Мейсон остановил машину у тротуара перед апартаментами Розы Ли и вышел. Оба спутника последовали его примеру. В руке Деллы был портфель с блокнотом и шариковыми ручками.

Стефен Гарланд быстро огляделся.

– Дейтон вон там! – указал он. – Подождете?

– Подождем, – ответил Мейсон.

Гарланд сделал знак Дейтону.

Коренастый частный детектив открыл дверцу машины и вышел.

Мейсон подошел к нему:

– Мы собираемся подняться наверх, Дейтон. Хотите подняться вместе с нами?

Тот мгновение колебался, потом сказал:

– Почему бы и нет? – И смерил Гарланда инквизиторским взглядом.

– Я полагаю, – сказал тот, – что это дело начинает принимать совершенно другой оборот. Так что каждый из нас, видимо, пойдет своим путем.

– Мне это подходит, – ответил Дейтон.

Все четверо вошли в дом и поднялись к квартире, где под именем Эллен Смит жила сотрудница Пола Дрейка. Мейсон постучал в дверь.

Вскоре дверь приоткрылась на два дюйма, и в ней показалось лицо Эллен Смит. Убедившись, что пришли именно те, кого она ожидала, женщина распахнула дверь.

– Входите! – сказала она.

– Меня зовут Перри Мейсон, – представился адвокат. – А это Стефен Гарланд и Джармен Дейтон. Молодая дама – моя секретарша Делла Стрит.

Навстречу Мейсону быстро вышел человек лет пятидесяти, с темными глазами и острым носом.

– Сочту за честь познакомиться с вами, мистер Мейсон, – сказал он. – Меня зовут Дункан Ловетт, я адвокат фирмы «Ловетт, Прайс и Максвелл». Я представляю интересы Брюса Джаспера и Нормана Джаспера, кои являются сводными братьями Хармена Хаслетта, погибшего при трагических обстоятельствах на море. Я расследую дело о мошенничестве. Знаю вашу репутацию, ваши выдающиеся способности и знаю, что вы не дадите вовлечь себя в какую-нибудь авантюру. И я очень рад, что эта дама позвонила вам по телефону и попросила приехать. Джентльменов, которые приехали вместе с вами, я знаю, а с мисс Стрит рад познакомиться. Со своей стороны хочу представить также мою спутницу. Это – Максин Эдфилд. Она живет в Кловервилле, и она моя клиентка. Я уже неоднократно представлял ее интересы в ряде дел. Вы, конечно, уже заметили, что я ничего от вас не утаиваю. А теперь мы присядем, и мисс Эдфилд расскажет нам свою историю. Мне кажется, когда она закончит, положение полностью прояснится, и мы с вами станем хорошими друзьями.

Максин Эдфилд, женщина лет сорока, с серыми пронзительными глазами, тонкими губами и агрессивными манерами, произнесла резким металлическим голосом:

– Добрый день.

– Расскажите нам вашу историю, – попросил ее Ловетт.

– Всю?

– Всю.

Максин Эдфилд начала:

– Я веду трудовую жизнь…

Мейсон ободряюще ей улыбнулся.

– Так же как и я, – заметила Делла Стрит с очаровательной улыбкой.

– Я всегда вела трудовую жизнь, – продолжала Максин Эдфилд, – и у меня не было возможности окончить курсы стенографии или получить достаточное образование. Сперва я работала официанткой, потом дослужилась до должности кассира в одном из кафе Кловервилла. Это хорошая должность.

– А как же вы очутились здесь? – поинтересовался Мейсон.

– Прилетела на самолете вместе с мистером Ловеттом. Мистер Ловетт – адвокат. Он занимается делами хозяев кловервилльских кафе, и он сделал так, чтобы я смогла прилететь сюда вместе с ним.

– Давайте лучше перейдем к делу, – вмешался Ловетт. – Расскажите мистеру Мейсону все, что знаете, Максин. Когда вы впервые встретились с женщиной, которая нам сейчас представилась как Эллен Смит?

– Мы встречались с ней раньше. Лет двадцать назад. Еще до того, как она получила первый приз на конкурсе красоты.

– Вы говорите сейчас о той женщине, которая сидит передо мной? – уточнил Мейсон.

– Да.

– Как ее зовут? – спросил Ловетт.

– Эллен Калверт.

– Вы ее хорошо знали?

– Очень хорошо. Время от времени мы с ней встречались. Она имела обыкновение обедать в том кафе, где я работала. И когда у меня было мало работы, я даже подсаживалась к ней и мы болтали.

– Вы знаете ее только по кафе? – спросил Ловетт.

