Вой сирены все нарастал и нарастал, словно приближалась туча москитов, и вдруг сразу смолк. Полицейская машина остановилась перед домом.

На ступеньках портала послышались твердые шаги. Мейсон открыл наружную дверь.

– Что вы тут делаете, черт возьми?! – вскричал сержант Дорсет.

– Встречаю гостей, – радушно ответил Мейсон. – Входите, пожалуйста!

Полицейские в штатском вошли в гостиную, даже не удосужившись снять шляпы, и с удивлением уставились на двух женщин – Салли Медисон с холодным и непроницаемым лицом и миссис Фолкнер с глазами, красными от слез.

– Ну, – сказал Дорсет Мейсону, – что случилось на этот раз?

Тот мягко улыбнулся:

– Сбавьте обороты, сержант. Труп обнаружил не я.

– Кто же?

Мейсон показал головой на миссис Фолкнер, сидящую на диване.

– Кто это? Его жена?

– Если уж быть абсолютно точным, то лучше сказать – вдова, – ответил Мейсон.

Дорсет взглянул на миссис Фолкнер и сдвинул шляпу на затылок, словно давая понять, что ждет от нее объяснений. Другие полицейские уже прошли к двери ванной.

Сержант Дорсет выждал, пока миссис Фолкнер подняла на него глаза, а потом буркнул:

– Ну?

Та прошептала еле слышно:

– Я действительно его любила. Конечно, мы иногда ссорились и он бывал несправедлив ко мне, но ведь в каждой семье случаются мелкие неприятности.

– Об этом позже, – перебил ее Дорсет. – Когда вы обнаружили труп?

– Буквально несколько минут назад.

– Точнее. Пять, десять, пятнадцать?

– Думаю, что не прошло и десяти, минут шесть, семь.

– Мы ехали сюда шесть минут.

– Мы позвонили сразу, как только я обнаружила его.

– Что значит «сразу»? Через минуту, две, три?

– Не больше чем через минуту.

– Как вы его обнаружили?

– Просто пошла в спальню, а потом открыла дверь ванной.

– Вы искали его?

– Нет. Я пригласила мистера Мейсона войти и…

– А что он здесь делал?

– Он стоял у наружной двери, когда я подъехала к дому. Сказал, что хочет повидаться с моим супругом.

Дорсет резко повернулся и посмотрел на Мейсона. Тот кивнул.

– Ну, хорошо. Об этом поговорим позже, – сказал сержант.

Мейсон улыбнулся:

– Со мной была мисс Медисон, сержант. Мы были вместе последние два часа.

– Кто такая эта мисс Медисон?

– Это я, сержант, – улыбнулась Салли.

Тот внимательно посмотрел на нее, потом его рука непроизвольно потянулась к шляпе. Он снял ее и положил на стол.

– Мейсон – ваш адвокат? – спросил он.

– Нет. Не совсем.

– Что значит «не совсем»?

– Ну, понимаете, я его не нанимала, но я думала, он поможет мне.

– Поможет вам? В чем?

– Финансировать изобретение Тома Гридли с помощью мистера Фолкнера.

– Какое изобретение?

– Оно связано с лечением аквариумных рыбок.

Из ванной донесся голос одного из полицейских:

– Эй, Сэди! Взгляни-ка сюда! Тут даже в ванной плавают рыбки.

– Сколько их там? – спросил Мейсон.

– Две, Сэди.

Сержант Дорсет хмуро буркнул:

– Вопрос задавал не я, а Мейсон.

– О-о! – протянул тот же голос, и в дверях появился широкоплечий полицейский. – Прошу прощения, сержант!

В разговор вмешалась миссис Фолкнер:

– Послушайте, сержант, я не хотела бы оставаться здесь одна. После всего, что случилось… Меня уже мутит.

– Кстати, в ванную вам пока входить нельзя, – сказал один из полицейских.

– Почему?

Все деликатно промолчали.

– Вы что, хотите сказать, что он останется там? – спросила миссис Фолкнер.

– Какое-то время. Мы должны сделать снимки, снять отпечатки пальцев и сделать еще массу всяких вещей.

– Но я… Я не вынесу этого. Что же мне делать? Что делать?

– Послушайте, – сказал Дорсет, – а почему бы вам не переночевать в отеле? Пригласите с собой подругу.

