Они с Далией крались по тёмной, безлюдной гостиной на нижнем этаже особняка Маргастеров, и Реджис подумал, что с тем же успехом можно было просто войти через парадную дверь. Здание не слишком хорошо охраняли — да и зачем, ведь оно находилось в городе, где правил закон и преобладали такие дома. Впрочем, стражники здесь, разумеется, были. Реджис с Далией видели нескольких, отдыхавших у кареты под навесом, сбоку от полукруглой подъездной дороги.

Реджис пересёк комнату и приложил ухо к двери, потом приоткрыл её. Он отступил назад, бесшумно затворив дверь и знаками показав Далии, что снаружи находятся ещё двое стражников — дальше по коридору между этой и второй дверью.

Далия указала на него и дала знак шевелиться, затем направилась ко другой двери.

Сделав глубокий вдох, Реджис взял свой ручной арбалет и выскользнул из комнаты, пытаясь представить самое оптимальное развитие событий.

Два стражника оказались перед ним; худой мужчина, оживлённо болтающий, размахивая руками и приплясывая на месте, и плотная женщина, прислонившаяся к стене и старавшаяся изобразить интерес — довольно неудачно, по мнению Реджиса.

Он прокрался ещё один шаг, надеясь подобраться поближе, но мужчина заметил его и резко повернулся к нарушителю.

Выстрелил ручной арбалет, дротик попал стражнику в грудь. Тот схватился за рану и попятился на подкашивающихся ногах. Он хотел закричать, но сумел исторгнуть лишь одно неразборчивое слово — сонное зелье уже делало своё дело.

Реджис не остановился, чтобы полюбоваться выстрелом или его результатом. Он бросился вниз по коридору, и как только женщина осознала, что происходит, она обернулась и прямо у своего горла обнаружила кончик рапиры. Полурослик прижал к губам указательный палец второй руки.

Женщина подняла руки, показывая, что сдаётся, но это было неважно — Далия тоже пришла в движение.

Реджис взвизгнул и отскочил назад, когда его спутница неожиданно нанесла удар. Её нунчаки ударили череп стражницы, окатив Реджиса кровью, осколками кости и кусками мозга. Женщина рухнула на пол, как будто на неё наступила тарраска.

— Зачем ты это сделала? — пролепетал Реджис.

— Шшш!

— Она сдалась! — прошептал Реджис.

— И?

— У неё могли быть полезные сведения, — сказал полурослик, хотя в действительности дело было в другом. Были у неё сведения или нет, он не хотел вредить стражникам. Он посмотрел на рухнувшую женщину, которая ещё стонала, и подумал, что её может спасти плотная перевязка.

— Даже не думай, — предупредила Далия, как будто прочитав его мысли, что на самом деле было не так уж сложно, понял Реджис.

— Мы не можем дать ей…

— Можем. Мы здесь не просто так.

Реджис попытался взять себя в руки.

— Думаешь, она бы тебя пощадила, поменяйся вы ролями?

— Это неважно. Мы должны быть лучше, иначе в чём смысл?

— Смысл в том, что мы пришли спасти Артемиса Энтрери, которого забрали у нас эти люди. Ты забыл, что ли?

— Ничего я не забыл!

— Ну так заткнись, — посоветовала Далия. — И забудь про милосердие, иначе погибнешь.

Она зашагала прочь.

— Мы погибнем, — слабо поправил Реджис, и Далия резко обернулась к нему с огнём в сощуренных глазах.

— Нет, — сказала она спокойным тоном, от которого у полурослика побежали мурашки. — Ты погибнешь.

Реджис тяжело сглотнул и последовал за Далией по коридору, пытаясь перезарядить арбалет, который, по крайней мере, не был смертельным.

Далия прижалась к стене, прежде чем войти в следующую открытую комнату, и Реджис последовал её примеру. Они оба смотрели, как ещё один член семьи, маленькая девочка с вьющимися рыжими волосами, пересекает помещение.

Они задержали дыхание, и ещё сильнее — когда ребёнок взглянул прямо на них и сверкнул странной нервирующей улыбкой. Реджис охнул, заметив глаза девочки; белизна, только чистая белизна.

Девочка продолжала ходить по комнате, пропала из виду, и Реджис перевёл дыхание и повернулся к Далии, опасаясь, что та не пощадит даже ребёнка.

