— Мы обещали королю Бренору, что откроем эти порталы, — сказал лорд Парис, когда остался наедине с Громфом и великаншей Сесилией. Мать Жиндия и её свита уже отбыли по подземным путям на юг, где продолжалась осада Гонтлгрима. — Похоже, теперь мы вдвойне обязаны выполнить это обещание.

Громф опустил взгляд и негромко хмыкнул.

— Две обнажённые женщины, возникшие рядом с матерью Жиндией, были не дроу — даже не простыми смертными, — сказал он, когда снова поднял взгляд и стал переводить его с нетереза на великаншу. — Наверное даже не женщинами, поскольку я сомневаюсь, что к этим существам применимо понятие пола.

Лорд Парис слегка вздрогнул — Громф подумал, что вид прекрасных существ наверняка взволновал его, — а Сесилия просто наморщила своё толстое лицо от омерзения.

— Это были йоклол, прислужницы самой Ллос, — объяснил архимаг. — Существа огромной силы — огромной тем более, что они служат голосом самой Паучьей Королевы, когда являются моему народу. Не мать Жинди…

— В первый раз слышу, как вы называете её титул в её отсутствие, — вмешалась Сесилия, и важность этого замечания заставила Громфа согласно кивнуть, когда он продолжил: — Не мать Жиндия приказала мне держать порталы закрытыми. На самом деле нет. Если рядом с ней были йоклол, значит она знает, чем мы здесь занимаемся, как это относится к предтече и как может отразиться на битве в Гонтлгриме. И она точно знает, что с этим делать.

— Значит, мы примем сторону тех, кто принесёт хаос на север? — спросила Сесилия, которую не очень-то радовала подобная перспектива.

— Мы не принимаем сторон.

— Но разве наше бездействие не является формой союза? — заметил лорд Парис.

— Это самосохранение, — поправил его Громф. — Это заявление, что работа Главной башни для нас важнее всего. Разве не поэтому мы все собрались здесь? Какая нам разница, кто сидит на троне Гонтлгрима — король Бренор или мать Жиндия?

— Король Бренор служит прочным барьером между Лусканом и Глубоководьем, — возразила Сесилия. — Останутся ли лорды Глубоководья безразличны к Лускану и его правителям-дроу, когда этого барьера не станет?

— И снова: какое нам до этого дело? Пускай лорды Глубоководья плывут в лусканскую гавань и сражаются с тем, кто объявил себя правителем города. Главная башня стоит отдельно — с крепкой защитой и без политических пристрастий.

— И с архимагом Мензоберранзана в роли её архимага, — сказал лорд Парис.

— Бывшим, — поправил Громф. — И поскольку вы не заметили: я единственный тёмный эльф здесь — к тому же, заключивший союз со многими любимчиками лордов Глубоководья. Повторяю, пускай политическая борьба и прочие глупости идут своим чередом.

— Мать Жиндия захватит Лускан, — сказал Парис.

— И скорее всего Гонтлгрим, — добавила Сесилия.

Громф пожал плечами — ему было всё равно.

— Возможно, но не стоит недооценивать Джарлакса и сомневаться, что он откажется от союза с матерью Жиндией, если это сыграет ему на руку. Он всегда оказывается в самом удобном положении. Может быть, клан Боевой Молот выгонят из их нового дома, но не без усилий, после которых — уверен — силы вторжения серьёзно уменьшатся, и взгляд Глубоководья может обратиться на демоническую армию, которая возглавляла штурм. Хотите, чтобы нас затянуло и в эту, ещё более страшную войну, если она случится?

Нетерезский лорд и женщина-великанша растеряно переглянулись.

— Мне больно подводить короля Бренора и тех, кто были Главной башне прекрасными друзьями, — признал лорд Парис.

— Мне тоже, — согласилась Сесилия. — Хотя я сомневаюсь, что кто-то ожидал услышать от меня такие вещи — и о ком, о дварфах!

— Ворота останутся бездействовать, — заявил Громф.

— Пока что? — скорее вопросительно, чем утвердительно произнёс Парис.

Громф задумался на минуту, затем согласно кивнул. В конце концов, кто знает, куда подуют ветры войны?

