– Ну, – сказал Дрейк, когда они сели в машину Мейсона, – мы, кажется, мчимся вперед, как по хорошему шоссе.

Мейсон задумчиво ответил:

– А я кажусь себе цирковой лошадью. Мы бежим все быстрее и быстрее, но тем не менее не приближаемся к решению задачи ни на шаг. Нам в первую очередь необходимо выяснить, почему убили Мэнли, а уже потом, исходя из этого, можно решать, кто мог это сделать. Но чем больше мы узнаём, тем запутаннее кажется дело.

– А как насчет ужина? – не удержалась Делла.

– Разумеется, мы поужинаем. Ведь столик заказан, – ответил адвокат.

– Это уже лучше, – буркнул детектив.

Они вернулись в ресторан, заказали коктейли и ужин. Когда аппетитные бифштексы были уже на столе, Мейсон о чем-то задумался.

Делла незаметно подтолкнула Дрейка.

– В чем дело? – спросил тот, отрываясь от еды.

– У нашего босса возникла какая-то новая идея. Похоже, мы опять куда-то едем.

– Куда, например?

– К мисс Мовис Мид, – неожиданно произнес адвокат.

– Но ведь в такое время неудобно даже звонить по телефону, – заметил Дрейк.

– Почему тебя потянуло именно к мисс Мид, шеф? – поинтересовалась Делла.

– У меня появились кое-какие соображения.

– Какие именно?

– Помнишь книгу «Уничтожьте этого человека», которую ты мне купила?

Делла кивнула.

– А фотографию на обложке? Мовис Мид стоит на борту яхты?

– Помню. Ветер развевает ее волосы и все такое прочее…

– Да, да, и я помню, – сказал Дрейк, не отрываясь от бифштекса.

– И на твоем аппетите это никак не отражается?

– С чего бы? – ответил Дрейк, отправляя в рот очередную порцию мяса.

Внезапно Мейсон отставил свою тарелку и отодвинул стул.

– Расплатись по счету, Делла, ладно? А потом берите машину и поезжайте по домам, я возьму такси… Пол, я хочу, чтобы твои люди занялись личностью этого Джо Мэнли. Узнайте про него все, что можно. Особое внимание обратите на Таксону. Может быть, там вам удастся найти какую-нибудь зацепку.

– А как насчет фото мисс Мид? На яхте с распущенными волосами? – деловито осведомился Дрейк, запивая бифштекс вином.

– Пол, может быть, ты уже наелся? – спросила Делла. – Боюсь, что тебе сегодня тоже не обойтись без соды… Ты же нас задерживаешь, шеф уезжает.

– Какая трогательная забота, Делла, я не перестаю умиляться… Послушай, Перри, почему ты заговорил о фотографии?

– Примечательная фотография, – заметила Делла, – на ней у нее вид настоящей секс-бомбы, роковой женщины. Полагаю, снимали ее на борту частной яхты. Эффектная поза, ветер раздувает волосы и одежду…

Внезапно Делла замолчала и оторопело посмотрела на Мейсона.

– Что случилось? – спросил Пол Дрейк.

– На ней был шарфик… Он так красиво вился на ветру… Ты об этом подумал, шеф?

Мейсон кивнул.

– Да, да, на этом шарфике были вытканы какие-то фигурки… – припомнила Делла.

– Ты не помнишь, какие?

Делла покачала головой:

– Пытаюсь припомнить, но не могу. Позу хорошо представляю, выбрана замечательно. Сразу видно, что Мовис Мид решила использовать на все сто представившуюся ей возможность показать товар лицом. Конечно, в той мере, в какой это дозволено законом… Волосы у нее развеваются, шарфик тоже, платье обтя… Ой, шеф, а ведь на ней был точно такой же шарфик!

– Ну, а что будет, если выяснится, что это именно тот самый шарф, который мы нашли в коттедже, где произошло убийство? – негромко спросил адвокат.

– Не в коттедже, а под ним, в подвале, – поправил Дрейк.

Мейсон хмуро покачал головой, поднялся и сказал:

– До завтра, друзья!

– Но не можешь же ты пойти к ней в такой поздний час! – запротестовала Делла.

– Ты очень ошибаешься, в ее же интересах как можно скорее разобраться с этим вопросом, – ответил Мейсон. – Портье за сегодняшний день успел привыкнуть, что в их доме полно полиции. Ну, а как ведет себя полиция, насколько она деликатна, мы хорошо знаем хотя бы на примере нашего общего друга лейтенанта Трэгга. Он не считает необходимым заранее предупреждать о своем визите. По их мнению, действуя неожиданно, они лишают подозреваемого возможности привести свои мысли в порядок или связаться с адвокатом. Поэтому они прут напролом, будь то особняк, частная квартира или же роскошные апартаменты на верхнем этаже небоскреба.

