– Дрейк тут? – спросил Мейсон у ночного дежурного, который поднялся с ним на лифте.

– Да. Пришел пятнадцать или двадцать минут назад. Видно, у вас, ребята, дело какое-то горячее.

– О, мы просто из беды хотим выйти невредимыми, – объяснил Мейсон.

Дрейк держал операторов у пульта двадцать четыре часа в сутки, так что Мейсон, открыв дверь конторы, повернул свой большой палец по направлению к личному кабинету Дрейка и одновременно вопросительно поднял брови. Девушка у пульта, занятая звонком, кивнула и сделала приглашающий жест. Мейсон отодвинул задвижку на узкой внутренней дверце тесноватой приемной и прошел по длинному коридору в кабинет Дрейка.

Дрейк разговаривал по телефону, когда Мейсон вошел.

Он жестом указал адвокату на стул, сказал в трубку:

– О’кей, записал. Повторите мне адрес. Хорошо. Нет, оставайтесь на этом задании. Держите ухо востро и попробуйте еще что-нибудь разузнать. Звоните обо всем, что покажется вам важным.

Дрейк повесил трубку и сообщил:

– Ну, есть новости. Не знаю, правда ли…

– Что такое? – спросил Мейсон.

– Да мой человек там, в управлении, в комнате прессы.

– Что же он обнаружил?

– В последнем рапорте говорит, что Флитвуд все еще придерживается истории с амнезией.

– Это не ошибка, – сказал Мейсон. – Я как раз хотел с тобой об этом потолковать, Пол. Что еще?

– Он будто бы только восстановил память и попросил разрешения позвонить своей подружке.

– Твой человек записал номер?

– Имя, номер телефона и адрес.

– Как ее зовут?

– Бернис Арчер.

– Ее имя в деле не фигурирует. Что о ней известно?

– Да ничего. Он ей только сказал, что страдал потерей памяти, что в полиции ему говорят, будто он был найден на ранчо человека по имени Овербрук, что память у него только что восстановилась и что ни при каких обстоятельствах она не должна обращать внимание на какие-либо слухи о нем, пока он не сможет объяснить ей происшедшее.

– Что это был за разговор? – спросил Мейсон. – Трудный? Известно это тебе?

– В каком смысле?

– Девушка не закатила ему истерику?

– Нет. Очевидно, это был обычный разговор. Он позвонил, поговорил с ней и повесил трубку.

Мейсон нахмурился, потом сказал:

– Здесь что-то не так, Пол.

– Почему?

Мейсон объяснил:

– Представь, что ты подружка какого-то парня. Все твои друзья знают, что он твой. И вдруг парень сбегает. Известно, что он сбежал с замужней женщиной. Ты ничего о нем не знаешь. А потом, как гром среди ясного неба, он тебе звонит и говорит: «Слушай, милая, не верь ничему, что ты обо мне слышишь. У меня был провал памяти. Я к тебе заявлюсь, как только смогу». Нет, тут что-то не так.

– То есть девушка должна была закатить истерику?

– Да она бы адски скандалила! Тут были бы и слезы, и взаимные обвинения, и она пристала бы к нему с вопросами: «Так ты меня любишь? Ну, скажи, что ты меня любишь! Ну, скажи, что та женщина ничего для тебя не значит!» – понимаешь, такая вот чушь.

– Да, так могло быть, – согласился Дрейк.

– Конечно, – продолжал Мейсон, – у меня свои трудности, и я везде ищу ловушки.

– Что происходит? – поинтересовался Дрейк.

– Моя клиентка рассказывает мне версию, в которой все сходится. Клянется, что так и есть. Эта история могла бы пройти, если бы она опиралась на истину, но она не выдерживает никакой критики.

– Так что же?

– Возьмем этого парня, Флитвуда, – рассуждал Мейсон. – Он отказался от амнезии, и я отдал его в руки полиции прежде, чем он имел возможность все хорошенько обдумать. Теперь он связан с убийством Бертрана Оллреда. Он последний, кто видел Оллреда живым, и не может отрицать, что его убил, потому что не знает ничего из случившегося. Само собой разумеется, такой проницательный человек, как Флитвуд, не станет покорно терпеть подобное положение, он будет бороться. Но единственное, что он сможет предпринять, – это объявить, что амнезия была блефом, что он прекрасно все помнит.

