Мейсон объехал вокруг квартала, где возвышался отель меблированных комнат «Уэствик», двадцатиэтажное просторное здание с широкими балконами и террасами в квартирах, выходящих окнами на главный фасад. Плавные архитектурные изгибы заключали в себе неспешную аристократическую атмосферу Лас-Олитаса.

Мейсон, продолжая вести машину, размышлял, наморщив лоб. Свернув на Восьмую улицу, отыскал гараж со станцией обслуживания и вошел внутрь. Это был большой гараж, и более десятка механиков хлопотали над машинами.

Какой-то рабочий полировал автомобильное крыло при помощи переносного вращающегося станочка, из-под которого потоком сыпались искры. Рядом в углу человек с пульверизатором наносил краску на боковую дверцу машины. Нескончаемо стучали молотки.

Мейсон отыскал управляющего.

– Я ищу свидетеля.

– Здесь много свидетелей. Я не подойду?

– Возможно.

– В чем дело?

– Имя Джейн Смит вам что-нибудь говорит?

– Надо в книгах поглядеть. Так я никакой Джейн Смит не помню.

– А недавно вы ничего не делали для Джейн Смит?

– Не думаю.

– Она была здесь сегодня утром.

– Не припомню.

– А как насчет Морин Милфорд?

– Это дело другое.

– Она была тут с машиной?

– Она клиентка. Я не могу вам о ней что-либо сказать.

– И адреса не скажете?

– И адреса не скажу.

– Нельзя ли взглянуть на машину? – спросил Мейсон.

– А мне на что-нибудь посмотреть дадите?

– Могу вам одну гравюрку показать.

– Какую же?

– Изображает нашего последнего президента.

– Люблю гравюры. Коллекционирую их.

Мейсон достал из бумажника банкноту. Управляющий посмотрел на нее, спокойно оценивая. Мейсон вытащил из бумажника другую и, поместив ее поверх первой, вручил обе управляющему.

– Работа-то какая тонкая! – заметил тот. – Ваша?

– Имею небольшой гравировальный станок, – скромно пояснил Мейсон. – Я большой поклонник искусства и особенно интересуюсь портретами последних президентов.

– Это прекрасно. Не хотите ли взглянуть вот на это?

Мейсон последовал за ним через маленькую дверцу в другую часть мастерской. Управляющий подошел к новенькому «Линкольну».

– Эта?

– Эта.

– А что с ней случилось?

– На этот раз не так уж много. Была сломана передняя фара, смято крыло и несколько царапин.

– Она попала в аварию?

– Не-е. Ребенок у нее из молодых да ранний, видно, все свои кольца для зубов изгрыз. Она его оставила сидеть в машине, а сама пошла к доктору посоветоваться насчет перемены диеты для него. Когда она вернулась, оказалось, что малыш выскочил из машины и пожевал переднее крыло, а потом, разыгравшись, согнул его и, пытаясь выпрямить, разбил переднюю фару.

– Так это машина Морин Милфорд?

– Я этого не сказал.

– А мне показалось – сказали.

– Эта машина, – продолжал владелец гаража, – принадлежит ее подруге. Она брала ее, если случалось что-то непредвиденное. Она хочет привести ее в порядок, но так, чтобы подруга ни о чем не узнала. Вот почему работа срочная. Сегодня к вечеру она будет готова, и владелец не заметит даже царапины.

– Кто владелец?

– Я нем, – отрезал тот. – Осмотрите машину. Мне кажется, на ней должна быть лицензия, и есть, насколько я помню, государственный закон, где говорится, что возле рулевого управления должно быть прикреплено регистрационное свидетельство. Я-то лично ничего об этом не знаю. Теперь я иду в мастерскую. Работы масса. Как, вы сказали, вас зовут?

– Я этого не сказал, – напомнил ему Мейсон. – Я просто гравер.

– Что ж, всегда приятно поговорить с человеком, который увлекается этим видом искусства. В любое время, когда у вас еще будут такие красивые картинки, приносите их сюда.

Мейсон проводил его взглядом, затем открыл дверцу машины, залез на сиденье водителя, нашел регистрационное свидетельство возле рулевого управления. Машина была зарегистрирована на имя Патриции Фэксон. Адрес: Уэст-Мейворд-авеню, двести девять.

Адвокат посидел некоторое время в раздумье. Потом выбрался из машины и вышел из гаража. И поехал прямо в «Уэствик».