– Значит, ты вознамерился проникнуть в ночное время в апартаменты мисс Мид под видом полицейского офицера? – решил уточнить Дрейк.

– У меня и мысли такой не было, – рассмеялся Мейсон. – Я просто пройду мимо портье не слишком быстро и не слишком медленно, с видом человека, выполняющего свой долг и имеющего полное право в ночное время входить в частный дом. Могу поспорить, что меня никто не остановит. Выдавать же себя за полицейского – уголовно наказуемое деяние. Но подражать манерам и привычкам полиции никому не возбраняется… Так что я поднимусь к ней, ну, а там видно будет. Стану действовать по обстановке.

– Но она наверняка уже спит! – все еще сомневалась Делла.

Мейсон сунул руку в карман.

– Пол, оставляю тебе на сохранение шарфик и коробку с патронами. Помни, что нам, возможно, придется представлять их в качестве вещественных доказательств, чтобы замкнуть цепь расследования. Так что возьми это с собой, запри в сейф, ну и…

Дрейк угрюмо покачал головой.

– Нет, Перри. Я согласился на то, чтобы ты взял их, однако я ни за что сам к ним не прикоснусь. А уж о том, чтобы спрятать их у себя, и речи быть не может!

– Что так?

– И ты еще спрашиваешь? – взорвался Дрейк. – Ведь это наверняка улики, веские вещественные доказательства, а мы забираем их себе, скрываем от полиции! Это все…

– Кого же эти доказательства уличают? – спросил Мейсон.

– Преступника, разумеется!

– Мы этого еще не знаем.

– Пусть так. Но они все равно дают возможность сделать известные предположения…

– А ты не считаешь, что было бы лучше сначала выяснить, являются ли эти вещи действительно уликами, а только потом уже передавать их полиции?

– Ты все выворачиваешь наизнанку, Перри, – сказал Дрейк.

– О том, что эти вещи находятся у нас, знаем только мы четверо: ты, я, Делла и Келтон.

– Четверо в подобных случаях – это уже перебор. Мы играем с огнем, Перри. Я не сомневаюсь, что у тебя есть свои, весьма веские соображения на этот счет, ты рассчитываешь добраться до истины. Во всяком случае, надеешься на это. Но предположим, что полиция узнает про эти вещи до того, как мы сообщим о них. Что тогда?

– Тогда мы попадем в чертовски затруднительное положение, – ухмыльнулся адвокат.

– Вот именно, Перри. «Затруднительное положение» – это еще мягко сказано. И я совсем не хочу попадать в это положение! Так что держи эти вещи при себе, Перри!

– Давай их мне, шеф! – предложила Делла.

С минуту Мейсон оставался в нерешительности, потом протянул ей пакет.

– Мне не хочется впутывать тебя в эту историю, Делла, но мне нельзя брать эти вещи к мисс Мид. Меня могут обвинить в краже шарфика, или что-нибудь в этом роде. Никогда наперед не знаешь, какой оборот может принять дело. А вдруг меня там обыщут?

– Я все отлично понимаю, шеф, – улыбнулась она.

Мейсон вышел из ресторана, подозвал такси и поехал к дому, где жила мисс Мид.

– Подождите меня, – попросил он шофера, когда они прибыли на место. – Только имейте в виду, что я могу вернуться и через несколько минут, и через час.

Он вручил ему десятидолларовую бумажку и добавил:

– Это послужит вам гарантией, что я не обману.

– Хорошо, сэр. Я буду вас ждать.

Мейсон вошел в холл и уверенными шагами направился к лифту. Ночной дежурный вопросительно посмотрел на него, но Мейсон всем своим видом показывал, что ему нет никакого дела до портье. Тот заколебался было, но потом решил, что лучше не вмешиваться, и уткнулся в газету.

Адвокат вошел в лифт и распорядился:

– На самый верх!

– Слушаюсь, сэр, – сказал лифтер и нажал на кнопку.

Подойдя к дверям квартиры, Мейсон тихо постучал. Несколько минут спустя он снова постучал. Дверь распахнулась.

– Не кажется ли вам, что в такое время… – гневно начала мисс Мид, но, увидев Мейсона, она осеклась. – Вы?

