Судья Хобарт объявил:

– Слушается дело «Американский народ против Филлис Бэнкрофт». Мы продолжаем прерванное заседание и собираемся выслушать сторону защиты. Вы готовы, джентльмены?

– Одну минутку, – прервал его Хастингс. – Вчера мы объявили, что закончили дело, однако сегодня, с позволения суда, я хотел бы задать еще несколько вопросов, чтобы прояснить некоторые обстоятельства, которые до сих пор были под сомнением, а также ответить на критику, высказанную в адрес представителей закона этого округа во время пресс-конференции…

– Суд не интересует ни пресс-конференция, ни высказанная на ней критика, – перебил судья Хобарт. – Если вы хотите вызвать еще одного свидетеля после того, как объявили об окончании дела, суд будет рассматривать это как желание обвинения возобновить процесс. Со стороны защиты есть какие-нибудь возражения?

– Никаких, – ответил Мейсон.

Хастингс с торжествующим видом объявил:

– Для дачи показаний вызывается шериф Джуэтт.

– Вы уже принесли свою клятву, шериф. Нет нужды повторять ее снова. Просто садитесь.

– Я хочу напомнить вам о пресс-конференции, которая была созвана вчера днем. Слышали ли вы, чтобы обвиняемая делала на ней какие-либо заявления?

– Да, слышал.

– Эти заявления имели какое-нибудь отношение к тому, что делала обвиняемая вечером десятого числа?

– Да.

– Что она сказала – насколько вы это запомнили – относительно выстрела из револьвера?

– Она сказала, что револьвер был у нее в сумочке и что она достала его оттуда и убила Уилмера Джилли, а затем перепрыгнула через борт яхты, на которой произошло убийство. В это время сумочка все еще была у нее в руках, однако потом она ее выронила. Она думает, что потеряла ее после того, как прыгнула за борт, и что в руке у нее был пистолет, который она также выронила, оказавшись в воде. По ее словам, ей показалось, что револьвер сначала ударился о дерево, а потом с всплеском упал в воду.

– После того как вы услышали эту историю, – спросил Хастингс, – вы отправились в гавань и нашли там то место, в котором, по словам обвиняемой, произошло убийство?

– Да.

– Вы взяли кого-нибудь с собой?

– Да. Со мной был опытный водолаз.

– Что сделал водолаз по вашим указаниям?

– Он обследовал дно залива.

– Удалось ли ему что-нибудь найти?

– Он нашел дамскую сумочку.

– Я покажу вам эту дамскую сумочку, – сказал Хастингс, – в которой лежат несколько кредитных карточек и водительские права, намоченные водой, но вполне разборчивые. Все документы выданы на имя Филлис Бэнкрофт. Вы видели эту сумочку когда-нибудь раньше?

– Да. Это та самая сумочка, которую нашел водолаз.

– Мы просим, чтобы этот предмет был представлен суду как вещественное доказательство, – сказал Хастингс.

Судья Хобарт задумчиво сдвинул брови и посмотрел на Мейсона:

– Есть какие-нибудь возражения?

– Никаких, ваша честь.

– Продолжим. Нашел ли водолаз еще что-нибудь?

– Да.

– Что именно?

– Оружие.

– Вы можете его описать?

– Да, сэр. Это был шестизарядный «Смит и Вессон» 38-го калибра, номер 133347. В барабане было пять патронов и одна стреляная гильза. Мы установили, что револьвер был куплен Харлоу Биссинджером Бэнкрофтом, мужем обвиняемой.

– Вы проводили баллистическую экспертизу с этим револьвером?

– Да, сэр, проводили.

– Вы сравнивали пули, найденные в револьвере, с той, которая убила жертву?

– Да, сэр.

– Каков результат?

– Анализ показал, что пуля, убившая жертву, была выпущена из этого револьвера.

– Я еще раз напомню вам, – продолжал Хастингс, – о пресс-конференции, на которой в ваш адрес прозвучала критика, связанная с тем, что вы не установили точное местонахождение лодки, обнаруженной днем одиннадцатого числа, и не обследовали поверхность дна в районе того места, где она была найдена. Делали ли вы впоследствии какие-либо попытки точнее определить то место, где была обнаружена яхта?

– Да, сэр.

– Каков был результат этих попыток в том, что касается этого места и его координат?

– Я нашел это место.

– Каким образом?

– Обратившись к пилоту вертолета, который первым обнаружил лодку и сделал несколько фотоснимков, запечатлевших яхту с воздуха. Эти снимки позволили привязать яхту к ориентирам на береговой линии и установить ее точное местонахождение.

– Вы послали водолаза обследовать дно на этом месте?

– Да, сэр.

– Удалось ли ему что-нибудь найти?