Не предупреждая о своем приходе, Мейсон поднялся в лифте на восьмой этаж, отыскал квартиру 802 и позвонил в дверь.

Ему открыла молодая оживленная девушка в отлично сшитом голубом костюме и уставилась на него смеющимися темными глазами. Но губы не были кричаще намазаны. Они почти терялись в блеске выразительных глаз.

– Вы мисс Милфорд, – сказал Мейсон.

– Это верно.

– Я хотел бы поговорить с вами.

Она засмеялась и сказала:

– У меня имеется вся страховка, какую я захотела, квартира меблирована. У меня масса книг, и мне ничего не нужно. Я не собираюсь тут жить так долго, чтобы обзаводиться радио. Пылесос мне не нужен, потому что здесь есть уборщица, и…

– Я Джон Смит, – прервал ее Мейсон.

– Да что вы!

– Да, – сказал он, – старший брат Джейн Смит.

– А-а, – сказала она, и тут внезапно оживление покинуло ее лицо. На нем появилось выражение осторожной оценки. – Джейн Смит? Не думаю, что я ее знаю.

– Она взяла напрокат машину, – напомнил Мейсон. – В последний раз ее видели, когда она направлялась в Лас-Олитас.

– Войдите, – пригласила девушка.

Мейсон вошел в гостиную.

– Я понимаю, – сказал он, – ведь вы ждете свою тетушку.

– Да.

– А почему появилась Джейн Смит, когда вы брали машину?

– По причинам, которые я не могу объяснить, – сказала она, – я не хотела называть в агентстве свое истинное имя или сообщать, где намерена жить. Кажется, я нарушила какое-то правило, и, если вы мне объясните, в чем дело, я заплачу вам деньги, и мы все уладим.

– Дело не в деньгах, – сказал Мейсон. – Мы идем на некоторый риск, особенно если машина взята на длительный срок.

– Ладно. Во сколько вы оцениваете свой риск? Вы получите достаточно щедрый чек, который защитит ваши интересы. Если хотите, я эту сумму удвою или даже утрою.

– Деньги не покрывают морального риска, – сказал Мейсон.

Она засмеялась ему в лицо:

– Продолжайте! Деньги всегда выше моральных ценностей. Так что же вы хотите?

– Я бы хотел выслушать историю.

– Ну, так начнем сначала. Что именно вы хотите знать?

– Во-первых, зачем вам понадобился автомобиль?

– Я говорила вашим служащим. Ко мне приезжает тетушка. Она никогда раньше не была в Калифорнии, и я хочу показать ей окрестности. А потом хочу оставить машину для своих нужд.

– Вы с Востока?

– Я этого не сказала.

– Можете вы мне сказать, где вы жили до того, как переехали сюда?

– Могу, но не скажу.

– Раньше вы водили автомобиль?

– Разумеется.

– У вас есть права?

– Конечно.

– Могу я их видеть?

– Нет.

– По требованию страховой компании, – сообщил Мейсон, – мы выдаем машины только лицам, имеющим права вождения.

– У меня они есть.

– Я хотел бы на них посмотреть.

– Понятно, но я не вижу причин предъявлять их вам.

– А у вас не случалось, – спросил Мейсон, – каких-то трудностей в вождении машины? Не было ли каких-то происшествий за последние шестьдесят дней?

– Нет.

– Тогда, – спросил Мейсон, – как же получилось, что вы отдали в ремонт машину Патриции Фэксон, в гараж на Восьмой улице?

Ее лицо смертельно побледнело. Долгую минуту она смотрела на него.

– Ну? – поторопил Мейсон.

– Кто вы? – спросила она.

– Переадресую вопрос к вам, – сказал Мейсон. – Кто вы?

– Я вам сказала. Я Морин Милфорд.

– Очень жаль, – сказал Мейсон, – но я думаю, что вы Патриция Фэксон, а тетушка, которая собирается вас навестить и прожить у вас месяц, – ваша матушка, Лола Фэксон Оллред. Меня зовут Перри Мейсон, и, если вы перестанете водить меня за нос и расскажете, чего вы с вашей матушкой хотите, я смогу вам помочь.

В ее глазах мелькнула паника.

– Вы… вы… вы Перри Мейсон?

– Правильно.

– Как вы меня нашли?

– Я просто вас выследил.