– Мы познакомились в кафе. Но потом мы подружились, и она приглашала меня к себе, а я ее – к себе. Она была очень красивой девушкой, только немного высоковатой, и я учила ее, как нужно держаться. «Дорогая, – говорила я ей, – подними голову и держи ее всегда высоко поднятой. Пытайся казаться даже выше, чем ты есть на самом деле. Большинство высоких девушек делают себе гладкую прическу, чтобы выглядеть поменьше, а ведь мужчины любят высоких девушек». Она, правда, ответила мне, что стесняется своего роста, потому что ей неудобно танцевать с мужчинами, которые ниже ее.

– Перейдите к главному, – сказал Ловетт. – Расскажите о ее любовных делах.

– О каких именно?

– Вы знаете, о каких.

– Вы имеете в виду ее связь с Хаслеттом?

– Да, – ответил Ловетт.

– Ну, она получила место в «Спринг-компани», и молодой Хаслетт заметил ее. То есть тогда он был молодым. Ему, наверное, было тогда двадцать два года, а Эллен – восемнадцать. Разумеется, Хармен Хаслетт был завидным женихом. Он только что возвратился из колледжа, где получил образование, и должен был обосноваться в родном городе, чтобы продолжать дело отца. Эллен несколько раз встречалась с Хаслеттом. Они, кажется, очень остерегались, чтобы об этом не узнал отец Хармена, ибо он пришел бы в негодование, если бы узнал, что его сын встречается с простой работницей его фирмы. Эзекил Хаслетт принадлежал к той категории людей, которые редко улыбаются. Не думаю, чтобы он был счастлив в личной жизни…

– По существу, по существу! – перебил ее Ловетт.

– Ну, так я и говорю: отношения между Эллен и Харменом становились все теснее и теснее, а потом молодой Хаслетт понял, что из этого может выйти, и пошел на попятный. Вот тогда Эллен и пришла ко мне за советом. Она сказала мне, что, возможно, была с Хаслеттом слишком доступной, что он все еще ласков с ней, когда она рядом, но тем не менее начинает отдаляться… Ну, вы сами понимаете.

– Продолжайте, – сказал Ловетт.

– Вот Эллен и сказала мне, что попытается женить его на себе, намекнув ему, что забеременела. Я ответила ей, что опасно начинать такую аферу. Но она ответила, что не все в ее жизни получается так, как ей хотелось бы…

– Все это наглая ложь! – воскликнула сотрудница Дрейка.

– Спокойно, спокойно! – прервал ее Мейсон. – Прошу вас, Эллен, не говорите ничего. Давайте просто выслушаем.

– Продолжайте, – попросил Ловетт. – Но выражайте свои мысли как можно деликатнее. Это юридический вопрос, и мы не можем себе позволить никаких неприятностей.

– Хорошо, – согласилась Максин. – Короче говоря, она сообщила ему, что беременна.

– Она и на самом деле была беременна?

– Боже ты мой! Конечно, нет!

– Вы в этом уверены?

– Уверена.

– И что случилось потом?

– Девушка хотела, чтобы он женился на ней. Разыграла из себя невинную девочку, сказав, что отныне ее жизнь разбита и что лишь одним способом можно исправить дело…

– Дальше?

– Хармен Хаслетт испугался. Побоялся, что об этом узнает отец, и обратился к человеку… Кажется, к вам, мистер Гарланд?

Тот продолжал безучастно сидеть в кресле.

– Молодой Хаслетт надеялся, что Гарланд поможет Эллен организовать консультацию врача, но Гарланд сказал, что это можно сделать лишь в крайнем случае, поскольку дело очень щекотливое и может окончиться шантажом. Гарланд со своей стороны отправился к Эзекилу и сказал, что, по его мнению, Хармена следует отправить в Европу, чтобы тот познакомился с положением дел на европейском рынке. Не знаю точно, что Гарланд сказал старику Хаслетту, но тому мысль понравилась, и вскоре по городу разнеслась весть, что молодой Хаслетт отправляется в Европу. В то же время Эллен получила конверт, в котором находилась тысяча долларов. Больше ничего в конверте не было.

– Она рассказала вам об этом? И вы видели деньги?

– Да, она рассказала мне об этом, я видела и деньги, – ответила Максин. – Эллен также сказала мне, что эту игру она проиграла, но все же тысяча долларов у нее в кармане. Теперь она уедет куда-нибудь, где ее никто не знает, и начнет игру сначала.

– Она вам так и сказала?

– Да.

– Вот эта женщина? – спросил Ловетт.

– Да, эта женщина, – подтвердила Максин.