— Держись рядом, и мы о тебе позаботимся, — прошептал Вульфгар Милашке Чарли. Они вытащили лодку на берег на островке неподалёку от Главной башни и обнаружили, что поля усеяны следами битвы и останками врагов — телами смертных и дымящимися оболочками демонических существ, возвращавшихся на нижние планы.

— Беги и прячься, человек, — сказал ей Киммуриэль. — Если мы встретим врагов, ты погибнешь первой.

— Не слушай этого дурака, — немедленно возразил Вульфгар. — Держись рядом. Ты вытащила меня из холодной воды. Я этого не забуду.

Когда он закончил, боль в спине стала неожиданно сильной, и варвар едва не упал на колени. Он оглянулся на Киммуриэля. Дроу просто пожал плечами, и боль утихла.

Урок был ясен.

Киммуриэль усмехнулся и пошёл прочь. Два человека последовали за ним. Они зашли на мост к Караульному острову — ступеньке к материку. Миновав высшую точку сооружения, они увидели, что на острове продолжается битва — перед единственным большим зданием.

— Дом Курт в осаде, — сказала Милашка Чарли.

Киммуриэль подошёл к Вульфгару.

— Беги, женщина, — приказал он и потянулся к варвару.

Вульфгар отступил и упрямо покачал головой.

— Она идёт с нами.

Киммуриэль молча смотрел на него.

— Она идёт, — повторил Вульфгар.

Тогда псионик покачал головой.

— Джарлакс просил защитить тебя. Он ничего не говорил про пиратский мусор.

— Мусор, вот как? — сказала Милашка.

— Матроса без корабля, значит. Это неважно, — сказал Киммуриэль и раздражённо махнул рукой, после чего снова потянулся к Вульфгару.

— Ты хочешь оставить её здесь? Как она пересечёт этот кишащий противниками мост, чтобы попасть на материк?

— Главная башня вон там, — заметил Киммуриэль, указывая за спину Вульфгару на массивное древовидное здание. — Она может пойти туда и умолять Громфа о помощи. Или назад к лодке и грести к безопасному берегу. Я не буду нянькой для потерявшейся пиратки.

Он снова протянул руку к Вульфгару.

— Пошли, посмотрим, что нам скажет старший капитан Курт.

Но Вульфгар сделал шаг назад и решительно покачал головой.

— Я её не оставлю.

— Тогда я оставлю тебя.

— Как хочешь, — сказал варвар.

— Ты понимаешь, что это будет значить?

— Понимаю.

Пожав плечами, Киммуриэль закрыл глаза и стал прозрачным. Его призрачное тело проплыло остаток пути по мосту к острову, а затем двинулось дальше, незамеченное теми, кто собрался перед большим домом — прямо сквозь стену Корабля Курта.

— Идиот, — буркнула Милашка Чарли.

— Про него можно многое сказать, но только не это, — проворчал Вульфгар сквозь стиснутые зубы, поскольку боль в спине уже возвратилась.

— Не он. Ты!

Вульфгар взглянул на неё с любопытством.

— Ты выбрался из битвы и добрался к Кораблю Курту, и кроме самой Главной башни, в охваченном войной Лускане нет лучшего места, — объяснила женщина. — Ты меня даже не знаешь.

— Я не собираюсь бросать тебя здесь. Ты вытащила меня из холодной воды. Я не забуду…

— Это дроу заставил меня так поступить, и не сомневайся, что я бы тебя бросила, дай мне такую возможность этот тощий эльф!

Вульфгар замолчал и пристально посмотрел на женщину.

— Куда ты пойдёшь? — спросил он.

— Ха. Куда мы пойдём! — поправила она, доставая длинный нож из-за пояса. — Думаешь, мы сможем пробраться на Корабль Курт? Хотелось бы мне смачно плюнуть на этого дроу.

Она прошла мимо Вульфгара, пересекая мост решительным шагом. На Караульном острове продолжалось сражение — по всей улице перед фасадом большого здания, известного как Корабль Курт.