– Собственной персоной, – ответил он. – Мне хотелось бы поговорить с вами, мисс Мид.

– Вы уже говорили со мной.

– Вы совершенно правы, мисс, но этого оказалось недостаточно. Разговор начистоту не получился. Мне ясно, что вы решили, что с точки зрения бизнеса будет лучше, если за вами закрепится репутация женщины, прошедшей через огонь, воду и медные трубы, которой все нипочем. Ну, и книгу вы написали в том же духе.

– Вы правы, мистер Мейсон.

– Как мне кажется, интервью вы даете так неохотно из страха, как бы не разгадали вашей истинной сущности. В действительности вы женщина совершенно иного плана, однако вам невыгодно, чтобы об этом узнали репортеры.

– Занятно, – сказала она.

– Разве я не прав? Может быть, нам лучше не стоять в дверях, а пройти в гостиную?

– Ну, что же, – сказала она, отступая в сторону.

Теперь на ней была не пижама, а пеньюар без завязок, вопреки всем законам физики запахнутый. Приглушенный свет оттенял грудь и плечи.

– Я сегодня немного взвинченна, – пожаловалась она. – Полиция и репортеры доконали, я сыта по горло их дурацкими расспросами.

Она села и жестом пригласила сесть Мейсона. Когда тот устроился в кресле, она медленно подняла на него глаза.

– Слушаю вас, мистер Мейсон.

– Мисс Мид, можете так не усердствовать, я уже оценил все ваши достоинства. У вас и ножки очень ничего, но, с другой стороны, это ведь минимум профессионального снаряжения? Давайте сразу договоримся: я здесь для того, чтобы защитить мою клиентку. Меня интересует исключительно дело об убийстве.

Она игриво посмотрела на него.

– Мистер Мейсон, вы избрали неверную тактику. Вы бросили мне вызов, и одно это заставляет меня испытать на вас весь арсенал умелой соблазнительницы.

И она придвинулась к нему поближе. Мейсон сделал нетерпеливое движение.

– Надеюсь, у вас есть хоть один экземпляр вашего романа?

Она заразительно рассмеялась.

– Это равносильно тому, чтобы спросить у коммивояжера, есть ли у него образцы, которые он рекламирует.

– Я хотел бы взглянуть на эту книгу.

Мисс Мид задумчиво посмотрела на него, потом сказала:

– И ради этого вы проделали такой долгий путь?

Мгновение она помедлила, потом подошла к полке и взяла книгу. Протянув ее Мейсону, мисс Мид осталась стоять около него.

– Ого! – воскликнула она, видя, как тот внимательно изучает фото. – Так вот что вас интересует! Это уже лучше. Здорово получились ножки, не правда ли?

– Весьма оригинальный шарфик, – заметил Мейсон. – Если не ошибаюсь, на нем вытканы обезьянки?

– Да. Этот шарфик я привезла из Японии. На нем изображены три маленькие обезьянки, которые не желают видеть зла, не хотят слышать о зле и не хотят о нем говорить. – Она снова рассмеялась и сказала: – А я вот считаю, что писательница, наоборот, должна все видеть, все слышать и обо всем говорить. Во всяком случае, не бояться зла.

– Меня очень интересует этот шарфик, – сказал Мейсон. – И я хотел бы посмотреть на него.

– Зачем?

– Меня интересуют кое-какие детали, связанные с этим шарфиком. Может быть… Короче говоря, я хочу приобрести точно такой же, поэтому хочу на него посмотреть.

Мовис Мид покачала головой:

– Другого такого все равно не купить. Во всяком случае, в нашей стране. Я же вам сказала, что привезла его из Японии. Да и там я нашла его случайно в одном магазине. Он настолько мне понравился, что я его купила.

– Вы серьезно считаете, что второго такого не найти?

Она покачала головой.

– В таком случае мне еще больше хочется его увидеть.

– О боже, до чего вы настойчивы! Вы всегда добиваетесь от женщин того, чего вам хочется?

– Я редко их о чем-нибудь прошу, мисс Мид, – скромно ответил адвокат.

– Ну хорошо, сейчас я вам его покажу. Посидите минуточку.

Она встала и скрылась в дверях спальни. Мейсон остался на своем месте. Через какое-то время он закурил. Потом вдруг ему показалось, что из спальни доносится мужской голос.

Наконец Мовис вернулась в гостиную.

– Надеюсь, мистер Мейсон, что вы на меня не очень обидитесь, но я не смогла его найти. Как-нибудь в другой раз. Вы же знаете, что у меня творилось сегодня, словно смерч пронесся по всей квартире. И пощадил он только комнату Глэдис Дойл.

