Ночной дежурный гаража в «Уэствике» с одобрением разглядывал десятидолларовую бумажку, которую ему дал Мейсон.

– Кого собрался убить, парень? – спросил он.

– Вы что-нибудь знаете о Морин Милфорд?

– А что? – осклабился дежурный.

– Подумайте.

– Не так много.

– Может быть, это как раз поможет освежить память. – Мейсон многозначительно взглянул на купюру.

– Вот черт, – сказал дежурный, – не нравится мне брать деньги за то, что я знаю, потому что это не стоит десяти «зеленых».

Тем не менее он сложил бумажку Мейсона и засунул ее глубоко в карман.

– Все-таки что-то вы сказать можете? – спросил Мейсон. – Что же?

– Дневной дежурный мне сказал, что она ему сунула пять долларов, чтоб чистил и полировал ее машину. Дневной никакого отношения к этому не имеет. Эту работу я делаю. Дневной предложил разделить деньги со мной, но я отказался. Решил, что вытяну из нее еще пятерку. Мне удалось дать ей понять, что работу-то делает ночной дежурный.

– И что из этого вышло?

Дежурный осклабился и сказал:

– Пятерка. Прибавить еще ваших десять, получается пятнадцать за ночь. Неплохо.

– А когда она снова пригнала машину?

– Она ее не пригнала. На всю ночь, видно, уехала.

Мейсон спросил:

– Каковы тут ваши обязанности, что вы делаете?

– Что делаю? Господи, парень, все эти машины нужно от пыли вытереть, ветровые стекла вымыть. Я…

– А потом вы что делаете, когда до утра осталось немного, как сейчас?

Дежурный улыбнулся и сказал:

– В конце концов, десять «зеленых» есть десять «зеленых». Не вижу причины, чтобы мы с вами не поладили. Я выбираю машину с удобными подушками и чтоб радио там хорошее было. Ставлю ее снаружи, так чтобы видеть вход, на случай, если кто-то войдет, и слушаю себе ночную программу. Иные из них просто ужасны, но все лучше, чем стоять на цементном полу да ногти кусать. Ну а если кто-то входит, вы выскакиваете из машины, выключаете радио, начинаете тереть ветровое стекло или полировать крыло. Что я и делал, когда вы явились, дружище.

– Подвиньтесь, – попросил Мейсон, – будем вместе слушать.

– В чем ваш интерес? – спросил дежурный.

– Да в этой девчонке Милфорд, – объяснил Мейсон.

– Ох ты! Прошу прощения, приятель, я тут сморозил насчет того, что на всю ночь… Я ее вообще не знаю, трепался просто.

– О’кей, – успокоил его Мейсон. – Что за станция?

– Записи какие-то, – ответил дежурный. – Неплохие. Будут продолжать еще часа полтора, до завтрака.

– Диск-жокей?

– А, так себе. Любитель он, не умеет. Но, наверно, в течение дня практикуется. Приемник-то хороший.

Мейсон влез в машину и сел рядом с ночным дежурным. Приемник разогрелся, и ковбойская мелодия наполнила машину.

– Это мне нравится, – сказал дежурный. – Всегда хотел стать ковбоем – а приходится всю ночь стекла мыть. Чертова житуха!

– Будь я проклят, если не так, – согласился Мейсон. – Закурим?

– Простите, приятель, но в машине не курю. Всегда возможно, что владелец именно этой подойдет, и…

– Извините, – сказал Мейсон.

– Выходите и погуляйте кругом, если покурить охота, – предложил дежурный. – Потом вернетесь… Ой-ой! – Он протянул руку и выключил радио. – Выходи, – скомандовал он сквозь зубы. – Живо!

Мейсон открыл дверцу справа и вышел на цементный пол. Дежурный с тряпкой в руке старательно полировал крыло машины, когда с улицы показались фары автомобиля. Ночной дежурный положил тряпку на крыло, выступил вперед и произнес:

– О’кей, вот и я.

