Мейсон снова оказался в тюремной комнате для свиданий лицом к лицу со своим подзащитным.

– Это ваш последний шанс, Даттон.

– Я вам уже сказал правду.

– Вы не пытаетесь покрывать кого-нибудь?

– Например?

– Например, Дезире Эллис?

– Нет, уже сказал вам, что говорю правду.

– Палмер назвал вам номер телефона, по которому вы должны были позвонить ровно без четверти десять?

– Да.

– Вы позвонили ему из кабины с магнитофоном, а вам указали другой номер, по которому следует звонить немедленно? Там вам голос сказал, чтобы вы шли на встречу с Палмером у седьмой лунки на площадке для игры в гольф?

– Да.

– Во второй раз с вами говорил женский голос?

– Не уверен... Сейчас мне кажется, что это был голос мужчины, старающегося подражать женскому, но утверждать не стану. Все, что я могу сказать, что голос был слишком пронзительным для мужчины и чересчур хриплым для женщины.

– Какой номер вы набирали?

– Я его не помню. Палмер меня предупредил, что он снимает на определенные часы телефонные кабины с тем, чтобы избежать опасности попасться в ловушку и исключить возможность обращения в полицию.

– Почему вы так хотели получить сведения, дискредитирующие Фреда Хедли?

– Чтобы защитить Дезире Эллис.

– Защитить от кого?

– Сначала от нее самой, а потом от домогательств человека, который хотел использовать ее в своих целях.

Мейсон долго с сосредоточенным видом смотрел в лицо своего клиента, а затем встал.

– Хорошо, Даттон! Я вовсе не собираюсь репетировать ваши показания в суде. Мой совет остается прежним – говорите правду. Всю правду и ничего, кроме правды. Ничто не поможет вам в суде больше, чем искренность.

– Я постараюсь, мистер Мейсон.

– А сейчас постарайтесь заснуть, так как вас ждут суровые испытания, будьте уверены!