– Но вы не могли. Это невозможно. Я предприняла столько предосторожностей. Я… ну как же, всякий раз, выходя из дому, я старалась абсолютно увериться, что никто за мной не следит. Я так старалась не оставить следов и…

Мейсон перебил ее:

– Вы оставили след. Я по нему пошел. Может пойти и полиция.

– Не надо было вам меня искать, – сказала она. – Это я должна была найти вас.

– Если бы я с самого начала знал, – сказал Мейсон, – что вы Патриция Фэксон, я мог бы составить другие планы, но, к несчастью, вы не позаботились сообщить мне, зачем вам понадобилось вымышленное имя. Может, вы мне теперь объясните.

– А может, нет.

– Дело ваше, – пожал плечами Мейсон.

– Не вижу причин для объяснения, мистер Мейсон. Могу откровенно вам сказать, что если… ну, если определенные вещи произойдут, я должна была бы связаться с вами, а если нет – то нет, вот и все.

Мейсон сказал:

– Я получил чек по почте на две с половиной тысячи долларов, подписанный Лолой Фэксон Оллред.

– Я знаю.

– И вы, – продолжал Мейсон, – отправились в банк Лас-Олитаса и взяли пять тысяч долларов тоже по чеку, подписанному Лолой Фэксон Оллред?

– Ну и что же?

– Чек, который я получил, был фальшивым, – сказал Мейсон.

– Фальшивый, мистер Мейсон? – Глаза ее расширились.

– Именно так.

– Быть не может. Я знаю об этом чеке. Мама его подписала. Я сама это видела.

– Чек на Первый национальный банк в Лас-Олитасе?

– Нет. На «Фармерз, Мерчантс энд Меканикс», в городе.

– Это другой чек, – сказал Мейсон.

– Вы хотите сказать, что получили два чека, мистер Мейсон?

– Именно так.

– Два чека на две с половиной тысяч каждый?

– Да.

– Но это невозможно!

– Я вам уже сказал, что один из них был подделан.

– Пожалуйста… пожалуйста, присядьте, мистер Мейсон!

Мейсон с комфортом расположился в одном из мягких кресел.

– Славная у вас тут квартирка, – заметил он вежливо.

– Да, мне очень повезло. Так что насчет этого поддельного чека?

– Я могу вам только сказать, что подлинная подпись, обведя которую сделали эту, фальшивую, стоит на том письме, которое ваша матушка дала вам для кассира в Первом национальном банке Лас-Олитаса.

– Письмо, которое было у меня? – спросила она недоверчиво.

– Вот именно, письмо Морин Милфорд.

– Но… но я не могу этому поверить!

– А так как, – продолжал Мейсон, – ваша матушка скрылась с вашим дружком, я думаю, что, возможно…

– Извините, мистер Мейсон. О чем вы говорите?

– О том, что ваша матушка сбежала с вашим дружком.

– Вы что, совсем с ума сошли или ставите мне ловушку?

– Разве ваша мать не сбежала с Робертом Греггом Флитвудом?

– Что вы имеете в виду под «сбежала»?

– Оставила своего мужа и сбежала. Разве они не вместе?

– Конечно, нет! – взорвалась она. – Вы чего добиваетесь? Хотите вывести меня из себя?

– Я пытаюсь представлять интересы вашей матери, Патриция, – сказал Мейсон. – И предполагается, что я буду представлять и вас, если у вас случатся неприятности. Если ваша матушка не сбежала с Флитвудом, лучше сообщите-ка мне факты, да поживей.

– Но этот чек, мистер Мейсон. Не понимаю, каким образом…

– На минутку оставьте этот чек в покое, – посоветовал Мейсон. – Перейдем к фактам – что произошло с Флитвудом?

– Что вы хотите этим сказать?

Мейсон стойко выдержал ее взгляд:

– Вы что, сбили его машиной, Патриция?

С минуту ее глаза смотрели на него с вызовом. Потом, под тяжелым взглядом адвоката, она отвела глаза в сторону.

– Так сбили? – переспросил Мейсон.

– Да, – призналась она.

– А потом отдали машину в ремонт и придумали Морин Милфорд – пытались скрыть таким образом, что задели кого-то левым передним крылом вашей машины?

– Это длинная история, мистер Мейсон, – вздохнула она.

– Тогда чем скорее вы начнете ее, тем быстрее мы придем к взаимопониманию.

– Вы когда-нибудь были в нашем доме? – спросила она.