– Хелло, – ответила Патриция Фэксон, ловко выскакивая из машины одним легким движением. – Кажется, я очень поздно, да?

Ночной дежурный только улыбнулся ей.

– Сделайте все, что можете, с этой машиной, – попросила она. – Она чуть поцарапана. Когда вы ее вымоете?

– Уж не раньше утра.

– Ну, о’кей. Сделайте все, что можно. Я… – Она внезапно онемела при виде Перри Мейсона.

– Привет, – сказал адвокат.

– Что вы тут делаете?

– Хотел с вами поговорить.

– И долго вы тут были?

Мейсон только улыбнулся и сказал:

– Поговорим в вашей квартире, Патриция.

– В этот час? – спросила она.

Мейсон кивнул.

Целую долгую минуту она разглядывала его, колеблясь, потом прошла вперед, к лифту, и нажала кнопку. В этот час лифт работал автоматически, и пришел он быстро. Мейсон пропустил ее в кабину. Она вошла. Мейсон последовал за ней. Дверца захлопнулась, и Патриция нажала кнопку восьмого этажа.

– А я-то думал, – сказал Мейсон, – застать здесь перепуганную до смерти девушку…

– Я передумала.

– Что заставило вас передумать?

Она притворилась, будто не слышит. Лифт остановился на восьмом этаже. Они вместе прошли по коридору. Патриция вставила ключ в замок и сказала:

– Полагаю, вы понимаете, что лишаете меня доброго имени?

Мейсон не ответил.

Она зажгла в квартире свет. Мейсон закрыл дверь.

– Я хочу приготовить себе выпить, – сказала она. – Большой коктейль. Что желаете вы?

– Что у вас есть?

– Шотландское и содовая.

– О’кей. Где вы были, Пат?

– Гуляла.

– Мы могли бы продвинуться дальше, если бы вы со мной были откровенны.

Она весело рассмеялась:

– Где-то я уже это слышала. Поверите вы мне или нет, но я прямо из нашего городского дома.

Мейсон прошел за ней в кухоньку. Она взяла с полки бутылку шотландского, потом достала два стакана, вынула из холодильника кубики льда.

– Я до костей промок в горах, – сказал адвокат. – Скверная погода.

– Разве?

– И я заметил, – продолжал адвокат, – что ваша машина повидала виды. Вы на ней куда-то ездили, где мокро.

Она плеснула виски в стаканы, не затрудняя себя тем, чтобы взять мерку, стоявшую на полке рядом с бутылкой.

– Видели вашу маму? – спросил Мейсон.

– Содовая в холодильнике, мистер Мейсон, – сказала она.

– Видели вашу маму? – повторил он, доставая сифон с содовой из холодильника.

– Я хочу, чтоб этот напиток подействовал до того, как я что-нибудь скажу.

– В чем дело? – спросил адвокат. – Что вы скрываете?

Она не ответила, но провела его снова в гостиную и там холодно осведомилась:

– Вы что, собрались мне устроить допрос с пристрастием?

– Нет, если вы меня не вынудите. Я хочу знать, виделись ли вы с мамой.

– Я…

В дверь мягко постучали костяшками пальцев. Патриция, охваченная паникой, целую минуту притворялась, будто не слышит. Тогда прозвучал звонок, и Мейсон небрежно сказал:

– Вы откроете дверь, Пат, или мне это сделать?

Не вымолвив ни слова, она поставила свой стакан и прошла через комнату к двери.

– Слава богу, ты не спишь, Пат, – произнес женский голос. – Я… – Она осеклась при виде Мейсона.

С минуту она и Пат смотрели друг на друга. Потом старшая женщина сказала:

– Извините. Я, кажется, попала не в ту квартиру.

– Входите, миссис Оллред, – радушно произнес Мейсон. – С трудом можно поверить, что вы мать Пат. Вы выглядите точно сестры.

Она улыбнулась и сказала:

– Хорошее начало. Я уже слыхала такое. Не слишком ли вы с Пат засиделись? Уже поздно.

