Детектив Дрейка встретил их в условленном месте перед входом в отель «Лагуна-Бич».

– С Филом Райсом ты, кажется, незнаком, – представил Пол своего человека.

Мейсон поздоровался.

– Мне очень приятно, мистер Мейсон. Я несколько раз видел вас.

– Где они? – спросил Пол. – Все еще там?

– Да, по-прежнему. А джип он оставил на стоянке.

– Они что, на нем сюда заявились?

– Ну да.

– Девицу проверили?

– Мы проверили имя по почтовому ящику ее квартиры в Ньюпорт-Бич. Значится под именем Хелен Ракер.

– Шикарный домик, надо полагать?

– Да, не из простых.

– Они встречаются регулярно?

– Во всяком случае, знакомы хорошо.

– Что сейчас делают?

– Валяются на пляже, загорают, плавают. Но уже становится поздно, и с минуты на минуту они пойдут одеваться.

– Идем. – Дрейк пошел вперед. – А где твой напарник?

– Следит за ними на берегу.

– Отлично. Мы их немного потревожим.

На песке ближе к воде было жарко. Над морем висела прозрачная сизоватая дымка, затуманенная местами тонкими, едва заметными облачками, которые собирались в вышине и тут же таяли в падающем от горизонта солнечном свете.

На пляже Фил Райс пошел первым, они миновали с десяток загорающих и остановились. Райс подал сигнал гуляющему у самой воды человеку с фотоаппаратом.

– Он и есть твой второй оперативник? – осведомился Мейсон у Дрейка.

Дрейк подтвердил.

– Пришли, – сказал Райс и указал на парочку, сидящую лицом к морю и наблюдающую за волнами.

– Похоже, еще чуть-чуть, и они бы оделись и ушли, – заметил Дрейк. – Что будем делать, Перри?

– Подойдем и застанем врасплох. Попробуем, по крайней мере.

– Но голыми руками его не возьмешь. О-о… да он нас, кажется, заметил.

Сэккит вдруг сел абсолютно прямо, посмотрел на трех направляющихся к нему людей, затем перевел взгляд на человека с фотоаппаратом, а после этого сказал что-то своей спутнице. Та встревоженно огляделась.

– О’кей, поспешим! – сказал Мейсон.

С трудом ступая по песку, они приблизились к Сэккиту и девушке. Сэккит вскочил первым, подал ей руку, его подружка поднялась с ловким, упругим изяществом и отряхнула прилипшие песчинки с тонкого эластичного купальника.

Сэккит наклонился вперед, шепнул ей что-то на ухо, и они обнялись. Его руки обхватили ее и сомкнулись на спине на уровне лопаток. Еще секунда, и Сэккит повернулся к ним лицом.

– Добрый день, – поздоровался Мейсон, – как прикажете вас называть, Сэккит или Прим?

– Это что? Арест?

– Пока еще нет.

– Что же тогда?

– Просто поговорить.

– Понятно. Дорогая, иди оденься и жди меня в машине…

– Когда ты придешь? – спросила девушка.

– Да ты и одеваться еще не закончишь. – Сэккит вел себя развязно и откровенно вызывающе. – Эти люди меня не задержат. Не беспокойся, милая, это даже не официально.

– Так вы нас, оказывается, знаете? – поинтересовался Мейсон.

– Конечно. Вы – Перри Мейсон, знаменитый адвокат.

– И Пола Дрейка, естественно, вы тоже узнали, не так ли? Вчера вечером вы ему передали кое-что.

– Чушь собачья!

– Ну, ну, не надо так резко. Вчера у вас был нелегкий денек, Прим, уж в этом-то, надеюсь, я прав?

– Не Прим, а Сэккит.

– Замечательно, пусть будет Сэккит.

– Дорогая, прошу тебя, иди и оденься, – с нажимом повторил он, громко обращаясь к молодой подружке. – И не надо здесь болтаться!.. – Последнюю фразу он произнес особенно многозначительно и сопроводил ее красноречивым взглядом.