– Как только он признается, он себя поставит в зверски затруднительное положение, – заметил Дрейк.

– Знаю, – кивнул Мейсон. – И вот это-то я и считаю той опорой, с помощью которой выручу миссис Оллред; он поддержит ее версию – но многое зависит от того, что он скажет, когда начнет говорить правду.

Дрейк покачал головой:

– Если он взял машину миссис Оллред, а потом был последним, кто видел ее мужа живым, если он откроет полиции, а через нее парням из газет правду относительно амнезии, а под конец расслабится и скажет, что знал, что происходило, – то ему просто не поверят. Я думаю, лучшее для него – упорно настаивать на амнезии, а тогда уж он расскажет историю, которая покажется убедительной.

– Может статься, и так, – согласился Мейсон, – и мы не хотим, чтобы он делал то, что ему на пользу. Мы хотим заставить его делать то, что на пользу моим клиентам. Мы хотим толкнуть его под руку. Я думаю, что он начнет рассказывать правду об амнезии, но только когда хорошо продумает свои показания.

– Это должны быть очень убедительные показания, Перри!

– От него этого можно ожидать, он способный мальчик. Я хочу толкнуть его под руку, Пол. Я хочу заставить его рассказать свою историю прежде, чем он будет к этому готов. Я хочу, чтоб ему пришлось так горячо, что он начнет извиваться и корчиться.

– Как же ты это сделаешь?

– Думаю, начать можно с этой его девушки-подружки.

– Хочешь сразу с утра туда отправиться?

– Почему бы не поехать туда прямо сейчас?

Дрейк слегка пожал плечами.

– Что там такое, Пол? Многоквартирный дом?

– Угу.

– Ей звонил Флитвуд, – напомнил Мейсон. – Она не спит. Поехали – и поболтаем с ней.

– По мне, так о’кей, – согласился Дрейк. – Я только что проглотил около галлона кофе и все равно не смогу спать. Я решил, что у тебя хватит всякой всячины, чтобы держать меня без сна всю ночь.

– Прекрасно, – сказал Мейсон. – Поедем в твоей машине. Адрес у тебя есть?

– Есть.

– Поехали.

Они вышли из конторы, сели в машину Дрейка, и Мейсон тотчас устроился поудобнее, положил голову на спинку переднего сиденья и закрыл глаза.

– Устал? – спросил Дрейк.

– Просто пытаюсь думать, – сказал ему Мейсон. – Это не обычное дело, когда не знаешь, что произошло или как произошло. Здесь уже ясно, что окружной прокурор будет предъявлять обвинение в убийстве одному или двум лицам. По тому, как все обстоит сейчас, один из этих двоих должен быть виновен. Если моя клиентка лжет, она может быть убийцей. Если так, я просто должен защищать ее и добиться для нее приговора помягче, но если виновен Флитвуд и если он попытается свалить все на мою клиентку, я должен перехитрить его.

Минут через пятнадцать Дрейк снизил скорость и остановил машину перед многоквартирным домом.

– Здесь, – сказал он. – Может быть, нам лучше отъехать квартала на два отсюда, чтобы найти место, куда встать. Тут довольно много машин.

Мейсон заметил:

– Вон там, через улицу, кажется, есть место. Там пожарный кран.

– И как с ним быть?

– Конечно, – сказал Мейсон, – ты должен встать так, чтобы оставался доступ к крану – на случай, если вспыхнет пожар.

– Об этом не волнуйся, – заверил его Дрейк. – Будет пожар – так эти ребята сумеют добраться до крана. Немного тесно, но они здесь проедут. Видел я одну машину, которую, запертую, оставили у пожарного крана. Начался пожар, и пожарная команда просто пробила дырки с обеих сторон этой машины, протянула сквозь нее шланг и принялась за работу. Когда вернулся владелец машины, через нее проходил целый туннель, и она была обклеена штрафами за то, что он просрочил время стоянки, и за то, что встал возле пожарного крана.

– Может, это его излечило, – предположил Мейсон. – Минутку, Пол. Похоже, что вон тот человек собирается сесть в машину и уехать. Освобождается место… вот, он открывает свой «Додж»! Эй, Пол, заезжай туда быстрее!

