Д.Т. Дэнверс, в интимных кругах известный как «ДеТаль» Дэнверс – из-за своей страстной приверженности к каждой мелкой детали в деле, был назначен обвинителем при предварительном слушании дела «Народ против Лолы Фэксон Оллред».

Дэнверс, коренастый мужчина с могучей шеей, настроенный агрессивно, однако привыкший держаться дружески с теми людьми, которые ему противостояли, остановился возле стула Мейсона, чтобы обменяться с ним рукопожатием до начала заседания.

– Ну, – сказал он, – полагаю, все пойдет обычным порядком. Вы, сидя тут, начнете сыпать возражениями, стараясь, чтоб мы как можно больше растерялись и чтоб вам взять верх, когда же наступит ваша очередь, вы развернетесь, как сломанная лагерная палатка, и скажете: «Ваша честь, я полагаю, что публичное свидетельство было достаточно убедительным и суду остается только освободить моего клиента, так что не вижу смысла прибегать к защите».

Мейсон рассмеялся:

– В чем дело, Дэнверс? Вы что, были в туристском лагере, где сломалась палатка?

Судья Колтон занял свое кресло и сказал:

– Открывается слушание дела «Народ против Лолы Фэксон Оллред». Вы готовы, господа?

– Ответчица в суде, – доложил Дэнверс, – обвинение готово.

– Защита готова, – объявил Мейсон.

– Вызывайте первого свидетеля, – приказал судья Колтон.

Первым свидетелем Дэнверса был врач, который производил вскрытие тела Бертрана Оллреда. Он описал профессиональными терминами найденные повреждения и высказал мнение, что смерть наступила между девятью и половиной одиннадцатого вечера в понедельник.

– Задавайте вопросы, – предложил Дэнверс.

– Эти раны, которые вы описали, – спросил Мейсон, – и которые послужили причиной смерти покойного, – не могли они произойти от падения с откоса, пока покойный был в машине?

– Да, за исключением одного удара, который был нанесен по голове, очевидно, каким-то округлым инструментом, вроде рукоятки пистолета, или заводной ручки, или куска небольшой, но очень тяжелой трубы.

– Они не могли произойти от падения и от удара головой о какой-то твердый предмет, вроде края приборной доски или руля?

– Не думаю.

– Но вы не уверены, что этого не могло быть?

– Нет. Естественно, тут могут быть сомнения. Конечное положение тела в автомобиле, разумеется, отлично от первоначального, так как машина переворачивалась, но, когда тело получило первый удар, он был довольно сильным.

– Это все, – объявил Мейсон.

Эксперт из полицейской лаборатории дал показания относительно куска коврика, взятого из багажника машины. На нем были пятна крови – как он сказал, человеческой.

– Задавайте вопросы, – пригласил Дэнверс.

– К какой группе принадлежит кровь? – спросил Мейсон.

– К нулевой.

– Вам известно, какая группа крови у ответчицы?

– Нулевая.

– Знаете ли вы группу крови покойного, Бертрана Оллреда?

– Нет, сэр, не знаю. Я ее не определял.

– Следовательно, вы только обнаружили, что группа крови на этом кусочке ковра, который, как вы считаете, лежал в багажнике машины ответчицы, была той же группы, что и кровь ответчицы. После этого вы перестали интересоваться дальнейшим расследованием. Это так?

– Ну, я…

– Это так или нет?

– Нет.

– Хорошо, что же вы сделали?

– Ну, я… провел тщательное расследование, чтобы доказать, что это кровь и что она человеческая.

– И потом определили группу?

– Да.

– Оказалось, что это нулевая группа?

– Да, сэр.

– И обнаружили, что у ответчицы нулевая группа?

– Ну… да.

– А вы не знаете, что процентов сорок-пятьдесят людей белой расы имеет нулевую группу крови?

– Ну… знаю.

– И вы были уверены, даже до того, как провели исследование, что результат исследования покажет, что это кровь ответчицы?

– Не совсем.

– Тогда зачем вы определили группу крови ответчицы и группу крови на коврике, как вы сказали?

– Ну, я хотел показать, что она могла принадлежать ответчице. Когда я это доказал, я уже больше ничего не хотел устанавливать.

– И вы не определяли группу крови убитого?

– Минутку… определял. У меня были записи…

Свидетель вытащил из кармана блокнот и сказал:

– Вот оно. Определение группы крови относилось к другому делу, поэтому… Да, покойный тоже имел нулевую группу – это еще ничего не доказывает, потому что, как вы сами сказали, сорок или пятьдесят процентов белого населения мира имеет эту группу. Идея моего исследования была не в том, чтобы доказать, что эта кровь принадлежит ответчице, а что она могла принадлежать ответчице.

– А могла принадлежать и кому-то из сорока или пятидесяти процентов населения?

– Да.

– Это все, – сказал Мейсон.

Один из офицеров дорожной полиции описал процедуру осмотра машины с телом Оллреда, упомянул, что машина была поставлена на первую скорость, когда опрокинулась с обрыва, и что, очевидно, ее намеренно направили под откос.

Мейсон не задал вопросов.

– Роберт Флитвуд, займите свидетельское место, – велел Дэнверс.

Флитвуд принес присягу, занял место и начал давать показания, повествуя о событиях, приведших к встрече его, Оллреда и миссис Оллред в мотеле «Уютный отдых» около десяти вечера в понедельник.

– Что произошло потом? – спросил Дэнверс.