Перед тем как уйти, девушка объявила Мейсону, что он докучливый и ужасный и что с людьми так нельзя обращаться, потом повернулась и отправилась в раздевалку.

– Я готов ответить на ваши вопросы, мистер Мейсон, – сказал Сэккит, – но давайте побыстрее. Как только она оденется, мы поедем. У нас еще куча дел.

Но Мейсон тут же охладил его пыл:

– Наша беседа будет не такой короткой, как вы думаете.

– Это кто же так сказал?

– Это я вам говорю.

– Ваши идеи и выводы меня не интересуют.

– А меня заинтересовало ваше досье, там много интересного, между прочим.

– Что из этого? Сейчас я чист.

– Это лишь ваше утверждение.

– Тогда назовите хоть что-нибудь!

– Для начала подойдет похищение автомобильного трейлера.

Мускулы на лице у Сэккита напряглись, его цепкие, проницательные глазки впились в Мейсона.

– Не верю! Блефуете!

– Некто Джим Харцель из «Идеал трэйд трейлер-центра» очень бы хотел присутствовать на опознании и помочь правосудию в поимке неизвестного пока угонщика домиков на колесах, потому что подобные мерзавцы дискредитируют его бизнес и лишают доверия клиентов. Плюс к этому мы располагаем отпечатками протекторов вашего джипа и кое-какими отпечатками пальцев, снятыми со стен и мебели внутри трейлера.

Сэккит задумался.

– Что вам от меня нужно?

– Мы хотим знать, кто вам дал конверт, который вчера поздно ночью был доставлен в агентство Пола Дрейка?

– О конверте ничего не знаю. И Пола Дрейка тоже не знаю. Я знаю только вас, и мне известно также, что вы сели в дерьмо и дальше будет еще хуже. А меня с собой не затягивайте, я дерьма нанюхался!..

– Вас может узнать человек, у которого вы брали театральные костюмы.

– Ладно, костюмы признаю. Брал. Что дальше?

– Где вы взяли конверт, переданный позднее Полу Дрейку?

– Мне дала его Арлен Дюваль – как видите, я ничего не скрываю.

– Вы лжете!

– А вы докажите! Попробуйте надавить на меня, и я пойду к окружному. С такой информацией он примет Томаса Сэккита с распростертыми объятиями. Вы не сможете возбудить дело об угоне трейлера, потому что он даст мне неприкосновенность как важному государственному свидетелю. Давайте же – пригрозите, но, я уверен, вы знаете, что за этим последует. Все, я свои карты выложил, теперь вы либо тоже раскроете свои, либо уматывайте отсюда подальше!

– Я раскрываюсь, – сказал Мейсон. – Вы использовали костюм посыльного, чтобы пробраться вчера ночью в дом Джордана Л. Балларда, а когда вошли – ударили его по голове, и…

Сэккит изобразил такое изумление, что Дрейк чуть было не рассмеялся.

– Что это за ахинею вы несете?

– Я говорю об убийстве, – холодно продолжал Мейсон, – и у меня имеются определенные доказательства, которые вкупе с вашим богатым уголовным прошлым произведут на господ присяжных неизгладимое впечатление. Так что пораскиньте лучше мозгами, а стоит ли вам присягать говорить одну только правду и торопиться в свидетели. И я не знаю, поможет ли вам тогда с неприкосновенностью ваш друг окружной прокурор.

– Послушайте, мистер Мейсон, мне неизвестно, что за игру вы затеяли, но подставлять себя таким образом я не позволю. Я сейчас же иду в полицию и заявляю, что вы меня шантажируете.

– Шантажирую, чтобы получить что?

– Информацию.

– И что же я вам за это пообещал?

– Неприкосновенность на случай…

– Какой такой случай? – быстро спросил Мейсон. – Какую еще неприкосновенность я вам обещал? Я обещаю только то, что вас будут судить.

