал бумагой.

– Эдгар хорошо стрелял?

– Прекрасно. И научил меня, так что и у меня стало неплохо получаться.

– Вы стреляли только из его револьвера?

– Всегда из него. У Эдгара был пунктик насчет того, что его женщины должны уметь постоять за себя. Он хотел, чтобы я сделалась метким стрелком.

– У вас нет своего собственного оружия? – уточнил Мейсон.

– Нет.

– А когда-нибудь было?

– Нет.

– Давайте четко проясним один момент, Диана. Вы никогда не регистрировали никакое оружие на свое имя? Не покупали? Вам его не дарили?

Девушка покачала головой.

Мейсон замолчал на некоторое время.

– Я думаю, не стоит беспокоиться насчет револьвера, мистер Мейсон, – сказала Диана Дуглас. – Они его никогда в жизни не найдут. Хотите, я объясню вам, что с ним сделала, чтобы вы не волновались по этому поводу и…

Мейсон поднял руку.

– Тихо! – приказал он. – Не открывайте этого ни мне, ни кому-либо другому.

– Но вам-то я могу сказать – это же конфиденциально, не так ли?

– Кое-что из того, что клиент сообщает адвокату, конфиденциально. Однако другие факты могут сделать меня соучастником после события преступления. Я не хочу знать, где находится револьвер. Я не хочу, чтобы кто-либо знал, где он. Я не хочу, чтобы вы когда-либо говорили кому-либо что-то о револьвере и о том, что заходили в ту квартиру. Не произносите ни слова. Повторяйте, что ваш адвокат против того, чтобы вы выступали с какими-либо заявлениями. Полное заявление будет сделано позднее. Если поинтересуются, когда именно, отвечайте, что дату назовет ваш адвокат. Итак, где Эдгар держал мишень?

– Точно не знаю. Где-то у себя в гараже.

– У него был отдельный гараж?

– Да. Он жил в многоквартирном доме, где каждому жильцу выделяется отдельный гараж в противоположность общему под зданием, как в большинстве случаев.

– А что с его машиной?

– Она здорово пострадала в автокатастрофе, и, насколько мне известно, ее куда-то отбуксировала транспортная полиция.

– Вы видели машину после аварии?

– Нет.

– И, значит, не заглядывали в багажник?

– Нет.

– Как вы считаете, мишень могла находиться в багажнике?

– Я не знаю.

– Могла или нет?

– Могла.

Мейсон снова замолчал в задумчивости, затем внезапно поднялся на ноги.

– Хорошо, Диана. Ваше будущее во многом зависит от того, станете вы молчать или нет, и от элемента удачи. Вы решили не слушаться ни одного совета, которые я вам до сих пор давал, и предпочли свои суждения моим. Теперь вы оказались в серьезной переделке.

– Но мне требовалось встретиться с Касселом! – воскликнула Диана. – Разве вы не понимаете, мистер Мейсон? Нельзя рисковать с шантажистом. Вы утверждаете, что никогда не платите им отступных, однако вы точно так же, как и я, знаете, что процент риска чрезвычайно высок. Я не хотела, чтобы вы ругались с Касселом, в результате чего он предпринял бы какой-то шаг, который разрушил бы всю дальнейшую жизнь Эдгара… Конечно, в тот момент я надеялась, что Эдгар поправится.

– То, как вы все спланировали, увеличило риск, – заметил Мейсон. – От шантажиста не отделаться, выплатив ему отступные. В таком случае у него сразу же появляется желание получить еще. Требование следующих отступных откладывается на несколько недель или месяцев, однако шантажист всегда возвращается. Он рассматривает информацию, компрометирующую жертву, как капитал, что-то вроде облигации государственного займа или денег в банке.

Диана Дуглас покачала головой.

– Так всегда говорят адвокаты, – возразила она. – Однако нельзя быть абсолютно уверенным. Вы не знаете, чего хотел Кассел. Вы не знаете, чем он держал Эдгара. Это могло оказаться что-то… в общем, не исключено, что, расплатившись, я защитила бы Эдгара.

– Каким образом?

– Получила бы негативы, фотографии или что-то подобное.

– Негативы дублируются. Фотографии копируются. Если вы верите на слово шантажисту, заявляющему, что он передает вам все имеющиеся доказательства, вы полагаетесь на честность шантажиста, а это, как вы должны понимать, весьма рискованно.

Адвокат нажал на кнопку звонка, сигнализируя тем самым, что свидание окончено.

– Что будет со мной? – спросила Диана Дуглас.

– Это зависит от многих факторов. Одно могу с уверенностью заявить: если вы откроете рот, попытаетесь объяснить свои действия или довериться полиции, вы или договоритесь до газовой камеры, или проведете большую часть жизни в тюрьме.

– Разве меня не могут выпустить под залог?

Мейсон покачал головой.

Тюремщик открыл дверь.

– Закончили? – спросил он.

– Да, – кивнул Мейсон, повернулся и помахал на прощание Диане Дуглас.