Он обнаружил её прижавшейся к стене, дрожащей, испуганной.

— Далия?

Женщина начала задыхаться. Она встряхнула головой — чтобы прийти в себя, решил полурослик — и дала знак двигаться дальше, быстро.

Реджис сунул голову в комнату, увидел, как девочка выходит через вторую дверь, и что более важно — заметил пару стражников, замерших по стойке смирно, когда та проходила мимо.

И эти стражники тоже задержали дыхание. Реджис явно видел ужас на их лицах, пока один не протянул руку и не прикрыл осторожно дверь.

— У меня идея, — сказал Реджис Далии. Он закрыл глаза и сосредоточился, затем хлопнул по берету и на глазах Далии стал точным подобием девочки, которую только что видел.

Далия выглядела так, как будто готова рухнуть в обморок.

— Я очищу путь, — радостно сообщил ей Реджис.

— Просто иди, — сказала она, махнув рукой, пытаясь заставить его поскорее убраться. Реджис недоверчиво уставился на спутницу. Он никогда не видел, чтобы Далия была так напугана.

— Это всего лишь ребёнок, — сказал он, но Далия энергично помотала головой.

— Просто иди. Просто иди. Просто иди.

Реджис попытался понять, что её так напугало. Маленькая девочка заметила их, если она вообще что-то видела этими глазами без зрачков. Действительно, казалось, что она видела их. Но Реджис чувствовал лишь тепло и уют, глядя на ребёнка, и её образ настолько поглотил его мысли, что он использовал свой берет в большей степени, чем когда-либо прежде.

Как это произошло?

И почему два стражника, а теперь и Далия, были так явно встревожены и обеспокоены, даже напуганы, видом девочки?

Подобная реакция поставила полурослика, ощутившего только хорошее, в тупик — что, конечно, заставило его задуматься, почему он вообще испытал нечто позитивное по отношению к человеку в доме, полном врагов и демонов.

Но сейчас у него не было времени прокручивать это в своих мыслях, так что Реджис двинулся вперёд, пересекая комнаты и коридоры, и к счастью, углубившись в здание, он всё реже и реже слышал людей — и вообще никого не видел.

Распутный пьянчуга, пошатываясь, вышел из подворотни. Жена следовала за ним. Почёсывая многочисленные следы на лице от этих жутких ос, мужчина кивнул на таверну в конце улицы. Он пошарил в единственном оставшемся кармане и достал серебряную монету, потом воспользовался ею, чтобы поскрести лицо, и зашагал к таверне.

— Мне на выпивку не хватит, — пожаловалась женщина.

Мужчина обернулся и замахнулся на неё, и она присела, заслоняясь. Пьяница кивнул и снова хотел повернуться к таверне, но лицо его жены неожиданно приняло до крайности изумлённый вид. Он проследил за её взглядом вверх, к карнизу здания и крупному шару из землистого материала — и что более тревожно, к похожим на ос существам, жужжащим вокруг.

— Пошли отсюда быстрее! — сказал он жене.

Но оказался недостаточно быстр.

Крупный шар упал с карниза на мостовую прямо перед ним и начал оборачиваться вокруг него, заглушив крики, когда сомкнулся на мужчине полностью — кокон из жалящих насекомых, беспощадных и свирепых.

Женщина заплакала и закричала. Подошли зеваки.

Но никто не осмелился дотронуться до кокона, и старый распутник лежал там, извиваясь под живым, пульсирующим покрывалом, вопя от боли, пока не скончался просто от шока, оставшись вечно вопить в нижних царствах карающего правосудия маленькой девочки.

Реджис немного приоткрыл дверь, ведущую в гостиную на втором этаже — просторную, хорошо меблированную комнату. Слева от него ярко горел очаг, и на странном предмете, свисающем с потолка, плясали отблески.

Кокон Энтрери.

Полурослик-в-обличье-девочки охнул и обернулся, сделав Далии знак скорее идти сюда. Он вошёл в комнату, осторожно направившись к кокону. Тот больше не казался живым, по крайней мере снаружи, и обзавёлся корочкой, больше похожей на гнездо огромных ос, чем на газон, каким был изначально.

— Это может быть он, — прошептал Реджис, когда подошла Далия.

— Это он, — решительно сказала эльфийка. — Помоги мне его срезать.