– Но вы дали понять, что я могу откупиться…

– Вам не откупиться, даже имей вы все золото Монетного двора Соединенных Штатов. Вы попались, Сэккит! – Мейсон сделал Дрейку знак рукой. – Иди сюда, Пол!

Дрейк подошел.

Сэккит, в свою очередь, дал понять, что разговор окончен:

– Я иду одеваться, а если вы и впрямь задумали меня привлечь, то в следующий раз обращайтесь к моему адвокату.

– Минуточку, приятель, – вышел вперед Райс, – стой, где стоишь!

– Это еще кто? – возмутился Сэккит, пытаясь уйти. Райс встал у него на пути.

– Я знаю, что говорю, приятель! Хоть ты и не слабак, но в том, что сейчас будет, опыта у меня побольше. Я уже вижу, что твой любимый – хук левой. Ты не успеешь и руки поднять, как я уже проверю твою челюсть! И впредь посоветую подобных ошибок не делать, не стоит так заметно отклоняться назад для нанесения удара. Мясистых жеребчиков вроде тебя я на ринге уложил достаточно, поверь! Впрочем, если хочешь – давай попробуем. Денег не возьму…

Сэккит в нерешительности переступал с ноги на ногу, глядя то на Мейсона, то на Дрейка.

Мейсон взял Пола за руку и тихо сказал:

– Такого на испуг не возьмешь, крепкий орешек. Ничего хорошего он сейчас не скажет, будет врать и врать. Я притворюсь, что надо позвонить, но вместо этого пойду к джипу и подожду девицу. Он наверняка ей что-то там засунул в купальник, когда напоследок обнимал.

– Что, например?

– Не знаю, Пол. Но ты видел, как ходило его правое плечо? Как будто он что-то ей туда сзади заталкивал. Что бы там ни было – это нечто очень важное. Сэккит не расстается с этим даже на пляже. Я попытаюсь – вдруг удастся? Кстати, кто это у тебя с фотокамерой?

– Харви Найлз.

– Парень что надо!

– Один из лучших.

– А фотоаппарат для прикрытия или он им пользуется?

– Харви – классный фотограф. Камера у него не ахти какая, маленькая, 35 миллиметров, но он с ней вытворяет чудеса. Готов поручиться, что эту парочку он заснял во всех положениях – начиная с того момента, как они вышли из джипа, и кончая каждым их шагом по песку.

– Отлично, Пол, я сейчас пойду туда и поработаю с девицей, а ты скажи Райсу – пусть он передаст фотографу Харви, чтобы тот, когда я подойду к джипу, был готов выполнить любую мою команду.

В этот момент заговорил Сэккит:

– Я вижу, вы на пару работаете. Так уж и быть, выкладывайте свои предложения.

– Единственное, чего я от вас хочу, – спокойно объяснил ему Мейсон, – это находиться здесь, покуда не прибудет полиция.

– Опять блефуете. Полицию вы не вызовете.

Нарочито громко Мейсон обратился к Полу Дрейку:

– Держи его здесь, Пол, а я пойду позвоню. Если хочешь – оформи гражданское задержание.

– И какое основание?

– Убийство Джордана Л. Балларда. Впрочем, нет, подожди-ка секунду, пусть убийство ему предъявит полиция, а ты можешь произвести гражданское задержание по подозрению в угоне трейлера. В этом деле нам даже доказывать ничего не придется – ясно как божий день. Джим Харцель получит большое удовольствие – доставим же ему его.

Мейсон зашагал в сторону душевых кабин. Сэккит с презрением глядел ему вслед. Мейсон слышал, как он сказал Дрейку:

– О вашем чертовом Балларде я вообще ничего не знаю.

На что Дрейк ответил:

– Прибереги свои выражения для фараонов, Сэккит!

Обойдя душевые и комнаты для переодевания, Мейсон вышел к стоянке и встал рядом с джипом.