– О, нет! Я не могу. Не в силах. Я ужасно себя чувствую. К тому же в такой час, мне кажется, в отеле не так-то легко найти комнату. Это же не так просто – заказать номер.

– Тогда позвоните кому-нибудь из друзей и попросите, чтобы вас приютили.

– Нет. Тоже неудобно. Правда, у меня есть подруга, но она живет еще с одной женщиной, и у нее нет места для меня. Она сама должна была приехать сюда.

– Как ее зовут?

– Адель Файербэнкс.

– Вот и хорошо. Позвоните ей…

– Я… О-о…

Миссис Фолкнер прикрыла рот ладонью.

– Выйдите лучше на улицу, – предложил полицейский, стоящий у двери.

Миссис Фолкнер поспешила к черному ходу, и через несколько секунд ее стошнило.

Сержант Дорсет сказал полицейскому, находящемуся в спальне:

– У нее есть подруга, которая должна приехать сюда, и им наверняка понадобится ванная. Займитесь поскорее отпечатками пальцев.

– Мы уже ищем, – ответил полицейский. – Но в ванной очень мало места. Нам не успеть.

Сержант Дорсет быстро принял решение:

– Что ж, тогда не нужно фотографировать, – затем повернулся к Мейсону: – А вы можете подождать снаружи. Мы вас позовем, когда понадобитесь.

– Я могу сейчас же сообщить вам все, что мне известно, – ответил адвокат. – А если потом возникнут какие-нибудь вопросы, вы завтра утром сможете найти меня в бюро.

Какое-то мгновение Дорсет колебался, потом сказал:

– Во всяком случае, подождите у входа минут десять-пятнадцать. Может быть, вы мне понадобитесь срочно.

Мейсон взглянул на часы:

– Пятнадцать минут, не больше.

– Договорились.

Увидев, что Мейсон направился к двери, Салли Медисон поднялась со стула.

– А вы подождите здесь минутку, – остановил ее сержант Дорсет.

Девушка повернулась и сказала с улыбкой:

– Хорошо, сержант.

Дорсет снова внимательно посмотрел на нее, потом на полицейского, стоящего у двери. Тот незаметно подмигнул сержанту.

– Хотя ладно, – внезапно сказал тот. – Ждите за дверью вместе с Мейсоном. Но никуда не уходите.

Он подошел к двери, открыл ее и сказал полицейскому, стоявшему снаружи у входа:

– Мистер Мейсон будет ждать перед домом пятнадцать минут. Если он мне понадобится, я его позову. А девушка в любом случае должна дождаться меня. Без моего разрешения ее не отпускать.

Полицейский кивнул, повторил «пятнадцать минут» и взглянул на часы. Потом сказал:

– Тут появился частный сыщик. Я не хотел его впускать. Он говорит, что его вызвал по телефону адвокат.

Дорсет взглянул на Пола Дрейка, который, прислонившись к стенке портала, курил сигарету.

– Хелло, сержант! – поздоровался он.

– Что вы тут делаете? – спросил тот.

– Подпираю портал, чтобы не развалился, – ответил Дрейк.

– Как вы сюда прибыли? В машине?

– Да.

– Прекрасно! Вот и возвращайтесь в машину!

– Подумать только! Какая забота о человеке, – не без иронии проронил Дрейк.

Сержант Дорсет подождал, пока Салли Медисон и Мейсон не выйдут из дома, а потом снова закрыл двери.

Мейсон показал головой в сторону автомобиля и направился к нему. Дрейк и Салли последовали за адвокатом.

– Как все это случилось? – спросил Дрейк.

– Он был в ванной. Кто-то застрелил его там. Одним выстрелом. Угодил прямо в сердце. Смерть, должно быть, наступила мгновенно, но врач еще не сказал своего слова.

– Это ты его нашел, Перри?

– Нет, жена.

– Это лучше. Но как же все произошло? Ее что, не было дома, когда ты приехал сюда?

– Она подъехала как раз в тот момент, когда я звонил в дверь. Знаешь, Пол, мне кажется, она очень спешила. Словно чувствовала недоброе. Может, пойдешь и взглянешь на ее машину? Пока до этого не додумалась полиция. У меня есть кое-какие сомнения.

– Какие именно?

– Сам не знаю. Неопределенные. Она выехала из-за угла и сразу же направилась по подъездной дороге к гаражу. Интуиция подсказывает мне, что ездила она совсем недалеко.