Реджис вернулся к нормальному облику и достал свой кинжал. Он замер на мгновение, изучая оружие, заметив, что боковые зубцы, мечеломы в форме змей, не успели полностью отрасти. Если случится бой, ему придётся обойтись без своих призрачных союзников-удушителей.

Но прежде, чем он успел что-то сказать, Далия сгребла его и подняла. Реджис пытался избежать прикосновения к демоническому кокону, но ему пришлось на него опереться, чтобы и наконец срезать верёвку, на которой тот висел.

Кокон рухнул на пол, перевернулся, но не раскрылся — и ни Далия, ни Реджис не смогли найти ни единой щели.

— Режь его, — сказала женщина.

Реджис осторожно прижал остриё кинжала к странной субстанции. Пытаясь тщательно отмерять свои движения — он не хотел порезать мужчину внутри — он нажал и повёл кинжал вниз.

Заточенное остриё не оставило и следа на странном материале.

Реджис посмотрел на Далию и беспомощно пожал плечами.

Она взяла у него кинжал и склонилась над коконом, пытаясь разрезать поверхность, а потерпев неудачу — принялась яростно колоть странную штуку, отчаянно стараясь освободить любимого мужчину.

Она не смогла даже поцарапать поверхность.

— Как удобно, — услышал в дверях Реджис. Они с Далией резко обернулись и увидели женщин Маргастеров, Инкери и Альвидлу.

Падаю? Кувыркаюсь.

Почемуукусыпродолжаются? Такмногоноянеонемел!

Больстихает… почемунет?

Не могу пошевелиться… не могу. Почему ещё жив?

Жив?

Осывносу… ползают кусают… Рот… Не могу закрыть рот.

Ни звука, ни движения, ничего, ничегоничегоничего. Боль. Просто боль. Жалаиукусы. Маленькие ползающие ножки и жала.

Спокойноспокойноспокойно… спокойно… расслабься.

Почемуукусыпродолжаются?

Боль!

Правосудиесмерть?

Шерон подошла к упавшему кокону на мостовой у переулка и кивнула. Работа не обрадовала и не разочаровала её.

Поскольку на самом деле это было не её рук делом.

Это было виной самого мужчины, и теперь он столкнулся с правдой о самом себе самым жестоким и болезненным образом.

Шерон услышала рыдания женщины рядом, у входа в переулок, повернулась, улыбнулась ей, и пошла прочь, обратно в дом Маргастер.

— Люблю, когда не нужно просить, чтобы подали ужин, — промурлыкала Инкери Маргастер.

— Вытащи его! — приказала Далия, ударив посохом по полу, ловко управившись с его механически-магическим управлением, чтобы разбить на три части. Она схватила центральную часть и подняла перед собой.

Инкери рассмеялась.

Реджис нервно облизал губы. Он думал, что знает, чего ждать от Инкери, поскольку видел, как она превращается в глабрезу в пещерах под дворцом лорда Неверэмбера в Невервинтере. Он достал ручной арбалет, висевший на цепочке на его жилете, и нацелил его — сначала на Инкери.

Однако махнул рукой, сомневаясь, что сможет навредить глабрезу, надеясь, что они с Далией смогут победить демона, и вместо этого выстрелил в Альвидлу, женщину, которую он уже усыпил однажды.

Та охнула от удара дротика и упала. В то же самое время Далия заставила вращаться крайние секции своего посоха и завертела центральной частью туда-сюда так, чтобы крайние периодически ударялись друг о друга, поскольку так Игла Коза наращивала свою электрическую энергию.

Но Инкери неожиданно превратилась — и не в четырёхрукого глабрезу, как ожидал Реджис. Вместо этого женщина покрупнела, её тело покрылось ковром оранжевой шерсти, а лицо стало обезьяньим. Прежде чем Реджис с Далией успели переварить эту трансформацию, демон-Инкери прыгнула, легко преодолев двадцать футов, и с грохотом приземлилась между двумя нарушителями, отбросив обоих.

— Добей вторую! — крикнула Далия Реджису. Умелая воительница приземлилась управляемым кувырком, вскочив сразу же на ноги, и её посох заработал в обороне, когда огромный Барлгура налетел на эльфийку. Её руки яростно мелькали, вверх и вниз, и концы жезла с треском били по жадным когтям демона, с каждым ударом вызывая у него вой боли.

Но Реджис сомневался, что она сможет победить чудовище, и бросился на Альвидлу, в отчаянии глянув на свой кинжал, чтобы проверить, не отросли ли змеи.