Вульфгар догнал женщину, прежде чем она спустилась с моста, и потянул её в сторону, в укрытие за фургоном. Но их всё равно заметил крупный гнолл. Большое создание — наполовину человек, наполовину собака — высоко поднялось на задних лапах и завыло, а затем бросилось в атаку.

Через два шага оно было мертво, из груди торчал боевой молот.

Несколько других гноллов видели это, заметил Вульфгар, но никто к ним не приблизился — все вернулись к битве на улице.

— Храбрые твари, а? — хмыкнула Милашка Чарли.

— Свирепые, да, — ответил Вульфгар. — Я не очень хорошо знаком с их повадками, но мне рассказывали, что дерутся они как гиены.

— Гиены?

— Похожи на собак, — объяснил варвар. — Стайные охотники пустыни. Сильные и свирепые, но слишком хитрые, чтобы вступать в проигрышный бой.

— Они наверняка набросятся толпой, когда мы будем у дверей, — заметила Милашка Чарли.

— А я даже не уверен, что нам откроют, — добавил Вульфгар.

— Ну, тогда назад к лодке! — Милашка Чарли встала и двинулась к мосту, но Вульфгар схватил её за руку и потянул назад к себе.

— Присмотрись немного, — сказал он ей. — Ты даже не представляешь, что такое Корабль Курт.

— Это дом старшего капитана, — ответила женщина. — Беньяго Курт — правитель Лускана. Что ещё?

— Беньяго работает на правителя, — поправил Вульфгар и скептически посмотрел на спутницу. Разве она не знает самый знаменитый секрет всего Лускана? — Как и Киммуриэль. И этот правитель в бою опаснее любого старшего капитана.

Впереди них в Дом Курт полетели пылающие бутылки, разбиваясь о стены и разбрызгивая масло, которое подожгло облицовку.

Ответный град стрел и даже несколько молний обратили многих гноллов в бегство и прикончили нескольких, сбив с визгами на мостовую, но не было никаких сомнений, что последний обмен был в пользу гноллов.

— Похоже на то, — саркастично отозвалась женщина.

Её слова были прерваны ударом грома, неожиданной и сильной вспышкой у них за спиной — на внешнем острове, или, точнее, над ним.

Они обернулись, равно как и гноллы, чтобы увидеть чёрное и бурлящее грозовое облако над Главной башней.

— Ну что ж, — сказала Милашка Чарли, когда облако понеслось в их сторону.

— Я упоминал, что настоящий правитель Лускана дружит с архимагом Главной башни?

— Наверное, стоило, — сказала женщина и нырнула под фургон, когда над головами неожиданно нависла тьма с грохочущими в тучах молниями. Разряд метнулся вниз, разбив груду ящиков и открывая отряд спрятавшихся гноллов. Лучники из Дома Курт быстро расправились с ними.

Поднялся ветер и как будто сильнее раздул лижущее бока здания пламя. Но затем начался дождь, неожиданный и сильный ливень.

— Сейчас! — сказал Вульфгар, схватил Милашку Чарли за руку, вытащил её из-за фургона, и он бросились к Дому Курт. С каждым шагом Вульфгар стонал и дёргался.

— Вульфгар из Гонлгрима! — кричал великан, махая руками и надеясь, что лучники расслышат его среди воя ветра и не пристрелят прямо на улице.

Но спасли его в первую очередь не слова, а действия, поскольку когда несколько гноллов на другой стороне улицы завыли и завизжали, а ещё несколько выскочили из-за естественной насыпи, поднимая копья, Вульфгар проревел «Темпус!» и метнул в них Клык Защитника.

Гноллы залаяли и бросились врассыпную. Слишком поздно для одного из них — молот задел его бедро и подбросил в воздух, искалечив ещё до удара о землю.

В Доме Курт высыпали на балконы лучники, отчаянно стреляя — но куда можно было попасть, когда ветер был так силён, что они сами едва могли устоять на ногах?

— Вульфгар из Гонтлгрима! — снова закричал великан.

Лучники на балконе начали кричать ему в ответ, торопя его и Милашку Чарли.

Они легко достигли дверей, погони не было. Их встретили солдаты Курта и быстро втянули внутрь. Они вошли в фойе, роняя капли дождя, промокшие до нитки.