Мейсон покачал головой.

– Дом, в сущности, двойной, – объяснила она, – с патио. Фактически это два дома. Южное крыло занимает мистер Оллред со своими конторами. В северном крыле – жилые помещения. Соединяются оба крыла гаражами и комнатами для прислуги. Все устроено так, как будто имеются два отдельных дома, а между ними – пустое пространство, которое используется как патио, а за ним гаражи.

– Патио, вероятно, примыкает к улице, – предположил Мейсон.

– В том-то и дело. Когда мистер Оллред купил дом, он насадил живую изгородь вдоль аллеи. Теперь она очень разрослась. Она абсолютно все закрывает, кроме кусочка, где вдоль северного крыла идет подъезд к гаражам.

– А какое все это имеет отношение к тому, что случилось с Робертом Флитвудом?

– К этому я и веду. Изгородь близко от подъездной дорожки. За все это время, что изгородь росла, несмотря на то что ее подстригают, она распространилась даже на дорожку, так что едва хватает свободного места, чтобы проехала машина.

– Это все, что нужно, не так ли?

– Да, но… вы помните, что в субботу вечером лил дождь?

Мейсон кивнул.

– Мы с матерью ездили на коктейль. Я не хочу, чтоб вы подумали, будто мы были хоть в малейшей степени пьяны, потому что это не так. Но мы выпили по три-четыре коктейля каждая.

– Кто вел машину?

– Я.

– И вы сбили Флитвуда?

– Не совсем так… ну, в сущности, не так.

– Как же?

– Домой мы поехали довольно поздно, и я торопилась. Шел сильный дождь, и была плохая видимость. Казалось, что асфальт так и поглощает свет передних фар. Когда мы подъехали к дому, я вывернула из-за угла и стала заворачивать на подъездную дорожку. И тут заметила, что машина мистера Оллреда стоит у обочины таким образом, что задний бампер немного выступает на дорожку. Я, вероятно, могла бы остановить машину, дать задний ход, въехать на дорожку и добраться до гаража. Но я только подрезала изгородь с угла. А изгородь оказалась немного шире и упорнее, чем я ожидала. Последний раз, когда я таким образом срезала угол, изгородь легко расступилась, но теперь случилось иначе – машина на что-то наткнулась.

– На Флитвуда? – спросил Мейсон.

– Я-то тогда подумала, что это просто тяжелая ветка.

– Флитвуд мертв?

– Нет-нет. Поймите меня правильно. Он получил какое-то повреждение мозга, у него амнезия. Он ничего не помнит.

– А кроме этого?

– А так он в порядке.

– Когда же вы узнали, что наехали на Флитвуда?

– В том-то и дело, мистер Мейсон. Я этого тогда не поняла. В том-то и несчастье. Отсюда и все неприятности.

– Продолжайте.

– Я знала, что наехала на что-то очень твердое, и сказала маме, что изгородь так разрослась и я, кажется, повредила бампер, и мы обе засмеялись. Тогда это казалось забавным. Мы были в прекрасном настроении.

– Что же потом?

– Потом мы въехали в один из гаражей, который отведен для моей машины, помчались домой, приняли душ и переоделись к обеду. Мистер Оллред сказал, что он с Бобом Флитвудом заработался допоздна и что он пригласил Боба к обеду, но Боб сказал, что хочет сбегать к себе на квартиру освежиться и переодеться и это отнимет у него минут пятнадцать-двадцать.

– Квартира Флитвуда рядом с вашим домом?

– Именно. За два или три квартала. Понимаете, он работает с мистером Оллредом день и ночь, так что ему нужно иметь квартиру поблизости.

– Он ваш близкий друг? – спросил Мейсон.

– Ничего подобного.

– Хочет таковым быть?

– Думаю, да. Ужасно хочет.

– Но не продвинулся в этом?

– Нет.

– Значит, вы вовсе не проплакали все глаза?

– Это по поводу чего?

– По поводу того, что случилось.

– Я ужасно расстроена – ну, что сбила его.

– Вы его сбили, когда врезались в изгородь?

– Да.

– Когда вы это обнаружили?

– Только после обеда. Мы ждали Боба почти полчаса, потом мама решила садиться за стол. И во время обеда мы рассказали отчиму, что случилось. Он так извинялся. Сказал, что поставил свою машину у обочины, намереваясь отлучиться всего на несколько минут. Ему не пришло в голову, что машина на дороге. Он сказал, что уберет ее. Было темно и сыро. Мистер Оллред вышел убрать машину с дороги, и тогда – как раз когда он ее разворачивал, чтобы отъехать по дорожке, – он увидел при свете фар…

– Флитвуда?

