Ночь была ясная и спокойная. Свет звезд ровно сиял в глубине неба, но его забивали мощные прожекторы в аэропорту. Мейсон влился в поток пассажиров, спешащих к выходу. Выполняя инструкции, Джим и Джорджиана Брэкстон были среди первых спустившихся по трапу с самолета, адвокат же пристроился в конце очереди. Пока Мейсон поднимался по лестнице в центральный зал аэропорта, он незаметно и быстро огляделся, ища взглядом Деллу Стрит. Ее нигде не было. Начиная беспокоиться, он направился к выходу и здесь внезапно увидел лейтенанта Трэгга с небольшим чемоданчиком в руке. Тот, нетерпеливо поглядывая на громадные часы в зале, мерил шагами пол. Мейсон, повернувшись спиной к лейтенанту Трэггу, поспешил к выходу. Он уже почти проскочил незамеченным к тяжелым стеклянным дверям, когда Трэгг резко и довольно бесцеремонно окликнул его по имени. Мейсон повернулся, изобразив на лице крайнее удивление. Трэгг заторопился к нему.

– Здравствуйте, Трэгг, – небрежно бросил Мейсон, показывая всем своим видом, что он очень спешит и не может задерживаться.

– Ну так как поживаем, защитник? – спросил Трэгг.

Тон Мейсона мог обмануть кого угодно, но не Трэгга – самого умного и грамотного полицейского из числа тех, с кем ему приходилось иметь дело.

– Нормально, не жалуюсь. А здесь как дела?

– Догадываюсь, что вы были в Новом Орлеане, не так ли? – Трэгг был в отличном настроении и весьма юмористическом расположении духа.

Мейсон молча кивнул.

– Как же вы тогда здесь оказались, если тамошняя полиция сообщила нам, что они запретили вам покидать их город вплоть до особого указания?

– Полиция в Новом Орлеане, – веско отрезал Мейсон, – груба, деспотична, несдержанна и невежлива.

Трэгг рассмеялся от всей души, а затем резко перешел на серьезный тон:

– Скажите, Мейсон, вам разрешили уехать?

– Я не привык спрашивать ничьих разрешений и следовать указаниям, ограничивающим свободу моего передвижения, до тех пор, пока не будет доказано в установленном законом порядке, что я совершил то или иное уголовно наказуемое деяние, – в таком же тоне ответил Мейсон.

– Ну ладно, Мейсон, – лицо Трэгга расплылось в добродушной улыбке, – будем надеяться, что там, в Новом Орлеане, не случилось ничего такого, что заставило бы вас изменить своим твердым жизненным правилам.

– Можете быть уверены, – в тон ему ответил адвокат.

– В чем, в чем, а в оптимизме вам, Мейсон, не откажешь.

– А здесь вы для того, чтобы встретить меня? – иронически осведомился Мейсон.

– Нет, Мейсон, на этот раз я здесь по своим делам и никакого официального интереса у меня к вам нет. Если быть честным, то я больше интересуюсь самолетом, который по расписанию должен вылететь в Новый Орлеан где-то минут через двадцать. Я один из тех нервных и нетерпеливых пассажиров, что не могут сидеть и спокойно ждать, когда объявят о посадке, а должны слоняться по залу, уставившись на центральное информационное табло, как будто глазами можно подтолкнуть стрелки часов.

– Отправляетесь в Новый Орлеан, чтобы допросить Нелли Конуэй? – полюбопытствовал адвокат.

– Официально, – сказал Трэгг, – мне не полагается делать заявления, но неофициально, Мейсон, в Новом Орлеане происходят некоторые довольно занимательные события.

– Что за события?

Трэгг отрицательно покачал головой.

– Не стоит напускать на себя такую чертовскую секретность, – заметил Мейсон. – Полагаю, что все знают, что Натан Бейн вылетел в Новый Орлеан и был схвачен полицией, как только вышел из самолета.

– Серьезно? – Трэгг явно старался не показать удивления.

– Ах, вы не знали, что я в курсе? – Адвокат не скрывал сарказма.