Реджис не хотел убивать Альвидлу. Он был с ней знаком, обедал с ней, пил с ней, беседовал с ней, и хотя у него не было намерений действительно ней переспать, а их встречи были только с целью сбора информации, остроумная и обаятельная женщина искренне ему нравилась.

Так что он надеялся, что сонное зелье дроу уложит женщину раньше, чем его рапира.

Но нет, вместо этого произошло два других события. Дверь в комнату отворилась и вошла маленькая белоглазая девочка, по-прежнему улыбавшаяся.

А Альвидла перестала быть человеком. Её кости трещали и тело плавилось. Плечи увеличились и поднялись выше, нос и рот вытянулись в звериное рыло, выросли клыки, огромные клешни вырвались из одежды вместе с двумя дополнительными руками.

Реджис чуть не рухнул в обморок. Он пытался позвать Далию, но смог издать только писк. Он посмотрел на свою рапиру, казавшуюся теперь такой жалкой, понимая, что не сможет победить это огромное чудовище.

Далия наступала, её тройной посох жалил огромного Барлгуру, электрические дуги опаляли его оранжевые волосы, не давая передышки. Этот урон был незначительным, но она продолжала наступать, пытаясь найти какую-нибудь брешь, какой-нибудь способ победить.

Демон подпрыгнул в воздух, перелетая через неё, и Далия, разворачиваясь следом, схватила Иглу Коза за один конец и хлестнула ею, как кнутом — другой конец обрушил на врага новый электрический разряд.

Барлгура исчез, так внезапно став невидимкой, что Далия на секунду забыла, чем она занята. Однако она быстро восстановила самообладание и поспешила проследить за прыжком, пытаясь угадать, где приземлится противник. Она услышала удар в нескольких шагах впереди, но потом услышала, как враг прыгнул снова. И на этот раз увидеть направление прыжка она не могла.

Она развернулась кругом, размахивая посохом, чтобы удержать противника на расстоянии, и даже попала в невидимку — но слишком близко! Демон возник рядом с ней, и один огромный кулак уже летел в Далию.

Она подняла руку для защиты, почувствовала, как треснула кость на запястье, и обнаружила, что летит спиной вперёд. Каким-то образом эльфийка смогла сгруппироваться, чтобы поглотить удар, но всё равно перекатилась, морщась от боли, пытаясь встать и сражаться.

Поскольку демон приближался.

Альвидла, которой туманило мозги сонное зелье, почувствовала, как внутри поднимается демон, захватывает над ней власть. На сей раз ощущение было иным — она как будто попала в странную фугу. Казалось, что она сама совершает действия, но на самом деле нет — странная двойственность, зародившая в ней мысль, что демон не является отдельным существом.

Что демон — это она.

Она посмотрела на наступающего полурослика, которого знала под именем Реджиса Тополино из Кровоточащих Лоз. Что за жалкое создание! Но вдруг отворилась дверь, и Альвидла не могла проигнорировать вошедшего ребёнка.

Её дитя.

Её любимую маленькую Шерон.

Шерон взглянула на полурослика и улыбнулась, и несмотря на всю отчаянность его положения, Альвидла почувствовала, что после демонстрации отношения девочки Реджис сразу же успокоился.

Благосклонного отношения девочки.

Альвидла не понимала, но внезапно ей пришлось сражаться за власть над убийственными клешнями демона.

Она услышала рёв глабрезу. Он дрожью отразился в каждом закоулочке её тела и разума. Чистая ярость, убийственная, злобная, требовательная.

— Всё хорошо, мама, — сказала Шерон, и эти слова молнией пронзили Альвидлу.

И она очнулась, как ото сна.

Глабрезу зарычал.

Альвидла Маргастер, мать девочки в дверях, которая была так испорчена, зарычала ещё громче.

Огромный глабрезу прыгнул.

Кровь отхлынула от лица полурослика.

Но демон перелетел через Реджиса, приземлился, бросившись в атаку, и сомкнул клешни на груди и шее Барлгуры!

Комната задрожала и весь дом содрогнулся, когда грозные демоны начали бороться. Клешни глабрезу оставляли глубокие раны, кулаки Барлгуры молотили по собачьей морде изверга.

