Мейсон и Делла Стрит разместились на заднем сиденье полицейского седана. Полный офицер в форме занимал место за рулем. У него были широченные плечи, толстая шея, высокий лоб, маленькие, глубоко посаженные глаза, огромный подбородок и сплющенный нос, по которому в свое время кто-то хорошо врезал и его оставили заживать, как получится.

Мейсон нагнулся к Делле Стрит и попытался тихо сказать:

– Есть один момент, Делла…

– Никакого шептания! – закричал полицейский.

– Я просто хочу проинструктировать своего секретаря.

– Делайте это громче! Мне велено слушать, о чем вы болтаете.

– Не думаю, что хоть кто-нибудь имеет право указывать мне, каким тоном разговаривать.

Полицейский вылез из машины, открыл заднюю дверцу и стал забираться внутрь.

– Подвинься, дружище, – обратился он к Мейсону. – Я сяду между вами. Лейтенант дал задание проследить, чтобы вы тут не совещались, а если Трэгг сказал, то мое дело выполнять. Никаких шептаний не будет.

– Трэгг не имеет права приказывать ничего подобного, – заметил Мейсон.

– Хорошо. Пусть будет по-вашему. Я не собираюсь лишать вас прав. Давайте шепчитесь, но делайте это через меня. Сколько угодно.

Какое-то время они сидели молча, затем Мейсон заговорил:

– Коэффициент умственного развития нашего уважаемого современника, представителя правительственной службы правопорядка, кажется ограниченным местным диалектом.

– И? – подбодрила его Делла Стрит.

Мейсон взглянул на ничего не выражающее лицо полицейского и продолжал:

– Можем попробовать многосложные парафразы. Уничтожение одного из подписавшихся усиливает важность оставшегося члена троицы, присутствовавшей во время составления завещания для его официального утверждения.

– Эй, что за чертовщина? – запротестовал полицейский.

– Требуются какие-либо лечебные меры с нашей стороны? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Не обязательно лечебные, – ответил Мейсон. – Достаточно профилактических.

– Каких?

– Принимая во внимание каллиграфию, поступившую вчера, может быть неплохо удостоверить определенные детали у оставшегося в живых из присутствовавших на церемониях, чтобы легализовать причину спорных моментов в свидетельских показаниях, а в случае, если мне придется задержаться и с этим ничего нельзя будет поделать, на твои плечи ляжет необходимость ускорить продвижение в том направлении перед допросами…

– Прекратите немедленно! – закричал полицейский. – Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы я применил власть?

– Но вы же не станете вставлять кляпы нам в рот только потому, что Трэгг хочет задержать нас на какое-то время как важных свидетелей и наши показания могут иметь существенное значение?

– Ну откуда, черт побери, мне знать, зачем вы ему нужны? – спросил полицейский. – Но я могу надеть на вас наручники, мистер Мейсон, и пристегнуть к столбу на крыльце. А если вы намереваетесь попробовать смотаться отсюда раньше, чем разрешит лейтенант, то облегчите мою задачу. Я просто скажу шефу, что был вынужден принять меры предосторожности. Я ему, естественно, доложу, что вы тут все время пытались сбить меня с толку своей непонятной болтовней, и вам наверняка придется задержаться подольше.

– В произнесенных словах есть смысл, – заметила Делла. – По крайней мере, это единственный вопрос, по которому не требуется никаких пояснений.

– Вы с кем разговариваете? Со мной? – спросил полицейский.

Делла Стрит кивнула.

– Когда вы захотите мне что-нибудь спеть, пусть это будет чистое соло. Никаких трелей, просто песня.

– Извините, забыла, – засмеялась Делла.

– Забыли что?

– Ничего.

Делла Стрит повернулась к Мейсону:

– Возможно возникновение неотложного дела в результате оформления сделки и вам придется передать часть…

– Хватит! – закричал полицейский. – Вы сами напросились. Еще одно слово – и я рассажу вас по разным машинам, чтобы у вас не было возможности разговаривать.

Он опять пересел вперед, нажал на кнопку, включил рацию и сказал:

– Говорит машина девяносто один, говорит машина девяносто один. Позвоните лейтенанту Трэггу. Сообщите, что две птички, которых я держу по его приказу, поют странные песни. Что мне с ними делать?