– Это не начало и не лесть, – откликнулся Мейсон. – Можно назвать это профессиональной оценкой, которую мне, возможно, придется давать на суде.

Патриция закрыла дверь:

– Это Перри Мейсон, мама.

– О-о! – воскликнула та взволнованно.

– Мы тут выпиваем, – продолжала Патриция. – Ты, наверно, замерзла.

– Совершенно застыла, – призналась ее мать.

– Я тебе налью.

Миссис Оллред застенчиво улыбнулась Мейсону, поколебалась минуту, потом пошла за дочерью на кухню.

– Были затруднения при входе? – спросила Патриция.

– Дежурный внизу немного сомневался, – сказала та, – но я ему улыбнулась и прошла прямо к лифту с уверенным видом. Он в конце концов решил, что я тут живу.

– Лед в холодильнике, мама. Хочешь бурбон с содовой?

– Хорошо.

Мейсону было слышно, как льется жидкость, как звякнула льдинка о стекло, потом он услышал поспешный шепот.

Адвокат откинулся на стуле, зажег сигарету, глубоко затянулся, вежливо поднялся, когда обе женщины снова вошли в комнату.

– Все приготовили? – спросил Мейсон.

– Что? Напитки?

– Нет, историю.

Патриция так и вытаращилась на него. Обе сели. Мейсон неспешно произнес:

– Вы можете меня за нос водить, сколько хотите. Я, правда, не знаю, сколько у нас есть времени.

Патриция взглянула на мать:

– Я поставила мистера Мейсона в известность насчет Боба Флитвуда, мама. Он в курсе.

– В конце концов, мистер Мейсон, – произнесла миссис Оллред, – скрывать мне нечего. Я устроилась в маленьком туристском лагере в горах. Предварительно сообщила моему мужу по телефону, где мы будем, и он сказал, что приедет к нам.

– И приехал?

Она колебалась.

– Продолжайте, – предложил Мейсон. – Послушаем историю.

– Мы с Бобом, – сказала она, – немного выпили в ожидании его приезда. Затем Боб извинился и ушел в ванную. Он был там довольно долго. Через некоторое время я окликнула его, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Ответа не было. Дверь он запер изнутри. Меня охватила паника. Я подумала: а вдруг он что-то принял – знаете, как совершаются самоубийства.

– Но самоубийство не имело места?

– У него был ключ от другого входа. Я побежала кругом, чтобы проверить дверь от той половины. Она оказалась не заперта. С той стороны дверь ванной была открыта. Его вообще в ванной не оказалось. Он запер дверь с моей стороны, прошел через ванную, вышел с той стороны, взял мою машину и уехал.

– Разве вы не слышали, как ваша машина отъезжала? – спросил Мейсон.

– Я слышала, но подумала, что это какой-то другой постоялец. И в голову не пришло, что это моя машина. Я ее оставила на дорожке.

– Куда же он поехал?

– Не знаю.

– Что вы сделали?

– Я вышла на дорогу, – сказала она, – и проголосовала. Не хотела бы я повторить такой опыт.

– А как же ваш багаж?

– У меня был с собой чемодан. Я его вынула из машины, потому что в нем была бутылка виски. Мы ждали Бертрана.

– Флитвуд это знал?

– Да.

– Память у него восстановилась?

– Нет. Во всех остальных отношениях он здоров, но память не восстановилась.

– А как насчет вашего мужа?

– Не знаю, что с ним случилось, мистер Мейсон. Он так и не показался.

– И ждать вы не стали?

– Он очень опаздывал. Я… ну, не знаю я, что случилось.

– Вы пытались позвонить домой?

– Да. Конечно.

– И что же?

– Никто не ответил.

– И никакие слуги?

– Они спят над гаражом. Ночью они не слышат телефона.

– Так что вы вышли на шоссе и проголосовали?

– Да.

– Узнали имя водителя, который вас подвез?

– Водители, – объяснила она, подчеркивая окончание множественного числа. – Их было трое – и вели они машину по очереди. Последним сел за руль старик.

– Он привез вас прямо сюда?

