Откинувшись на спинку стула, Перри Мейсон читал сообщения, которые Делла Стрит аккуратно вырезала из разных газет и положила ему на стол.

Создавалось впечатление, будто все авторы единодушно утверждали, что некий адвокат попытался состряпать алиби для миссис Фарго, но сделал это крайне неудачно.

Ввиду того что полиция имела на руках все главные козыри и разработала весьма убедительную версию убийства Артмана Д. Фарго, агента по недвижимости, который был заколот ножом в своем доме по 2281, Ливингдон-Драйв, полицейские отдела по расследованию убийств особого беспокойства не испытывают.

Одна из газетных вырезок сообщала следующее:

«Зато особое беспокойство проявляет хорошо известный в городе адвокат. Довольно трудно установить, что произошло с точки зрения этого адвоката, поскольку на все вопросы он отвечает: „Никаких комментариев!“

Судя по всему, вышеупомянутый адвокат твердо убежден, что миссис Фарго выехала автобусом „Грейхаунд“, рейс № 320, из Лос-Анджелеса в восемь сорок пять утра и прибыла в Сакраменто согласно расписанию. Сей адвокат настолько был уверен в том, как все происходило, что он встретил миссис Фарго в Стоктоне, пересадил ее в нанятую до Сакраменто машину и заслал в автобус своих сыщиков для сбора так называемых доказательств.

Сыщики надлежащим образом выполнили задание и собрали доказательства. Но доказательства свидетельствуют, что миссис Фарго в автобусе при выезде из Лос-Анджелеса не было и что села она в него лишь в Бейкерсфилде, в десять минут второго пополудни.

Полиция изъяла список имен и адресов, собранных частными детективами.

Мистер Фарго оставил после себя вдову, Миртл Фарго, и сына, Стефана Л. Фарго, десяти лет. Мальчик учится в одной из самых престижных частных начальных школ неподалеку от Сакраменто, где пользуется любовью как учеников, так и учителей. Мальчик обладает незаурядными способностями, дисциплинирован и общителен.

Больше всего, как нам кажется, миссис Фарго опасается впечатления, которое может произвести ее арест на сына.

Еще вчера Стефан Л. Фарго был счастливым пареньком, отмеченным похвалой за успешную учебу и избранным старостой класса. А сегодня он обнаружил, что отец его убит, мать арестована полицией по подозрению в убийстве, а им самим и школой, где он учится, интересуются газеты.

Преподавателям школы удалось оградить мальчика от репортеров. Они не скрывают своего недовольства газетной шумихой, поднятой вокруг учеников и школы. Однако репортерам удалось взять интервью у нескольких соучеников Стефана Фарго, которые заявили, что в школе Стефана по-прежнему любят и ни учителя, ни его друзья не отвернулись от него».

Отбросив газетную вырезку на край стола, Мейсон встал и направился к открытой двери. Заложив пальцы за проймы жилета, он принялся медленно мерить шагами свой кабинет.

Делла Стрит, сидя в комнате секретаря, продолжала печатать на машинке, время от времени поглядывая на своего шефа, но ничего не говоря.

Телефон на столе Деллы Стрит неожиданно негромко зазвонил. Она взяла трубку и сказала:

– Алло? – Немного послушав, кивнула: – Хорошо, Герти. Я поняла. Спасибо.

Она положила трубку на место, встала из-за стола и, приблизившись к дверному проему, остановилась в ожидании.

Мейсон продолжал расхаживать по кабинету, пока неожиданно для себя не заметил Деллу; он прекратил шагать, поднял на нее хмурый взгляд, который являлся следствием глубоких раздумий.

– Что случилось, Делла?

– Миссис Фарго заключили в местную тюрьму.

– Вот как, – сказал Мейсон. – Значит, они уже выжали из нее все, что можно, вытянули письменные показания и запустили их в циркуляцию, так что теперь адвокату только и остается, что посоветовать ей не забывать о «своих конституционных правах».

Делла Стрит, которая отлично знала своего шефа и умела угадывать его настроение, не произнесла ни слова.