Не собираясь упускать эту возможность, Далия хлестнула своим посохом по лицу Барлгуры и даже выбила длинный клык. Когда демоны отступили в сторону, продолжая бороться, она отдёрнула посох и снова начала вращательные движения, чтобы набрать заряд молнии, а затем сложила посох опять воедино. Её сломанная левая рука гудела от боли, но Далия не могла позволить этому замедлить её. Не сейчас.

Барлгура поднялся и потащил за собой глабрезу. Обе массивных лапы были сомкнуты на клешне, обхватившей его за горло. Барлгура со вздыбленными от натуги мышцами разомкнул эту клешню и продолжил давить, оторвав коготь у основания. Глабрезу вскрикнул от боли.

Драка скоро должна была закончиться, так что Далия вложила все силы в один точный удар, вонзив основание посоха прямо в лицо Барлгуры, затем великолепно вывернув посох вниз, чтобы подцепить тяжёлое ожерелье противника, и выпустила всю накопленную энергию с разрядом молнии, от силы которого голова демона запрокинулась, а железная цепь с рубиновой филактерией лопнула, оставив Барлгуру оглушённым.

Рубин полетел в сторону, и Инкери Маргастер рефлекторно перехватила контроль у оглушённого демона. Огромная туша неожиданно сменилась на тело человеческой женщины, но только на миг.

Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы слабеющий глабрезу ударил своей покалеченной клешнёй вверх наискосок, рассекая и без того раненое горло женщины.

Инкери и Барлгура начали превращаться обратно в демона, но было слишком поздно, и чудовище с практически оторванной головой завалилась набок, застыв посередине между человеком и демоном.

Глабрезу в прыжке развернулся к Далии, но оба, и эльфийка и демон, отскочили назад и застыли, когда между ними встала маленькая рыжеволосая девочка.

— Мама, отдай мне ожерелье, — мило сказала она.

Глабрезу задрожал. Внутри него сражались два существа.

Девочка вскарабкалась по его телу и сняла серебряную цепь с молочно-синим камнем своими удивительно ловкими пальцами.

Глабрезу содрогнулся, девочка рухнула на пол, затем встала рядом с Далией, которая отпрянула от страха — но потом заметила вторую девочку, что стояла в дверном проёме и улыбалась.

Девочка перед ней подняла филактерию.

— Мама, убей его, — прошептала она.

Тело демона сжалось, снова стало Альвидлой, потом снова глабрезу, потом опять Альвидлой, и тогда камень на серебряной цепочке неожиданно сверкнул, когда в него вернулся демонический дух.

Альвидла Маргастер рухнула на пол.

Девочка рядом с Далией снова стала Реджисом. Он немедленно сунул руку в магический кошель, достав горшок с какой-то тёмной жидкостью. Полурослик вытащил пробку и бросил внутрь филактерию, затем быстро закупорил и запечатал сосуд.

Далия подошла к Альвидле, чтобы добить её, но Реджис схватил эльфийку за руку.

— Нет!

— Ты не можешь…

— Нет, прошу тебя, — сказал полурослик. — Она не представляет угрозы.

Он изо всех сил потянул Далию за руку, удерживая её.

Далия зарычала.

— А с ней что? — спросила она, кивнув на дверь и девочку. В коридоре раздался шум — наверняка это были стражники.

— Они все боятся ребёнка, но это не надолго, — заметил Реджис. — Нам надо бежать!

Реджис подскочил к кокону. Он был напуган, но варианты закончились. Он низко пригнулся и взвалил кокон на плечо, затем на подкашивающихся ногах подошёл к большому окну, выходившему во двор прямо над парадной дверью этажом ниже.

Далия помогла ему, насколько позволял перелом, и когда они добрались к окну, она не стала ждать, пока он отыщет защёлку, просто ткнула в стекло Иглой Коза и высвободила оставшиеся молнии, которых хватило, чтобы разбить окно. Стекло посыпалось на мостовую внизу.

Это вызвало вой в коридоре.

— Парадная дверь! — закричали несколько голосов.

Реджис быстро шагнул к подоконнику и продолжил толкать.

— Прости меня, — прошептал он и вывалил кокон наружу, а потом перемахнул через подоконник за ним, вздрогнув, когда услышал тошнотворный всплеск.

Взбешённая Далия спрыгнула рядом, проклиная полурослика и обещая ему адские муки, но кокон остался цел.

— Карета! Быстро! — сказал ей Реджис.