— Я рад, что вы услышали, — сказал Вульфгар.

— Услышали? — спросил ближайший солдат. — Мы искали тебя. Лорд Беньяго сказал, что ты придёшь.

Вульфгар хотел ответить, но просто вздохнул и решил промолчать.

— Может быть, тощий эльф не так уж и плох, — негромко признала Милашка.

Их проводили в личные покои лорда Беньяго и дали обернуться в полотенца, чтобы они могли снять свою промокшую одежду.

Беньяго вышел из-за своего огромного стола и полуприсел-полуопёрся о него.

— Оставьте нас, — сказал он солдатам, которые быстро подчинились — у дверей один оставил накидку Вульфгара из волчьих шкур, а второй одежду.

Как только солдаты закрыли за собой дверь, из теней в углу комнаты вышел Киммуриэль, и варвару стало ясно, что не только сумрак скрывал волшебника разума.

Почти что немедленно боль в его спине отступила.

— Было бы намного проще, если бы ты просто пошёл со мной.

— А Милашка Чарли была бы мертва, — ответил Вульфгар. — Или бежала, спасая жизнь.

Киммуриэль пожал плечами.

— Потребовалось немало монет, чтобы уговорить облачную великаншу Сесилию наслать бурю, — сказал он. — Монет, которые ты вернёшь.

— Монет из сундуков Корабля Курта, — напомнил ему Беньяго.

Киммуриэль наконец обратил внимание на этого мужчину, высокого и рыжеволосого, скосив глаза, высказывая своё недовольство.

— Король Бренор с радостью вернёт деньги Кораблю Курту, — ответил Вульфгар, глядя прямо на Беньяго. Он знал правду об Беньяго — тот был вовсе не человеком, а ещё одним дроу из Бреган Д'эрт, которого с помощью магии замаскировали под марионеточного лидера Лускана.

— Куда их доставить: в Корабль Курт или Иллуск?

— Иллуск? — шёпотом спросила Милашка Чарли, и не зря — Вульфгар только что многое выдал.

— Похоже, Корабля Курта вскоре не станет, — ответил Беньяго.

— Вовсе нет. Вы побеждаете на улицах, а второй остров чист от врагов.

— В городе полно нападающих. За ними стоит такая сила, что ты и представить себе не можешь, — сказал Киммуриэль.

— Мы неплохо сражаемся, но всё это показуха, — признал Беньяго. — Нам не устоять — и мы даже пытаться не будем. Путь к бегству открыт и ждёт нас.

Он смотрел прямо на Милашку Чарли, пока говорил, и от его взгляда у Вульфгара волоски на шее встали дыбом.

— Я же сказал тебе не приводить её сюда, — произнёс Киммуриэль. — Теперь она знает.

— Знаю что? — невинно спросила Милашка Чарли.

— Разве это важно? — поинтересовался Вульфгар.

— Да, — одновременно ответили Киммуриэль и Беньяго.

Вульфгар оглянулся, увидев, как женщина нервно облизывает губы и смотрит на него. При ней не было оружия, только полотенце, обёрнутое вокруг дрожащего тела — наверное, она подумала, что это плохо, но зная двух мужчин напротив неё, Вульфгар решил, что неспособность Милашки Чарли совершить нечто резкое и угрожающее может спасти ей жизнь.

— Она со мной. Под моей защитой, — сказал он.

Тогда Вульфгар впервые услышал от Киммуриэля звук, настолько похожий на смех. Вульфгар сосредоточился на Беньяго, который, несмотря на интригантскую натуру его правления и личности, делал важное и доброе дело для жителей Лускана. Однако он не нашёл у ложного правителя сострадания.

— Я сын короля Гонтлгрима, — заявил Вульфгар.

— Ты не наследуешь трон, — поправил его Беньяго.

— Мне и не нужно, — парировал великан. — Бренор мой друг, как и Дзирт. Когда я говорю, что Милашка Чарли под моей защитой — я говорю от их имени в том числе.

— Вряд ли это важно, — заявил Беньяго. — Король Бренор знает, что некоторые вещи необходимо держать в тайне. Любой ценой.