– Нет. Он меня довез до такси.

– А ваш чемодан? Вы не оставили его в машине?

– Я его оставила в камере хранения. Я сдала его туда, потому что подумала, что чемодан вызовет подозрения. Я решила, что смогу просто пройти в квартиру Патриции, если у меня не будет чемодана. А с багажом, я знала, меня остановят, и мне придется давать объяснения.

– Почему же вы не хотели объясняться?

– Я не подготовилась к этому.

– Почему же вы не поехали домой?

– Потому что я… потому что я боялась.

– Почему?

– Не знаю. Было какое-то предчувствие. Я хотела быть с Пат.

– Вы звонили своему мужу раньше, чтобы объяснить, куда ему приехать?

– Верно.

– И он должен был сразу прибыть?

– Как только сможет уехать. Он сказал, что будет около десяти.

– А Пат?

– А что Пат?

– Ей вы звонили?

С минуту царило молчание. Мейсон напомнил:

– Полиция, разумеется, проверит звонки.

– Какое до этого дело полиции?

– Не знаю, – сказал Мейсон и добавил со значением: – А все-таки?

– Не знаю, как это касается полиции.

– Сколько выпил Флитвуд?

– Стакана два. Мы начали пить только после обеда. Наверно, часов девять уже было.

– Коктейли были крепкие?

– Он, кажется, очень пить хотел, – призналась она. – Я ему побольше налила.

– Сколько?

– С пинту.

– И что-нибудь от этой пинты осталось?

– Нет.

– Так вы звонили Пат?

– Да.

– Просили ее подъехать?

– Да.

– Почему?

– Потому что я… я не была уверена, что поступаю правильно. Я хотела во всем признаться.

– Сказали об этом вашему мужу по телефону?

– Нет, я позвонила Пат только в девять, как раз перед тем, как контора в «Уютном отдыхе» закрывалась. Боб угнал мою машину вскоре после того, как я звонила.

– Что вы сказали Пат по телефону?

– Только где я нахожусь.

– Попросили ее подъехать?

– Не напрямую.

Мейсон посмотрел на Патрицию.

– Я пыталась вам звонить, – сказала она. – Вы не отвечали.

– Что ж вы не позвонили в агентство Дрейка?

– Я хотела сначала поговорить с мамой.

– И поговорили?

– Домик был пуст, когда я туда приехала.

– Вы входили внутрь?

– Да.

Мейсон повернулся к миссис Оллред:

– Долго вы добирались сюда?

– Не знаю. Мне казалось – целую вечность. Иногда машина за машиной шли не останавливаясь. А люди, которые останавливались, ехали к окольным дорогам. Не хотела бы я повторить этот опыт! Я всегда немного не в ладах со временем.

– Да, – сухо сказал Мейсон. – Это так. Вы обе с ним не в ладах.

Мейсон подошел к телефону и собрался снять трубку, когда кто-то постучал в дверь квартиры.

– Боже мой! – удивилась миссис Оллред. – Кто это?

Стук повторился, жестче и настойчивее. Мейсон быстро сказал:

– Ну вот, дождались. Теперь ничего не говорите. Дайте мне вести переговоры.

– Но разве не получится хуже, если мы не объясним?

– Не говорите ничего, – предупредил Мейсон. – Дайте мне вести переговоры.

Прозвенел звонок, потом опять постучали. Мейсон пошел и открыл дверь.

При виде Мейсона лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств и Фрэнк Инмен из службы шерифа, казалось, удивились еще больше, чем сам адвокат.

– Входите, – пригласил Мейсон.

– Какого черта! – воскликнул Трэгг.

Мейсон представил:

– Миссис Оллред, это Фрэнк Инмен из службы шерифа и лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств. Джентльмены, это миссис Оллред и ее дочь, Патриция Фэксон. Мисс Фэксон сняла эту квартиру под именем Морин Милфорд потому, что намерена стать писательницей. Она нуждается в таком месте, где могла бы писать, чтобы ей не мешали.