– Он был достаточно добросердечен. Он все еще изображал мужа моей сестры. Поздоровался со мной за руку, спросил, как я себя чувствую, не возвращается ли память. Я сказал, что нет, и тогда Оллред объявил, что мы отсюда уезжаем, потому что он нашел на этой дороге местечко получше. Багажа у меня не было, кроме бритвы и туалетных принадлежностей, которые дал мне Оллред. У миссис Оллред был очень маленький чемодан. Мы могли уехать почти тотчас. Ну, он поднял крышку багажника, чтобы положить туда чемодан миссис Оллред, и вдруг вытащил пистолет и велел ей туда влезть. Она отказалась. Он больно ударил ее по лицу, и она поняла, что он не шутит. Она влезла. Тут я и заметил, что у нее идет носом кровь.

Он последовательно рассказал всю историю, включая и то, как он взял верх над Оллредом и как пришел на ранчо Овербрука. Рассказ его почти слово в слово совпадал с тем, который он выдал Мейсону и Трэггу накануне.

– Вы были знакомы с Овербруком?

– Не лично, но знал о нем кое-что из бухгалтерских книг. Он с нами переписывался насчет рудников. Я знал, что он не выдал бы меня Оллреду.

– Итак, что вы сделали?

– Ну, – сказал Флитвуд, – я ведь притворялся, что у меня амнезия. Я решил, что самое лучшее будет продолжать притворяться. Я вывел машину на дорогу к владениям Овербрука, свернул с дороги туда, где, мне показалось, можно оставить машину. Место было мягкое, по обе стороны канавы, которые вместе с дождем размыли землю, но машина там проехала.

– На первой скорости?

– Кажется, на второй.

– Что произошло потом?

– Я съехал с дороги и остановил машину.

– Потом что?

– Миссис Оллред, очевидно, воспользовалась ручкой стартера, чтобы открыть замок багажника…

– Но вы точно не знаете, использовала ли она ручку?

– Нет. Все, что мне известно, – когда она туда залезла, крышка захлопнулась, а когда я остановил машину, она открыла багажник.

– И что произошло?

– Почти сразу, как я остановил машину, она открыла крышку багажника, выскочила на землю и пустилась бежать.

– В каком направлении?

– Назад. К дороге, с которой мы только что съехали.

– Вы что-нибудь сказали?

– Я ее позвал и крикнул: «Вам не надо бежать! Он в нокауте! Он абсолютно без сознания!»

– Она что-нибудь ответила?

– Нет. Просто продолжала бежать.

– Но вы достаточно громко кричали, чтоб она вас услышала?

– Конечно, она меня слышала.

– Что потом?

– Я больше о ней не заботился. Я вспомнил об оллредовском пистолете, который все еще держал в руках. Я его бросил как можно дальше.

– В каком направлении?

– Наверно, к северу – в северо-восточном направлении от машины.

– Что произошло потом?

– В доме Овербрука свет не горел, но я слышал лай собаки, и он меня вел. Я пошел прямо к дому Овербрука.

– Вы вышли снова на дорогу?

– Нет. Просто держался того направления, где лаяла собака.

– Что произошло потом?

– Я вытащил Овербрука из постели. Попросил его меня приютить. Сказал, что не знаю, кто я, – и ничего о себе не знаю.

– Он согласился?

– Да. Уложил меня в постель.

– И вы легли спать?

– Да.

– Вы пытались выйти?

– Нет. Собака следила за мной. Я не мог.

– Под собакой вы разумеете собаку Овербрука?

– Да.

– Где она была?

– В гостиной.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я встал и вроде подумал, что надо бы осмотреться. Я слышал, как зашумела машина, и подумал – уж не Оллред ли пришел в себя. Попробовал открыть дверь и выглянуть, но там оказалась собака, и она зарычала.

– Разве там не было окна?

– В том-то и дело. Комната выходила на другую сторону дома, и я не мог видеть то место, куда поставил машину. Я хотел выйти и посмотреть из окон другой комнаты.

– Дом простой?

– Да.

– Из двух комнат?

– Из четырех. Комната, где спал Овербрук, кухня, комната, где спал я, и гостиная.

– Овербрук там был один?

– Да.

– Что случилось после этого?

Флитвуд улыбнулся:

– Я попался в свою собственную ловушку. К дому подъехал мистер Перри Мейсон и узнал меня. С ним была девушка, которая претендовала на меня как на своего пропавшего мужа. Я не мог ничего с этим сделать, не показывая Овербруку, что я ему солгал насчет амнезии, а я был не готов к тому, чтобы разоблачать себя. Я все еще считал, что для меня будет гораздо лучше притворяться, будто я не помню ничего, что случилось после того удара по голове, так что я продолжал в том же духе.

– И что произошло?

– Мистер Мейсон отвез меня в полицейское управление.

– Задавайте вопросы, – предложил Дэнверс Перри Мейсону.

Мейсон обратился к Дэнверсу:

– Я полагаю, у вас приготовлена карта той местности, где останавливалась машина, и так далее. Вы собираетесь со временем ее предъявить. Почему бы не приобщить ее к делу прямо сейчас и не дать мне возможность допросить свидетеля в связи с картой?

– Очень хорошо, – согласился Дэнверс и вручил Мейсону карту, которая была такой же, как рисунок, который Берт Хемфрейз приготовил для Пола Дрейка.