— Тогда дайте меч и сразитесь со мной честно! — зарычала на них женщина.

— Твои вещи у двери, — сказал Киммуриэль.

— Не надо, — сказал ей Вульфгар, но Милашка Чарли зарычала и подошла к вещам, дерзко сбросив полотенце и натянув штаны и рубаху, затем подняла нож и резко обернулась.

Беньяго по-прежнему полусидел на столе, Киммуриэль безразлично стоял рядом.

— Я прошу ещё раз, — обратился к ним Вульфгар. — Всё произошедшее — не её вина.

— Тебя предупреждали, — сказал Беньяго.

В руке Вульфгара возник Клык Защитника.

Беньяго вздрогнул, но быстро расслабился и указал подбородком в сторону.

Вульфгар осторожно обернулся и увидел Милашку Чарли, которая сама прижала нож себе к горлу. Пот, смешанный с каплями дождя, стекал с её растрёпанных волос. Рука дрожала, как будто она пыталась сражаться с натиском — или, знал Вульфгар, пыталась бороться с вторжением в разум тихого голоса, который приказывал ей убить себя.

Вульфгар бросил Клык Защитника на пол.

— Ты можешь призвать его обратно, сказав лишь слово, — заметил Беньяго.

— Я не стану, — пообещал великан. — Милашка Чарли под моей защитой и под защитой Гонтлгрима.

Беньяго вздохнул. Женщина пискнула, и показалась капля крови.

— Когда всё закончится, Гонтлгрим отстроит «Реликвию Джоэна», — выпалил Вульфгар. — Король Бренор не пожалеет средств, поскольку в команде буду я, его сын. Это будет самый лучший, самый быстрый и самый дерзкий корабль на всём побережье Меча, а в его команде будут дварфы-берсерки, а может, и сам Дзирт.

— Впечатляет, — сказал Беньяго, казавшийся совершенно не впечатлённым.

— Милашка Чарли станет капитаном, — закончил Вульфгар.

— Плавая под флагом Корабля Курта, полагаю, — сказал Беньяго.

Вульфгар покачал головой.

— Нет, но и не выступая против интересов Корабля Курта. Отпустите её. Это в ваших же интересах. Она станет заметной силой на море, корабль которой никогда не будет для вас врагом.

Беньяго посмотрел на Киммуриэля.

— Как думаешь, она понимает?

Киммуриэль опять издал этот странный почти-смех.

— Она понимает больше, чем когда-либо хотела понимать, — ответил он, спокойный и подавляющий. — Так быстро узнать, что собственное тело другие могут обернуть против тебя — пугающий, даже сводящий с ума опыт.

Псионик махнул рукой, и Милашка Чарли неожиданно подалась вперёд, освободившись из-под его контроля. Рука с кинжалом упала. Несколько раз она громко всхлипнула, втягивая воздух. Вульфгар видел, что женщина изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать. Он понимал. Существует ли ситуация более насильственная и травмирующая, чем похищение твоего собственного тела?

Он покачал головой. Он мог лишь представлять её мучения. Однажды он отплатит Киммуриэлю Облодре за всё, подумал варвар.

— Это вряд ли, — вслух ответил Киммуриэль, глядя прямо на него.

Беньяго спрыгнул со стола.

— Высушите свою одежду и отдохните, — сказал он двум людям. — В любой момент нам будет пора уходить. Когда мы уйдём, можете последовать за нами.

— Мы оба, — заявил Вульфгар, и Беньяго согласно кивнул.

— Но когда настанет пора уходить, мы уйдём — и если вы не будете готовы к путешествию, вас оставят.

Сесилия верхом на своей чёрной туче вернулась обратно в Главную башню и встретила Громфа, ожидающего её у дверей собственных покоев великанши.

— Надвигается орда, — сообщила она. — Ваших друзей в Корабле Курте задавят.

— Конечно, — согласился архимаг. — Трое из старших капитанов города присоединились к врагам ещё до их прибытия. Флотилия, которая выступила против Лускана, после морского сражения стала крупнее, чем была до него.

Сесилия недоумевала.

— Они же разбойники, — объяснил Громф. — Нападавшие наверняка предложили им позицию получше.