– Миссис Оллред, вот как? Ну-ну-ну! – саркастически вымолвил лейтенант Трэгг. – И церемониймейстер тут же. А если бы мы немного побеседовали с этими женщинами, Мейсон?

– У миссис Оллред простуда, – объяснил Мейсон, – а у ее дочери легкое расстройство речи. Что, если вы сначала кое-что объясните?

– Вы уверены, что это миссис Оллред, Мейсон? – спросил Трэгг.

– Ее дочь должна быть уверена.

Трэгг обратился к миссис Оллред:

– Вы сбежали с Бобом Флитвудом, так, миссис Оллред?

Она начала было отвечать на вопрос, но Мейсон прервал ее, подняв руку:

– Тс-с, джентльмены, разве нельзя быть более дипломатичными?

– А какого черта вы тут делаете? – спросил Инмен.

– Он рупором работает, – сказал Трэгг. – Тот факт, что он здесь, – лучшее доказательство вины, какое я знаю.

Мейсон засмеялся и сказал:

– Вообще-то я здесь по гражданскому делу.

– Откуда вам известно, что мы не по такому же? – спросил Инмен.

– Исключительно потому, что я вас хорошо знаю, – объяснил Мейсон. – Может, скажете нам, что случилось?

– Сначала мы хотели бы задать несколько вопросов.

– Мы не переносим вопросов, – сказал Мейсон, – если не знаем, в чем дело.

– Какого дьявола! – взорвался Инмен. – Я вообще могу этих женщин арестовать и бросить в камеру.

– Конечно, можете, – согласился Мейсон, – а как насчет «хабеас корпус»?[11]

– Это нас никуда не приведет, – сказал Трэгг. – Ладно, если вы хотите себе осложнений, мы их вам устроим. Когда вы в последний раз видели Флитвуда, миссис Оллред?

– Я… я…

– Найдите причину вопроса, прежде чем на него отвечать, миссис Оллред, – предупредил Мейсон.

Трэгг вспыхнул:

– Ладно, я открою вам причину этого вопроса. Машина миссис Оллред была найдена на дне каньона у горной дороги. В ней нашли Боба Флитвуда, мертвого. Теперь вы, может быть, скажете что-нибудь, миссис Оллред?

– Боб Флитвуд мертв! – воскликнула она.

– Это именно то, что я сказал.

– Не волнуйтесь, – предостерег Мейсон.

– Как же, – воскликнула она, – он, наверно, слишком много выпил! Он…

– Почему он правил вашей машиной, прежде всего?

– Не знаю, – сказала она. – Просто взял у меня машину и уехал.

– Без вашего разрешения?

Мейсон встал у Трэгга за спиной, нахмурился, глядя на нее, и приложил палец к губам.

Она сказала:

– Это должно все объяснить. Он пытался уехать. Я думала, он страдает от амнезии, но подозревала, что он не совсем искренен. Я сказала ему, что я его сестра, и он, кажется, поверил и хотел подождать, пока в голове у него не прояснится.

– Чертовски сбивчивое объяснение, – сказал Инмен.

Трэгг жестом призвал его к молчанию и со значением поглядел на Перри Мейсона, проговорив тихим голосом:

– Мы рады хоть что-то услышать.

Миссис Оллред произнесла с некоторым вызовом:

– Мистер Мейсон, при данных обстоятельствах я не вижу, зачем нам подвергаться риску быть непонятыми. Я думаю, что эти люди имеют право на правдивое изложение того, что случилось. Мистер Флитвуд страдал от амнезии. Я пыталась помочь ему восстановить память, играя роль его сестры. Я сказала ему, что мой муж – его зять. Мы думали, что это его успокоит и избавит от волнений и даст его сознанию возможность проясниться. Мы остановились в мотеле, я ждала своего мужа. У меня была фляжка с виски, и Боб Флитвуд выпил. Он малость перебрал, я пыталась его остановить, но он не остановился, пока не опустошил фляжку.

– Вы что-то пили? – спросил лейтенант Трэгг.