– Что ж, – с сомнением покачал головой Дрейк. – Пойду посмотрю, что тут можно сделать.

– Попытайся, – сказал Мейсон.

Дрейк опять направился в сторону портала. Полицейский ухмыльнулся и щелкнул пальцами.

– Напрасно приехал, приятель? – посочувствовал он и добавил: – Что ж, бывает.

Дрейк развел руками и не спеша продолжал свой путь в сторону автомобиля, на котором приехала миссис Фолкнер. Совершенно спокойно, словно это была его собственная машина, Дрейк открыл дверцу, сел на переднее сиденье и чиркнул спичкой. Прикуривал он достаточно долго и тщательно, чтобы успеть осмотреть салон машины.

– Как они там собираются снимать отпечатки пальцев? – спросила Мейсона Салли Медисон.

– Покрывают поверхность порошками различного цвета в зависимости от характера поверхности, пока на ней не обнаружится отпечаток, а потом с помощью липкой пасты делают с него оттиск.

– И получаются четкие отпечатки?

– Конечно.

– А как же они узнают, с какого места был взят тот или иной оттиск?

– Вы задаете слишком много вопросов, – ответил Мейсон.

– Я очень любопытна.

– Это зависит от эксперта, который производит работу. Некоторые ставят одинаковые номера на объекте и на отпечатке, другие нумеруют их и заносят все сведения в блокнот. Вместе с наброском места, где снимали отпечатки.

– А я думала, они снимают отпечатки фотокамерой.

– Иногда делают и так. Все зависит от того, кто работает. Лично я обязательно сфотографировал бы все отпечатки вместе с объектом, на котором они находятся, даже если бы миссис Фолкнер очень срочно понадобилась ванная.

Салли Медисон с любопытством взглянула на Мейсона:

– Зачем?

– Чтобы точно знать, откуда они взяты, особенно если их много.

– Это имеет большое значение?

– Конечно! И вы сможете в этом убедиться, если они найдут отпечатки ваших пальцев.

– Что вы имеете в виду?

– Отпечатки на дверной ручке – это одно, а отпечатки на рукоятке револьвера – совершенно другое.

В этот момент Пол Дрейк распахнул дверцу машины миссис Фолкнер и высунул свои длинные ноги. Огонек его сигареты двигался в темноте, когда он возвращался к тому месту, где стояли Мейсон и Салли.

– Предчувствия тебя не обманули, Перри.

– Что тебе удалось обнаружить?

– Самое главное – мотор машины холодный как лед. Даже если сделать скидку, что она приехала минут двадцать-тридцать назад, мотор не мог остыть, на этой машине проехали не более четверти мили. А скорее всего даже меньше.

– Она вывернула из-за поворота на довольно большой скорости, – заметила Салли Медисон.

Мейсон бросил на Дрейка предостерегающий взгляд. Дверь дома открылась, и в освещенном проеме показался силуэт сержанта Дорсета. Он что-то сказал полицейскому, стоявшему у входа. Тот подошел к краю портала и голосом, которым обычно судебный пристав вызывает свидетелей, прокричал:

– Салли Медисон!

Мейсон усмехнулся:

– Это вас, Салли.

– А что мне им говорить? – внезапно испугавшись, спросила девушка.

– А вы разве собираетесь что-нибудь утаивать?

– Да нет, не думаю, что мне есть что скрывать.

– Если в этом возникнет необходимость, – посоветовал Мейсон, – лучше не говорите вовсе, но ни в коем случае не лгите. И потом, когда полиция вас отпустит, позвоните по этому номеру. Это телефон Деллы Стрит. Вы поедете с ней в какой-нибудь отель и запишетесь там под своим собственным именем. Только никому не сообщайте, где вы находитесь. Утром, где-то в половине девятого, Делла позвонит вам. Завтракайте, не выходя из номера, и не разговаривайте ни с кем до тех пор, пока я не приеду в отель.

С этими словами он дал девушке клочок бумаги, на котором был написан номер телефона Деллы Стрит.

– К чему все это? – спросила девушка.

– Я не хочу, чтобы до вас добрались репортеры, – ответил Мейсон. – А они, наверное, попытаются взять у вас интервью. Я же попытаюсь сделать так, чтобы пять тысяч долларов Фолкнера остались у вас.