— А может, им просто не очень нравится служить тёмным эльфам?

— И это тоже, — признал Громф. — Скажу непредвзято, что под тайным правлением Джарлакса город процветал, но иногда этого недостаточно. И не у всех капитанов дела шли хорошо, поскольку старший капитан Курт наложил большие ограничения на их грабежи.

— Потому что благодаря простой торговле они могли зарабатывать куда больше, если я верно понимаю.

— Иногда этого недостаточно, — повторил Громф.

— Мне устроить новую бурю, чтобы помешать тем, кто наступает на Корабль Курт?

Громф задумался, потом покачал головой.

— Не знаю, как далеко они зайдут. Если мы вмешаемся слишком сильно, они могут снова атаковать нас.

— Поле перед башней усеяно мертвецами.

— Но они знают, что волшебники тоже устают. Нет, пускай город сам с этим разбирается, даже ценой поражения.

— А твой друг на Корабле Курте?

— Всем, кто для нас важен, опасность не угрожает, — заверил её архимаг.

Сесилия фыркнула, но попыталась притвориться, что ничего не было, когда увидела, как морщится Громф, и поняла, что смеётся над ним.

— Это так по-дровски, — призналась великанша. — Вы хоть что-то почувствуете, архимаг, если весь Лускан, кроме тех, кто «важен для вас», будет убит?

— А я должен?

Сесилия тяжело вздохнула и решила не продолжать. Однако когда она прошла сквозь дверь, ведущую в её надизмеренческий особняк, то поняла, что на самом деле не верит Громфу.

Неужели извращённая культура Мензоберранзана настолько искалечила его, что он считает выражение сочувствия признаком слабости?

Сколько ещё, задумалась облачная великанша. Сколько ещё тёмных эльфов были так же искалечены?

— Любопытный выдался денёк, — сказал Вульфгар Милашке Чарли, когда они остались одни в гостиной Корабля Курта. Они сидели друг напротив друга за небольшим столом, по-прежнему завёрнутые в одеяла, пока одежда сушилась у пылающего очага.

— Да, подходящее слово, — ответила женщина. — Может, я использовала бы другое, но любопытный тоже сойдёт.

— Калико Гримм? — спросил Вульфгар, прокручивая в голове события последних безумных часов. — Как он умер?

Милашка Чарли покачала головой.

— Рыжий эльф с мечом достал его. Перерезал напополам.

— Вы с ним давно плавали вместе?

— Достаточно, чтобы не лить над ним слёзы.

Какое-то время Вульфгар это переваривал.

— И чем теперь займёшься?

— Я скажу тебе, когда у меня будет хоть какой-нибудь выбор, — ответила женщина, затем добавила с нескрываемой заинтересованностью: — Ты говорил правду?

— Правду?

— Про «Реликвию»?

— Ну, видишь ли…

— Может быть, её даже не разрушили, — сказала Милашка Чарли. — Когда ты повредил их корабль, они захватили наш — другого не было. Наверняка он прямо сейчас стоит в лусканской гавани.

— Тогда мы можем захватить её обратно.

— И я буду капитаном, а ты запишешься в команду?

Вульфгар пожал плечами.

— Я толком не знаю, куда заведёт меня дорога, леди… ээм, капитан Чарли. Или мне звать тебя капитаном Милашкой?

Милашка Чарли ухмыльнулась и пожала плечами.

— Я говорил правду, — добавил Вульфгар. — Когда мы с этим разберёмся, уверен, ты станешь прекрасным капитаном и достойным союзником, и да, я буду рад ходить с тобой на одном корабле — по крайней мере, однажды.

Это вызвало улыбку на губах измотанной женщины.

— Нам следует отдохнуть, — сказал Вульфгар, указывая на подушки, разбросанные перед очагом.

— Да, — согласилась женщина и быстро добавила: — Отдохнуть.

Прежде чем любой из них успел хотя бы встать с кресла, дверь отворилась и вошла высокая женщина-дроу.

— Пора, — сообщила она.

Вспомнив предупреждение Беньяго, Милашка Чарли бросилась за одеждой, Вульфгар сразу же последовал её примеру.