– Мы сейчас же удостоверим ее правильность, если вы хотите, по показаниям агента, который ее чертил…

– Думаю, в этом нет необходимости, – перебил Мейсон. – Агента можно выслушать позже, а теперь у нас на свидетельском месте Флитвуд, и надо закончить с ним.

– Очень хорошо. А вот несколько фотографий следов.

– Посмотрите на карту, – сказал Мейсон, обращаясь к свидетелю, – и скажите, точно ли эта карта, или схема, изображает окрестности дома Овербрука?

– Да, сэр. Это так.

– Где же вы оставили машину?

– В этой точке.

– А где находился багажник машины?

– Вот здесь. Именно там, где вы видите отпечатки ног женщины, точки, отмеченные здесь как «следы бегущей женщины». Вы видите, они начинаются здесь, где был багажник. Они следуют по направлению к дороге.

– А здесь вы видите точки, обозначенные как «следы женщины, возвращающейся к машине».

– Да, это так.

– Чьи они?

– Ну, я, разумеется, не знаю наверняка чьи. Я полагаю, что здесь была миссис Оллред и…

– Неважно, что вы думаете, – перебил Дэнверс. – Придерживайтесь того, что вы знаете, а вы, мистер Мейсон, придерживайтесь вопросов по существу дела. Я возражаю, ваша честь, против вопросов защитника, относящихся к такому предмету, что свидетель вынужден делать заключения и…

– Возражение можно было бы принять, но вопрос уже задан и ответ на него получен.

– Не полностью получен, ваша честь.

– Очень хорошо, возражение принято. Ответ свидетеля не будет приниматься во внимание. Продолжайте, мистер Мейсон.

– Почему, – спросил Мейсон, – вы не обратились в полицию?

– У меня не было возможности.

– У вас была возможность добраться до телефона и позвонить по номеру Доннибрук шестьдесят девять восемьдесят один, правда?

– Да.

– Это номер кого-то, кто вас интересует?

– Да.

– И вы хотели обратиться к этому лицу за помощью?

– Ну, мне хотелось выйти из затруднительного положения, в которое я попал.

– А вы говорили с этим лицом?

– Не говорил. Это номер мисс Бернис Арчер, моего друга.

– Близкого друга?

– Да.

– И вы хотели с ней посоветоваться о том, что происходит.

– Да. Я не собирался просить ее о помощи или связываться с полицией, но я не хотел, чтобы она думала, будто я связался с замужней женщиной.

– Вы звонили ей со станции обслуживания автомашин, когда миссис Оллред была в дамской комнате этой станции?

– Да, сэр.

– И вы не дождались, чтобы на звонок ответили?

– Нет, сэр. Мне помешали. Миссис Оллред вышла, а я не хотел, чтобы она меня видела у телефона.

– Это была первая ваша возможность воспользоваться телефоном?

– Ну да, первая возможность, да.

– В воскресенье вы целый день были в мотеле?

– Да.

– А в понедельник утром?

– Да.

– Там телефона не было?

– Нет, сэр.

– Вы пытались найти телефон?

– Да.

– Миссис Оллред все время была там?

– Не все время, нет. Но она была близко. Не думаю, что она оставляла меня больше чем… ну, минут на десять-пятнадцать.

– Вы могли бы встать и выйти в любое время, если б захотели?

– Ну, думаю, что да. Да.

– Вы не хотели?

– Ну, я хотел посмотреть, как развиваются события.

– Вы все же понимали, что Оллред может явиться каждую минуту?

– Сказать по правде, мистер Мейсон, я не хотел делать ничего, что могло бы вызвать сцену, потому что я не хотел быть поставленным перед необходимостью объяснять мои поступки.

– Почему?

– Потому что я считал, что, если я всех одурачу и если Оллред подумает, что я верю, будто меня сбила машина Патриции, я смогу как-то повернуть ситуацию в свою пользу.

– Каким образом?

– Усыпив подозрения Оллреда, я бы получил шанс связаться с Джеромом и объяснить ему все.

– Вы делали попытки связаться с Джеромом?

– Да.

– Когда?

– Когда мы были в отеле в Спрингфилде.

– Что же вы сделали?

– Позвонил мистеру Джерому по телефону.

– Ах, позвонили?

– Да, сэр.

– И что вы сказали ему?

– Я с ним не говорил, а просил ему передать. Его не было.

– Что вы просили передать?

– Вопрос отводится как неправомерный, не относящийся к делу и основанный на слухах, – перебил Дэнверс.

– Поддерживаю! – рявкнул судьи Колтон.

– Нет, минутку, – настаивал Мейсон. – Ваше отношение к ответчице в данном деле, миссис Оллред, основано каким-то образом на ваших деловых связях?

– Ну, только в некотором роде.

– Вам известно, что компаньон Оллреда мистер Джером собирался выйти из дела?

– Ну, вообще-то да.

– И вы ожидали, что поступите на службу к мистеру Джерому?

– Отводится как вопрос, не имеющий отношения к делу, неправомерный и основанный на слухах, – вмешался Дэнверс.

– Прошу прошения, – огрызнулся Мейсон. – Мне хотелось бы выяснить мотивы, которыми руководствовался свидетель. Я хочу это показать на перекрестном допросе.

– Вы правы, – согласился судья Колтон. – Возражение снимается.

– Ну, – сказал Флитвуд задумчиво, – наверно, я об этом думал.