Мейсон кивнул.

– Как вы думаете, почему это незваный гость не заглядывал к Глэдис? – задумчиво спросила она.

– Я еще не вполне уверен, что это так, мисс Мид.

– Что вы имеете в виду?

– Я считаю, что человек, побывавший у вас, искал какую-то определенную вещь, при этом он страшно спешил. И ему просто не хватило времени сделать все это аккуратно и незаметно. Он или она вывалили из ящиков и шкафов все, просмотрели все бумаги и просто швырнули их на пол. Времени на скрупулезный и последовательный обыск у этой личности не было.

– Ну и что же случилось, когда эта личность вошла в комнату Глэдис?

– Тут можно предположить всякое. Вы же сами сказали лейтенанту Трэггу, что этот человек, видимо, знал, что предмет, который он ищет, не может находиться в комнате Глэдис. И я считаю это объяснение правдоподобным. Но можно найти и другое объяснение. Вполне резонно предположить, что, войдя в комнату Глэдис, этот человек нашел то, что искал, так что необходимость в дальнейших поисках отпала.

Мовис Мид машинально водила пальчиками по обшивке дивана.

– Вы со мной не согласны? – спросил Мейсон.

– Нет, почему же… Бывают минуты, когда мне кажется, что вы чертовски умны.

– А в другое время? – с улыбкой спросил он.

– В другое время я в этом просто уверена.

– Вы не могли бы припомнить, когда в последний раз видели свой шарфик с обезьянками?

Она облизнула пересохшие губы.

– Я надевала его, когда фотографировалась. А делала я это довольно часто… Сначала – в ателье, у самых разных фотографов. Но все это было не то, чего я хотела. Наконец одному из них пришла мысль сфотографировать меня на яхте, и этим снимком я осталась вполне удовлетворена.

– Остальные фотографы оказались недостаточно расторопными?

– Или недостаточно, или же чересчур расторопными. Вся соль заключается в том, чтобы на фото показать ровно столько, сколько нужно, не больше и не меньше… Полагаю, вы понимаете, что я имею в виду?

– Значит, несколько недель назад шарфик еще был у вас?

– Я бы сказала – несколько месяцев назад.

– После этого вы его надевали?

– Да, два или три раза. Один раз даже одалживала его Глэдис. Разве это так важно?

– Может быть, и важно, – ответил Мейсон. – Вы сейчас одна, мисс Мид?

– Почему вы вдруг задаете такой вопрос, мистер Мейсон?

– Меня настораживает ваша манера держаться со мной. Сами понимаете…

– Послушайте, вы, великий умник! – возмутилась она. – Не много ли вы на себя берете? Вы не имеете права задавать подобные вопросы!

Внезапно дверь спальни открылась и на пороге показался человек лет пятидесяти с солидным брюшком и холодными, суровыми глазами.

– Я хочу попрощаться с вами, Мовис, – сказал он.

– О, добрый вечер! – поздоровался с ним Мейсон. – Мистер Дункерк, не так ли? Грегори Олсон Дункерк?

– Совершенно верно, – ответил тот.

– И вы, наверное, слышали весь наш разговор?

– И в этом вы тоже правы, мистер Мейсон, – спокойно ответил мужчина. – Я находился в соседней комнате. Подумал, что при сложившихся обстоятельствах такая предосторожность не помешает.

– А что вы понимаете под «сложившимися обстоятельствами»? – спросил Мейсон.

– Вы и сами прекрасно понимаете! Откуда мне могло прийти в голову, что вы надумаете вновь навестить мисс Мид и учинить ей настоящий допрос? Мне это совсем не нравится.

– Весьма сожалею, – ответил Мейсон.

– Извиняйтесь перед мисс Мид, а не передо мной.

– С чего вы решили, что я извиняюсь? Я просто выразил сожаление по поводу того, что вам это не нравится.

– В данном деле вы представляете интересы Глэдис Дойл. И у вас уже много фактов и данных. А когда вы начинаете действовать, никто не знает, когда вы остановитесь и на чем.

– Почему же? Как правило, я останавливаюсь тогда, когда добираюсь до истины. Истина, по-моему, довольно сильное оружие.

– Все зависит от того, как пользоваться этим оружием, – ответил Дункерк, – и против кого оно будет направлено. Лично я собираюсь помочь мисс Мид.

В этот момент в дверь неожиданно постучали. Мисс Мид бросила на Грегори Дункерка вопрошающий взгляд и, получив от него видимый только ей одной знак, поспешила к двери.