– Абсолютно ничего.

– Теперь, – сказал Хастингс, с довольным видом обратившись к Мейсону, – можете начинать перекрестный допрос.

Мейсон сказал:

– Шериф, насколько я понял, водолаз нашел сумочку и оружие именно в том месте, о котором говорила миссис Бэнкрофт, то есть там, где, по ее словам, они и должны были быть.

– Да, сэр.

– Следовательно, вы подтвердили ее показания?

Шериф положил ногу на ногу, снова ее снял, улыбнулся и сказал:

– Смотря что считать подтверждением. Это все равно как если бы охотник сказал вам, что он стоял под высоким дубом и одним выстрелом убил оленя с расстояния в тысячу шагов, а в доказательство своих слов привел бы вас к высокому дубу.

Среди зрителей послышался смех.

Судья Хобарт холодно сказал:

– Легкомыслие здесь неуместно, шериф, и я не вижу никакого повода для шуток.

– Прошу прощения, ваша честь. Я не хотел быть легкомысленным. Мне был задан вопрос, не считаю ли я, что найденные предметы подтверждают показания обвиняемой, и я ответил так, как смог. Нет, сэр, я не думаю, что эти находки подтверждают ее рассказ, – по крайней мере, по части того, что случилось на борту яхты. С таким же успехом они могут свидетельствовать о хладнокровном и преднамеренном убийстве.

– Вы сказали, что у вас есть фотография, сделанная пилотом вертолета?

– Да, сэр.

– На которой показано место, где была найдена лодка?

– Да, сэр.

– Вы можете показать нам эту фотографию?

Шериф протянул руку, и окружной прокурор передал ему фотоснимок размером восемь на десять.

– Вот эта фотография, – сказал шериф. – Точнее, это увеличенный снимок, на котором показана лодка и видны линии, проведенные нами к нескольким береговым ориентирам.

– Замечательно, – одобрил Мейсон. – Вы сравнивали эту фотографию и положение изображенной на нем яхты с той геодезической картой, которую я представил ранее суду?

– Не сравнивал, но могу это сделать.

– Пожалуйста, сделайте это и сообщите нам, какова в этом месте глубина воды.

Шериф повернулся к судейскому секретарю, который порылся в бумагах и нашел нужную карту, представленную Мейсоном в качестве вещественного доказательства во время предыдущего заседания суда.

После некоторых расчетов и проверок шериф сказал:

– Насколько я могу судить, глубина воды в этом месте при среднем уровне отлива составляет десять футов.

– Вам известно, какова была длина спущенной за борт якорной цепи, когда вы нашли лодку?

– Да, сэр, известна. Она составляла приблизительно пятнадцать футов.

– Но когда вы нашли лодку и когда была сделана эта фотография, – сказал Мейсон, – лодка смещалась относительно якоря, следуя отливной волне. Однако несколькими часами раньше ее таким же образом сносило в противоположную сторону приливом, причем при якорной цепи длиной в пятнадцать футов она могла описать довольно широкую дугу.

– Я думаю, что водолаз учел это во время поисков.

– Вы так думаете или он действительно это сделал?

– Я дал ему указание обследовать всю поверхность дна.

Мейсон сказал:

– В данных обстоятельствах, ваша честь, я настаиваю, чтобы все показания данного свидетеля, касающиеся того, что сделал, увидел или обнаружил водолаз, были исключены из протокола суда, поскольку они представляют всего лишь ссылки на слова других лиц и не могут считаться надежным свидетельством.

– С позволения суда, – сказал Хастингс, – мы можем решить эту проблему. Водолаз присутствует в суде. Я не собирался вызывать его в качестве свидетеля, но, если нужно, могу это сделать.

– В таком случае лучше вызовите, – сказал Мейсон, – потому что я заявляю, что, если мне будет предоставлена возможность провести перекрестный допрос водолаза, я заберу назад свое ходатайство. Если же нет, я буду настаивать на исключении всех показаний последнего свидетеля.

– Прекрасно, – ответил Хастингс. – Шериф, вы свободны. Я вызываю для дачи свидетельских показаний Фримонта Л. Диббла.

Диббл дал клятву и сказал, что он тот самый водолаз, который по поручению шерифа и окружного прокурора обследовал определенные места на дне залива.

– Давайте вначале обратимся к первому участку поисков, расположенному рядом с топливным причалом к северу от яхт-клуба. Что вы обнаружили на дне?

– Я нашел дамскую сумочку и револьвер.

– Я показываю вам эту дамскую сумочку, представленную как вещественное доказательство суду, и спрашиваю – это та самая сумочка, которую вы нашли?

– Да, сэр.