– Машина девяносто один, – ответил голос, – передать вашу информацию лейтенанту Трэггу?

– Да. Вы знаете, где он. Там есть телефон. Позвоните ему.

– Вообще-то наш разговор был только… – начал Мейсон.

– Заткнись!

Мейсон пожал плечами и заметил:

– Ну, если вы так…

– Я сказал – заткнись!

Мейсон подмигнул Делле Стрит и замолчал.

Полицейский повернулся к адвокату и его секретарю и посмотрел на них своими маленькими, глубоко посаженными глазами угрюмым оценивающим взглядом.

Через несколько минут открылась дверь дома, где убили Розу Килинг, по ступенькам сбежал лейтенант Трэгг и направился к машине.

– В чем дело? – спросил он.

Полицейский большим пальцем показал на сидевших сзади.

– Эти птички не перестают петь, – сказал он. – Я заставил их прекратить шептаться, и они начали трепаться на каком-то непонятном языке через мою голову, когда я сел между ними.

– Ясно. Мейсон, – обратился к нему Трэгг, – я думал, вы понимаете намеки. Теперь вижу, что нет. Вылезайте!

– Но, господин лейтенант, я просто…

– Вылезайте!

Полицейский открыл дверцу, схватил Мейсона за отвороты плаща и заявил:

– Когда лейтенант говорит «Вылезай!», это означает – вылезай. Ты слышал?

– Слышал, – ответил Мейсон.

– Пойдемте со мной, – приказал Трэгг.

Мейсон последовал за ним на крыльцо. Внезапно Трэгг остановился и сказал:

– Подождите, мне надо дать задание моему человеку.

Мейсон присел на перила, а Трэгг с полицейским отошли в сторону по цементной дорожке, которая вела к тротуару. Они посовещались шепотом пару минут, потом полицейский направился обратно к машине, а Трэгг вернулся к Мейсону.

– Чего вы добивались, мистер Мейсон? – спросил лейтенант.

– Я считаю, что мне доставили уже массу неудобств, – ответил адвокат. – Я ведь рассказал вам все, что знаю, и меня ждет работа.

Трэгг кивнул.

– Более того, – продолжал Мейсон, – у мисс Стрит в офисе много неотложных дел.

Трэгг поджал губы, уже собирался что-то сказать, но сдержался.

– Или ей, или мне надо вернуться в контору, – настаивал Мейсон.

Трэгг, очевидно, изменил первоначальное решение и внезапно крикнул полицейскому, сидевшему в машине:

– Отвези мисс Стрит к ним в офис, оставь ее там и следуй указаниям.

– Есть, – ответил тот и сразу же завел машину.

– А вы возвращайтесь со мной наверх, – обратился Трэгг к Мейсону. – Мне надо с вами еще кое-что обсудить.

– Рад быть вам полезен.

Большая полицейская машина с шумом отъехала.

– Я бы хотел, чтобы моя секретарша добралась до офиса в целости и сохранности.

– О, не беспокойтесь, не беспокойтесь, – заверил Трэгг адвоката. – Мой человек будет обращаться с ней, как с коробкой яиц. Он у нас один из лучших водителей.

– Но неоправданно подозрительный.

– Это зависит от того, что понимать под словом «неоправданно». Он сказал, что вы шептались.

– Я хотел дать Делле указания по поводу одного дела.

– Вы можете доверять нашей благонадежности.

– Мне не надо доверять ничьей благонадежности. У меня есть право ведения дел, и, естественно, я не обязан передавать задания своей секретарше по полицейской сети…

– Ладно, ладно, – прервал его Трэгг, – не обижайтесь, Мейсон. Я просто хочу получить от вас честный рассказ обо всем случившемся. Вернемся назад на несколько минут, а потом не вижу причин вас задерживать. Покажите мне, как была приоткрыта дверь, когда вы пришли.

– Я не могу с уверенностью ответить на ваш вопрос, господин лейтенант. Мне показалось, что я услышал сигнал, – вы же знаете эти электросигналы, открывающие замок.

Трэгг, внимательно следивший за Мейсоном, кивнул и отрывисто-грубо сказал:

– Продолжайте.

– Ну вот. Мне показалось, что я услышал сигнал после того, как позвонил. Я не уверен в этом. Я надавил на дверь, она открылась, и я, естественно, предположил, что на мой звонок ответили.