– И истинная причина, скрывавшаяся глубоко внутри, была та, что вы рассчитывали выступить против Бертрана С. Оллреда, при необходимости убить его, полагаясь на поддержку Джерома с его деньгами и связями. Это так?

– Неправда!

– Даже в общих чертах?

– Нет.

– Тогда почему вы просто не подождали благоприятного момента, не улыбнулись миссис Оллред и не сказали: «Извините, миссис Оллред, но это просто игра с моей стороны. Теперь я вас покину»?

– Ну… из-за определенных трудностей. Я хотел еще потянуть, пока Джером не получит шанс поймать Оллреда за руку. По телефону я просил ему передать, какие действия он должен предпринять. Я хотел, чтобы Оллред занимался мною, пока Джером не добудет доказательства.

– Значит, вы были союзником Джерома?

– Некоторым образом. Я собирался с ним сотрудничать.

– Это все, – объявил Мейсон.

– Вопросов больше нет. Вызовите П.Э. Овербрука.

Овербрук, неуклюжий в рабочей одежде, пробился к свидетельскому месту – добродушный великан, смущенный присутствующей в зале толпой и странным окружением. Он принял присягу, назвал свое имя и адрес чиновнику и беспокойно повернулся лицом к Дэнверсу.

– Вы П.Э. Овербрук, который имеет участок, называемый ранчо Овербрука? Вы видели чертеж и можете указать месторасположение вашего дома на нем?

– Да, сэр.

Мейсон сказал Дэнверсу:

– Насколько мне известны правила, советник, наводящие вопросы разрешаются при прямом допросе, только когда они предварительные; если вы не хотите, чтобы я возражал, пусть бы лучше свидетель сам давал свои показания.

– Мой вопрос был только предварительным. Я хотел сэкономить время.

– Вы бы больше времени сэкономили, если бы предоставили свидетелю возможность самому давать показания, – сказал Мейсон. – Время важно, но есть и другие важные обстоятельства.

Дэнверс улыбнулся и напомнил:

– Я спасаю время, а вы спасаете шею ответчицы.

– Достаточно, джентльмены, – предостерег судья Колтон. – Пожалуйста, продолжайте вести дело, мистер Дэнверс.

– Вы видели Флитвуда, свидетеля, который сейчас давал показания?

– Да, сэр.

– Когда вы увидели его впервые?

– Ну, так он же явился ко мне вечером в понедельник.

– В какое время в понедельник?

– Да уж не могу теперь и сказать. После того, как я спать улегся. А проснулся я оттого, что собака лаяла. На часы я не смотрел.

– Хорошо. Что разбудило вас?

– Сначала собака залаяла, а потом мне показалось, что я слышу шум мотора.

– Значит, вы не спали, когда Флитвуд подошел к дому?

– Нет, сэр.

– И что произошло?

– Собака довольно громко лаяла, и я понял, что кто-то прямо во дворе. Потом я слышал, как кто-то с собакой разговаривает, а потом раздался стук в дверь.

– Собака не кусалась?

– Нет. Эта собака не кусается. Она лает, подбегает и нюхает человека – не знаю уж, что бы было, если бы человек сделал что-нибудь плохое. Но если человек прямо проходит к дому и стучит в дверь, собака только продолжает лаять.

– Значит, вы открыли дверь и впустили Флитвуда?

– Да, сэр.

– Что было потом?

– Ну, человек этот сказал мне, что он пришел в себя, когда бродил поблизости, что он догадался, что попал в автомобильную аварию, что он не знает, кто он такой, ничего не может о себе вспомнить. Так что я, естественно, его впустил.

– Что было дальше?

– Ну, сэр, я ведь не знал, кто он такой, но мне казалось, что я слышал шум автомобильного мотора, и это навело меня на подозрения.

– Вы ничего не сказали этому человеку о том, что слышали, как останавливался автомобиль?

– Нет, я даже не был уверен, что в самом деле слышал машину. Я подумал, что так могло быть, – и по тому, как собака себя вела, возможно, машина тут останавливалась.

– Этот человек сказал вам что-нибудь насчет того, что он приехал в автомобиле?

– Нет. Он сказал, что совершенно ничего не помнит, просто очнулся, когда шел по дороге.

– Вы знали, что он лжет?

– Ну, по правде говоря, я подумал, что парня разыскивает полиция.

– И что же вы сделали?

– Что ж, ночь была холодная и дождливая, не хотел я выставлять его вон и неприятностей не хотел. У меня есть свободная комната с кроватью, и одеяла на ней постелены. Я предупредил его, что дом у меня холостяцкий, так что придется ему лечь без простыней, только с одеялами.

– А он что сказал?

– Он очень обрадовался. Так что я его отвел в комнату.

– А потом?

– А потом, – улыбнулся Овербрук, – я взял Принца – собаку то есть, привел в гостиную и велел Принцу стеречь и держать парня на месте, а потом снова лег спать. Я знал, что тот парень ни за что не выйдет из комнаты, если там Принц.

– Вы абсолютно уверены, что он не выходил из комнаты с тех пор, как там очутился?

Овербрук улыбнулся и сказал:

– Когда я велю Принцу не выпускать кого-то и сторожить его, можете пари держать, что Принц это сделает.

– Принц большая собака?

– Весит фунтов восемьдесят пять. Собака здоровая.

– Что произошло потом?

– О, на другой вечер явился этот Мейсон, а с ним его компания, и женщина, которая сказала, что она жена того человека, и все, казалось, такой высший класс, целая семья вновь объединилась с такой радостью и возгласами, а та женщина все хотела побыстрее увезти парня из моего дома, да и мне это было на руку.