– Вы в курсе многих вещей. Иногда, Мейсон, вы поражаете меня, когда я узнаю, что вам известно, а иногда бывают случаи, когда я беспокоюсь, что никогда не узнаю, что же вы знаете. Поэтому я должен постараться и не дать вам ни малейшего повода узнать, что мне известно.

– Поэтому, – резюмировал адвокат, – тот факт, что Натан Бейн был схвачен полицией, а Нелли Конуэй тоже была задержана и дает показания, а также тот факт, что вы нервно меряете шагами аэропорт, ожидая вылета в Новый Орлеан, – все это достаточно ясно доказывает: Натан Бейн сделал какое-то сногсшибательное признание, или вы ожидаете, что он расколется к вашему приезду.

– Вам действительно следовало бы раздобыть тюрбан и магический кристалл, – язвительно заметил лейтенант Трэгг. – Тогда бы вы смогли открыть свое дело, предсказывая будущее, читая мысли, советуя, как заработать состояние. Уму непостижимо, как такой талант расходует себя на пустяки.

– Бейн признался в убийстве? – задал вопрос адвокат.

– А почему бы вам не заглянуть в ваш магический кристалл? – иронически усмехнулся Трэгг.

– Не хотите делиться информацией, а, лейтенант?

Трэгг отрицательно покачал головой.

– У меня, Трэгг, будут проблемы с вашим подчиненным Голкомбом, – вздохнул Мейсон.

– У вас и прежде были с ним проблемы. В этом нет ничего нового.

– Я имею в виду, что у меня будет с ним действительно настоящая стычка. Я собираюсь хорошенько проучить его.

– Ой ли?

– Я говорю совершенно серьезно.

– Чем же он вам так насолил?

– У него оказалась весьма гибкая выборочная память. Он почему-то напрочь забыл мой с ним разговор о Натане Бейне.

– Да, сержант Голкомб знаком с Натаном Бейном. – Трэгг стал задумчивым и серьезным. – Они немало провели вместе времени.

– И что из этого?

– Они вроде как сдружились. Голкомб записался на курсы, где обучали ораторскому искусству, в том числе полицейских и помощников шерифов. Натан Бейн как раз преподавал в классе, одним из слушателей которого был сержант Голкомб. И произвел довольно-таки большое впечатление на моего сержанта. Нужно признать, что Бейн – искусный, умеющий убеждать лектор. Когда он в ударе, то производит впечатление незаурядной личности. Голкомб оказался под сильным, весьма сильным впечатлением. Как-то после лекции, когда они остались наедине, он сказал Бейну, что восхищается его ораторским искусством, тот был, естественно, польщен, они разговорились, и между ними возникло нечто вроде дружбы.

Несколько месяцев тому назад Бейн позвонил Голкомбу и поделился с ним своими подозрениями относительно того, что сиделка его жены, Нелли Конуэй, судя по всему, ворует драгоценности. Он спросил у Голкомба, как ему поступить, и тот предложил обратиться в частное детективное агентство, порекомендовав известного вам Джеймса Хэллока.

– Это объясняет многое, но не отвечает на основной вопрос: почему у сержанта Голкомба оказалась такая короткая память, когда я попытался напомнить ему о нашем разговоре?

– Ладно, так и быть, я скажу вам, – не выдержал Трэгг. – Когда вы позвонили со своей версией о таблетках, Голкомб подумал, что вы наспех сооружаете сложную защиту для своей клиентки, с тем чтобы позднее поставить Натану Бейну, человеку, к которому он относится с симпатией, ловушку при перекрестном допросе. Ну а отношение Голкомба к себе вы прекрасно знаете, не мне вас просвещать на этот счет.

Женский голос по радио объявил, что посадка пассажиров на рейс на Новый Орлеан производится через галерею номер 15, и Трэгг, сделав одобрительный жест рукой, улыбнулся и произнес:

– Ну, удачи вам, защитник.

– Спасибо, и вам тоже удачи. Надеюсь, вы вернетесь с признанием Бейна и положите его на стол Голкомбу.