Мейсон пригнулся, чтобы его не было видно.

– В чем дело? – спросил Дрейк.

– Этот тип, – объяснил Мейсон, – Джордж Джером, компаньон Оллреда.

– Хочешь попытаться его выследить? – спросил Дрейк.

– Нет, – сказал Мейсон, – чертовски важно не то, куда он поедет. Важно, где он был.

– Думаешь, он…

– Конечно, – с жаром проговорил Мейсон. – Он навестил подружку Флитвуда. Как, ты говорил, ее звать?

– Бернис Арчер.

– Объезжай вокруг дома, – скомандовал Мейсон, – потом вернись. Может, мы успеем захватить место Джерома.

– Сильный парень, – процедил Дрейк.

– Угу.

– Такой тип запросто свернет тебе шею. Я бы не хотел столкнуться с ним в темном переулке.

– Мы можем получить возможность сделать то же самое еще до того, как с нами будет покончено, – сказал Мейсон. – Он слишком замешан в этом деле.

– Чего он хочет?

– Он говорит, что ему нужен Флитвуд и его свидетельство, чтобы сыграть ему на руку в судебном процессе.

Мейсон откинулся на сиденье. Дрейк объехал вокруг квартала, обнаружил, что место, где стоял автомобиль Джерома, все еще свободно, и умело поставил машину.

Парадная дверь в этот час уже была заперта, но там имелся домофон с переговорной системой. Дрейк пробежал пальцем по списку жильцов, отыскал имя Бернис Арчер и нажал соответствующую кнопку.

– А если она использует переговорное устройство? – спросил Дрейк. – Что мы тогда ей скажем?

– Наверняка она сразу откроет дверь, – сказал Мейсон. – Она подумает, что это Джером вернулся.

Они подождали, потом Дрейк снова нажал кнопку. Электрический зуммер показал, что сигнал дошел до входной двери. Мейсон, который стоял, положив пальцы на дверную ручку, открыл дверь и сказал:

– О’кей, Пол, пошли.

Небольшой вестибюль был слабо освещен, но они увидели коридор и прямоугольник света, который указывал расположение кабины лифта.

– Джером оставил нам лифт, – обрадовался Мейсон.

Они прошли по коридору, застеленному ковром, вошли в лифт, и Дрейк нажал кнопку. Лифт запыхтел и стал подниматься.

– Ты будешь разговаривать или хочешь, чтобы это делал я? – спросил Дрейк.

– Ты начнешь, – распорядился Мейсон. – Представься как детектив. Не говори, частный или из полиции, если она не спросит, начни спрашивать ее о Флитвуде: когда она с ним в последний раз говорила и все такое. Я тоже войду. Не представляй меня. Пусть думает, что я тоже детектив.

Лифт остановился. Дверь медленно открылась. Дрейк, разбирая номера на квартирах, сказал:

– Вот, Перри, это направо, здесь.

Дрейк постучал.

Женщине, которая открыла дверь, было лет двадцать пять; блондинка с ясными голубыми глазами, она обладала кожей, мало нуждающейся в косметике. Шелковый халатик не скрывал отличную фигуру. В комнате стояла кровать, которой явно пользовались. Покрывало было смято, а на подушке остались вмятины. Дверца платяного шкафа была открыта, там виднелись платья на плечиках.

Дрейк попытался произнести твердым голосом:

– Я Пол Дрейк. Возможно, вы обо мне слышали – детектив.

– Могу я видеть ваше удостоверение? – спросила она.

Дрейк с сомнением взглянул на Перри Мейсона, потом быстро предъявил ей удостоверение в бумажнике и уже собирался снова сунуть его в карман, когда вдруг услышал:

– Минутку, пожалуйста. – Она спокойно разглядела карточку и добавила: – Да, вижу. Лицензия частного детектива.

– Совершенно верно.

– А этот джентльмен с вами? – спросила она.

– Я Мейсон, – улыбнулся тот.

– Детектив?

– Нет.

– Могу я тогда спросить, кто вы?

– Адвокат.

– О, – сказала она и добавила: – Перри Мейсон?

– Совершенно верно.

– Так вы адвокат миссис Оллред?

Мейсон начал искренне наслаждаться ситуацией.

– Совершенно верно, – ответил он.