– Я пила столько, сколько могла выдержать. Я чувствовала, что, раз Боб начал, он опустошит фляжку, а я этого не хотела. То есть я не хотела, чтоб он напился. Я знала, что с каждой выпитой мною каплей ему останется меньше. Я…

– Сколько вы выпили?

– Две порции. А он три.

– Что потом?

– Потом он взял мою машину и поехал в город.

– Без вашего разрешения?

– Да.

– И вы этого не знали?

– Нет.

– И что случилось потом?

– Это все, что я знаю, но если с ним случилась авария – что ж, это из-за того, что он выпил. Вы же можете это как-то проверить, правда? Разве вы не можете сделать ему анализ крови и убедиться?

– Конечно, можем, – сказал лейтенант Трэгг, – но сначала мы хотим кое-что выяснить.

– Что?

– Ну, во-первых, – признался Трэгг, – сюда мы приехали, так сказать, на ощупь. Полицейские, которые расследовали тот несчастный случай с машиной, нашли в ней ключи от туристского домика. Они поехали туда и обнаружили, что домик пуст. Тогда они вытащили управляющую из постели, и она рассказала, как сняли номер для Флитвуда и его сестры. Она сообщила, что вы пару раз звонили из конторы как раз перед тем, как ее закрыли на ночь. Ребята проверили номера. Один из звонков был сделан в резиденцию Оллреда, а другой – сюда. Они позвонили нам. В резиденции Оллреда никого не оказалось, и мы поехали сюда. Мы не ожидали вас тут найти.

– Что ж, я могу все объяснить. Точно так все и произошло.

– Разве отдел по расследованию убийств имеет обыкновение раазбирать автомобильные инциденты? – спросил Мейсон сухо.

– Заткнитесь вы, умник! – прикрикнул Инмен.

Трэгг не сводил глаз с миссис Оллред и этим так отвлекал ее внимание, что она не оценила реплики адвоката.

– И вы думаете, Боб Флитвуд съехал в вашей машине под уклон?

– Я в этом совершенно уверена.

– Думаете, он был пьян?

– Он выпил. Я не думала, что он пьян. Нет. Но если он съехал на машине с дороги, должно быть, он был пьян.

– Что ж, – сказал Трэгг, – еще две вещи вам бы лучше объяснить. Одна – почему машина была поставлена на первую скорость, когда ехала под уклон?

– В конце концов, миссис Оллред, – перебил Мейсон, – почему вы не пытаетесь понять, чего хочет Трэгг, прежде чем…

– Не пытайтесь запереть дверь конюшни после того, как лошадь украли, – посоветовал Трэгг.

– Я только удивляюсь, что… – начал Мейсон.

– И, пока вы это объясняете, – перебил Трэгг, обращаясь к миссис Оллред, – можете заодно объяснить, почему в багажнике вашей машины на коврике оказалась кровь.

– Кровь в багажнике моей машины? – спросила она недоверчиво.

– Именно.

– Но я… не имею ни малейшего представления… вы уверены?

– Разумеется, уверен.

– Я…

В дверь постучали.

Фрэнк Инмен открыл. Вошел с иголочки одетый офицер полиции и обратился к Трэггу:

– Лейтенант, можно вас на минутку? Есть дополнительная информация – только что поступила по радио из полицейской машины.

Трэгг вышел в коридор. Инмен сказал Мейсону:

– Насколько я могу судить, мы обойдемся без вас.

Мейсон только улыбнулся.

Не прошло и двух минут, как вернулся Трэгг. Он улыбнулся и сказал:

– Извините, миссис Оллред. Я ошибся.

Он наблюдал, как у нее сужаются зрачки.

– Вы хотите сказать – не было происшествия с машиной? Хотите сказать, что моя машина не съезжала под уклон?