– Я показываю вам этот револьвер и спрашиваю – это тот самый револьвер, который вы нашли?

– Да, сэр.

– Перекрестный допрос, – сказал Хастингс.

– Скажите, дамская сумочка находится в том же состоянии, в котором она была, когда вы ее нашли? – спросил Мейсон.

Свидетель внимательно осмотрел предмет:

– Да, сэр.

– И с тем же самым содержимым?

– Да, сэр.

– Когда вы нашли сумочку, в ней были какие-нибудь деньги?

– Да, сэр, были. Там лежал кошелек, в котором были три бумажки по двадцать долларов, две по десять, одна по пять, три по одному доллару и еще немного мелочи.

– Они находились в сумочке, когда вы ее нашли?

– Да, сэр.

– И других денег не было?

– Нет, сэр.

– Револьвер в том же состоянии, в котором вы его нашли?

– Да, сэр.

– Как далеко он лежал от сумочки?

– Он лежал примерно… примерно в двадцати или тридцати футах от нее.

Мейсон сказал:

– Окружной прокурор не задал вам этот вопрос, но, очевидно, вы тот самый водолаз, который позже отправился в другое место, обозначенное на этой береговой геодезической карте словом «яхта» и обведенное кружком. Это так?

– Да, сэр.

– И вы обследовали там дно залива?

– Да, сэр.

– И ничего не нашли?

– И ничего не нашел.

– Совсем ничего?

– Ну, – сказал свидетель, – там была старая консервная банка, которую какой-то рыбак использовал для наживки, а потом выбросил за борт. Но она находилась футах в ста от яхты – то есть от того места, где была найдена яхта.

– Однако если бы ее снесло приливом к берегу, это расстояние было бы гораздо меньше?

Свидетель на минуту задумался и потом сказал:

– Да, пожалуй, так.

– Почему вы решили, что это банка для наживки? – спросил Мейсон.

Свидетель улыбнулся и ответил:

– На такой глубине в воде все прекрасно видно. Я смог даже прочитать этикетку на банке. Это была банка из-под консервированных бобов, и она была пуста. Поэтому я решил, что это старая банка для наживки.

– А что это была за этикетка?

– Самая обычная наклейка, полоска бумаги, обернутая вокруг банки и приклеенная клеем.

– Но почему вы решили, что это старая консервная банка?

– Потому, – улыбнувшись, ответил свидетель, – что вокруг не было ни одного рыбака, и я рассудил, что эта банка лежит на дне уже некоторое время.

– С приклеенной этикеткой? – спросил Мейсон.

Свидетель нахмурил брови, подумал и сказал:

– Ну, если поразмыслить, поскольку этикетка все еще была на банке, то, наверно, будет лучше сказать, что это была просто банка для наживки, а не старая банка для наживки. Насколько она старая, мне неизвестно.

Свидетель с улыбкой посмотрел на окружного прокурора.

– Спасибо, – сказал Мейсон, – это все. А сейчас, ваша честь, – продолжал он, – в связи с появлением новых вещественных доказательств я хотел бы продолжить перекрестный допрос одного из свидетелей со стороны обвинения и задать несколько вопросов Стилсону Келси.

– Вы имеете право расспросить любого свидетеля со стороны обвинения, поскольку после того, как обвинение закрыло дело, в нем появились новые свидетельства, – заметил судья Хобарт. – Мистер Келси, подойдите сюда.

Келси, одетый на этот раз почти роскошно, занял свидетельское кресло.

Мейсон спросил:

– Мистер Келси, вы не были вчера на пресс-конференции, где моя подзащитная сделала свое заявление?

– Нет, сэр, не был.

– Но вы слышали о том, что она сказала?

– Да.

– И сразу после этого вы, прихватив с собой акваланг, быстро поехали на пляж, отправились на место, описанное ответчицей, нырнули под воду, нашли там сумочку, принадлежавшую ответчице, где находилось три тысячи долларов в купюрах по сто и пятьдесят долларов, присвоили эти деньги себе, а потом, чтобы подбросить вещественное доказательство, которое могло послужить убедительной уликой против обвиняемой, оставили на дне, неподалеку от того места, где лежала сумочка, орудие убийства?

– Что! – воскликнул Келси. – Не понимаю, как…

– Ваша честь, – вмешался Хастингс, – это нарушает правила перекрестного допроса. Это абсолютно неправомочно. Свидетель не является подследственным и не привлечен к суду.

– Он будет привлечен к суду, – пообещал Мейсон, – поскольку я намерен доказать, что еще до того, как ответчица сделала свое заявление, я с помощью водолаза обследовал дно залива в указанном ею месте и обнаружил там дамскую сумочку, в которой лежало три тысячи долларов. Мой водолаз вынул эти деньги и заменил их другими тремя тысячами долларов, которые я взял в банке и записал номера банкнотов. В то время никакого оружия рядом с сумочкой не было.