– Разумеется, – с горечью продолжил Мейсон, – все идет по заведенному порядку. У них заранее имелся ордер на арест особы, которую они должны были задержать в Сакраменто. Если задержанная особа отказывается говорить, им понадобится десять дней, чтобы перевести ее сюда, в окружную тюрьму. Однако если эта особа, попавшись на удочку полиции, поверила в то, что они всеми силами стремятся не засадить за решетку невиновного человека и лишь желают убедиться в ее невиновности, и расскажет им все, они упекут ее в тюрьму прежде, чем успеют высохнуть чернила на показаниях.

– Взгляните на дневную газету, – сказала Делла Стрит, – номер доставили несколько минут назад, но я не хотела вас беспокоить.

Мейсон взял у нее газету и принялся ее изучать, при этом внимательно рассматривая фотографию Миртл Фарго, помещенную на первой полосе вместе с фотографией дома, где было совершено убийство Фарго, и схемой, которая показывала дом вместе с прилегающими постройками. Была там и фотография интерьера кабинета, где стоял сейф с распахнутой настежь дверцей и валявшимися на полу бумагами.

Пробежав глазами статью, Мейсон немного помолчал, потом повернулся к Делле.

– Вот послушай, – сказал он.

«Полиция разыскивает сообщника – мужчину. Некоего человека, который, по-видимому, был достаточно близок с миссис Фарго, чтобы, рискуя жизнью, помочь ей совершить убийство.

Пилот, доставивший в Бейкерсфилд пассажирку, которая, по его утверждению, и есть миссис Фарго, заявил, что его нанял мужчина средних лет. Пассажирка сидела в автомобиле, пока они договаривались. Затем мужчина заплатил пилоту наличными и подозвал кивком женщину.

Дама, скрывавшая лицо под густой вуалью, подошла к самолету и села на заднее сиденье лишь тогда, когда мотор разогрелся и самолет был готов взлететь.

Она не проронила ни слова до самого Бейкерсфилда.

Таксист, посадивший эту даму у аэропорта в Бейкерсфилде и доставивший ее до автобусной станции, также утверждает, что в течение всей поездки они не обменялись ни словом, а лицо женщины было скрыто под густой вуалью. Он решил, что у нее внезапно умер кто-то из близких и она прячет под вуалью свое горе, поэтому не стал досаждать ей расспросами.

Любопытно, что шляпа и вуаль дамы исчезли, пока она добиралась от такси к автобусу в Сакраменто.

Служители автобусной станции сообщили, что нашли в одном из мусорных баков шляпу с густой темной вуалью. Поскольку шляпа оказалась совершенно новой, ее отдали в „Бюро находок“, где она и пролежала до тех пор, пока полиция не выяснила ее происхождение.

Данные улики были обнаружены благодаря превосходно организованной работе бейкерсфилдской полиции в сотрудничестве с лейтенантом Трэггом из центрального отдела по расследованию убийств.

Полиция располагает описанием человека, нанявшего самолет. Это прекрасно сохранившийся коренастый мужчина лет шестидесяти, сероглазый, элегантно одетый и обладающий хорошо поставленным голосом. Полиция предполагает, что наверняка этот господин позаботился о фальшивом алиби.

Как ни странно, это алиби вполне могло бы сработать, если бы не один известный адвокат, чьи попытки собрать доказательства в пользу миссис Фарго не только потерпели неудачу, но и дали в руки полиции список имен и адресов некоторых пассажиров автобуса.

Одна из пассажирок, миссис Ньютон Мейнард, тридцати одного года, проживающая по адресу: 906, Сауз-Гредли-авеню, практически уверена, что миссис Фарго села в этот автобус лишь в Бейкерсфилде.

„Я прекрасно помню, как она подъехала в такси, – сообщила она полиции. – Меня поразила густая темная вуаль, скрывающая ее лицо. Она протянула таксисту купюру и, не дожидаясь сдачи, поспешила в туалетную комнату на автобусной станции.“

Я подумала, что она понесла тяжелую утрату и убита горем. И решила, что постараюсь хоть как-то утешить ее, если мне представится такая возможность.

Представьте мое удивление, когда эта дамочка появилась из туалетной комнаты, чтобы присоединиться к пассажирам, ожидающим посадки в автобус. Она выглядела взволнованной, но никак не убитой горем. Шляпка и вуаль исчезли, а на голове у нее оказался маленький бархатный берет, который, должно быть, она прятала до этого в сумочке. Я заметила, что она пыталась завязать разговор с несколькими пассажирами до того, как мы прибыли в Фресно.