– Так была щель между косяком и дверью или нет?

– Я действовал механически. Я услышал сигнал, или мне показалось, что я услышал сигнал, и я толкнул дверь.

– А сейчас вы не думаете, что это был сигнал?

– Навряд ли мертвая женщина могла нажать на кнопку.

– Правильно, – согласился полицейский, а потом спросил: – Делла Стрит была с вами?

– Да.

– Вы, господин адвокат, конечно, не пытаетесь скрыть никаких улик?

– Что вы имеете в виду – улик?

– То, что говорю.

– Насколько я понял, вы имеете в виду улики, касающиеся убийства. А что до всего остального, то у меня есть не только право, но и обязанность не сообщать кому бы то ни было то, что мне известно.

– Ну-ка объясните, что вы тут напридумывали.

– Я должен защищать интересы своих клиентов и не разглашать полученную от них конфиденциальную информацию.

– Сохранять конфиденциальность вы, бесспорно, должны, но это не означает, что вы имеете право скрывать какие-либо улики.

– Я могу скрывать любые улики, – заявил Мейсон, – если только это не улики, указывающие на преступление.

– Может быть расхождение во мнении касательно того, какие улики указывают на преступление, а какие нет, – заметил Трэгг.

– Возможно.

– Я не хочу, чтобы вы считали, что за вами последнее слово в этом вопросе.

– Вы думаете, что я что-то скрываю?

– Меня просто интересует, как вы вошли, и все, – ответил Трэгг.

– Я вам рассказал.

– Очевидно, вы ошиблись, когда, как вы утверждаете, услышали сигнал.

– Это естественный логический вывод.

– Вы знаете о каком-нибудь мотиве убийства? – спросил Трэгг.

– Я даже никогда не видел эту женщину при жизни.

– Она была медсестрой?

– Насколько мне известно.

– Сядьте, мистер Мейсон. Я с вами закончу через пару минут. Мне надо кое-что проверить, и я сразу же вернусь.

Мейсон опустился в кресло в гостиной, а Трэгг опять направился в спальню. В коридоре периодически мелькала вспышка: работал фотограф. Адвокат нетерпеливо поглядывал на часы, потом нервно вынул портсигар из кармана, открыл, зажег сигарету и начал курить.

Полицейский, стоявший в дверях, обратился к Мейсону:

– Будьте добры, мистер Мейсон, положите использованную спичку себе в карман. Она может помешать делу, если вы оставите ее здесь в пепельнице.

Мейсон кивнул и выполнил просьбу.

Вскоре открылась дверь и показался лейтенант Трэгг.

– Ладно, Мейсон, – сказал он. – Я думаю, нет необходимости больше вас задерживать. Ваша машина здесь?

– Да, – ответил Мейсон.

– На этот час у нас к вам нет вопросов. Вы больше ничего не вспомните?

– Я рассказал вам все, что мог.

– Хорошо. Идите.

Трэгг повернулся к полицейскому, стоявшему у двери:

– Выпустите мистера Мейсона.

Адвокат попрощался с Трэггом, прошел мимо полицейского, спустился по лестнице, преодолел полквартала до того места, где оставил машину, сел в нее и доехал до ближайшего телефона-автомата.

Мейсон опустил монету, набрал номер своего офиса и через секунду уже слышал голос Герти на проводе.

– Быстро, Герти, – сразу же начал адвокат, – мне нужен адрес Этель Фурлонг, второй свидетельницы, заверявшей подпись под завещанием, и…

Герти была очень взволнована.

– Делла Стрит уже нашла его. Она помчалась туда на такси. Авеню Саут-Монтет, шестьдесят девять двадцать.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Никто не должен знать, где я. Если появится полиция, скажи им, что я еще не заходил в контору, но что ты ожидаешь меня в скором времени. Делла уехала на такси?

– Да.

– Давно?

– Минуты три-четыре назад. Ее сюда привез полицейский. Она сказала, что примчали ее на дикой скорости. Огромный детина гнал как сумасшедший, да к тому же с сиреной…

– Я все понял. Думаю, что смогу добраться до этой Этель Фурлонг почти в одно время с Деллой.

– Мистер Мейсон, что случилось? Делла Стрит так торопилась, что не успела ничего объяснить…

– Я тоже очень тороплюсь, Герти. Придется повременить с рассказами. Закрывай контору в пять и иди домой.