– О, мистер Мейсон!

– И никому ни слова! – снова предупредил Мейсон. – Никому не сообщайте, куда вы собираетесь ехать. Даже Тому Гридли. Короче, исчезните для всех, пока я не разберусь, что к чему.

– Вы думаете, что сможете…

– Да. Но все зависит от обстоятельств.

– От каких?

– От самых разных.

В этот момент сержант Дорсет что-то резко сказал полицейскому у двери, и тот еще раз прокричал тоном судебного пристава:

– Салли Медисон! Быстро сюда! Сержант Дорсет хочет говорить с вами!

Та быстро направилась в сторону портала. В темноте раздавался лишь стук ее каблуков.

Дрейк обратился к Мейсону:

– Почему ты предположил, что машина Фолкнера выжидала где-то за углом, Перри?

– Не обязательно за углом, Пол. Но мне показалось, что машина подъехала с неразогревшимся мотором. Не исключено, конечно, что она действительно стояла за углом, ожидая благоприятного момента для появления.

– Ты понимаешь, что это значит. Если, конечно, дело действительно обстояло так?

– Еще не думал об этом, – осторожно сказал Мейсон. – И не собираюсь думать, пока не узнаю все наверняка. Как бы там ни было, этот факт интересно проверить на будущее.

– Сержант тоже, наверное, додумается до этого? – высказал предположение Дрейк.

– Сомневаюсь. Он слишком погружен в рутину, чтобы его мысли могли течь по новому руслу. Он толковый парень, этот Дорсет, и работает добросовестно, но грубоват. В отличие от лейтенанта Трэгга – скользкого, как уж, и гладкого, как шелк. Вот его мозг всегда может заработать в ином направлении.

Снова открылась дверь дома. На этот раз сержант не стал пользоваться услугами полицейского, а крикнул сам:

– Эй, вы, оба! Прошу сюда! Мне нужно потолковать с вами.

Мейсон тихо сказал Дрейку:

– Если они начнут приставать к тебе, демонстративно уходи, садись в машину и погляди, что там за углом. Осмотри улицу, порасспрашивай мальчишек-газетчиков, знакомых, если найдешь, поставь им выпить – в общем, попытайся узнать все, что можно.

– Это трудно сделать так, чтобы не заметили газетчики, – ответил Дрейк.

– Поспешите, джентльмены, поспешите! – крикнул сержант Дорсет. – Мне нужно поговорить с вами, хотя история довольно тривиальная – всего-навсего убийство.

– А не самоубийство? – спросил Мейсон, поднимаясь по ступенькам портала.

– А что в таком случае он сделал с револьвером? – вопросом на вопрос ответил Дорсет.

– Я даже не знаю, от чего он умер.

– Не похоже. А что здесь делает Дрейк?

– Да так, присматривается, что к чему.

– Почему вы решили сюда наведаться? – неожиданно спросил сержант Дрейка.

– Я попросил Салли Медисон позвонить одновременно в полицию и Дрейку, – ответил за Дрейка Мейсон.

– Что? – резко спросил Дрейк. – Кто звонил в полицию?

– Салли Медисон.

– А я думал, его жена.

– Нет. Его жена была на грани истерики. Звонила Салли Медисон.

– А для чего вам понадобился Дрейк?

– Вызвал его на помощь.

– Какого рода?

– Чтобы он осмотрелся здесь. Может, обнаружит что-нибудь любопытное.

– К чему это? Вы представляете чьи-либо интересы?

– В противном случае я бы не явился к Фолкнеру в столь поздний час.

– А что вы скажете о некоем Стаунтоне, у которого находятся украденные рыбки?

– Он заявляет, что тот сам дал их ему на хранение.

– Фолкнер официально заявил полиции, что они украдены.

– Знаю.

– И говорят, вы были здесь, когда Фолкнер сделал это заявление.

– Совершенно верно. Дрейк тоже был здесь.

– Ну, ладно. А что вы сами думаете об этом? Украдены рыбки или нет?

– Не знаю, сержант. Я никогда не имел дело с золотыми рыбками.

– Какое это имеет значение?

– Может быть, никакого, а может, и огромное.

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Предположим, кто-то стоял на стуле с половником в руке, к которому была прикреплена палка четырехфутовой длины, и пытался извлечь рыбок на поверхность, чтобы потом поймать их и бросить в ведро. Следует учесть, что высота аквариума четыре фута.