На пороге стояла какая-то ухмыляющаяся личность с перебитым носом, веселыми глазками и нависшими над ними бровями.

– Здорово, Мовис! – сказала личность.

– Вы что-то слишком долго добирались! – сказала мисс Мид.

– Приехал, как только смог. – Детина не спеша прошел в гостиную. – Привет, Дункерк, – сказал он.

– Как поживаешь, Дюк? – спросил тот.

– Чудесно!

Дункерк повернулся к Мейсону:

– Это Дюк. Фамилия его, кажется, Лаутон, но все зовут его просто Дюком.

– Здравствуйте, Дюк, – сказал Мейсон, приподнимаясь и подавая ему руку.

Дюк вытянул свою лапу и с ухмылкой заграбастал руку Мейсона.

– Привет, адвокат!

В тот момент, когда Мейсон решил, что еще секунда – и его пальцы сломаются, Лаутон вдруг отпустил его руку.

– Рад познакомиться с вами, адвокат.

– А могу я все-таки поинтересоваться, кто такой Дюк Лаутон, – спросил Мейсон, – и какое он, собственно, имеет отношение ко всему этому делу?

Дункерк пояснил:

– Дюк – нечто вроде телохранителя мисс Мид. Какое-то время он будет заботиться о ней и ограждать от нежелательных помех, если таковые возникнут. Надеюсь, вы меня простите, Мейсон, но вы также относитесь к категории подобных помех.

– Понятно, – ответил тот.

– Не подумайте только, что тут что-то личное, – с улыбкой добавила мисс Мид.

Лицо Дюка порозовело.

– Вы хотите выпроводить его отсюда? – спросил он, направившись к двери.

– Нет, нет! – поспешно сказал Дункерк. – Только без грубости, Дюк.

– О’кей, все будет чинно и благородно, – спокойно ответил Дюк, подошел к двери и приоткрыл ее.

Мейсон повернулся к мисс Мид.

– Вижу, вы надежно себя обезопасили.

– Благодарю вас, – холодно ответила она.

– А что касается этой личности, которая якобы учинила здесь обыск, то тут вы, Мейсон, ошибаетесь в корне, – сказал Дункерк.

– Это еще бабушка надвое сказала, – покачал головой адвокат. – Может быть, я и ошибаюсь, но скорее всего я прав. Не будем спорить. Будущее покажет.

– Убежден, что ошибаетесь, – согласился Дункерк. Затем, повернувшись, он сказал: – Дюк! – с такой интонацией, будто обращался не к человеку, а к хорошо выдрессированной собаке.

– Да? – сразу откликнулся тот.

– Мистер Мейсон покидает нас, – заявил Дункерк, – и не будет здесь появляться без меня или адвоката мисс Мид. Ты меня понял?

– Конечно.

– Надеюсь, вы это тоже поняли, Мейсон? – сказал Дункерк.

– Ну, разумеется, – ответил тот. – Я понял, что мисс Мид замешана в этом деле даже больше, чем я предполагал вначале.

– Жизнь покажет, – философски ответил мистер Дункерк, – больше мне нечего сказать, мистер Мейсон. Я всегда вас уважал и уважаю до сих пор. Но, по-моему, в данной ситуации вы действуете не так, как следует. И на этой почве y нac могут возникнуть разногласия. Я вам от чистого сердца советую держаться в стороне и оставить мисс Мид в покое. Заботиться о ней буду я.

– А вам не приходило в голову, – ответил ровным голосом адвокат, – что, действуя таким образом, вы подводите мисс Мид под подозрение? И если вы считаете, что я, не имея на то веских оснований, втягиваю ее в данную историю, то вы сами своими поступками, всей линией своего поведения прекрасно подыгрываете мне! Если вы как следует подумаете, то поймете, что именно я пытаюсь помочь мисс Мид выбраться из неприятной ситуации, а вы мне все портите.

– Не обращайте на него внимания, Мовис, – сказал Дункерк, – хотя и адресуется он, по сути, к вам, а не ко мне.

После этого он тем же хозяйским тоном позвал Дюка и ткнул пальцем в сторону адвоката. Дюк ухмыльнулся, и на загривок Мейсону легла огромная лапища.

– Доброй ночи, Мейсон, – напутствовал его вышибала, слегка подтолкнув.

Почувствовав, что вот-вот потеряет равновесие, адвокат поспешил к двери. Она с грохотом захлопнулась за ним. Лязгнула задвижка.