Я на сто процентов уверена, что эта женщина и есть миссис Фарго. У меня отличная память на лица, к тому же я, естественно, заинтересовалась ею, поскольку видела, как она вышла из такси в темной вуали. Я внимательно присмотрелась к ней, удивляясь, что заставило молчаливую, скрывающуюся под вуалью женщину, которая, казалось, старается избегать людей, неожиданно превратиться в общительную молодую особу, которая энергично ищет себе собеседников среди пассажиров автобуса.

Более того, я одна из тех немногих пассажиров, которые сели в Лос-Анджелесе. Часть этих пассажиров сошла в Бейкерсфилде, часть во Фресно, и еще несколько – в Стоктоне. Миссис Фарго не было в автобусе, когда он отходил от Лос-Анджелеса. Я люблю поболтать с людьми, с которыми путешествую, к тому же я присматривалась к пассажирам и на станции, пока мы ожидали посадки, и после того, как мы сели в автобус; и я абсолютно уверена, что миссис Фарго среди них не было. Она села только в Бейкерсфилде».

Мейсон сложил газету и, бросив на стол, сказал:

– Вот какие у нас дела, Делла.

– Вот какие у нее дела, – возразила Делла.

– Делла, а ты не заметила, что описание человека, нанимавшего самолет, очень смахивает на внешность одного типа, с которым мы знакомы?

Делла задумалась.

– Вы имеете в виду Пьера, метрдотеля из «Золотого гуся»?

– Я не имел в виду именно его, – ответил Мейсон. – Однако описание явно подходит.

– Вроде бы да, – согласилась Делла. – Шеф, неужели вы думаете, что…

Телефон на столе Деллы Стрит зазвонил снова.

– Алло? – сказала она, подняв трубку, и немного погодя добавила: – Одну минуту, мистер Селлерс. Я думаю, он захочет поговорить с вами. – Она повернулась к Мейсону. – Это Кларк Селлерс, с отчетом о почерке.

Подойдя к столу, Мейсон взял трубку и произнес:

– Да, Кларк. Какие новости?

Эксперт-графолог ответил:

– Я скрупулезно изучил почерк на конверте, который вы мне дали, и сравнил его с образцом почерка Миртл Фарго. И то и другое написано одной рукой.

Мейсон поколебался секунду, затем переспросил:

– Вы хотите сказать, что это Миртл Фарго написала на конверте «Перри Мейсону, лично»?

– Если она писала записку, то да. И то и другое написано одним человеком. Разумеется, я не настаиваю на идентичности личности, только на идентичности почерка. Насколько это поможет вам, Перри?

– Боюсь, что только сильнее запутает, – ответил Мейсон и повесил трубку.

– Что, плохо дело? – спросила Делла Стрит.

– Плохо, – ответил он. – Мы влипли по уши с этой историей. Деньги прислала миссис Фарго.

– Вы не должны принимать их.

Мейсон покачал головой.

– Меня взял за душу ее испуганный голос. Она угодила в историю, а теперь с ней случилась еще худшая беда. Моя профессия велит мне помогать людям, которые попали в беду. И делать для этого все, что в моих силах.

– Я вас просто не понимаю. Вы не можете позволить себе защищать ее в суде. Как божий день ясно, что она виновна…

– С чего ты взяла, что она виновна?

– Да вы только посмотрите на факты! – сказала Делла Стрит.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – Давай рассмотрим факты и забудем о том, что она сама рассказывает. Предположим, что она была заперта в спальне в то время, когда я находился в доме. Она намеревалась уехать автобусом в восемь сорок пять. Муж с ней поссорился. Она дала ему понять, что знает о его любовнице. Он попытался задушить ее. Она бросилась в спальню и заперлась там.

После моего ухода она попыталась сбежать. Он снова попытался схватить ее и задушить. Тогда она убила его ножом. Вот что показывают факты. Но она постаралась выйти сухой из воды. Поэтому бросилась к машине, добралась до стоянки и, оставив там машину, позвонила своему другу и попросила его нанять для нее самолет.

– Своему возлюбленному? – спросила Делла.