Через несколько секунд он заметил Харви Найлза с фотоаппаратом на шее, остановившегося в положении готовности у входа на парковочную площадку.

Мейсон подал ему сигнал, Найлз в ответ кивнул.

Не прошло и минуты, как на дорожке показалась подружка Сэккита. Она шла очень быстро.

Мейсон направился ей навстречу, соизмеряя свои шаги так, чтобы перехватить девушку у самого входа на стоянку.

– Простите, пожалуйста, мисс Ракер.

При упоминании своего имени она вздрогнула, дернулась в сторону и, схватившись за сумочку, попыталась проскочить мимо Мейсона.

– Не стоит так нервничать, мисс Ракер! Все, что от вас требуется, – это отдать нам ту вещь, которую Сэккит засунул вам сзади за купальник во время последнего прощального объятия.

– Но я… я не знаю, о чем вы говорите…

– А вот так вести себя не следует. Вы – девушка достойная, и мне бы очень не хотелось привлекать вас как сообщницу. Отдайте бумагу – и разойдемся с миром.

– С миром? Что вы имеете в виду?

– Это значит, что тогда я вас отпущу. Видите ли, с Сэккитом мы уже почти договорились.

– Но я что-то этого не поняла.

Мейсон улыбнулся:

– А зачем тогда, по-вашему, он бы вдруг сказал мне, что он вам отдал?

Хелен Ракер помедлила, затем раскрыла сумочку и, достав оттуда сложенный в несколько раз листок бумаги, передала его Мейсону.

Мейсон развернул листок и разгладил ладонью. Это был длинный список чисел, и ничего больше. Числа располагались правильными, ровными рядами.

Мейсон посмотрел в сторону Найлза. Тот понял, кивнул, снял крышку с объектива и изготовился.

Тогда Мейсон повернул листок с цифрами так, чтобы свет падал наилучшим образом.

Найлз нажал кнопку и уже хотел взвести фотоаппарат для следующего снимка, но с отвращением поморщился.

– В чем дело? – спросил Мейсон.

Оперативник Дрейка пожал плечами:

– Пленка, наверное, кончилась. Надо бы заменить, а то я уже весь день щелкаю.

Взгляд Хелен Ракер стал подозрительным.

– Я все-таки предлагаю пойти сейчас к мистеру Сэккиту. Пусть он мне лично скажет, о чем вы договорились.

Мейсон сделал Найлзу знак поторопиться. Он по-прежнему не выпускал листок из рук и, игнорируя настойчивость девушки, спросил ее:

– Что вам известно об убийстве Джордана Балларда?

– Убийстве Джордана Балларда?

– Да.

– Ничего не известно. Почему вы спрашиваете?

– Потому что в нем замешан Сэккит. Вот я и подумал – может, и вы заодно?

– Я… я вас не понимаю.

– А кража трейлера? Что вы об этом знаете?

– О боже! Не имею ни малейшего понятия. А кроме всего прочего, мистер Мейсон, мне крайне неприятна ваша манера засыпать меня всевозможными надуманными обвинениями.

– Ай-ай-ай, такая хорошенькая молодая женщина!

– Благодарю за комплимент, мистер Мейсон, – мисс Ракер насмешливо скривила губы, – но лестью меня не проймешь. Подхалимов с медовыми речами я на своем веку повидала с избытком, и каждый норовил получить что-то для себя. Может быть, скажете прямо – чего вы хотите?

– Я хочу правды.

– Опять за старое! И это я тоже слышала не раз. А еще я знаю, какие у меня красивые глазки, как мягко светятся и блестят мои волосы, какая у меня бархатистая кожа, а про ноги и начинать не стоит – эпитетов не хватит. Просто у меня все на месте и всего в меру. Я веселая, умная, со мной хорошо в компании, но я от этого устала. Ус-та-ла, слышите вы меня? Иной раз, когда начинается такое вот слащавое сюсюканье, того и гляди, вырвет, не успеешь добежать. Так что, мистер Мейсон, нового вам в этом плане ничего не выдумать.