– Да.

– Вы говорите – он не убит?

– Нет, он лежал без сознания. Мистер Оллред решил, что он мертв, но я проходила практику по оказанию первой помощи и нащупала у него пульс.

– Ну а что произошло потом?

– Мы внесли его в дом. Я начала было вызывать врача по телефону, но мистер Оллред сказал, что мы можем положить его в нашу машину и он доставит его в больницу гораздо быстрее, чем если мы будем ждать доктора или «Скорую помощь». Пока мы разговаривали, Боб пришел в себя. Открыл глаза и пробормотал что-то неразборчивое, потом снова закрыл глаза, а через минуту захотел узнать, где он находится и кто он такой.

Конечно, мы сразу поняли, что в результате шока он потерял память. Очевидно, он ударился головой о край дорожки, когда… когда я задела его крылом.

– В патио, за изгородью, есть дорожка? – спросил Мейсон.

– Верно. Вдоль улицы, с внешней стороны, имеется тротуар для пешеходов, а с внутренней стороны идет дорожка, выложенная плитами, там по краю каменный бортик.

– Понятно, – сказал Мейсон. – Продолжайте. Что же случилось?

– Ну, было очевидно, что из-за сотрясения мозга у Боба амнезия. Он не понимал, кто он такой, где все происходит, что происходит.

– А потом что было?

– Я не знаю всех подробностей, – сказала она. – Знаю, что мама с мистером Оллредом посовещались шепотом, а потом вышли в другую комнату и еще немного поговорили. Понимаете, Боб Флитвуд – правая рука мистера Оллреда. Он знает массу всего о бизнесе, а тут как раз предстоят очень важные дела.

– Например, какие? – спросил Мейсон.

– Ну, во-первых, у мистера Джерома и мистера Оллреда какие-то неприятности. Кажется, они собираются расторгнуть деловые отношения. Вопрос только в том, кому платить и сколько потрачено. Я думаю, Флитвуд тут что-то знает. Потом, процесс с Диксоном Кейтом. Кажется, Флитвуд тут главный свидетель, и если узнают, что Флитвуд потерял память… Даже если она восстановится, вы же знаете, что сделает адвокат. Он вызовет Боба на свидетельское месте, спросит, было ли то-то и то-то, и, когда Боб скажет: «Нет», адвокат спросит, правда ли, что Боб терял на время память, и спросит его, откуда он знает, что совсем поправился. Он Боба поймает.

– И что же?

– Мистер Оллред решил, что мама пусть лучше скажет Флитвуду, что она его замужняя сестра, Бертран Оллред его зять, а я – племянница. Вот так они решили, мистер Мейсон. Мама и отчим взяли Боба Флитвуда…

– Минутку, – перебил Мейсон. – Вы хотите сказать – ваш отчим поехал с ними?

– Конечно.

– Куда же они отправились?

– Они решили поехать в какой-нибудь пригород, где никто не станет искать Боба, в тихое, спокойное местечко. Они же знали, что доктор именно это посоветует: полный покой, чтобы избежать последствий сотрясения.

– Вы не знаете, куда они поехали?

– Нет.

– Вы точно знаете, что Бертран Оллред уехал с ними? – спросил Мейсон.

– Да.

Мейсон встал и начал расхаживать по комнате, засунув руки глубоко в карманы, наклонив голову вперед.

– В чем дело, мистер Мейсон?

– Значит, у вашей матушки, – сказал Мейсон, – нет никакой романтической привязанности к Флитвуду?

– Конечно, нет. Определенно нет.

– Она просто увезла его в какой-то отель или кемпинг, где он мог бы прийти в себя?

– Да.

– И Бертран Оллред об этом знал?

– Он-то это и предложил. И поехал с ними.

Мейсон покачал головой и сказал:

– Это же не имеет смысла. Минутку… Хотя да – имеет.

– Вы о чем?

Мейсон посмотрел на свои часы и спросил:

– Где сейчас ваша матушка?

– Не знаю.

– Есть какой-то способ узнать?

– Она собиралась со мной связаться.

– А зачем вот это? – Мейсон обвел рукой квартиру.