– Что-нибудь передать полицейским в Новом Орлеане?

– Передайте им, что я их люблю, – ответил Мейсон.

– Они могут затребовать вас назад.

– Если полиция Нового Орлеана попробует затребовать меня назад, то они должны объявить меня вначале во всеамериканский розыск, а затем уже постараться найти закон, который я, по их мнению, нарушил в штате Луизиана и на основании которого они могли бы потребовать моей выдачи. Вы, лейтенант, могли бы разъяснить им практическую сторону законов Соединенных Штатов и права граждан этой страны.

Трэгг растянул губы в подобие улыбки, помахал рукой и торопливо направился к выходу на летное поле. Мейсон проводил его взглядом до выхода и уже собирался уходить, когда услышал за спиной быстрый стук каблучков и, повернувшись, увидел Деллу Стрит, бегущую к нему.

– Привет, шеф.

– Привет. Где ты пропадала?

– Не угадаете, где я пропадала. – Она засмеялась. – Когда увидела лейтенанта Трэгга в холле, я не знала, вас ли он ждет, или меня, или просто улетает. Поэтому я удалилась в одно место, куда лейтенант Трэгг и его подчиненные не смогут войти.

– И что потом? – спросил адвокат.

– Потом, – ответила она, – продолжая наблюдать за Трэггом, я пришла к выводу, что он никого не ждет, а сам вылетает, судя по всему в Новый Орлеан. Прекрасно понимая, что встреча с ним не входит в ваши планы, я затаилась так, что он меня не видел, надеясь предупредить вас об опасности. Но он, к сожалению, оказался одним из тех нудных нервных пассажиров, которые вместо того, чтобы сидеть спокойно и ожидать вызова на посадку, все слоняются по залу и пялят глаза во все стороны.

– А где Виктория Брэкстон?

– Она здесь. Мы остановились в одном мотеле.

– Ты сделала так, как я просил?

– Да, шеф, зарегистрировались под своими собственными фамилиями.

– Прекрасно. Будет гораздо хуже, если выяснится, что она скрывается от правосудия.

– Нет-нет, все сделано именно так, как вы хотели.

– Ее кто-нибудь разыскивает?

– Насколько я знаю, пока только газетчики. Первый допрос у окружного прокурора завтра в десять утра.

– Они прислали ей повестку?

– Нет, но это сообщение было опубликовано в газетах. Они направили повестку Джиму и Джорджиане Брэкстон. Я вижу, что они все же успели на пересадку в Эль-Пасо, не так ли? Что вы о них думаете, шеф?

– Все бы ничего, – ответил Мейсон, – если не считать того, что эта дама, начав говорить, обязательно заговорит вас до умопомрачения.

– Она рассказала о?..

Мейсон кивнул.

– Как вы собираетесь это использовать? Не хотите ли пустить в печать, тогда мы сможем…

– Нет, – сказал Мейсон. – Я хочу пока попридержать эту информацию и использовать ее в должное время, должным образом и в должном месте. Если Натан Бейн признается в убийстве своей жены, мы передадим информацию лейтенанту Трэггу, хотя Трэгг, вероятно, узнает об этом прежде, чем мы получим шанс рассказать ему обо всем этом. С другой стороны, если полиция захочет обелить Натана Бейна, мы бросим им в лицо эту информацию.

– Почему они захотят обелить Бейна?

– Потому, – ответил Мейсон, – что наш дорогой друг сержант Голкомб брал уроки ораторского искусства у Натана Бейна. Хорош голубчик?

– А может, это просто совпадение?

– Это совпадение, если взглянуть на это с одной стороны.

– А если взглянуть на это дело с другой стороны, тогда что?