– Другими словами – вы все приняли за чистую монету?

– Я все еще считал, что парня полиция ищет. Не хотел я рисковать.

– Итак, они уехали?

– Правильно.

– Что потом случилось?

– Ничего, – ответил Овербрук. – Ничего не случилось до следующего утра.

– И тогда?

– Тогда, – сказал Овербрук, – как рассвело, я задумался. Я вспомнил, что видел следы Флитвуда, и решил: пройду-ка я по ним немного.

– Значит, это было в среду утром?

– Так и есть.

– Итак, что вы сделали?

– Ну, я пошел по следам Флитвуда, туда, откуда он явился. Я старался не наступать в его следы. Шел рядышком.

– На чертеже, – перебил его Дэнверс, – цепочка точек, они надписаны: «Следы Овербрука, идущего по следам Флитвуда».

– Это верно.

– И это ваши следы?

– Да, сэр.

– И эти следы идут параллельно следам, оставленным Флитвудом?

– Да, сэр. Я выследил его до того места, где останавливалась машина, и начал вокруг ходить и вдруг увидел вот эти следы, где женщина выскочила из автомобиля и помчалась по дороге назад, а потом я посмотрел и увидел, что женские следы вернулись от шоссе и стали приближаться к машине – очевидно, чтобы ее увести. Так что я понял, что лучше вызвать полицию. Выглядело так, как будто женщина была заперта в багажнике.

– И что вы потом сделали?

– Ну, старался идти по твердой земле. Вы видите, где эти мои следы поднимаются повыше. У меня тут проходит дорога на ферму от моего поля с зерновыми.

– Дорога на ферму?

– Да, сэр.

– И что вы сделали дальше?

– Пошел по этой дороге, вернулся к дому и все хорошенько обдумал, а потом взял трактор с прицепом и погрузил древесные отходы, чтоб люди, когда там пойдут, не спутали следы, и уложил там доски.

– Как вы их уложили?

– Да так, как делают, когда хотят сохранить следы. Клал доску, шагал дальше по этой доске и клал следующую доску, а потом шел по той доске и клал следующую, пока не разложил доски по всему тому месту, где стояла машина, а потом назад пошел по доскам, сел в трактор и поехал домой. Вывел свою развалюху из гаража да поехал к телефону. Позвонил шерифу да рассказал ему, что принимал у себя человека, который говорил, будто у него амнезия, и я подумал, что он болен, а потом выследил его до того места, где он останавливал свой автомобиль, и обнаружил, что в задней части машины была какая-то женщина и она выскочила оттуда и побежала к шоссе, а потом, очевидно, прокралась обратно, села в машину и уехала.

– В какое время вы услышали о смерти Оллреда?

– Нет, сэр, я об этом не слыхал.

– Перекрестный допрос, – объявил Дэнверс.

Мейсон успокаивающе улыбнулся свидетелю.

– Значит, Флитвуд явился к вам в понедельник вечером и оставался еще и вторник?

– Это так, пока вы не приехали и не забрали его.

– В течение этого времени он оставался в доме?

– Не все время.

– А вы оставались все время в доме?

– Я? Нет, я по двору ходил, по хозяйству кое-что делал.

– Вы оставляли Флитвуда одного?

– Иногда да.

– Флитвуд мог выйти и пойти, куда хотел?

– Конечно.

– Тогда вы не велели собаке его стеречь?

– Нет, собака со мной была.

– Вы с вашей собакой друзья?

– Я к нему привязан – и он ко мне.

– Он с вами всюду ходит?

– Повсюду, – сказал Овербрук, – кроме тех случаев, когда у меня для него работа – вроде того, чтобы присмотреть за кем-нибудь или за чем-то. Кроме этих случаев, мой пес всегда со мной.

– Пес вам верен и предан?

– Да.

– И вы могли оставить его наблюдать за Флитвудом?

– Конечно, но я не мог этого сделать так, чтобы Флитвуд не знал.

– А вы этого не хотели?

– Это было бы негостеприимно.

– Разве вы не боялись, что Флитвуд что-нибудь стянет, или…

Улыбка Овербрука была неспешной и добродушной.

– Мистер Мейсон, то, что я держу в своей хижине, не украл бы человек типа Флитвуда. У меня немного бекона и муки, чуть-чуть соли да сахар. Есть одеяла и кровати, куда их можно постелить, но… ну, мистер Мейсон, красть там нечего. Я веду такую простую жизнь.

– А до утра в среду, – спросил Мейсон, – вам не приходило в голову проследить, откуда явился Флитвуд?

– Нет, я тогда все это обдумывал. В голове у меня все мешалось, и я никак не мог разобраться. Никак у меня из ума не шло, как вы все явились и забрали этого человека с собой. Вот я и стал присматриваться и нашел следы, оставленные той женщиной, – видать, что она бежала.

– Даже еще до того, как вы подошли посмотреть?

– Да, сэр. У нас там все хорошо в следах разбираются, и в ту же минуту, как я увидел их – еще не подходя к ним, я сразу понял, что женщина выскочила из автомобиля и помчалась на шоссе, а потом увидел, как она вернулась и шла медленно и легко. Вот я и решил, что я лучше скажу шерифу.

– И тогда вы так и сделали?

– Именно так, как я вам сказал.