– Я себя ужасно паршиво здесь чувствую, мистер Мейсон, но это была мамина идея. Она считала, что если… ну, если что-нибудь случится и начнутся какие-нибудь осложнения…

– Продолжайте.

– Она думала, что… ну, если что-то случится, то будет лучше, если б я могла сделать вид, будто в субботу вечером одолжила свою машину подруге. Так что мы изобрели Морин Милфорд. Мы заставили ее поселиться здесь, в Лас-Олитасе, взять машину Патриции Фэксон и отдать ее в ремонт, рассказать историю о происшедшей аварии, попытаться держать все в секрете и…

– И как только кто-то начнет расследовать этот случай, он тотчас обнаружит, что ваше описание подходит к Патриции Фэксон, и без всякого труда раскроет все?

– Это было бы не так-то просто, мистер Мейсон. Я не думаю, что меня опознают. Никаких шансов, разве что по общему описанию. Всякий раз, когда я выходила в качестве Морин Милфорд, я гримировалась так, чтобы изменить форму рта и кое-что еще. Описание внешности получилось бы то же самое, но не думаю, что можно было бы что-то доказать. В определенных пределах мы, девушки, теперь все похожи, кроме отдельных деталей.

– В разумных пределах, – поправил Мейсон.

– Я знаю, что не надо было этого делать.

– Ужасно дурацкая была выдумка, – сказал Мейсон.

– Но мы тогда не знали… не знали, чем это обернется. Боб серьезно пострадал. Разумеется, мама собиралась вызвать врача. Но при данных обстоятельствах мистер Оллред решил, что им лучше… ну, исчезнуть в каком-нибудь мотеле, где они могут спокойно отсидеться, притворяясь, будто путешествуют.

– А где находился Оллред все это время?

– Там же, с ними, в мотеле.

– Вы уверены?

– Разумеется, уверена.

– Ту ночь Оллред провел с вашей матерью и с Бобом Флитвудом?

– Так я поняла.

– И прошлую ночь?

Она кивнула.

– А где он сегодня?

– У себя в конторе, занимается делами. Он не хочет, чтобы кто-нибудь подозревал, что Флитвуд не…

– Пат, – сказал Мейсон, – я думаю, пора нам с вами разыскать вашу матушку – и как можно скорее.

– Почему?

– Потому что это Бертран Оллред мне сказал, будто ваша матушка убежала с Бобом Флитвудом.

Она обдумывала это на протяжении чуть ли не минуты, затем подошла к шкафу, достала пальто и шляпу и спросила:

– Вы хотите, чтоб я поехала с вами?

– Немного погодя, – успокоил ее Мейсон. – Нет нужды мчаться очертя голову прямо сейчас. У меня есть детективы, которые прочесывают все кемпинги и мотели, разыскивая их.

– Вы считаете – мама в опасности?

– Я бы так и выразился. Не думаю, что это ваша машина сбила Боба Флитвуда. Наверно, все было подстроено так, чтобы вы зацепили изгородь. Наверно, человек, который на самом деле сшиб Боба Флитвуда, решил, что он мертв, и оставил тело у дороги, за изгородью – там, где поедете вы, – чтобы свалить вину на вас. Теперь добавьте к этому тот факт, что именно мистер Оллред сообщил мне о побеге вашей матушки с Флитвудом. Вот и получается картина.

Она уставилась на него расширенными глазами:

– Вы хотите… я вас правильно понимаю?

Мейсон кивнул.

Она вдруг вспомнила:

– Я видела, как он вынимал револьвер из ящика стола, мистер Мейсон, перед тем, как уехать. Мы должны что-то сделать.

Адвокат снова кивнул и сказал:

– Сядьте, Патриция. Мы уже делаем.

– Вы хотите сказать – остается только ждать?

– Правильно. Мои люди рыщут по всем окрестностям.

Она села.

– Не верю, что Бертран Оллред… что он мог сделать такое.

– Пока это только догадка, – сказал Мейсон.

– Нет-нет. Это правда. Десятки деталей на это указывают. Теперь я все ясно вижу.

– Вот номер моего домашнего телефона, – Мейсон протянул ей листок. – Возьмите свою машину. Возвращайтесь домой. Следите за мистером Оллредом. Пусть у входа в дом горит свет. Если он начнет выводить машину из гаража, погасите свет. Это все, что от вас требуется. Мои люди поймут, что это значит.