– Не присядете ли вы, джентльмены?

Она указала им на стулья, а сама присела на краешек кровати. Подол халата соскользнул с гладко обтянутой чулком ноги. На ней были уличные туфли.

– Довольно поздно, правда?

– У нас особого рода дело, – улыбнулся Мейсон.

– Полагаю, что да.

– И мы знали, – сказал Мейсон, – что вас уже побеспокоили.

– Откуда, могу я спросить?

– Вам звонил Боб Флитвуд.

– О да.

– Вы с ним разговаривали?

– Да.

– И что он вам сказал?

– Только что память к нему вернулась. Я рада была это слышать.

– Значит, вы знали, что он потерял память?

– Нет.

– Но он вам сказал по телефону, что у него была амнезия?

– Правильно.

Дрейк спросил:

– Как давно вы знаете Боба Флитвуда, мисс Арчер?

– Месяцев шесть.

– Вы с ним друзья?

– Он мне нравится.

– А вы ему нравитесь?

– Думаю – да.

– Вы слыхали, что он сбежал с замужней женщиной?

– Я поняла так, что он исчез.

– Вы слыхали, что с ним исчезла миссис Оллред?

– Нет.

– Вы читаете газеты?

– Да.

– Вы читали, что полиция допрашивает миссис Оллред?

– Да, я это поняла.

– И вы не знали, что она с Бобом Флитвудом?

– Нет.

– Вы поняли, что в газетах был, по крайней мере, намек на это?

– Да.

– Но вы не верите, что он был с ней?

– Нет.

– А теперь вы этому верите?

– Не знаю. Надо подождать, пока я не смогу поговорить с Бобом.

– Когда вы надеетесь его увидеть?

– Как только смогу. Как только ему разрешат. Я знаю, что его держат в полиции как свидетеля.

– Вы знали, что Бертран Оллред убит?

– Слышала по радио.

– Как много сказал вам Боб, когда звонил?

– Только то, что он задержан, что его, вероятно, будут держать там весь день, если не больше, и что у него был приступ амнезии. Полицейские ему сообщили, что он провел целый день у человека по имени Овербрук. Он сказал еще, что память восстановилась и теперь он чувствует себя хорошо.

– Вы были рады его звонку?

– Естественно.

– Вас это удивило?

– Не совсем. У Боба бывали приступы амнезии.

– Разве?

– Да.

– Вы о них знали?

– Он мне о них говорил.

– Незадолго до последнего приступа?

– Да.

Дрейк переглянулся с Мейсоном и слегка пожал плечами.

– У вас есть машина? – внезапно спросил ее Мейсон.

Она настороженно посмотрела на Мейсона. Так опытный борец окидывает взглядом будущего противника.

– Да, – ответила она наконец.

– Она у вас давно?

– Месяцев шесть.

Мейсон посмотрел на Дрейка. Бернис Арчер холодно произнесла:

– Я ее приобрела незадолго до того, как познакомилась с Бобом Флитвудом, если вас это интересует, мистер Мейсон.

– Вовсе нет, – разуверил ее Мейсон. – Я только отметил факт, что вы упомянули шесть месяцев в двух разных случаях.

– Это верно.

– Вчера, в понедельник ночью, – внезапно спросил Мейсон, – вы выезжали на вашем автомобиле?

Она смотрела на него секунд двадцать.

– Разве это вас касается?

– Возможно.

– Не понимаю, что тут общего.

– Зависит от того, куда вы ездили.

– Я заезжала к одной знакомой девушке и привезла ее сюда. Она провела ночь у меня.

– Зачем вы это сделали?

– Вы о чем?

– Вы подумали, что будете нуждаться в алиби?

– Что за чушь! Мне надо было с кем-то поговорить. Так что я съездила за подругой и привезла ее сюда. Мы проболтали до рассвета, а потом уснули.

– Вам не кажется, что Боб Флитвуд валяет дурака? – заметил Мейсон.

– Разве?

– Да.

– Почему вы так считаете?

– Думаю, что эта амнезия добра ему не принесет.

– Боюсь, что я вас не понимаю, мистер Мейсон.

– Амнезия – удобное жульничество. Она часто случается с теми, кто хочет избежать ответственности за что-либо.

– Вы говорили с Бобом?