Мейсон рассмеялся:

– Вы, конечно, правы, и я совершенно ни на что не претендую!

– Да уж куда вам! За мной такие ухлестывали, что… – Хелен Ракер произнесла это с горьким сарказмом и подумала о чем-то своем.

Харви Найлз, который все это время лихорадочно возился с камерой, кивнул Мейсону, что готов.

Мейсон еще раз получше расправил листок и повернул к свету. Фотограф Дрейка посмотрел в видоискатель, сделал шаг вперед, потом немного в сторону и, улучив момент, опустил затвор. Потом он снова взвел механизм и щелкнул еще.

– Мне это не нравится, – заявила мисс Ракер.

– Почему же, позвольте спросить? – Мейсон слегка сменил положение, и последовали еще два щелчка.

Внезапно девушка рванулась вперед и выхватила листок из рук Мейсона.

– Потому что я не верю вам, будто Том Сэккит велел мне отдать вам эту бумагу! Я хочу, чтоб он лично все подтвердил. Если все верно, то забирайте его – этот список, а если нет… а вон он и сам идет.

Сэккит, уже полностью одетый и причесанный, в сопровождении Дрейка и Фила Райса вышел из раздевалки, пересек улицу и чинно проследовал на стоянку автомобилей.

– Так, так, – лениво протянул он, – и кого же мы тут видим?

– Послушай, Том, – Хелен Ракер смотрела прямо ему в глаза, – ты действительно разрешил мистеру Мейсону взять этот листок?

Лицо у Сэккита потемнело от ярости.

– Какой листок?

– Тот, который… – Хелен вовремя осеклась и закусила губку.

– Ничего не знаю ни о каком листке! А что касается вот этих пристающих к нам типов, то они пытаются купить нас на дешевку. Убийство Балларда – блеф, маразм, байка для дураков! Вчера всю ночь и весь вечер я был с Хелен. Правда, милая?

«Милая» преданно посмотрела на него и быстро кивнула.

– Достойный поступок, – заметил Мейсон. – Дело принимает новый оборот. Джентльмен старой закваски смело жертвует собой и тащит чужое убийство, лишь бы не скомпрометировать доброе имя порядочной девушки. Вы, Сэккит, прикрываетесь ее репутацией, чтобы скрыть совершенное вами убийство.

– Противно вас слушать!

– Подождите немного – и вам станет еще противнее. Где находится тот чудный уголок, в котором вы и эта мисс так славно повеселились, что у вас отшибло память? Где?

– Мы были у нее на квартире.

– В мотеле, – поправила его Хелен.

– В каком мотеле? Где? – Мейсон повернулся к мисс Ракер.

– Я… я не обязана перед вами отчитываться.

Тогда Мейсон снова обратился к Сэккиту:

– Так где вы все-таки были, на квартире или в мотеле?

– В ее квартире. А сейчас иди и науськивай своих легавых.

Хелен Ракер смотрела на Сэккита умоляюще:

– Скажи им правду, Том. Мы не были у меня дома.

– Нет. Мы были у тебя на квартире. И тебе тоже не помешает сказать им правду. Лицензию не конфискуют, не бойся.

Мейсона это очень забавляло.

– Да, Сэккит, – сказал он, – твои сигналы запаздывают. Вероятно, кроме тебя, вчера вечером у нее еще был посетитель, и она хотела тебе об этом намекнуть, но я вижу, что ты ее намек пропустил мимо ушей.

– У меня сейчас мать, Том, – добавила Хелен, – вчера приехала.

Мейсон не мог сдержаться и засмеялся.

Сэккит насупился, буркнул грубо:

– Хватит, убирайтесь! Идите подшивайте ваши бумажки, а нас с Хелен оставьте в покое. Мы больше ничего не скажем. Идем! – Он взял ее за руку.