– Нет, – ответил Трэгг, – я хочу сказать, что происшествие имело место. Я хочу сказать, что ваша машина съехала под уклон. Я хочу сказать, что в машине был заперт мертвец и что машина съехала вниз на первой скорости. А ошибся я в идентификации тела. Когда полиция сделала первое опознание, они ошиблись, потому что нашли бумажник, в котором лежали водительские права, страховое свидетельство и еще кое-что на имя Роберта Грегга Флитвуда, но через некоторое время они обнаружили еще один бумажник, кое-кого другого, и, когда они прочли описание внешности, они поняли, что у того человека был бумажник Флитвуда, но он был вовсе не Флитвудом.

– Тогда кто же это? – спросила миссис Оллред.

Трэгг буквально выстрелил в нее информацией.

– Ваш муж, Бертран С. Оллред, – сообщил он. – Теперь расскажите нам, как он попал в вашу машину и съехал с дороги.

– Как… я…

– И как попала кровь на коврик в багажнике вашей машины?

Она колебалась. Зрачки ее расширились в трагическом призыве, она взглянула на Мейсона. Фрэнк Инмен заметил этот взгляд. Он выступил вперед и взял Мейсона за руку.

– А что касается вас, – сказал он адвокату, – в эту дверь вы вошли – в эту и выйдете. Остановите допрос, лейтенант.

– Я бы хотел сейчас получить ответ на этот вопрос, – сказал Трэгг.

Инмен, держа Мейсона за руку, выталкивал его в коридор. Мейсон сказал:

– Вы не имеете права мешать мне давать советы моей клиентке.

– Черта лысого я не имею, – сказал Инмен. – Я могу вас отсюда выставить, если вы будете грубить, – и я буду еще более грубым.

Мейсон крикнул через плечо:

– Миссис Оллред, они не считаются с вашими правами! Как ваш адвокат, я советую вам абсолютно ничего не говорить, пока они допрашивают вас подобным образом. Ваше молчание не будет истолковано как признак какой-то вины – оно будет воспринято как протест против грубых и незаконных приемов этих полицейских чиновников.

Лейтенант Трэгг раздраженно сказал Инмену:

– Вот вы что натворили. Вы дали ему шанс произнести речь и тем самым подсказать предлог для молчания.

– Черта лысого я дал, – сказал Инмен. – Или эта женщина объяснит все насчет своего мертвого мужа, или она будет арестована.

– Вы всегда можете найти меня в моей конторе, миссис Оллред, – сказал Мейсон, – или через агентство Дрейка.

– Поехали, – объявил Трэгг, – прокатимся. Вы обе поедете в управление.

Инмен выпихнул Мейсона в коридор и закрыл дверь.

Мейсон пошел по коридору, спустился на лифте и спросил сонного дежурного:

– Где телефон?

Ночной дежурный удивленно посмотрел на него.

– Вы здесь живете? – спросил он.

– Нет, – ответил Мейсон. – Я вкладчик. Подумываю о том, чтобы купить этот отель, просто чтобы вложить капитал. Как вы считаете, насколько я должен повысить жалованье служащим, чтобы они разговаривали повежливей?

Ночной дежурный с сомнением улыбнулся и сказал:

– Телефон вон там, в углу.

Мейсон позвонил в контору Пола Дрейка.

– Где Пол? – спросил он дежурного.

– Пошел домой и лег спать, велел его не беспокоить ничем таким, что меньше убийства.

Мейсон усмехнулся:

– О’кей, звоните ему. Скажите, что выполняете его инструкции с точностью до буковки.

– Что вы хотите сказать?

– Хочу сказать, – ответил Мейсон, – что Бертран С. Оллред убит на горной дороге за Спрингфилдом. Потом его заперли в машине миссис Оллред, машину поставили на первую скорость и отправили под уклон. У Дрейка дежурит человек в Спрингфилде. Пусть он позвонит этому человеку и велит ему сейчас же отправляться туда. Мне нужны сведения, мне нужны фотографии, и мне нужен Флитвуд. Вы все поняли?

– Да, мистер Мейсон. Хотите говорить с мистером Дрейком?

– Не сейчас, – ответил Мейсон – Я работаю с этим делом под другим углом и не хочу быть привязанным к телефону, когда наступит время действовать.