Великан застыл, когда почувствовал руку женщины дроу у себя на спине, и прежде чем он успел спросить о её намерениях, ощутил, как по телу растекается тепло магического исцеления.

— Поторапливайтесь, — сказала она. — Ты получишь новое исцеление, когда мы окажемся в безопасности.

Они вышли в зал и присоединились к торопливой процессии, и позади, со стороны улицы, они услышали удары тарана в главную дверь и треск, как будто пламя снова охватило стены Корабля Курта. Они прошли сквозь тайную дверь в стене и спустились по длинной винтовой лестницы в сырую и тёмную — очень тёмную — пропахшую морем пещеру.

— Закрывайте! — прокричал Беньяго из какого-то уголка пещеры, и высоко наверху они услышали стук большого камня, земля вздрогнула под ногами. Тайный проход перестал быть проходом.

На большим расстоянии друг от друга горели несколько факелов — ещё одно напоминание, что команда Корабля Курта состояла из дроу, практически не нуждающихся в свете.

Они спустились по ведущему вниз коридору и вошли в тоннель, оказавшийся слишком тесным для крупного варвара.

— Мы под заливом, — прошептала Милашка Чарли за спиной у Вульфгара. Факелы погасили, и процессия двигалась в полной темноте, наощупь, длинной шеренгой по одному. Вульфгар решил, что она права, и они направляются на материк.

Нет, не на материк, а под материк, вскоре поправился он, когда они вышли на более просторную область, озарённую волшебным огнём, область с вырезанными комнатами и коридорами, аккуратная каменная кладка которой была покрыта древними надписями и узорами.

Милашка Чарли охнула и чуть не прыгнула Вульфгару на руки, поскольку больше двух третей их спутников сбросили свои человеческие личины.

К ним подошёл Беньяго, по-прежнему в обличье рыжеволосого человека.

— Иллуск, — пояснил он. — Проклятый город под Лусканом — старый Лускан, если хотите.

— Проклятый из-за дроу? — спросил Вульфгар.

— Не только из-за нас, хотя здешние духи, видимо, предпочитают нас не трогать.

— Значит, вот истинная сила Лускана. Тайный дом Бреган Д'эрт.

— Один из них. Теперь он вам известен, — сказал Беньяго. Он посмотрел прямо на Милашку Чарли с нескрываемой угрозой и добавил: — Вам обоим.

— И нам придётся хранить тайну, — сказала она.

— Разве нужно снова предупреждать тебя о последствиях?

— Этот секрет и так знают все лусканцы, — ответила женщина, вернув себе некоторое самообладание — и это произвело немалое впечатление на Вульфгара, учитывая, что они окажутся абсолютно беспомощными, если дроу решат от них избавится. Никто никогда не узнает.

— Но это по-прежнему секрет, который мы предпочитаем сохранить, — сказал Беньяго.

Затем к ним подошёл Киммуриэль и уставился на женщину.

— Ты проговоришься? — спросил её Беньяго, и она охнула, не успев ответить.

Вульфгар перевёл взгляд с неё на Киммуриэля и увидел, как дроу сосредоточен. Великан понял, что псионик снова проник в её мысли, слушая непроизнесённый ответ, честный ответ, прежде чем она смогла его подавить.

— Жаль, — сказал Киммуриэль и ушёл.

— Что это значит? — спросил Вульфгар, решив, что его подруга обречена.

— Что он не убьёт её, полагаю, — сказал Беньяго. Неожиданно он отвесил Милашке поклон. — Добро пожаловать в Иллуск, Милашка Чарли. Быть может, однажды ты действительно станешь капитаном «Реликвии Джоэна».

Женщина, конечно, выглядела полностью растерянной. Она умоляюще взглянула на Вульфгара.

— Дроу никогда не верят тем, кто не является дроу, — начал объяснять тот.

— Как и тем, кто является, — быстро добавил Беньяго. Он просто пожал плечами, когда оба посмотрели на него. — Итак, Киммуриэль с вами закончил, а жрица Даб'ней ждёт. Эта рана просто чудовища и без её помощи загноится и скорее всего убьёт тебя.