– Остановить их? – спросил Райс у Мейсона.

– Только попробуй! – Сэккит резко развернулся.

– И попробую! Ну так что, мистер Мейсон? Ваше слово!

Мейсон оценивающе взглянул на противников и покачал головой.

– Не надо. Пусть проваливают. Так для нас даже лучше.

Райс разочарованно вздохнул:

– А жаль. Я бы согнул его, как швейцарский крендель.

– Пусть идут, – повторил Мейсон.

Сэккит и Хелен Ракер направились к джипу.

– Не очень-то мы продвинулись с ними, – заговорил Дрейк.

– Как сказать, Пол. Если фотографии у Найлза получатся, то многое может измениться. Что думаешь, фотограф?

– Получатся, мистер Мейсон! Последний кадр на предыдущей пленке, конечно, вряд ли, но, бьюсь об заклад, те, что у меня сейчас в аппарате, – снимки что надо.

– Цифры будут видны?

– Какие цифры? – заинтересовался Дрейк.

– Там что-то закодировано. Несколько столбиков чисел на чистом белом листе.

– И их можно будет увеличить?

– Конечно, – ответил Найлз. – Вот эта насадка дает как раз фокусное расстояние и увеличение, чтобы листок обычного формата занял всю площадь кадра. Прочитать на негативе что-либо без лупы будет невозможно, но резкости моего объектива вполне достаточно, и если я напечатаю карточку одиннадцать на четырнадцать, то четкости хватит, и вы разберете любую цифру.

– Что это может быть за код, Перри? – спросил Дрейк.

– Не знаю. Возможно, придется поломать голову над ключом. Я взял Хелен Ракер на испуг. Дешевый трюк, конечно, но так я смог, прежде чем она что-либо заподозрила, завладеть листком. Я обязан, я должен был знать, что он ей передал. Предполагал сначала, что какой-то документ, но эти цифры… постой, постой, а что, если…

– Договаривай, Перри. Что ты сейчас подумал?

– Цепочка чисел, – медленно проговорил Мейсон, – сейчас я подумал, а код ли это вообще?

– Ну а если не код, то что?

– Что, ты спрашиваешь? Неужели нам повезет и это окажется…

– Что, Перри, что же?

– Тот самый список номеров.

– Каких номеров?

– Банкнотов на сумму в пять тысяч долларов.

– Исключено, Перри. Их охраняют, как самого президента. Во всей полиции нет ничего секретнее.

– Я знаю, – сказал Мейсон, – но почему-то сейчас, когда я их припоминаю, эти цифры все больше и больше кажутся мне похожими на номера на долларах и все меньше – на закодированную шифровку. Сколько тебе надо времени, Найлз, чтобы напечатать снимки?

– Много не займет. Если получились негативы, то в течение двадцати четырех часов после того, как отдам на обработку. По обычным каналам скорее ничего не добиться.

– Дай мне твою камеру, Харви, – попросил Дрейк, – у меня есть один подходящий клиент, много снимает, делает фотографии. Я думаю, он сможет получить снимки уже сегодня вечером.

Найлз передал ему аппарат.

– Вы знаете, как правильно вынимать пленку? Нужно всю ее промотать, а потом…

– Сделаем как полагается, – успокоил его Мейсон, – и лучше, если это будет в темном помещении. Фотографии надо получить во что бы то ни стало. Нам пора, Пол.

Мимо них, устрашающе урча, пронесся джип Сэккита. Дрейк даже отскочил.

– Уверен, он хотел кого-нибудь из нас задавить.

– Слежку продолжать? – осведомился Райс. – Ехать за ним сразу же или чуть позже?

– А стоит ли? – Дрейк вопросительно посмотрел на Мейсона. – В данном случае – это деньги, брошенные на ветер. Он знает, что мы на хвосте, и будет паинькой.

– Нет. Я скажу, когда можно будет прекратить. Дадим Сэккиту время поразмыслить.