– Мистер Мейсон, я останусь, если могу чем-то вам помочь.

– Не думаю, что твоя помощь потребуется, но, если что, я позвоню.

Мейсон вскочил в машину и помчался в ту часть города, где проживала Этель Фурлонг. Он решил ехать по пересекающему весь город бульвару. Дорога до авеню Саут– Монтет заняла двадцать минут. Добравшись до места ее пересечения с бульваром, Мейсон повернул направо и не успел проехать и двух кварталов, как догнал машину, в которой сидела Делла Стрит.

Мейсон занял соседний с такси ряд и нажал на гудок. Делла выглянула из окна, вначале с опаской, потом с удивлением и радостью. Она постучала по стеклу, отделявшему ее от водителя, и попросила его остановить машину.

Когда таксист притормозил, Делла расплатилась с ним и пересела в машину Мейсона.

– Как дела? – спросил адвокат.

– Если бы ты знал, как мы неслись до конторы!

– Этот полицейский пытался у тебя что-нибудь узнать?

– Нет.

– Вообще ничего?

– Нет.

– И даже не приставал?

– Нет.

– Странный парень, – заметил Мейсон. – Но я не могу точно определить, в чем его странность. Теперь надо послушать, что скажет Этель Фурлонг.

Они нашли нужный им дом на западной стороне улицы. Делла Стрит прочитала список жильцов и узнала, что Этель Фурлонг живет в квартире номер девятьсот двадцать шесть. Она несколько раз нажала на звонок.

Ответа не последовало.

– Какая неудача! Ее нет дома, Делла. Попробуй еще какую-нибудь квартиру. Может, нам все-таки удастся войти.

Делла Стрит наугад нажала на два или три звонка, и через какое-то время послышался ответный сигнал: кто-то у себя в квартире нажал на кнопку, открывающую входную дверь.

Делла Стрит и Мейсон вошли в здание и на лифте поднялись на девятый этаж.

Когда они приблизились к квартире девятьсот двадцать шесть, Делла заметила:

– К двери прикреплен конверт. На нем твое имя.

– Он адресован мне? – в голосе Мейсона прозвучало удивление.

– Да.

Делла Стрит передала ему конверт, на котором ровным четким почерком образованного человека были выведены слова «Мистеру Перри Мейсону».

Мейсон разорвал конверт.

– Еще влажный, – заметил адвокат. – Его заклеили не более чем пару минут назад.

Он развернул записку, прочитал и внезапно расхохотался.

– В чем дело? – спросила Делла Стрит.

– Вот послушай:

«Уважаемый мистер Мейсон!

Большое спасибо за подсказку, которая помогла нам добраться до Этель Фурлонг до того, как вы все успели запутать. Лейтенант Трэгг позвонил в отдел утверждения завещаний и получил у секретаря ее имя и адрес. Благодаря вашей эрудированной беседе с глубокоуважаемой мисс Стрит я смог предвидеть ваши планы. Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что я получал высшие баллы по судебному красноречию и был членом команды, которая в двадцать девятом году выиграла соревнования по дебатам между колледжами. Мою физиономию сильно исказили, потому что в свое время я ошибочно считал, что смогу сделать карьеру боксера. Не беспокойтесь насчет Этель Фурлонг. Она в надежных руках, а к тому времени, когда мы с нею закончим, у нас уже будет на бумаге весь ее рассказ с подписью в конце. А уж после этого вам его изменить не удастся.

С наилучшими пожеланиями

– Бесстыжий… – начала Делла.

– Нам наглядно показали, что нельзя судить о людях по их внешности, – широко улыбаясь, перебил ее Мейсон. – Он сидел с видом полного идиота и узнал все наши планы.

– Так что же нам теперь делать? – спросила Делла Стрит.

– На какое-то время мы оказываемся в затруднительном положении, – вздохнул Мейсон.

– Каковы ближайшие планы?

– Возвращаемся в офис и снова вызываем Пола Дрейка. Ему придется много поработать ногами. А в следующий раз, когда встретим полицейского, который на первый взгляд кажется полным идиотом, мы забудем о сломанном носе, изуродованной ушной раковине и внимательно посмотрим, нет ли у него на ремешке для часов брелка, свидетельствующего о принадлежности к «Фи Бета Каппа»[12]. Поехали.