– Я все еще не совсем понимаю вас, – удивленно заметил сержант Дорсет. – Какое это может иметь значение?

– Может быть, никакого, а может, и огромное, – повторил Мейсон. – Насколько я помню, сержант, высота кабинета составляет девять с половиной футов, а аквариум возвышается над полом приблизительно на три фута и шесть дюймов. Сам аквариум, как я уже сказал, четырехфутовой высоты.

– Что за ахинею вы несете, черт вас возьми! – рассердился Дорсет.

– Это не ахинея, а сопоставление размеров, – спокойно возразил Мейсон.

– И опять я не понимаю, какое это может иметь значение.

– Вы спрашиваете мое мнение, были украдены рыбки или нет, не так ли?

– Да.

– И уликой, свидетельствующей о том, что они были украдены, является серебряный половник с привязанной к нему четырехфутовой палкой?

– Ну да. Что же здесь необычного? Что вам не нравится в этом способе вылавливания рыбок?

– Только то, – ответил Мейсон, – что таким половником можно было бы выловить рыбок лишь в том случае, если бы они плавали почти у поверхности, поскольку уровень воды в аквариуме возвышается над полом на семь футов и пять дюймов.

– Вот как? – удивился сержант Дорсет. – В его голосе появилась заинтересованность, но лицо тем не менее хранило выражение скептического сарказма.

– Да, – продолжал Мейсон. – Опустить такой половник на палке можно только под определенным углом, но вытащить-то ее нужно вертикально, иначе рыбка ни в коем случае не останется в нем. А теперь, если вы вспомните, что высота комнаты девять с половиной футов, то поймете, что ваша палка с половником уткнется в потолок уже тогда, когда будет наполовину погружена в воду. И что делать? Если вы измените вертикальное положение палки, рыбка тотчас выскользнет.

До Дорсета наконец дошло. Он хмуро посмотрел на Мейсона и спросил:

– Значит, вы считаете, что рыбок никто не украл?

– Я этого не сказал. Я лишь заметил, что для кражи этих рыбок половник с четырехфутовой палкой – неподходящий инструмент.

Дорсет с сомнением покачал головой:

– Все это понятно, но ведь палкой можно приподнять рыбок повыше, а потом достать их рукой.

– С глубины два фута? – спросил Мейсон.

– А почему нет?

– Даже если нам и удастся подтащить рыбок близко к поверхности, неужели вы думаете, они дадутся вам в руки под водой. Попробуйте, сержант, проведите эксперимент; я уверен, вам это не удастся.

– Что ж, хорошо, Мейсон, – сказал Дорсет. – Мысли у вас неплохие. Нужно только проверить размеры.

– Имейте в виду, я ничего не утверждаю. Просто высказал предположения.

– Когда вам пришла в голову эта мысль?

– Почти сразу же после того, как я увидел немного выдвинутый из ниши аквариум и половник с палкой, валявшийся на полу.

– Почему вы ничего не сказали полиции, когда она прибыла на вызов Фолкнера?

– Меня ни о чем не спрашивали.

Дорсет на мгновение задумался, а потом неожиданно переменил тему разговора:

– Что вы скажете об этом Стаунтоне?

– Салли Медисон считает, что рыбки те же самые.

– Вы разговаривали с мистером Стаунтоном?

– Да.

– И он сказал, что Фолкнер сам дал ему этих рыбок?

– Да.

– С какой целью?

– Не знаю.

– Но вы собственными ушами слышали заявление Стаунтона, что Фолкнер дал ему рыбок?

– Да.

– Он сказал когда?

– Вечером того самого дня, когда Фолкнер заявил полиции, что рыбки украдены; кажется, в среду. Час он точно назвать не мог.

Дорсет задумался. В этот момент из-за угла дома выехала машина и остановилась у дома Фолкнеров. Из машины выскользнула женщина – еще до того, как шофер успел затормозить. Женщина сунула ему деньги и поспешила к дому. Ей преградил дорогу полицейский.

– Сюда нельзя.

– Я – Адель Файербэнкс, подруга Джейн Фолкнер. Она звонила мне и просила приехать.

– Все правильно, – сказал сержант Дорсет. – Но только не входите в спальню и ванную, пока я не разрешу. Попытайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если у нее начнется истерика, придется вызвать врача.