– Тогда совсем другая картина, – начал адвокат. – Предположим, что вы замыслили убийство. Предположим, вы незаурядный искусный оратор, умеющий воздействовать на аудиторию и производить нужное вам впечатление на людей. Предположим, вас приглашают в закрытый полицейский клуб для чтения лекций по ораторскому искусству. В сложившейся ситуации не станете ли вы стараться заиметь кучу друзей среди своих слушателей с тем расчетом, что они когда-нибудь помогут вам в разных жизненных передрягах? А уж тем более если вы замыслили отправить на тот свет свою жену. Ты как думаешь?

Делла Стрит молча кивнула.

– Не исключено, – продолжал далее Мейсон, – что Натана Бейна связывает с сержантом Голкомбом дружба именно такого рода.

– Вы думаете, это может серьезно осложнить ситуацию?

– Все может быть, особенно если учесть странную «забывчивость» нашего друга сержанта в том, что касается именно меня. Кстати, где машина, Делла?

– На стоянке.

– О’кей. Тогда я пойду получать свой багаж, а ты, пожалуйста, подгони пока машину к выходу. Там я тебя и встречу. Газетчиков не видно?

– Не думаю. – Она засмеялась. – Они пытались связаться с вами, звонили в Новый Орлеан, и тамошняя полиция заверила их, что вас не выпустят из штата Луизиана до тех пор, пока не закончится расследование.

– Ах вот оно что, – сказал Мейсон. – Шустрые ребята, ничего не скажешь.

– Кстати, шеф, а как вы оттуда улизнули? Оставили залог, а потом плюнули на него?

– Ну да, стану я еще залог платить. Я просто взял и уехал, вот и все. Откуда они взяли, что могут мне приказать не покидать их город? Вот если бы преступление было совершено в штате Луизиана, тогда другое дело. А то эти молодчики пытаются расследовать преступление, совершенное в другом штате, не имея никаких исходных данных, кроме официального запроса установить конкретное лицо! В общем, Делла, ну их всех к черту!

– Правильно, к черту их всех, – одобрила Делла Стрит, засмеявшись. – И не забивайте слишком себе голову этим, шеф. Сейчас вас разделяет с Новым Орлеаном полторы тысячи миль. Получайте свой багаж, а я пока подгоню машину.

Она подбодрила его едва заметной улыбкой и направилась к стоянке. Мейсон получил у носильщика багаж и вышел из аэропорта, когда она подъехала. Адвокат швырнул сумку на заднее сиденье, нырнул в переднюю дверь, сел рядом с секретаршей и предупредил:

– Делла, постарайся-ка, чтобы за нами не было никакого «хвоста».

– О’кей, посмотрите назад, а я покручусь по переулкам.

Мейсон уселся так, чтобы можно было наблюдать за дорогой.

– Делла, что с Викки?

– Она беспокоит меня, шеф.

– Почему?

– Не могу понять. С ней что-то происходит, и я не могу понять, что именно.

– Что нового с завещанием?

– Это завещание, увы, уже не такое, каким вы его видели.

– Не такое?

– Не такое.

– Что изменилось?

– В конце предложения, – продолжила Делла Стрит, – сейчас стоит превосходный шедевр пунктуации – изящная круглая чернильная точка.

– Да, элегантно, ничего не скажешь.

– Шеф, что они могут предпринять в подобной ситуации?

– Что ты имеешь в виду?

– Будет ли это подделкой?

– Любой знак, который вносится в документ с целью ввести в заблуждение других и внесенный после того, как документ подписан, будет рассматриваться как умышленное искажение документа, то есть его подделка.

– Даже если крошечная точечка не больше пылинки?

– Даже если точка вполовину меньше этой, при условии, что она является существенной и значимой частью документа и ее цель быть таковой.

– Ну она и есть теперь таковая.

– Ты спрашивала ее об этом?

– Она ответила, что ее поставила сестра.

Они помолчали. Делла Стрит поинтересовалась:

– Как там, за нами, шеф?

– Вроде бы никто не выражает чрезмерного интереса к нашему маршруту, Делла.

– Как поступим? Может, вырвемся уже на центральную магистраль?

– Покрутись еще разок, а затем поедем прямо в мотель. Хочется послушать рассказ Викки Брэкстон о том, как закончилась история с этим завещанием.