– А была ли возможность выйти из этой машины, не оставив никаких следов?

– Да уж не на той земле, которая вокруг машины была. Нет, сэр. Там влажно, и земля после дождя всегда мягкая.

– Вы нашли пистолет?

– Да, сэр, нашел.

– Когда?

– Ну, уж после того, как шериф подъехал, и мы немного осмотрели эти следы, и шериф попросил меня рассказать о них все, что можно, – я заметил следы, оставленные этим Флитвудом, когда он вышел из-за руля автомобиля и обходил машину. Я мог по его следам сказать, что в то время, как он поравнялся с передними фарами, он повернулся и сделал что-то, какое-то движение, и по тому, как его правая нога была отставлена, я понял, что он что-то поднял или бросил, и сказал об этом шерифу. Так что мы с шерифом пошли к твердой земле, начали искать – и нашли. Так уж вышло, что я и нашел пистолет.

– И что же? Вы его взяли?

– Не я, – улыбнулся Овербрук. – Я достаточно детективов читал и знаю об отпечатках. Я просто позвал шерифа и сказал, что там пистолет, и шериф его тоже не стал подбирать. Мы взяли колышек и воткнули в землю туда, где лежал пистолет, а шериф взял веревочку, накинул ее на предохранитель пистолета и потянул, так что он до него не дотронулся. Так что не мы оставили там те отпечатки пальцев. Я слышал после, что нашли…

– Неважно, что вы слышали, – перебил Дэнверс. – Придерживайтесь фактов.

– Да, сэр.

– Полагаю, это все, – сказал Мейсон.

– Мы полагаемся на решение суда, ваша честь, – сказал Дэнверс.

– Вы хотите вынести обвинение? – спросил Мейсон с некоторым удивлением.

– Конечно, – ответил Дэнверс.

– Я ходатайствую о том, чтобы суд отклонил иск и освободил ответчицу из-под стражи, – сказал Мейсон. – Здесь нет достаточного доказательства того, что она связана с преступлением.

– Напротив, – возразил Дэнверс. – Доказательств достаточно. Мы имеем показания свидетелей, что Оллред был в машине в бессознательном состоянии, что миссис Оллред находилась в багажнике этого автомобиля. Эти следы не могут лгать. Личность, которая находилась в багажнике машины, выбралась оттуда и помчалась к шоссе. Через некоторое время она вернулась, снова подошла к машине, села в нее и уехала. Ее муж в это время находился в машине в бессознательном состоянии. Он не мог выйти из машины и уйти, не оставив следов. На плане видно, где машина стояла, как она развернулась, как выехала на шоссе.

У меня есть еще масса других улик, которые я в состоянии представить, но защита своим возражением хочет вынудить меня открыть все мои карты, тогда как карты защиты останутся в тайне, а потом, когда дело поступит в суд, защитник сумеет поставить меня в невыгодную ситуацию.

Единственная цель данного предварительного слушания состоит в том, чтобы доказать, что преступление было совершено, и показать, что есть основания считать, что ответчица совершила это преступление. Я требую придерживаться устава.

– Принято, – сказал судья Колтон. – Ходатайство отклонено. Защита имеет какие-то доказательства, которые хочет предъявить?

– Я вижу, что Джордж Джером присутствует в суде, – сказал Мейсон. – Но он не вызывался в качестве свидетеля.

– Мне он не был нужен.

– Я его вызову как своего свидетеля, – объявил Мейсон.

– Ваша честь! – запротестовал Дэнверс. – Это старый трюк, и всего только трюк. Адвокат защиты знает, что его клиентка будет осуждена. Ему неважно, что происходит в суде. Он ничем не связан. А потому он сзывает людей и пытается нечестными путями раздобыть информацию, и…

– Я знаком с основными правилами судебной тактики, – улыбнулся судья Колтон, – но я не вижу причин, советник, чтобы лишить мистера Мейсона права вызвать любое лицо, которое он выберет, в качестве свидетеля.

– Да, ваша честь, но я хочу напомнить, что Джордж Джером будет свидетелем обвинения, и в случае, если мистер Мейсон вызовет его на свидетельское место, я прошу советника соблюдать по отношению к этому свидетелю строгие правила. Я не хочу, чтобы он здесь прибегал к перекрестному допросу.

– Когда это случится – если это случится, – вы можете возражать, – сказал судья Колтон. – Тем временем Джордж Джером вызывается как свидетель защиты.

Джером принес присягу, посмотрел на Мейсона несколько сердито, располагая свою массивную фигуру на свидетельском месте.

– Ваше имя Джордж Джером? Вы компаньон или были компаньоном у Бертрана С. Оллреда?

– Да, сэр.

– Вы были, разумеется, хорошо знакомы с Оллредом, пока он был жив?

– Да.

– Когда вы в последний раз видели его живым?

– Вопрос отводится как не имеющий отношения к делу, неуместный и несущественный, – возразил Дэнверс.

– Возражение снимается.

– Сейчас соображу. Это было в понедельник вечером, около… после половины седьмого.

– Где?

– Вы имеете в виду – последний раз?

– Да.

– Вне его дома. То есть вне его конторы.

– Вечер понедельника, вечер убийства? – уточнил Мейсон.

– Да, сэр.

– О чем вы говорили?

– Вопрос отводится как не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный.

– Поддерживаю.

– Там был кто-то еще в это время?

– Нет, сэр.

– Когда вы уезжали, вы взяли мистера Оллреда с собой?