Дрейк кивнул своим оперативникам, и те бросились к машине.

Они уехали, а Дрейк все еще смотрел им вслед. Мейсон легонько подтолкнул его.

– Поехали проявлять пленку, Пол!

Сидя у Дрейка в машине, Мейсон поделился с ним еще одним замыслом:

– Первым делом проедем через Санта-Ану и повидаемся с доктором Кандлером. Спросим, что ему известно о Сэкките и какие у него соображения насчет цифр на бумаге. Это почти по пути и займет немного времени.

– Может, предварительно позвонить? – предложил Дрейк.

– Хорошая идея, тем более что уже поздно. Сбегай, пожалуйста, и постарайся поговорить с ним напрямую. Скажи, что едем.

У первой же телефонной будки рядом с заправочной они притормозили. Пол Дрейк вышел и через минуту вернулся.

– Все устроено, шеф! Соединили сразу же, как только я упомянул твое имя. Доктор согласился и ждет нас.

И снова они ехали в Санта-Ану.

– Послушай, Перри, давно хочу спросить – кому ты все-таки сигналил той шторкой в доме у Балларда?

– Никому.

– О’кей, будь по-твоему. Я только хотел помочь.

– А ты не допускаешь такой мысли, Пол, что я мог там что-то прятать?

– Ты что-то прятал?

– Предположим, у меня с собой оказались какие-то документы и они настолько жгли мне пальцы, что я немедленно поспешил от них избавиться. С этой целью я запросто мог опустить шторку, засунуть документы между роликами и отпустить ее обратно. Таким образом они оказались бы надежно спрятаны от чересчур любопытного глаза. Тем не менее все подумали, что я кому-то подавал сигнал, но…

– Обожди, Перри, если все так, как ты рассказываешь, то документы эти, какие бы они ни были, находятся в настоящее время в руках сержанта Голкомба из отдела по расследованию убийств.

– Что такое?

– Голкомб выходил на место с помощником, и они проиграли ситуацию от начала и до конца. Он поставил помощника на тротуаре, а сам ходил между портьерами, включал свет, опускал и поднимал шторку. Своей инсценировкой на местности он хотел, во-первых, убедиться, что сигнал будет хорошо виден напарнику, а во-вторых, узнать, достаточно ли света, идущего из комнаты, чтобы тот, кто на улице, смог опознать личность сигналящего.

– И что же они установили?

– Но ты уже знаешь. Они бы никогда в жизни не стали этим заниматься и тратить время только лишь для того, чтобы, вернувшись, заявить: «Сожалеем, но света было мало, сигнал виден плохо и установить личность преступника со всей определенностью нельзя».

– А Голкомб ничего там не нашел? Он не докладывал?

– Нет, не докладывал.

– Бывают случаи, Пол, когда полицейский оказывается в таком положении, что кое о чем хочется умолчать.

– Ты хочешь сказать – деньги?

– Я хочу сказать, что это лишь одно из моих обобщений.

Пол Дрейк задумчиво смотрел вперед.

– Ну… если там были деньги, то… мое мнение о Голкомбе ты знаешь.

Мейсон молчал.

– Получается, он сыграл тебе на руку, Перри. Эти грязные деньги из дела ушли, но полностью успокаиваться рано. Черт! Этот Голкомб сможет использовать их против тебя в любой момент.

Мейсон опять ничего не ответил.

– И, я надеюсь, ты не забыл, что с Большим советом все обошлось только потому, что Гамильтон Бергер допустил оплошность. Он не смог грамотно сформулировать вопросы, но настанет момент, и ты снова предстанешь пред его очи, и тогда он непременно задаст вопрос так, как нужно.

– Откуда ты знаешь?

– Он тебя задавит их количеством. Задаст столько вопросов, что правильный сам выплывет. – Дрейк пристально посмотрел на Мейсона, затем все внимание перевел на дорогу и больше не произнес ни слова.