Ловетт оглядел всех присутствующих и произнес:

– К вашему сведению, Максин Эдфилд сделала на этот счет письменное заявление, которое хранится у меня. Не думаю, что кто-то из вас отважится на какую-нибудь нечестную комбинацию. Разве что Эллен Калверт, присутствующая здесь, попытается… Или, точнее говоря, сделает смелую попытку… Но я думаю, вы не будете делать этой попытки, моя дорогая, не так ли?

Сотрудница Дрейка подняла глаза на Мейсона, как бы спрашивая у него совета.

– Не говорите ничего, – посоветовал тот.

– Я что, не могу даже отрицать?

– Пока – нет, – ответил Мейсон. – По совету адвоката вы будете хранить молчание.

Дункан Ловетт улыбнулся:

– Легко понять, что адвокат попал в затруднительное положение после ваших показаний, Максин. Что касается меня, то я считаю дело законченным.

– Мне хотелось бы задать мисс Эдфилд несколько вопросов, – сказал Мейсон.

– Прошу вас, – ответил Ловетт.

– Если вы позволите этому адвокату снять показания со свидетельницы, – предостерег Ловетта Джармен Дейтон, – ее уже нельзя будет использовать как свидетельницу.

– Чепуха! Она просто рассказала все, что знает. И она сможет то же самое рассказать и присяжным. А если мисс Максин Эдфилд не сможет ответить на вопросы адвоката сейчас, то и в качестве свидетельницы ее не будет смысла использовать. Я сказал ей, чтобы она говорила правду и ничего, кроме правды, и ей нечего бояться. Не так ли, Максин?

– Так, мистер Ловетт.

Тот улыбнулся Мейсону.

– Прошу вас, задавайте ваши вопросы, – разрешил он.

Стефен Гарланд вынул из кармана пачку сигарет:

– Никто не будет возражать, если я закурю? – Возражений ни у кого не было.

Гарланд закурил и поинтересовался:

– У вас много вопросов, мистер Мейсон?

– Нет, совсем немного, – ответил тот.

– Я буду придерживаться нейтралитета, – сказал Гарланд. – Сяду здесь в уголке, а вы можете разговаривать.

– Не прикидывайтесь, Гарланд, – произнес Джармен Дейтон. – Мы все в этом деле лица заинтересованные.

– Итак, какие вопросы вы хотели бы мне задать, мистер Мейсон? – спросила Максин Эдфилд. – Я готова ответить на все ваши вопросы. Я всю свою жизнь проработала, я честный человек. Правда, в жизни моей случались мелкие неприятности, но я всегда зарабатывала себе на хлеб честным трудом.

– Очень приятно, – заметил Мейсон. – Я не собираюсь копаться в вашем прошлом, я только хочу задать вам несколько вопросов, чтобы уяснить суть дела.

– Прошу вас…

– Вы рассказали нам, что Эллен Калверт получила тысячу долларов и уехала в другое место, где ее никто не знал?

– Да.

– Откуда вы это знаете?

– Она мне сама об этом говорила.

– Как вы думаете, зачем она это сделала?

– Как зачем? Она была еще молода. Вся жизнь у нее была впереди, и весь мир раскрывался перед ней. Если бы я получила тысячу долларов, я тоже стряхнула бы со своих ног пыль Кловервилла, села на ближайший поезд и укатила бы.

– Боюсь, вы не поняли, что я имел в виду, – сказал Мейсон. – Ведь речь шла не о вас, а об Эллен Калверт, которая получила первый приз на конкурсе красоты, портреты которой были опубликованы в газетах и журналах и которая имела право на пробы в Голливуде…

– А, понятно, понятно! – перебила его Максин. – Конечно, весь мир открывался перед ней… Вы полагаете, что ей не было надобности скрываться?

– Совершенно верно.

– Вы подходите к этому вопросу только с одной стороны. А вы попытайтесь подойти к нему с другой. Эллен Калверт гуляла с одним из самых завидных женихов Кловервилла. А потом он начал остывать к ней. Тогда она решила сделать ход конем – придумала беременность и хотела посмотреть, какой это даст эффект. Но трюк не вышел. С другой стороны, девушка успела побывать и в Голливуде на пробах. Она надеялась добиться там успеха, но оказалась искательницей ролей, которой говорят: «Не беспокойтесь, звонить нам не надо, мы сами вам позвоним». Короче говоря, не вышло здесь, не вышло там, а Эллен – девушка гордая. Пока Хаслетт гулял с ней, он был весьма пылок, а уехав в Европу, быстро остыл.

– Вы считаете, что Эллен знала об этом? – спросил Мейсон.