– Да, сэр.

– В машине?

– Да, сэр.

– Вы отвезли его в мотель «Уютный отдых», правда?

– Вопрос отводится как наводящий.

– Поддерживаю.

– Куда вы отвезли его?

– На Седьмую улицу, в бюро проката машин.

– Потом что вы сделали?

– Остановил машину и выпустил его.

– Сказал ли вам мистер Оллред, почему он попросил вас отвезти его туда?

– Он сказал, что хочет взять машину.

– Он сказал, куда хочет отправиться на этой машине?

– Нет, сэр.

Пол Дрейк, прорвавшись сквозь толпу зрителей, открыл дверцу в перегородке красного дерева, отделяющей зрительские места, на цыпочках подошел к Мейсону и шепотом сказал:

– Я только что выяснил, Перри, что конторе детективного агентства известно, как Оллред попал в «Уютный отдых». Он взял напрокат машину с шофером, чтобы приехать туда. Он добрался туда между половиной десятого и половиной одиннадцатого, шофер насчет времени не уверен. Конечно, тебе это мало поможет, потому что если это подтверждает историю миссис Оллред, то и на версию Флитвуда это играет.

– Спасибо, – шепотом ответил Мейсон. И повернулся к Джерому: – Мистер Джером, вы знали, куда собирается мистер Оллред, да?

– Нет, сэр.

– Но вы это подозревали?

– Вопрос отклоняется как спорный, как попытка перекрестного допроса по отношению к собственному свидетелю, – перебил Дэнверс.

– Конечно, – напомнил Мейсон суду, – это свидетель враждебной стороны, и…

– Суд понял, – прервал судья Колтон. – Если вы хотите уверить суд, что это ваш свидетель и вы его вызвали, чтобы доказать некоторые специфические пункты, которые можете представить суду, ситуация станет иной. Так, как дело обстоит сейчас, это только попытки выудить сведения из одного из свидетелей стороны обвинения, и суд призывает вас строго соблюдать процедурный порядок прямого допроса. Я вижу, мистер Мейсон, что вы не готовы сделать какое-либо заявление суду относительно того, что вы хотели доказать при помощи этого свидетеля?

– Нет, ваша честь.

– Я так и понял.

– Но, – продолжал Мейсон, поворачиваясь к свидетелю, – ведь вы последовали за мистером Оллредом, так?

– Вопрос отводится как наводящий.

– Поддерживаю.

– Не находились ли вы позднее вечером, в понедельник, в окрестностях мотеля «Уютный отдых»?

– Отводится как вопрос, не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный. Нет никакого основания это спрашивать.

– Поддерживаю.

– Когда в последний раз вы видели Бертрана Оллреда живым?

– Вопрос отводится как уже заданный и имеющий ответ.

– Поддерживаю.

– Когда вы в последний раз разговаривали с Робертом Флитвудом при жизни Оллреда?

– Не могу припомнить.

– Вы говорили с Флитвудом в понедельник?

– Не могу припомнить.

– Не получили ли вы в понедельник какое-либо послание от Флитвуда, которое он оставил вам по телефону?

– Вопрос отводится как предположительно не содержащий важных доказательств и как попытка к перекрестному допросу собственного свидетеля.

Судья Колтон заявил:

– Мистер Мейсон, прежде чем я вынесу решение относительно этого возражения, я хочу снова повторить: суд категорически против выуживания сведений защитой. Теперь, если у вас есть причина считать…

– Да, ваша честь. Свидетель Флитвуд упоминал, что он оставил по телефону послание для этого свидетеля.

– Очень хорошо, возражение снимается. Отвечайте на вопрос.

Джером сказал, подумав:

– Я получил послание, оставленное мне по телефону, как мне сказали, Флитвудом. Он просил не принимать никаких решений относительно Оллреда, пока я не переговорю с ним, с Флитвудом.

– А когда вы поговорили с Флитвудом, что он вам сказал?

– Вопрос отводится как основанный на слухах, не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный.

– Поддерживаю. – Судья Колтон добавил: – Я хочу обратить внимание адвоката на то, что моя позиция во всех этих вопросах одна и та же. Если адвокат хочет заявить суду, что он готов доказать какой-то особый факт при помощи этого свидетеля, тогда суд готов проявить большую снисходительность при его допросе. – И продолжил: – Однако, кажется, мы досидели уже до полудня, и суд сегодня сделает перерыв до двух часов. Ответчица пока что остается под стражей шерифа. Это все, мистер Джером. Вы покидаете свидетельское место и возвращаетесь в два часа для дальнейшего допроса. Объявляется перерыв.

Миссис Оллред наклонилась и дотронулась до руки Мейсона.

– Я хочу с вами поговорить, – сказала она напряженно.

Мейсон обратился к охраннику:

– Моя клиентка хочет со мной посоветоваться. Могу я уделить ей несколько минут?

– О’кей, – разрешил тот. – Но не слишком долго.

Мейсон кивнул, взял миссис Оллред под руку и отвел ее в уголок.

– В чем дело? – спросил он.

– Это правда, мистер Мейсон, – сказала она.

– Что именно?

– То, что Флитвуд сказал.

– Вы хотите сказать – вы были в багажнике?

– Да.

Мейсон помрачнел:

– Чертовски удобное время вы выбрали!

– Я не могла иначе, мистер Мейсон. Надо было думать о Пат.

– Что такое с Пат? Она-то какое отношение к этому имеет?