Адели Файербэнкс было под сорок, и фигура ее уже расползлась. Впечатление дополняли черные как смоль волосы, очки и своеобразная манера говорить, свойственная нервическим особам. Словно из автомата, из нее вылетала очередь в пять-шесть слов, затем следовала пауза. Она затараторила:

– Как все это ужасно! Просто трудно поверить. Конечно, он был странным человеком. Но подумать, что кто-то мог его убить… Это убийство, сержант?.. Скажите, а может быть, самоубийство?.. Нет, он просто не мог этого сделать… У него не было причин.

– Пройдите, пожалуйста, в гостиную, – перебил ее Дорсет. – И попробуйте помочь миссис Фолкнер.

Как только Адель Файербэнкс вошла в дверь, Дорсет повернулся к Мейсону:

– Слова Стаунтона тоже нужно проверить. Я заберу мисс Медисон, и было бы хорошо, если бы вы тоже поехали с нами. Если он попытается изменить что-либо в своих показаниях, вы сразу сможете его уличить.

Мейсон покачал головой:

– У меня есть другие дела, сержант. Салли Медисон вам будет вполне достаточно.

– А вам лучше уехать отсюда, – сказал сержант Дрейку. – И не пытайтесь здесь ничего разнюхивать.

– О’кей, сержант! – с удивительной готовностью ответил Дрейк и сразу же, не торопясь, направился к своей машине. Сев в нее, он завел мотор.

Полицейский, дежуривший у портала, вдруг с удивлением сказал:

– Послушай, Сэди! Это же не его машина. Его машина стоит вон там, на дорожке у гаража.

– Откуда вы знаете? – спросил Мейсон.

– Откуда я знаю?! – с пафосом воскликнул полицейский. – Этот человек уже сидел в той машине и курил сигарету! Может быть, его задержать, сержант?

Тем временем Дрейк вывел свою машину на проезжую часть.

– Это его машина, сержант, – спокойно заметил Мейсон.

– А чья же та машина в таком случае? – продолжал упорствовать полицейский.

– Насколько я помню, – ответил Мейсон, – в этой машине приехала миссис Фолкнер. Наверное, она принадлежит Фолкнерам.

– Что же тогда делал Дрейк в чужой машине?

Мейсон пожал плечами.

Дорсет со злостью набросился на полицейского:

– Для чего я вас сюда поставил, черт возьми! Как вы думаете?!

– Откуда мне было знать, сержант, что это не его машина? Он садился в нее так уверенно и спокойно, словно это его собственная. Я, правда, обратил внимание, что эта машина уже стояла здесь, когда мы приехали, но…

– Дайте фонарик! – раздраженно бросил Дорсет.

Он взял фонарик и направился к автомобилю миссис Фолкнер; Мейсон последовал было за ним, но сержант круто обернулся:

– Оставайтесь здесь! Вы и так уже доставили нам достаточно хлопот!

Полицейский у входа, пытаясь как-то исправить свою ошибку, резко провозгласил:

– Когда сержант говорит: «Оставайтесь здесь» – это значит, что вы должны немедленно остановиться и не делать больше ни шагу вперед!

Мейсон усмехнулся и подождал, пока сержант с карманным фонариком не осмотрел машину миссис Фолкнер. Через несколько минут сержант вернулся к Мейсону и сказал:

– Не обнаружил ничего интересного, кроме использованной спички на полу.

– Видимо, Дрейк курил там, – небрежно бросил Мейсон.

– Да, да, я припоминаю. Он действительно там курил, – сказал полицейский.

– Возможно, он просто искал место, где можно было бы посидеть, – зевнул Мейсон.

– А если бы он уехал в ней, вы бы дали ему увезти с собой улики? – с сарказмом спросил Дорсет полицейского.

Наступила гнетущая пауза, которую нарушил Мейсон:

– Ничего страшного, сержант, мы все иногда ошибаемся.

Дорсет что-то буркнул и повернулся к другому полицейскому:

– Джим, как только ребята снимут отпечатки пальцев в ванной и спальне, скажи им, чтобы они проверили отпечатки в машине миссис Фолкнер. Если найдутся какие-нибудь, пусть приложат к остальным.

Мейсон сухо повторил:

– Да, сержант, мы все порой ошибаемся.

Дорсет опять что-то промычал в ответ.