Максин рассмеялась:

– Она же сидит позади вас! Почему вы не спросите у нее самой? Конечно, она знала об этом. Горе всех ловкачей адвокатов как раз и заключается в том, что они слишком хорошо знают законы, но плохо знают женскую психологию. Они недооценивают женщин.

– Почему же вы считаете, что она знала об этом?

– Потому что сама мне об этом сказала.

– Вы хорошо знали ее?

– Конечно, хорошо. Постороннего человека девушка в любовные дела не посвящает и не станет делиться с ним авантюрными планами.

– Я, конечно, понимаю, что вы не были для нее посторонним человеком, – ответил Мейсон. – Но я хотел бы знать, действительно ли вы ее хорошо знали.

– Ну, я знала ее так хорошо, как вообще одна девушка может знать другую.

– И вы утверждаете, что женщина, сидящая сейчас рядом со мной, – Эллен Калверт?

– Да, это она! – заявила Максин Эдфилд. – И не пытайтесь отрицать это. За это время она, конечно, изменилась, но это все та же Эллен Калверт.

– И именно эта женщина рассказывала вам об афере, которую собиралась предпринять по отношению к Хармену Хаслетту, заявив ему, будто она беременна?

– Да, это она! – повторила Максин. – И даже если эта женщина вздумает отрицать это, ей это не поможет.

– Минутку, минутку! – вмешался Дункан Ловетт. – Идентификация этой женщины в данный момент не входит в наши задачи. Она ведь и сама этого не отрицала.

– В подобного рода ситуациях вопросы, связанные с проверкой памяти свидетеля, никогда не помешают, – заметил Мейсон.

– Это понятно. – Ловетт был явно недоволен. – Но это уже больше похоже на допрос в суде. Только не подумайте, что я критикую ваши действия, Мейсон. Просто ваша репутация в обстоятельствах подобного рода… Как бы вам сказать… В общем, в подобных ситуациях вы действуете всегда очень неожиданно и ловко.

– На судебном процессе ловкости недостаточно, чтобы выиграть дело. А допрос часто служит только для того, чтобы выяснить, говорит ли человек правду или лжет.

Ловетт саркастически рассмеялся:

– Так пишется только в книгах по юриспруденции. А на самом деле – и все мы это отлично знаем – допрос свидетеля адвокатом нужен только для морального удовлетворения. Когда вы убеждаетесь, что свидетель говорит правду, вы переходите к следующему этапу: пытаетесь его запугать и поставить его показания под сомнение.

– Вы считаете, что я способен на такое? – спросил Мейсон.

– Не будем касаться личностей, – предложил Ловетт. – Итак, продолжайте ваши вопросы или как вы их там называете.

– У меня просто возникли сомнения относительно памяти свидетельницы, – сказал адвокат. – Мне кажется, что спустя двадцать лет нельзя с такой же уверенностью идентифицировать личность человека.

– Чепуха! – ответил Ловетт. – Она узнала Эллен Калверт с первого взгляда, как только та открыла дверь. Она сразу сказала: «Здравствуй, Эллен!» Не так ли, мисс Калверт?

– Не отвечайте, – предупредил Мейсон сотрудницу Дрейка.

– Ну, хорошо, – произнес Ловетт. – Насколько я понимаю, вы хотите тратить время на вопрос, касающийся идентификации личности?

– Вовсе нет… Вы разрешите задать мисс Эдфилд еще один вопрос?.. Мисс Эдфилд, вы так же уверены во всех своих показаниях, как и в опознании этой женщины?

– Абсолютно так же!

– И если окажется, что вы ошиблись в личности этой женщины, то можно считать, что и другие ваши показания в известной степени сомнительны?

– Минутку, минутку! – внезапно прервал его Ловетт, поднимаясь на ноги. – Что это за фокусы?

– Вы возражаете, чтобы мисс Эдфилд ответила на этот вопрос? – спросил Мейсон.

– Мне не нравится его формулировка. Мне не нравится и то, что… Максин, вы уверены, что перед вами Эллен Калверт?

– Конечно!

– Уверены?

– Да, уверена. И этому человеку не переубедить меня в том, что это – Эллен Калверт. Я ее хорошо знаю, и я знаю, чего добивается этот человек. Он пытается доказать, что если я ошибаюсь в опознании Эллен Калверт, то я могу ошибиться и во всем другом.

Ловетт снова взглянул на сотрудницу Дрейка, потом на Максин Эдфилд и медленно сел в кресло.

– Совершенно верно, – кивнул Мейсон. – Если вы ошиблись в личности этой женщины, то могли ошибиться и в остальном.

– Это – Эллен Калверт, господин адвокат, – ответила Максин. – И все, что я рассказала о ней, – сущая правда.