– Не думаю; возможно, тому же самому человеку, который доставил конверт с деньгами в «Золотой гусь»… Если полагаться на ее историю, то можно поверить, что она и впрямь убила мужа. Факты свидетельствуют, что женщина испугалась мужа и действовала в целях самозащиты, а потом совершила ошибку, попытавшись скрыться. Надо будет попросить Пола Дрейка найти ее приятеля… А теперь, после того как Селлерс сообщил, что надпись на конверте с деньгами написана той же рукой, что и записка, которую она оставила для меня у своей матери, у меня нет выбора. Она моя клиентка. Я взялся представлять ее интересы и намерен довести дело до конца…

Он немного помолчал, потом сказал:

– Забавно, но ее алиби могло бы сработать, не переусердствуй я. Пассажиры наверняка вспомнили бы, что она ехала в автобусе, но полиция никогда не смогла бы отыскать всех пассажиров, которые находились в автобусе, и значит…

– А может, они бы сами объявились, чтобы поучаствовать в таком громком деле? – предположила Делла.

– Вряд ли. Один шанс из десяти, – возразил Мейсон. – Поставь себя на их место. Обыкновенному гражданину вряд ли захочется оказаться втянутым в расследование убийства и подвергаться перекрестным допросам с целью установления личности. Предположим, что ты бы ехала этим автобусом. Возможно, ты даже запомнила бы человека, который сидел с тобой рядом, если бы ты с ним разговорилась. Но смогла бы ты опознать пассажира, которого даже как следует не разглядела? И если бы ты утверждала, что смогла бы это сделать, то смогла бы ты с уверенностью поручиться, что не ошибаешься? Смогла бы ты настаивать на этом при перекрестном допросе, когда адвокат попытался бы опровергнуть твои показания?

Например, он сказал бы: «Отлично, мисс Стрит, поскольку вы утверждаете, что опознали в обвиняемой пассажирку автобуса, то опишите нам всех пассажиров, ехавших с вами в этом автобусе. Начнем с тех, кто сидел на передних местах, – и так далее, до самого конца. И пожалуйста, потрудитесь дать их полное описание». Что бы ты делала?

– Упала бы в обморок, – усмехнулась Делла Стрит.

– Да, у тебя ни черта бы не вышло! – согласно кивнул Мейсон. – Тогда адвокат повернулся бы к жюри и сказал: «Вот видите. Она вбила себе в голову, что четко помнит обвиняемую, поскольку видела ее фотографию в газете, поскольку была вызвана в суд на ее опознание и поскольку так показали другие свидетели, но на самом деле она не может толком припомнить, как выглядел хотя бы один другой пассажир автобуса. Возьмем, к примеру, мужчину, который сидел позади нее. Она лишь помнит, что он был не слишком молод и одет в серый костюм. Она не помнит, были у него усы или нет, в очках он был или нет, седые ли у него волосы или темные, курил он или нет, какого цвета у него была рубашка и какого – галстук.

У женщины, что сидела впереди, говорит она, были крашенные хной волосы. И это все, что она помнит! И тем не менее является в суд и утверждает, будто опознает личность обвиняемой, которая в лучшем случае может быть одной из пассажиров автобуса, которых наша свидетельница запомнила не самым лучшим образом…»

– Хватит вам, – сказала Делла, когда Мейсон принялся размахивать руками, словно и вправду находился в суде. – Вы меня убедили.

Мейсон усмехнулся:

– Мне и в самом деле на мгновение показалось, будто я выступаю в суде перед жюри. Вот тебе и ответ, Делла. Одни пассажиры предпочтут заниматься своими делами и не подумают заявляться в суд, чтобы не подвергаться перекрестным допросам. Другие же опознают в обвиняемой только пассажирку, которая ехала с ними в автобусе, но не смогут с уверенностью припомнить, когда она села в автобус.

– А разве полиция не собиралась опросить других пассажиров, когда те выходили из автобуса в Сакраменто? – спросила Делла Стрит.

– Очевидно, нет. Тогда в их задачу входил лишь арест Миртл Фарго. Они получили от лейтенанта Трэгга по телеграфу ордер на арест и собирались схватить ее, когда она сойдет с автобуса. Им и в голову не пришло, что у нее может оказаться алиби.

– Да, непростое дело. Учитывая отчет Кларка Селлерса, что вы намерены предпринять, шеф?

Мейсон потянулся за шляпой:

– Надо повидаться с клиенткой и посмотреть, нельзя ли что спасти после крушения… Боюсь только, чертовски мало.