Он повесил трубку, направился к двери на улицу и выглянул.

Светало. Солнце еще не поднялось, и улица казалась холодной и серой в предрассветных сумерках. У тротуара стояла полицейская машина с красной лампочкой и сиреной. Радиоантенна работала на полную мощь. Одетый с иголочки полицейский, который сообщал Трэггу новость, сидел за рулем. Мотор был включен, из выхлопной трубы вылетали маленькие клубы белого дыма, негромко пыхтя: пых-пых-пых.

Минут пять Мейсон стоял так, поглядывая на улицу. Становилось светлее. Предметы на улице начали приобретать цвет.

Мейсон взглянул на свои часы, потянулся, зевнул и пошел проверить индикатор лифта. Лифт все еще стоял на восьмом этаже.

Адвокат нажал кнопку, которая заставила лифт спуститься на первый этаж. Он открыл дверцу – достаточно, чтобы нарушить контакт, и просунул карандаш между дверцей и дверным косяком, чтобы дверца не захлопнулась. Потом присел в вестибюле возле лифта.

Прошло еще десять минут, и Мейсон услышал слабое жужжание внутри кабины, показывающее, что кто-то хочет вызвать лифт.

Он подошел, убрал карандаш, открыл дверцу, вошел в лифт и дал дверце захлопнуться. Как только это случилось, механизм лифта издал острый металлический лязг, и кабина начала подниматься. Мейсон стоял в углу, так чтобы его не заметили, открывая дверь.

Громыхая, кабина добралась до восьмого этажа и остановилась.

Дверь квартиры была открыта. Инмен втолкнул миссис Оллред и Патрицию в лифт и вошел. За ним последовал Трэгг и захлопнул дверцу. Инмен обратился к дамам:

– А если ваш адвокат ждет в вестибюле, не пытайтесь с ним заговорить. Вы меня поняли?

Они повернулись к двери, а миссис Оллред вскрикнула, увидев Мейсона. Инмен услышал этот звук, и его рука потянулась к пистолету. Она остановилась на полпути к кобуре.

– Первый этаж? – спросил Мейсон и быстро нажал кнопку.

Кабина загрохотала, двигаясь вниз. Трэгг сухо сказал Инмену:

– Говорил я тебе, что он хитрец.

– Что вы им сказали? – спросил Мейсон у миссис Оллред.

– Абсолютно ничего, – ответила миссис Оллред. – Я следовала инструкциям.

– Заткнитесь, – приказал Инмен.

– Продолжайте им следовать, – сказал Мейсон. – Они испробуют все, что в их власти, чтобы заставить вас разговориться. Скажите им только, что ваше молчание – протест против их грубых методов и что вы хотите увидеться с вашим поверенным, прежде чем что-нибудь скажете. Запомните: вы делали полное и откровенное заявление обо всем, что произошло, пока они не начали свой произвол и не вытолкали меня.

Инмен не выдержал:

– Большое искушение в самом деле вытолкать вас.

– Не выходите из себя, – посоветовал ему Мейсон. – А то у вас давление повысится и ваше лицо станет поистине ужасным.

Трэгг устало сказал:

– Да не будьте вы идиотом, Инмен! Он же пытается нарочно вывести вас из себя! На суде все это будет выглядеть ужасно.

Инмен погрузился в угрюмое молчание.

Кабина с грохотом остановилась на первом этаже.

Мейсон открыл дверь и объявил:

– Первый этаж, леди и джентльмены! Перед вами фальшивые свидетельства, вынужденные признания, дочери зачитывают откровения ее матери, мать посвящают в откровения дочери – короче говоря, полный набор полицейских уловок!

Инмен вытолкал женщин в вестибюль и повернулся к Мейсону, внезапно сжав кулак.

Лейтенант Трэгг схватил его за руку.

Полицейские вывели женщин через вестибюль к машине и уехали.

Мейсон устало вздохнул, перешел улицу к тому месту, где оставил свою машину, забрался туда и завел мотор.