Мейсон повернулся к женщине:

– Назовите нам, пожалуйста, ваши настоящие имя и род занятий.

– Настоящие? – спросила та.

– Да, настоящие, – ответил Мейсон.

– Мое настоящее имя Джесси Алва. Я работаю по лицензии в качестве частного детектива при агентстве Дрейка. Недавно по просьбе мистера Мейсона я зашла в его контору, пробыла там несколько минут, потом покинула ее и приехала в эту квартиру. Эта квартира арендуется Детективным агентством Дрейка… Еще что-нибудь, мистер Мейсон?

– Нет, спасибо. Этого достаточно, – ответил тот.

Ловетт снова вскочил с кресла.

– Это настоящий обман! – вскричал он.

– Это не обман. Просто это не то, чего вы ожидали. Вы разочарованы результатами моего допроса. Но тут уж я ничего не могу поделать.

– Он лжет! – воскликнула Максин Эдфилд. – Все они лгут! Не давайте им опутать себя, мистер Ловетт! Эта женщина – Эллен Калверт!

– У вас есть с собой служебное удостоверение, мисс Алва? – спросил Мейсон.

Та кивнула, достала удостоверение личности с фотокарточкой, права водителя и лицензию частного детектива.

Дункан Ловетт внимательно просмотрел все документы, задержал взгляд на фотографии и сравнил ее с оригиналом. Потом медленно сложил документы и вернул их владелице.

Джармен Дейтон сказал:

– Я предупреждал вас, Ловетт! Вы дали волю этому человеку, и он перевернул все вверх дном!

– Это ловушка! – воскликнула Максин. – И это еще ничего не доказывает! Эллен Калверт, уехав из Кловервилла, могла взять себе другое имя и назваться Джесси Алвой… И пойти работать частным детективом… Разве не так? Ее документы еще не доказательство!

Дункан Ловетт произнес озабоченным тоном:

– Многое зависит от того, Максин, насколько вы сами уверены в том, что это Эллен Калверт.

– Ну конечно же, это Эллен Калверт! Я ее узнала. Она не сильно изменилась. По-прежнему ходит с высоко поднятой головой. Сейчас она, конечно, много старше, чем тогда, когда я с ней встречалась, но внешне она мало изменилась.

Ловетт промолчал и задумался. Джармен Дейтон спросил:

– Ну а что скажете вы, Гарланд?

Тот усмехнулся:

– Предпочитаю не вмешиваться. Но скажу, что в какой-то мере ответствен за результат этой беседы. Допустил фатальную ошибку, недооценив соперника. Идентификация личности была нами проведена лишь на основании фотографии двадцатилетней давности и словесного описания. Сейчас, когда я вспоминаю, как мы выслеживали эту женщину, когда она вышла из конторы Перри Мейсона, я начинаю понимать, что уж больно все было легко. А когда у тебя такой противник, как Мейсон, легко быть не может.

– Значит, вы считаете, что это не Эллен Калверт? – спросил Дейтон.

Гарланд рассмеялся и сказал:

– Если она – Эллен Калверт, то я – Наполеон Бонапарт.

– Вам так легко не удастся лишить меня моих денег! – вскричала Максин Эдфилд. – Говорю вам – это Эллен Калверт!

Мейсон многозначительно посмотрел на Деллу Стрит, которая стенографировала весь разговор.

– Что вы имеете в виду, говоря о ваших деньгах, Максин?

– Ловетт собирался заплатить мне…

– Заткнитесь! – набросился на нее Ловетт. – Глупая баба! Вам нужно держать язык на привязи!

Максин Эдфилд замолчала.

– Вы записали этот диалог, Делла? – спросил Мейсон.

– Каждое слово, – ответила девушка.

Мейсон улыбнулся:

– Что ж, я думаю, нам здесь больше нечего делать.

– Минутку, минутку! – заговорил Ловетт. – Я не хочу, чтобы эта последняя реплика была истолкована превратно. Я согласился оплатить Максин издержки, которые она понесла, приехав сюда, а также по сто долларов за каждый день, который она провела здесь. Но ее показания я не собирался оплачивать.

Мейсон вежливо улыбнулся:

– Тем не менее стенограмма остается стенограммой, и лучше закончить на этом нашу дискуссию. Что же касается вас, мисс Алва, то вы можете сообщить Полу Дрейку, что выполнили работу, которая от вас требовалась, и освободить квартиру. Мне остается лишь поблагодарить вас за помощь.

Мейсон поднялся, подошел к двери, открыл ее и сказал с улыбкой:

– Всего хорошего, господа!