– Да.

– Вы не верите, что у него правда была амнезия?

– Нет.

– Тогда зачем он притворялся?

– Это его освобождает от неловкой ситуации.

– Боюсь, что не понимаю.

– От рассказа о том, что случилось с Бертраном Оллредом.

– Он ничего об этом не знает.

– Откуда это вам известно?

– Я убеждена, что не знает.

– Вы прошли курс телепатии? – спросил Мейсон.

– Мне и не нужно изучать телепатию, – сказала она, – чтобы понять, что произошло. Очевидно, миссис Оллред убила мужа.

– Что делает вас так в этом уверенной?

– Я не совсем дура, мистер Мейсон. Вы здесь появляетесь и говорите мне, что Боб должен делать, а я знаю, что вы адвокат миссис Оллред. Следовательно, то, что вы хотите от Боба, – это то самое, что вы считаете нужным в интересах миссис Оллред, а вовсе не в интересах Боба Флитвуда.

– Не обязательно. Я стараюсь защитить мою клиентку, но все-таки думаю, что Бобу Флитвуду лучше оставить эту амнезию. Все равно придется, рано или поздно.

– И вы сюда явились, надеясь внушить мне эту идею, чтобы я внушила ее Бобу. Правильно?

– Только частично.

– Ай-ай-ай, как вы заботитесь о постороннем человеке, мистер Мейсон. В три часа ночи примчались, высокооплачиваемый адвокат, из постели меня вытащили, чтобы объяснить мне, что должен делать Боб. Трогательно!

– Делайте, что хотите, – сухо произнес Мейсон.

– Я и собираюсь. И позвольте мне вам кое-что сказать.

– Что?

– Избавьтесь от миссис Оллред как от клиентки. Пусть какой-нибудь другой адвокат ведет ее дело.

– Почему?

– Потому что у вас нет шанса выиграть.

– Думаете – она убила мужа?

– Я знаю, что она убила мужа.

– Имеется водитель, который может дать ей отличное алиби. Она голосовала на дороге и ехала с ним.

– До или после того, как ее муж умер?

– До того.

– Откуда вы знаете?

– Знаю.

– Потому что она вам так сказала, – девушка засмеялась. – Единственно откуда вы можете знать. А этого мало, мистер Мейсон. Хотела бы я сказать вам, что я знаю, но думаю, что не скажу. Вряд ли это понравится полиции. Скажу только одно. Не защищайте эту женщину. А теперь, извините меня, я бы хотела немного поспать.

Мейсон посмотрел на кровать и сказал:

– Вы уже были в постели.

– Совершенно верно.

– Вы всегда надеваете чулки и туфли, когда говорите по телефону? – спросил Мейсон.

Она внимательно посмотрела на Мейсона, но не ответила.

– У вас был еще посетитель?

– Посетитель, мистер Мейсон?

– Да.

– Прощу прощения, мистер Мейсон, но я не привыкла принимать в такой час.

– А как насчет Джорджа Джерома? – спросил Мейсон.

Она посмотрела на него жесткими прищуренными глазами.

– Вы что, следите за моей квартирой? – спросила она.

– Прежде чем я отвечу на этот вопрос, – сказал Мейсон, – скажите мне, разговаривали ли вы с Джорджем Джеромом.

Вместо ответа она подошла к телефону, сняла трубку, набрала номер и сказала:

– Полицейское управление, пожалуйста. Срочно. – И спустя минуту: – Я хочу говорить с кем-то из тех, кто занимается расследованием убийства Бертрана С. Оллреда.

– Попросите лейтенанта Трэгга, – вмешался Мейсон. – Это именно тот, кто вам нужен.

– Спасибо, мистер Мейсон, – поблагодарила она и сказала в трубку: – Кажется, мне нужен лейтенант Трэгг. – Минута молчания. Потом она произнесла: – Алло, это лейтенант Трэгг? Я Бернис Арчер – верно, девушка, которой звонил Боб Флитвуд некоторое время назад. Думаю, что я свидетель в деле. У меня есть кое-какая информация, которая может оказаться важной. Здесь мистер Мейсон, адвокат, и мистер Дрейк, детектив, – да, правильно, Перри Мейсон, да, Пол Дрейк – каково? Да, они здесь, в квартире. Мистер Мейсон очень настаивает, чтоб я ему сообщила, что я знаю, и… большое спасибо, лейтенант, я только хотела убедиться. Я так и думала, что вы мне это посоветуете.