Он снова начал поднимать кокон.

— Ох, ты мне за это заплатишь, — прошептал он, думая об опасном мужчине внутри. — Если ты ещё жив.

Как ни странно, он на самом деле надеялся, что Артемис Энтрери был жив — надеялся сильнее, чем считал себя способным.

Подъехала Далия, соскочила с кареты и распахнула дверцу внутрь, затем помогла Реджису запихнуть Энтрери внутрь. Реджис опередил её и уселся на место кучера, а затем хлестнул поводьями. Упряжка помчалась по мощёной дороге как раз в тот момент, когда парадная дверь распахнулась и позади них раздались крики.

Падение… падение… падениепадениепадени!

Ни звука, ни движения, ничего, ничегоничегоничего. Боль. Просто боль. Но толькоукусытолькоукусы. Почемутолькоукусы? Укусыижала. Ползающие ножки и жала.

Спокойноспокойноспокойно… спокойно… расслабься.

Почемуукусыпродолжаются?

Спокойноспокойно… спокойно. Думай.

Боль!

Альвидла Маргастер сидела на полу, прислонившись к перевёрнутому креслу. Женщина дрожала и плакала.

— Мама, не бойся, — сказала Шерон, и Альвидла взглянула на неё, а потом охнула.

У её малышки опять были серые глаза!

Но позади Шерон стоял очередной двойник, та же маленькая девочка с кудрявыми рыжими локонами, выглядывающая из-за двери.

— Не бойся, мама, — успокоила её Шерон. — Она мой друг.

— Она чудовище, — ответила потрясённая Альвидла.

— Нет, мама. Она учит меня. Показывает мне. Она мой друг.

Альвидла смотрела на неё, оглушённая и напуганная.

— Она как дядя Бревиндон.

— Дядя Бревиндон?

— Да, мама.

— Что он твой… — Альвидла замолчала от шока, размышляя о том, что слышала у дверей спальни Шерон. — Что она твой учитель? — спросила Альвидла, вспомнив бормотание.

— Да! — объявила Шерон. — Она показывает мне, что такое хорошо и что такое плохо. Я хочу быть хорошей.

— Учитель… мучитель, — прошептала Альвидла, ошеломлённая и растерянная. С отвисшей челюстью она уставилась на дверь.

Реджис медленнее повёл карету по улицам Глубоководья, пытаясь не привлекать внимания. Маргастеры остались далеко позади.

Куда направиться, размышлял полурослик. Отвезти заточённого в кокон Энтрери лордам Глубоководья? Каким лордам? Кому в городе можно было доверять?

— Ясгур? — спросил Реджис, когда они свернули на главный бульвар и в поле зрения показались городские ворота.

— Я с вами, — услышали они оба детский голос, дрожащий на ночном ветру. Реджис встал, Далия повернулась и поднялась, и они оба оглянулись назад через крышу кареты. Вдалеке они заметили маленькую девочку с кудряшками в развевающемся белом платье, летящую вдоль дороги.

Далия рухнула, задыхаясь, хватаясь за раненую руку, но было очевидно, что она её больше беспокоит страх, а не боль.

— Гони, гони, — умоляла она спутника.

— Она нам не навредит, — сказал Реджис, но его самого даже больше Далии изумила уверенность в собственных словах. Но он в это верил и потому медлил.

В ярости от его колебаний, зарычав от боли, Далия вырвала поводья из его рук, сжала их рукой с переломом, затем выхватила у полурослика кнут и начала хлестать им двух вороных коней, запряжённых в карету.

Они помчались прочь, вон из Глубоководья по северной дороге.

— Дай сюда, — попросил Реджис. — Тебе с переломом нельзя.

Далия недоверчиво и угрожающе посмотрела на него, но на самом деле она была не в состоянии спорить. Эльфийка, мучимая болью и страхом, отдала поводья, затем опустилась назад на сидение и с трудом выровняла дыхание. Она стиснула свою сломанную руку другой рукой, пытаясь держать её ровно на скачущей карете.

И всё равно смогла ругать Реджиса каждый раз, когда он позволял упряжке замедлить бег.

Боль… кусаютжалажала.

Ползают. По мне во мне.

Боль! Спокойно.

Боль. Спокойно.

Спокойноспокойноспокойноспокойноспокойно. Укрытиеместовнутри… спокойно.

Падай, прочь, уходи… иди…