– Никакого, мистер Мейсон. Вообще никакого. Поймите меня правильно. Это последняя соломинка.

– А я-то принимал за чистую монету все, что вы говорили.

– Нет, нет. Когда я сказала, что мне надо защищать Пат, я имела в виду, что считала – для нее будет плохо, если я признаюсь, что это я спустила машину с откоса. Я – ну, меня целиком занимало то, как бы не поставить Пат в затруднительное положение.

– Предположим, вы мне расскажете правду – для разнообразия, – предложил Мейсон. – Что именно случилось?

– Было почти так, как сказал Боб Флитвуд. Он вел машину по дороге и остановился, я выбралась и побежала. Он позвал меня и крикнул, что мой муж без сознания. Тогда я остановилась и увидела, как он стоит в свете фар. Увидела, как он бросил пистолет как можно дальше в темноту. А потом увидела, как он повернулся и пошел от автомобиля прочь.

Думаю, я убедилась потому, что он бросил этот пистолет. Знаю, что никогда в жизни он бы этого не сделал, если бы мой муж был еще в состоянии причинить ему зло. И то, как он это сделал, заставило меня думать… понимаете ли, в этом жесте было определенное завершение. Так что я повернула и на цыпочках пошла к машине и села туда, чтобы посмотреть, какова ситуация. Бертран, совершенно недвижимый, лежал в углу машины. Не было слышно ни звука.

– Флитвуд говорил, что он тяжело дышал, – вспомнил Мейсон.

– Здесь Флитвуд лжет. Мой муж был мертв.

– Вы уверены?

– Приходится быть уверенной. С минуту я стояла возле дверцы машины. Потом поставила ногу на подножку, поднялась и позвала: «Бертран». Он не ответил. Я наклонилась и пощупала ему запястье. Меня охватил такой липкий страх, который сам за себя говорит, но я хотела убедиться. Попробовала пульс. Он был мертв.

– Тогда почему вы не пошли и не вызвали полицию?

Она объяснила:

– Я поняла, в каком положении очутилась, – что земля такая мягкая и каждый след остается. Боб Флитвуд прав в одном. После того как я попала в багажник, я некоторое время лежала скорчившись в темноте. Потом вспомнила: мы всегда держим в багажнике электрический фонарик, на случай если придется менять покрышки. Я отыскала этот фонарик и зажгла. Разглядела защелку. Тогда я поняла, что могла бы ее открыть и поднять крышку багажника, если бы у меня был какой-то рычаг. Так что я вспомнила о заводной ручке, нашла и попыталась. Очень трудно с таким делом справиться, когда машина движется по дороге, особенно такой плохой. Тяжеловато мне пришлось. Однако я наконец отодвинула защелку и стала приподнимать крышку. В это время машина повернула с дороги и остановилась. Я подняла крышку достаточно высоко, чтобы выбраться, и спрыгнула на землю. Услышала, как крышка за мной захлопнулась, и побежала.

Не думаю, что пробежала больше тридцати-сорока футов, когда услышала, как Боб Флитвуд кричит, что все в порядке и чтоб я не беспокоилась, что Бертран без сознания. Я продолжала бежать, но оглянулась через плечо и увидела, как Боб Флитвуд бросает пистолет. Потом он пошел прочь от машины. Я вернулась и обнаружила, что мой муж мертв.

И только тогда я поняла, что машина стоит на такой земле, где видны все следы, и если я теперь выйду и вернусь на шоссе, все будет выглядеть так, как будто я мирно села в машину для того, чтобы убить мужа заводной ручкой. Так что я сочла за лучшее поехать на машине к какому-нибудь месту, где почва потверже, где я смогу выйти, не оставив следов. И тут я сообразила: а что, если спустить машину с обрыва? Пусть выглядит, будто мой муж потерял управление машиной. Вот я так и сделала, а потом решила заявить, будто Боб украл мою машину. Подумала, что так можно все свалить на него, а потом, если все откроется, он вынужден будет признаться, чтобы спасти шкуру, что убил Бертрана защищаясь. Я… наверно, придумала не самое лучшее, но, мистер Мейсон, я столько всего передумала той ночью.

– Это правда? – спросил Мейсон.

– Правда.

– Посмотрите мне в глаза.

Она выдержала его взгляд.

– Знай я это уже давно, – сказал Мейсон, – я бы, может быть, навесил это убийство на Боба Флитвуда. А так – и вы лгали, и Боб лгал. Присяжные должны будут жребием определять, кто из вас говорит правду. Тот факт, что Флитвуд выбросил пистолет, заставляет меня считать, что ваш муж был мертв, когда Боб вышел из машины, но так как вы лгали с самого начала, вы дали в руки Бобу козыри, чтобы играть против нас.

– Извините, мистер Мейсон.

– Смотрите мне в глаза – это правда?

– Да.

– Если вы меняете свою версию только из-за того, – сказал Мейсон, – что поняли, что версия Боба Флитвуда дала вам хороший шанс выпутаться, вы просто дура.

– Нет же, я просто другую версию… Я… мне приходится думать о Пат… и… – Она разрыдалась.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Не меняйте вы никакую историю. Вообще ничего не рассказывайте. Не разговаривайте ни с кем – ни с кем. Вы поняли?

– Да.

– И никогда не забывайте: хорошая ложь может иметь изящество подлинного искусства, но только в правде – подлинность.

И Мейсон поднял руку, делая знак охраннику.