Она повесила трубку, с улыбкой повернулась к Мейсону и сказала:

– Лейтенант Трэгг советует никому абсолютно ничего не говорить, пока я не побеседую с ним. Он велел мне сейчас же явиться в Главное управление, и, если вы попытаетесь здесь остаться или помешать, он пришлет сопровождающих. А теперь, если вы, джентльмены, уйдете отсюда, я оденусь.

– Пошли, Пол.

– Мистер Мейсон, пожалуйста, сделайте, как я вам посоветовала. Избавьтесь от этой женщины как от клиентки.

– Почему?

– Потому что она виновна и даже вы ее не вытащите.

Мейсон улыбнулся:

– Вы так издевались по поводу моего отношения к Бобу Флитвуду. Вы настойчиво расспрашивали о моих мотивах. Теперь – наоборот. Вы заботитесь, чтобы я бросил свою клиентку – для моего же блага, конечно, – как это трогательно! Не считаете ли вы, что в результате получите для своего дружка кусок пирога?

Она прошла через комнату к двери.

– Не говорите, что я вас не предупреждала.

– Не буду.

Она открыла им дверь и любезно попрощалась:

– Спокойной ночи.

Они молча прошли по коридору. И только когда они были в лифте, Мейсон мрачно произнес:

– Вот это голова!

– Ты мне будешь говорить! Черт возьми, Перри! Подумать только – женщина так выглядит, да еще у нее мозги варят!

– Смотри не ошибись, она – динамит! – бросил Мейсон. – Она знает, что это или ее дружок, или миссис Оллред, и она играет со своим дружком. У нее был Джером. Джером в этом замешан, хотя это еще надо прояснить. И всем хочется войти в контакт с Флитвудом. Джером, несомненно, осведомил ее обо всем, что известно полиции.

– При условии, что Джером знает, – вставил Дрейк.

– Думаю – знает, – сказал Мейсон. – Во всяком случае, Пол, тут работа для тебя. Свяжись с телефонной компанией, объясни им, как это важно. Достань их записи, проверь, вызывали ли номер Бернис Арчер в понедельник из Спрингфилда или с какой-нибудь телефонной станции в горах.

– Думаешь, Флитвуд с ней говорил, Перри?

– Должен был. Проверь телефонную компанию, расспроси во всех мотелях, где они останавливались. Поузнавай на бензоколонках по горной дороге. Ставлю десять против одного, что тот телефонный звонок Флитвуда из тюрьмы был не первым после его отъезда. А если он ей звонил, бьюсь об заклад, что она в этом деле замешана по самые свои тонкие дугообразные брови.

– Так я и знал, – простонал Дрейк, – что ты обрушишь на меня такую срочную работу, что голова от нее распухнет!

Мейсон улыбнулся:

– Я стараюсь не разочаровывать людей. Это дает тебе возможность чуть-чуть размяться. Через некоторое время я тебе поручу настоящую работу.

– Ах так?

– Ага. Я хочу, чтобы ты проследил, как проводила время Бернис Арчер с полудня субботы и дальше. Хочу знать по минутам, где она была, что делала и с кем она это делала. Ты что-нибудь нашел об Овербруке?

– Только мнение соседей. Он хороший мужик, неспешно говорит, честный и бедный. Он заложил свою собственность около года назад, когда ему не повезло с вложением денег, но он упорный работник и собирается выплатить по закладным. Говорят, он ни цента не тратит ни на что, кроме своей собаки. Еду для собаки покупает. Ярмо его здорово зажимает. Говорят, он почти не покидает ранчо и экономит даже на покупке хлеба.

– Есть какая-то вероятность, что он знал Флитвуда?

– Никакой, Перри.

– О’кей, Пол, продолжай вынюхивать.

– Насчет Овербрука?

– Нет, с ним все ясно. Работай над телефонными звонками к Бернис Арчер. Ставлю десять против одного, что он ей звонил.

Дрейк разинул рот в глубоком зевке.

– Чувствую, что мне удалось немного поспать по чистой случайности! – воскликнул он.