Позже кто-то поспешил на это место, вынул из сумочки три тысячи долларов и подложил орудие убийства, которое и было найдено впоследствии.

Именно этот человек и является убийцей – человек, который был партнером Джилли, который присоединился к нему на яхте после того, как ее покинула ответчица, у которого была шлюпка, привязанная им к яхте, который оставался на яхте во время всего прилива, пока яхта дрейфовала по заливу, и который сидел рядом с Джилли, пока тот ел консервированные бобы, взятые им из запасов провизии, имевшихся на яхте. Потом они выбросили банку из-под бобов в воду, вскоре между ними завязалась ссора, и этот человек, обвинив Джилли в том, что он пытался его обмануть, застрелил его из того самого оружия, которое миссис Бэнкрофт обронила на палубе яхты, перед тем как выпрыгнуть за борт.

Потом этот человек оставил тело на палубе, обыскал лодку в надежде найти деньги и ничего не нашел.

Тогда убийца доплыл на шлюпке до берега и…

– Нет, постойте, – прервал Келси, – вы не можете предъявить мне такое обвинение, потому что сами приставили ко мне детектива. Он следовал за мной повсюду с момента моей встречи с Евой Эймори и до дома в Аякс-Делси.

Мейсон улыбнулся:

– Значит, вы видели, что за вами следит агент?

– Разумеется.

– Так вот почему, – улыбнулся Мейсон, – зная о том, что за вами следят и детектив поджидает у подъезда, вы ускользнули из дома через черный ход, взяли стоявшую у обочины машину и поехали на ней в гавань?

– Вы не сможете ничего доказать, – сказал Келси.

– Нет, смогу, – ответил Мейсон, – потому что те купюры, которые я положил в сумочку миссис Бэнкрофт, были выданы мне банком спустя долгое время после убийства, и у банка есть номера этих купюр. Либо я сильно ошибаюсь, либо эти самые купюры лежат сейчас у вас в кармане или спрятаны где-нибудь у вас в комнате или в машине. Я намерен получить ордер на обыск и…

Мгновение загнанный в угол Келси смотрел на Мейсона, оценивая ситуацию, и вдруг одним прыжком, прежде чем кто-нибудь успел его остановить, вскочил с места и бросился к выходу из зала.

После первой секунды изумления шериф сломя голову кинулся за ним.

Мейсон повернулся и улыбнулся Бэнкрофту.

Из дальнего коридора донесся голос шерифа: «Стой или буду стрелять!»

После этого один за другим прозвучали два выстрела.

Через несколько минут шериф вернулся в зал суда, ведя с собой закованного в наручники Келси.

– А теперь, если позволит суд, – заявил Мейсон, – я предлагаю шерифу обыскать задержанного и в том случае, если он найдет у него какие-либо деньги, сличить номера банкнотов с тем списком, который предоставил мне банк и который я передаю сейчас вам.

Келси полагал, что Джилли пытался обмануть его, присвоив себе часть выкупа. Услышав на яхте рассказ Джилли, он подумал, что тот вновь хочет обмануть его и что миссис Бэнкрофт на самом деле отдала ему крупную сумму денег перед тем, как наставить на него оружие.

Я хочу напомнить суду, что, когда якорь зацепился за дно, яхта дернулась так сильно, что миссис Бэнкрофт потеряла равновесие и непроизвольно нажала на спусковой крючок. Естественно предположить, что Джилли тоже потерял равновесие и, когда раздался выстрел, сообразил, что ему лучше лежать тихо, иначе в него могут выстрелить еще раз.

Келси обвинил Джилли в жульничестве. У него был револьвер, который вовсе не упал за борт, а остался на палубе, там, где его обронила миссис Бэнкрофт. Из этого револьвера он хладнокровно убил Джилли, а потом обыскал его, надеясь найти деньги, но, к его удивлению и разочарованию, денег у Джилли не оказалось.

Потом он покинул яхту, доплыл до берега, сел в машину, которую взял напрокат или угнал, вернулся к задней двери дома в Аякс-Делси, проник в комнату Джилли и тщательно сфабриковал все свидетельства того, что Джилли ел в последний раз раньше, чем отправился в яхт-клуб. Таким образом, ему удалось убедить судебного хирурга в том, что смерть произошла несколькими часами раньше, чем это было на самом деле.

Судья Хобарт посмотрел на съежившегося Келси и сказал шерифу:

– Обыщите этого человека. Посмотрим, есть ли у него банкноты, номера которых соответствуют списку, представленному мистером Мейсоном.